(Не)Верная

В этот момент мы все отчётливо услышали, как женский голос на заднем фоне в трубке произнёс:

– Надя, отец! Идите кушать!

– Сейчас, мам! – ответил ей звонкий девичий голосок.

У сисадминов челюсти окончательно упали на пол и глаза из орбит повылезали.

– Послушайте, девушка! Мне не нужны никакие ваши карты! Не надо! Мне! Их никуда! Присылать! – рявкнул мужчина в трубку, и связь оборвалась.

Я с видом победительницы снова протянула листок Толику:

– Когда пойдёшь, не забудь девочке цветочки купить. А её папе – бутылочку коньячку: у него нервишки совсем слабые.

– Лара, вы… ух! Спасибо большое! Огромное просто вам человеческое спасибо! – Толик схватил бумажку дрожащими руками, и мне показалось, что он готов разреветься от радости. Но парень стойко держался: мужчины же не плачут.

– Да ладно, чего уж… – польщённо смутилась я. – Привет ей там передавай.

– Да, Лара, ты молодец! Дай обниму! – попытался сграбастать меня в охапку Никита, но я успела вывернуться:

– Так, стоп, – и выставила руку перед собой. – Никаких обнимашек, даже не думай. Я замужем. Ищи себе свободную молодую девушку и тискай её хоть до посинения.

– У-у… – наигранно скуксился Никита.

– Ах да, чуть не забыла, – я протянула Толику обратно брелок–матрёшку. – На, подаришь, кому и хотел подарить.

Ребята удивлённо переглянулись и рассмеялись:

– Лариса, вы не поняли, – сказал Толик. – Это брелок с секретом. Вон, видите, у неё там кнопочка есть? Нажмите её.

Я нажала, и у матрёшки появились «ножки»: вниз с двух сторон по бокам выдвинулись маленький перочинный ножичек и отвёртка.

– Ух ты! Это же целый набор «Начинающий медвежатник»! Спасибо, – оценила я подарок.

Айтишники снова загоготали.

Глава 6

Остаток рабочего дня я посвятила восстановлению удалённых документов.

Полученный плюс – часто используя команды с листа-шпаргалки, я запомнила их без зубрёжки.

Минус – я всегда ненавидела что-то переделывать.

И поэтому из-за прилагаемых над собой усилий израсходовала, как сказали бы в фэнтези, «весь магический резерв» до донышка.

Хотелось лечь, и чтобы меня никто не кантовал. Но… весь вечер ещё впереди.

Вечерний час пик тоже «порадовал» проходящими мимо битком маршрутками.

Ну как мимо – они подъезжали на остановку, дверь открывалась, демонстрируя народу торчащие из салона задницы стоящих внутри людей. Потом дверь закрывалась, и маршрутка уезжала.

Я, конечно, дико извиняюсь, но разве сложно спросить у пассажиров, выходит ли кто-нибудь, прежде чем сворачивать к остановке? Что это за извращённая демонстрация жоп?

Да, всё верно, я была не в духе.

Я устала, замёрзла, хотела есть, а добраться домой в ближайшие час-полтора мне не светило. Благо, что сейчас я никуда не опаздываю. Но внутри мне очень хотелось, чтобы к остановке снова, как и утром, подкатил какой-нибудь «рыцарь»… и, желательно, чтобы им оказался именно Юрий…

«Хвати его уже вспоминать! – зло одёрнула я себя. – Ну, подумаешь, случился всплеск гормонов на незнакомого мужика. Что ты, всё, конец света! Из головы он у неё не выходит! Мужик как мужик, к тому же женатый. Вполне обыкновенный, надо сказать, такой же, как и Славик: две руки, две ноги, посередине – «жрать-хочу». Ничего необычного, из-за чего стоило бы так себя накручивать. Всё, удаляй файл с ним из памяти!»

Наконец мне удалось впихнуться в треклятый общественный транспорт.

Да, стоя. А как вы угадали?

