Замужем за злодеем, который меня убьёт

Кассиан больше ничего не сказал.

По его лицу было видно, что он чрезвычайно доволен собой.

Элла решила больше с ним не разговаривать.

Глава 30. Отправлена обратно во дворец

На следующее утро Бенедикт получил новые распоряжения.

Резиденция продолжала обеспечивать Селене комнату, питание и обычные расходы.

Всё остальное — королевская переписка, запросы карет для официальных дел и любые просьбы о встрече с Кассианом — теперь следовало направлять секретарю герцога.

Элла больше не участвовала.

Селена быстро заметила перемены.

Когда ей понадобилась карета до дворца, Бенедикт лишь зарегистрировал использование хозяйственного экипажа.

Когда она спрашивала, во сколько вернётся Кассиан, слуги направляли её к его секретарю.

Когда приносила бумаги в восточную гостиную, ответ всегда был одинаковым:

— Пожалуйста, передайте их в зал Совета.

Ни один приказ короля не был нарушен.

Селена по-прежнему жила в герцогской резиденции.

По-прежнему оставалась связной короны.

Она лишь потеряла возможность использовать домашний порядок Эллы, чтобы добраться до Кассиана.

На третий день Селена попросила об аудиенции.

Бенедикт привёл её в оранжерею, где Элла выбирала цветы взамен использованных на летнем банкете.

— Чем могу помочь, леди Уолтер?

— Похоже, слугам резиденции больше не разрешено помогать мне в работе.

— Комната, питание и кареты всё ещё находятся в вашем распоряжении.

— Я говорю о делах, связанных с герцогом.

— Это не хозяйственные дела.

Элла посмотрела на неё.

— Вам следует обратиться к его секретарю.

— Раньше всё происходило иначе.

— Раньше я считала, что вам требуются жильё и помощь с официальными приёмами.

— А теперь?

— Теперь я понимаю, что вам требуется Кассиан.

Улыбка Селены немного потускнела.

— Вы неправильно меня поняли.

— В таком случае новый порядок не должен вас беспокоить.

— Его Величество отправил меня сюда помогать резиденции.

— Я не просила вас уехать.

— Вы мешаете мне исполнять обязанности.

— Списки награждённых относятся к Военному ведомству. Королевская переписка направляется в зал Совета. Вы по-прежнему можете исполнять свои обязанности.

Элла отложила садовые ножницы.

— Вам всего лишь запрещено навещать моего мужа в домашнем платье после полуночи.

Селена наконец перестала улыбаться.

— Вы ревнуете, Ваша Светлость?

Элла встретила её взгляд.

— Да. И что?

Селена не ожидала такого признания.

Элла продолжила, не дав ей опомниться:

— Я его жена. Другая женщина почти две недели придумывает причины оказаться рядом с ним. Было бы гораздо страннее, если бы я ничего не чувствовала.

— Это означает, что вы не доверяете герцогу.

— Доверие здесь ни при чём.

— Тогда почему вы меня ограничиваете?

— Потому что я управляю этой резиденцией.

Элла взяла другие ножницы.

— Я не могу решать, кого присылает король. Но могу решать, как этот человек будет жить под моей крышей.

Выражение лица Селены снова стало спокойным.

— Я понимаю.

— Хорошо.

— Если Его Величество не отзовёт меня, я останусь здесь.

— Разумеется.

Элла срезала ещё один увядший стебель.

— Именно поэтому я велела Кассиану заниматься вами самостоятельно.

Впервые лицо Селены действительно изменилось.

Больше она ничего не сказала и покинула оранжерею.

Вечером Элла вошла в кабинет и обнаружила на своём кресле стопку документов.

В верхнем лежали сведения обо всех королевских бумагах, с которыми Селена работала с момента прибытия в резиденцию.

Рядом находился официальный приказ, подписанный Кассианом.

Элла прочитала его.

Первая проверка списка награждённых была завершена. Дальнейшая работа касалась Военного ведомства, зала Совета и королевских архивов. Поэтому представителям короны больше не требовалось работать внутри частной резиденции герцога.

Все последующие дела переводились в восточное здание при зале Совета.

Герцогская резиденция больше не предоставляла постоянного проживания.