И нет, ехать буквой «зю» мне пришлось вплоть до своей остановки.

Какой-то дедок всю дорогу пытался на меня завалиться и гневно обдавал своим, не особо свежим дыханием, когда я противилась участию его личной «держалки».

Боги, ну что пенсионерам на пенсии-то не сидится? Куда они все прут, когда людям на работу и с работы надо? Ладно бы в другое время, транспорт ходит свободный, обкатайтесь хоть до посинения, но нет… И этот туда же. Сам еле на ногах держится, коленки трясутся, а влез и стоя едет.

Ну, в смысле, как стоя… Вися на мне.

Вылезла я злая, всклокоченная и с острым приступом тошноты: пустой желудок пытался выскочить из меня и лично разбить всем рожи. Последним усилием воли я подавила этот бунт и поплелась в магазин: ужин сам себя не приготовит.

Прохаживаясь между полок, как-то совершенно незаметно набрала на два огромных пакета. И всё нужное – что-то уже кончилось, что-то кончится вот-вот, а это я давно уже забываю купить. Выходила я, навьючившись словно мул.

И с тоской думала:

«Доживу ли до того момента, когда добрые инженеры наконец-таки изобретут для таких, как я, какого-нибудь карманного «потаскуна»? Чтобы вот в таких случаях его можно было достать из сумочки, активировать, и пусть себе тащит все эти пакеты. А рядом я, и налегке… Эх, мечты-мечты…»

На парковке возле магазина мой взгляд выцепил знакомую чёрную машину. И Юрия рядом с ней.

Меня аж подкинуло.

Сердце в груди забилось чаще, кровь прилила к щекам, и я заметалась, как девочка-подросток: что делать? Быстро ретироваться, пока он меня не увидел, или подойти к нему самой и поблагодарить ещё раз за утреннее «спасение»?

С нервов меня бросило в жар.

Тараканы в моей голове проголосовали за второй вариант, и я решилась.

Но не успела я и шага сделать в том направлении, как меня будто ледяной водой окатили. Юрий открыл дверцу машины и подал руку, помогая выйти какой-то женщине.

Холёной, сногсшибательной женщине, надо отметить.

«Жена», – ехидно пискнул внутренний голос.

Я быстро отступила обратно к магазину и повернулась к ним спиной, пытаясь не провалиться сквозь землю от неловкости и стыда. И это было моей ошибкой. Я упёрлась взглядом в зеркальную витрину и в ней отлично видела Юрия, его спутницу и, словно бы в издёвку, для сравнения, себя.

Жена утреннего «рыцаря» радовала глаз копной волос, приятным макияжем и со вкусом подобранной одеждой. На вскидку, она была старше его на три-пять лет, но это не мешало ей производить на окружающих вау-эффект. Мужчины на парковке чуть себе шеи ей вслед не посворачивали.

Чего не скажешь обо мне.

Без слёз не взглянешь: уставшая домохозяйка в блёклой одежде, в каждой руке по пакету вполовину её собственного веса и беспросветная тоска в глазах.

Среднестатистическая тётка, одна из миллионной серой массы.

Как? Когда? Откуда ты взялась? Где та девчонка с искрами в глазах и улыбкой до ушей?

«А Славик-то прав, – ехидно вякнул внутренний голос, – совсем ты себя запустила. Не удивительно, что у него на тебя не стоит».

Самооценка рухнула ниже плинтуса.

Я шмыгнула носом, взяла поудобнее свою поклажу и поплелась домой.

Приду и утоплюсь в ванной!..

«И как ты только могла подумать, что Юра хотел тебя поцеловать? – не унимался внутренний садист. – Он просто рассматривал тебя как диковинную страшную зверушку, вот и всё. У него-то жена вон какая, а тут ты – чудовище. Ему просто стало любопытно. А ты-то себе напридумала, напридумала…»

Хотелось зареветь от жалости к себе и бессилия.