— Вы отправляете её прочь? — спросила Элла.

— Перевожу.

— Король согласился?

— Приказ уже отправлен.

— Значит, нет.

— Его согласие не требуется.

Элла положила бумагу.

— Он может приказать ей остаться.

— Тогда ему придётся объяснить, почему королевская фрейлина обязана жить в моём частном доме.

Именно такое решение Кассиан и мог придумать.

Он не обвинял Селену в попытках соблазнения.

Не упоминал ревность Эллы.

Он превратил всё в вопрос о том, существует ли у королевской служащей законная причина жить в частной резиденции герцога.

Если король станет настаивать, истинная цель окажется слишком очевидной.

— Когда вы приняли решение? — спросила Элла.

— Вчера вечером.

— Потому что я сказала, что больше не собираюсь ею заниматься?

— Потому что она перестала быть полезной.

— Какая от неё была польза раньше?

— Я хотел понять, чего добивается король.

— Теперь поняли?

— Да.

Кассиан открыл следующий доклад.

— Ему нужны были глаза внутри резиденции. Кроме того, он хотел увидеть, как ты отреагируешь.

Элла села в своё кресло.

— И как я справилась?

— Слишком медленно.

Она нахмурилась.

— Вы сами позволили ей переехать.

— Ты могла с первого дня отправить всю её работу в зал Совета.

— Её представили как человека, направленного помогать мне.

— Она была тебе нужна?

— Нет.

— Значит, ты действовала слишком медленно.

Элла взяла серебряную коробочку для сладостей.

Она по-прежнему была пустой.

— Завтра наполните её.

— Хорошо.

— И после отъезда Селены оставьте восточную комнату свободной.

— Почему?

— Некоторое время я не хочу видеть там других женщин-гостей.

Кассиан перевёл на неё взгляд.

— Ревнуешь?

— Я практична.

— Мм.

Очевидно, он ей не поверил.

Дворец ответил через пять дней.

Король согласился, что вся работа связной должна быть переведена в зал Совета. В письме ни словом не упоминалось, почему Селена больше не могла оставаться в резиденции. Его Величество лишь похвалил Кассиана за эффективную организацию процесса награждения.

В тот же день Селена начала собирать вещи.

Уехала она в тёмно-синей форме свиты королевы.

В карету погрузили три больших сундука — на один больше, чем она привезла.

Элла стояла в парадном холле, пока слуги выносили багаж.

Селена присела в реверансе.

— Благодарю вас за гостеприимство, Ваша Светлость.

— Это была моя обязанность.

— Возможно, мы ещё встретимся при дворе.

— Не сомневаюсь.

Селена посмотрела на Кассиана.

— Ваша Светлость.

Он коротко кивнул.

— Все дальнейшие вопросы направляйте моему секретарю в зале Совета.

Её улыбка застыла лишь на мгновение.

— Да, Ваша Светлость.

Карета покинула резиденцию.

В парадном холле снова стало тихо.

Элла посмотрела в сторону восточного коридора.

— Наконец-то пусто.

Кассиан стоял позади неё.

— Довольна?

— Одной гостевой комнатой меньше.

— Только этим?

— И свободной комнатой.

— Больше ничем?

Элла повернулась к нему.

— Вы слишком медленно решили проблему.

Кассиан обхватил её за талию.

— Ты слишком долго её терпела.

— Она представляла короля.

— И что?

— Я не могла просто выставить её.

— Теперь её здесь нет.

— Это сделали вы.

— Ты велела мне ею заняться.

Элла задумалась.

— Иногда действительно полезно передавать вам проблемы.

— Только иногда?

— Пока что.

— А сегодня вечером?

Она посмотрела на него.

— Посмотрим.

Кассиан наклонился и поцеловал её.

Свет в восточном крыле наконец погас.

Больше в резиденции не было другой женщины, которая ждала бы Кассиана после наступления ночи.

Глава 31. Я не поеду

После отъезда Селены комнаты в восточном крыле снова опустели.

Элла велела убрать письменные принадлежности, которыми пользовалась королевская фрейлина, сменить постельное бельё и шторы, а две дополнительные лампы из гостиной вернуть в кладовую.

В герцогской резиденции наконец воцарилась прежняя тишина.

Она продержалась шесть дней.

Утром седьмого дня с Севера одно за другим прибыли три срочных донесения.

Первый после войны зимний совет северных лордов внезапно перенесли на более раннюю дату. Одновременно Военный совет Севера потребовал, чтобы Кассиан лично утвердил новое размещение гарнизонов и проверил подготовку местных зернохранилищ к зиме.

Плащ доставившего письма рыцаря был весь в дорожной пыли. Едва войдя в дом, он сразу направился в кабинет Кассиана.

Элла не стала расспрашивать.

Совет лордов, гарнизоны и провинциальные склады не входили в полномочия её перстня-печатки.

Она сидела в читальне, пока портниха подгоняла талию нового платья.

Лето в столице подходило к концу, и знатные дамы уже готовили гардеробы к осенним и зимним балам. Элла заказала четыре новых платья. Одно из них она собиралась надеть на музыкальный вечер у леди Софии.

Кроме того, она обещала Виоле в следующем месяце сходить вместе на выступление новой оперной труппы.

Её дни были заполнены.

И устроены весьма удобно.

К вечеру Кассиан вернулся, не сняв чёрного дорожного сюртука.

Когда он вошёл в читальню, портниха как раз измеряла длину подола.

— Выйдите, — сказал Кассиан.

Портниха тут же свернула мерную ленту.

Элла посмотрела на него.

— С одной стороны ещё не закончено.

— Закончите завтра.

Портниха явно решила, что жизнь дороже ровного подола, и поспешно ушла вместе с помощницей.

Элла опустила взгляд на незакреплённый край юбки.

— Надеюсь, дело действительно важное.

— Через семь дней едем на Север.

— Мм.

Она скрылась за ширмой, чтобы Нелл помогла снять примерочное платье.

Кассиан остался ждать снаружи.

Вернувшись, Элла была уже в свободном домашнем платье.

— Счастливого пути, — сказала она.

— Собирай вещи.

Элла остановилась.

— Чьи?

— Твои.

— Я не поеду.

Кассиан посмотрел на неё.

— Причина.

— Слишком далеко.

— Ещё.

— На Севере холодно.

— Ещё.

— В следующем месяце у меня два бала, музыкальный вечер и опера, на которую я обещала пойти с Виолой.

Его взгляд скользнул к тканям, оставшимся за ширмой.

— Отмени.

— Почему?

— Ты едешь со мной.

— Дела там у вас. Не у меня.

— Ты герцогиня Севера.

— В столице я тоже герцогиня Севера.

Элла снова устроилась в кресле и взяла недочитанный роман.

— К тому же мне здесь очень хорошо.

— На Севере ты с голоду не умрёшь.

— Неужели ваши требования к жизни настолько низки?

Кассиан промолчал.

Элла перевернула страницу.

— Как долго вас не будет?

— Не знаю.

— Тем более мне незачем ехать.

Кассиан подошёл и вынул книгу из её рук.

— Я не спрашивал, есть ли тебе зачем.

— А я так и не услышала ни одной причины, по которой обязана ехать.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Наконец Кассиан бросил книгу ей на колени.

— Как хочешь.

С этими словами он вышел из читальни.

Нелл всё это время ждала во внешней комнате и вошла лишь после того, как шаги стихли.

— Вы действительно не поедете, Ваша Светлость?

— Не поеду.

— Северная цитадель, возможно, тоже очень красива.

— Столица и без того красива.

— Мне показалось, Его Светлость хотел, чтобы вы поехали вместе с ним.

Элла снова раскрыла роман.

— Он просто привык решать, куда должны ехать другие.

— Тогда почему не стал настаивать?

— Потому что путешествовать со мной хлопотно.

В этом Элла отдавала себе отчёт.

Она не собиралась ограничиваться одним сундуком, ехать по двенадцать часов в жёсткой военной карете или ночевать на постоялых дворах без горячей воды, мягкой постели и сладостей.

Кассиан, вероятно, представил всё это и потому не стал продолжать спор.

Следующие два дня в резиденции готовили северный обоз.

Во двор бесконечно выносили военные ящики, карты, оружие и провизию. Роуэн проверял лошадей вместе с рыцарями.