Я понимала, что прожитые года – не лишний вес. Их нельзя скинуть, просто сев на диету. Не вернётся уже моя молодость, хоть волком вой…

А что я успела увидеть в жизни?

На что потратила это время?

Если подумать, то и вспомнить нечего – сплошные уборка-готовка-стирка-глажка…

Вечер настал, ночь прошла, и снова всё по кругу.

Дни сложились в годы и пролетели, как порочный «день сурка», единым потоком.

А была ли я вообще счастлива?..

Глаза вдруг упёрлись в сияющую вывеску «Салон-парикмахерская».

И ноги сами понесли меня в том направлении.

До закрытия оставалось всего пятнадцать минут, и без особой надежды я, задевая пакетами дверь и косяк, с грохотом ввалилась внутрь.

– Здравствуйте, что вы хотели? – тут же поднялась мне навстречу девчушка в чёрном фартуке. Молоденькая, маленького росточка: метр с кепкой в прыжке. Она осмотрела меня придирчивым взглядом с головы до ног, и по её взгляду стало понятно, что мне уже ничем не поможешь.

«А в самом деле? – ехидно пропел внутренний голос, – Чего ты хочешь? Не скажешь же ты этой Кнопке, что хочешь выглядеть на двадцать пять лет? Для неё-то и тридцатилетние – уже древние старухи. А тебя так подавно пора сдавать в утиль».

Я открыла рот, но не могла вымолвить и слова.

«Я хочу быть опять молодой и красивой!» – эти слова слёзным комом встали у меня в горле.

– Так что вы хотели, женщина? – снова спросила девчушка, с трудом скрывая раздражение.

Всё, вот теперь я точно хочу сдохнуть.

Когда, я вас спрашиваю, в моей жизни успел произойти этот Армагеддон, после которого меня стали называть «женщина»? Куда делось обращение «девушка»? Что вы хотели, ЖЕНЩИНА…

Слышите? Да оно даже звучит так, будто кого-то вытошнило: Бже-е-енЩина!

Кап-кап, потекли из глаз слёзы.

Я закрыла рот и попыталась обуять прорывающийся поток. Но они никак не останавливались.

Кап–кап, прочертили мокрые дорожки по щекам.

– Женщина, вам плохо? – озабоченно насторожилась девчушка.

Всё, пипе-е-ец…

Я судорожно всхлипнула, и слёзы усилились, застилая глаза до цветных пятен.

– Что случилось? – из соседнего зала вышла ещё одна парикмахерша.

– Да вот… – девчушка обречённо махнула рукой на меня.

– Боги, Лариска! Что случилось? А нагрузилась-то как! – воскликнула вторая, и я узнала в этом расплывающемся пятне по голосу свою давнюю знакомую.

– Маринка-а!.. – Кранчик внутри сорвался, и слёзы рванули во весь напор. – Я… а Славик… сказа-ал… а я-а-а… а потом… Ма-аринка-а… Ва-а-а!..

Слова сбивчиво прорывались сквозь рыдания, и весь смысл потонул в потоке плещущих из меня эмоций.

Маринка взяла меня за плечи и повела в соседний зал:

– А ну-ка, пойдём-пойдём. Довели мою бедную девочку, гады! Да брось ты уже эти пакеты! Никто их не тронет. Давай садись сюда и рассказывай.

Глава 7

Она усадила меня в кресло и протянула коробку с бумажными салфетками. Сама села в кресло напротив и терпеливо стала пережидать шторм бушующих эмоций.

Когда меня немного попустило, я принялась рассказывать с начала, вытирая слёзы-сопли салфетками. Изредка я прерывалась на новые бурные потоки «себяжаления», и тогда Маринка протягивала мне новую упаковку с салфетками.

– Вот такие дела, – подытожила я свою речь, когда в душе всё окончательно утихло и осталась глухая пустота.

Я с тоской посмотрела на неё:

– Сильно будешь смеяться, если скажу, что хочу выглядеть на двадцать пять лет?