Мира по-прежнему сопровождала Эллу во время выездов и не получала приказа готовиться к дороге.

Сама Элла тоже жила как обычно.

Закончила примерку, съездила к ювелиру и полдня пила чай у Виолы.

На третий день, вернувшись домой, она обнаружила Бенедикта в парадном холле.

В руках он держал наглухо запечатанный деревянный ящик.

— Из северной цитадели?

— Да, Ваша Светлость.

— Для Кассиана?

— Для вас.

Элла развязала плащ.

— Отнесите в читальню.

В ящике лежали девять документов.

Семь из них касались хозяйственных закупок для северной цитадели: угля, шерсти, лекарств, солонины, свечей, зимнего постельного белья и корма для конюшен.

Семь отдельных расходов.

Каждый — ровно на сумму ниже той, после которой требовалась совместная подпись Бенедикта.

Оставшиеся два документа содержали противоречащие друг другу кадровые распоряжения.

Внизу каждого стоял тёмно-зелёный восковой оттиск.

Герб полностью совпадал с печатью на указательном пальце Эллы.

Она подняла первый документ.

— Я этого не подписывала.

— Я знаю.

— А на Севере не знают?

— Управляющая цитадели Кэтрин отказалась исполнять два первых распоряжения о закупках. После этого в цитадель пришёл приказ от вашего имени: снять её с должности и временно передать хозяйство заведующему закупками Фелсу.

Элла нашла нужную бумагу.

На ней также стояло её имя.

Назначение и увольнение домашней прислуги и управляющих действительно входило в её полномочия.

Через три дня прибыл второй кадровый приказ. В нём первое распоряжение объявлялось недействительным, а Кэтрин предписывалось вернуть на прежнюю должность.

На обоих документах стоял совершенно одинаковый зелёный оттиск.

В цитадели не смогли определить, какой приказ настоящий, и заморозили кадровый спор.

Кэтрин не вернулась к работе, но и не передала все книги. Фелс продолжал исполнять обязанности временного управляющего и оплачивал лишь самые необходимые повседневные расходы.

Суммы были умышленно разделены так, чтобы обойти совместную подпись.

А два противоречивых приказа лишили цитадель возможности доверять любому новому распоряжению, присланному из столицы.

Тот, кто подделал документы, прекрасно знал, что именно позволяет делать печать Эллы и где заканчиваются её полномочия.

— Первые закупки уже исполнили? — спросила она.

— Часть угля доставили на склад. Фелс одобрил частичную выплату.

— Пусть ждут моего официального приказа об отмене.

Бенедикт не ответил сразу.

— Что ещё?

— Даже если вы сейчас отправите приказ об отмене, в цитадели не смогут доказать, что это не третья подделка.

— Печать никак нельзя проверить?

— Можно.

Бенедикт указал на старый лист, лежавший на дне ящика.

— Когда перстень был изготовлен, я отправил в северную цитадель его первоначальный полный оттиск. Он хранится в закрытом реестре всех хозяйственных печатей дома.

— Если поступают повторяющиеся или противоречащие распоряжения, владелец печати должен лично оставить новый оттиск в этом реестре.

— Реестр нельзя привезти сюда?

— Нет. Он не покидает северную цитадель.

— Тогда отправьте туда перстень.

— Вы уверены?

Элла посмотрела на свой указательный палец.

Перстень был знаком её власти над хозяйством.

Передать его другому человеку и отправить за сотни миль означало на время добровольно отказаться от возможности издавать приказы от собственного имени.

А если в дороге что-нибудь случится, последствия станут ещё хуже.

— Заморозьте все связанные с этими документами закупки, — сказала она.

— Это возможно.

— Остальное решим, когда Кассиан вернётся.

— Север готовится к зиме.

Голос Бенедикта оставался ровным.

— Пока спор о печати не разрешён, придётся остановить все новые закупки, изменения жалованья, переводы прислуги и ремонтные распоряжения.

— Текущие выплаты и основные расходы сохранятся. Но пополнять зимние запасы будет нельзя.

— Угля в цитадели хватит не более чем на двадцать дней.

Элла замолчала.

Её печать распространялась на внутреннее управление всеми домами, принадлежавшими герцогу.

Не на армию и не на управление землями.

Но северная цитадель оставалась домом семьи Валериус.

Она не могла заявлять, что обладает хозяйственной властью, а при первой же проблеме возвращать всё Кассиану.

За дверью послышались шаги.

Кассиан вошёл в читальню.

Судя по всему, другую часть отчёта с Севера он уже прочитал.

Элла подняла на него глаза.

— Это вы устроили?

— Что именно?

— Кто-то подделал мою печать, чтобы заставить меня лично поехать на Север.

Кассиан скользнул взглядом по документам.

— Мне не нужно подделывать твою печать.

— Вам достаточно сказать: посадите её в карету.

— А потом двенадцать дней слушать твои жалобы?

Элла некоторое время смотрела на него.

— Значит, не вы.

— Не я.

— Знаете, кто?

— Узнаем на месте.

Элла сложила девять документов обратно в ящик.

— Когда выезжаем?

— Через четыре дня.

— Сделайте шесть.

— Причина.

— Моя зимняя одежда ещё не готова.

Кассиан взглянул на неё.

Элла уже повернулась к Нелл.

— Скажи портнихе, чтобы завтра доставила всё, что подходит для Севера.

— Сообщи леди Софии, что я не смогу прийти на музыкальный вечер. И Виоле — что на оперу тоже не попаду.

Она не сказала, что передумала.

И не проявила никакого восторга от предстоящей поездки.

Просто кто-то воспользовался её печатью.

И Элла собиралась лично найти руку, которая осмелилась это сделать.

Глава 32. Семь сундуков

В итоге Элла взяла с собой семь больших сундуков.

В двух лежали зимние платья и парадные наряды.

В третьем — обувь, плащи и костюмы для верховой езды.

В четвёртом — драгоценности и туалетные принадлежности.

В пятом — книги, счётные журналы и письменные принадлежности.

Два последних были заполнены постельным бельём, чайной посудой, сладостями, маслами для ванны и лекарствами, которые, по настоянию Нелл, могли им понадобиться.

С раннего утра передний двор герцогской резиденции был полон людей.

Кассиан стоял на ступенях и наблюдал, как слуги грузят седьмой сундук во вторую багажную карету.

— Ты собираешься переселиться на Север?

— Нет.

— Тогда зачем тебе семь сундуков?

— Потому что никто не знает, сколько вы там пробудете.

— И?

— Поэтому вещей должно хватить.

Кассиан посмотрел на последний сундук.

— Что там?

— Постельные принадлежности.

— На Севере есть кровати.

— Они есть и в каждой столичной гостинице. Это не означает, что я соглашусь на них спать.

Больше Кассиан ничего не спросил.

Роуэн впереди обоза пересчитывал рыцарей.

Мира ехала вместе с Эллой. Восемь стражников, как обычно, должны были сопровождать её карету. Бенедикт также отправлялся на Север, чтобы сравнить оттиски в архивном реестре и проверить все хозяйственные документы цитадели.

Столичную резиденцию временно оставляли на заместителя управляющего.

Осмотрев обоз, Элла велела добавить ещё один деревянный ящик с переносными жаровнями.

Кассиан, заметив это, произнёс лишь:

— Восьмой.

— Это не багаж. Это дорожные принадлежности.

— Есть разница?

— Разумеется.

— Какая?

— Багаж считается моим. Жаровни — имуществом герцогского дома.

Кассиан некоторое время смотрел на неё.

— Ты хорошо считаешь.

— Спасибо.

Накануне отъезда Элла принесла в главную спальню карту двенадцатидневного пути.

Лёжа на животе поперёк кровати, она изучала отмеченные на ней остановки.

— На третий день ночуем в постоялом дворе в речной долине. На шестой въезжаем в южные земли Севера. На седьмой вечером — в усадьбе местного лорда.

Кассиан расстёгивал запонки.

— Мм.

— Почему после девятого дня не указано ни одного места ночёвки?

— Будем смотреть по обстоятельствам.

— Меня не устраивает «по обстоятельствам».

— Тогда спи в карете.

Элла подняла голову.

— Я прикажу обозу каждый день останавливаться на два часа раньше.

— Можешь попробовать.

— Мира послушается меня.

— И меня тоже.

Элла села.

— Дайте карту.

Кассиан забрал её с кровати и положил на стол за своей спиной.

Элла спустилась с постели и подошла к нему.

Он преградил ей путь.

— Не мешайте, — сказала она.

Кассиан отступил на полшага и убрал руку, которой уже собирался обнять её за талию.

Карта всё ещё лежала на столе у него за спиной.

Но Элла не стала обходить его.

Она поставила колено на мягкую кушетку рядом с ним и села верхом ему на бёдра.

— Теперь я не мешаю, — сказал Кассиан.

— Мне нужна только карта.

— Бери.

Элла протянула руку через его плечо.

Едва пальцы коснулись края бумаги, Кассиан откинулся на спинку кресла, намеренно увеличивая расстояние.

— Вы нарочно.

— Да.

Он признался совершенно спокойно.

Элла посмотрела на него сверху вниз.

— Завтра рано вставать.

— И?

— Перед прошлым отъездом вы говорили то же самое.

— Тогда ты не возражала.

— Сейчас тоже не возражаю.

Она наклонилась и поцеловала его.

Ладони Кассиана скользнули по её талии вниз и через тонкую ткань ночной сорочки легли на бёдра.

Сначала Элла всё ещё пыталась дотянуться до карты.

Но вскоре забыла о ней.

Она сидела на нём, опираясь ладонями о его плечи.

Кассиан остался в кресле и не попытался сразу поменять их местами.

— Продолжай, — сказал он.

Это прозвучало скорее как приказ, чем как просьба.

Элла опустила на него взгляд.

— Сам не умеете?

— Сегодня ты.

Она прекрасно поняла, что он имеет в виду.

Элла приподнялась, позволяя ему убрать мешавшую одежду.

Получалось не слишком ловко.

Впервые оказавшись сверху и полностью задавая темп, она обнаружила, что любое слишком быстрое движение заставляет останавливаться и привыкать к глубине.

Кассиан всё время держал её за талию.

Не решал за неё.

И не торопил.

Когда Элла медленно опустилась, её дыхание на мгновение сбилось.

Пальцы Кассиана сжались сильнее.

— Слишком глубоко, — сказала она.

— Тогда поднимись.

Элла не поднялась.

Лишь немного изменила угол и снова опустилась.

Кассиан смотрел на неё.

— Сама выбрала.

— Можете помолчать.

— Не могу.

Элла обхватила его лицо ладонью и снова поцеловала.

Поначалу движение полностью подчинялось ей.

Она замедлялась, когда хотела. Останавливалась — и Кассиан не заставлял продолжать.

Но всякий раз, когда она собиралась отступить, его руки на её талии сжимались чуть сильнее.

Словно напоминая, что он всё ещё здесь.

Постепенно Элла нашла удобный ритм.

Сорочка собралась складками у бёдер, длинные волосы соскользнули с плеч и легли Кассиану на грудь.

Кресло тихо постукивало о пол.

Боясь, что за дверью услышат, Элла прикусила нижнюю губу.

Кассиан провёл пальцем по её губам.

— Не кусай.

— Тогда осторожнее.

— Сейчас двигаешься ты.

Элла замерла.

А затем нарочно опустилась резче.

В глазах Кассиана наконец что-то изменилось.

Он крепче взял её за талию, но не потянул вниз сразу.

— Можно?

Элла перевела на него взгляд.

— Можно.

Только после этого он прижал её к себе глубже.

Элла неожиданно вцепилась в его плечи.

— Кассиан.

— Мм.

— Медленнее.

Он действительно замедлился.

Но не отпустил.

Теперь при каждом движении его руки направляли её обратно.

Она уже не полностью управляла ритмом.

Однако и выбора он у неё не отнимал.

Элла могла остановиться в любой момент.

Просто не захотела.

Много позже она обмякла у него на плече, почти не имея сил поднять руку.

Кассиан всё ещё держал её.

Карта лежала на столе совсем рядом.

Элла дотянулась и наконец забрала её.

— Всё-таки достала.

— Мм.

— И после этого вы ещё посмеете завтра сказать, что я задерживаю дорогу?