Маринка встала и вздохнула:

– Нет, дорогая, не буду. Поверь, мы все этого хотим. Но, как показывает мой личный опыт, для счастья не нужно выглядеть ни на двадцать пять, ни на двадцать и даже ни на восемнадцать. Достаточно хорошо выглядеть на свой возраст.

Я вспомнила жену Юрия и вынуждена была с ней согласиться: вот уж кто был настоящей богиней, несмотря ни на что!

Подруга подошла, окинула меня профессиональным придирчивым взглядом и повернула кресло со мной в сторону зеркала.

– В целом то, что я здесь наблюдаю, не критично. Средняя степень запущенности. Налицо явное недофинансирование. Предпочитаешь купить батон колбасы вместо губной помады? Ладно, не отвечай, и так вижу, что да. Изменения вполне обратимы, но… Я могу помочь вот с этим, – она приподняла мои волосы и продемонстрировала их, глядя на меня в зеркало. – Но с тем, что у тебя поломалось здесь, – Маринка постучала меня пальцем по голове, – ты должна разобраться сама. И чем быстрее, тем лучше. Иначе скоро тебе ни один мастер уже не поможет.

Она накинула на меня покрывало и принялась расчёсывать мои волосы.

– У меня с лицом что-то нужно делать, – вздохнула я. – Я всё больше становлюсь похожа на шарпея. Или мопса. Даже не знаю, что страшнее…

Руки Марины запорхали у меня над головой.

– Странно, не правда ли? – насмешливо хмыкнула она. – А хочешь, расскажу, как ты живёшь? Про то, что ты замужем, я поняла ещё до того, как сама мне это сказала. Значит, смотри: все домашние хлопоты на тебе. Мужу и… кто там у тебя?

– Сын. Стёпка.

– Вот, мужу и сыну ты заменила личную прислугу: весь быт на тебе. Более того, твои мужики избалованы тобой до такой степени, что не приучены за собой даже тарелку в раковину поставить. Весь твой день состоит из двух фаз. В первую фазу делаешь общие дела по дому. Стираешь там, гладишь, готовишь и убираешь. А во вторую фазу, когда твои архаровцы приходят домой, ты начинаешь прыгать возле них: подаёшь, убираешь, снова готовишь и так без продыха. Причём муж требует, чтобы ты была свежа и мила, как звезда на экране. А ты давно уже хочешь тихо сдохнуть где-нибудь в уголке от усталости. Секс не приносит былой радости и не вызывает ничего, кроме глухого раздражения…

– Может, всё дело в климаксе?.. – Я попыталась оправдаться: Маринка, как снайпер, била каждым словом точно в цель.

– Херимакс это! – Возмущённо воскликнула она. – Тебе до него ещё минимум лет восемь! А кабы не десять! Да, звёзды на экране выглядят замечательно именно потому, что они не уставшие. Еду им готовят повара, дом убирают горничные, а одежду в порядок приводят прачки. Добавь к этому личного косметолога, массажиста, стилиста и фитнес-тренера. Если ты одна выполняешь работу десяти китайцев, так с чего бы тебе выглядеть лучше их китайской бабушки?!

– Но бывают же семьи, где женщина и работает, и дом содержит, и выглядит как конфетка… – Удивлённо возразила я.

– Это тебе Славик сказал? А он не сказал, что в таких семьях эти женщины тоже пользуются услугами приходящих уборщиц, ужинают они в ресторане или едой на заказ, а работают такие «мадамы» не на производстве в трёхсменку? Нет? Правильно, где ж ему признаться, что это его зарплата не позволяет вам так жить. Или он приводит в пример семью какого-нибудь сослуживца? Тогда почему помалкивает, что там муж не считает зазорным помочь жене помыть посуду, гуляет с ребёнком, пока она пылесосит и так далее? Не-ет, молча завидует их миру-ладу. Но вместо того чтобы помочь тебе делом, хотя бы по вечерам освободить от роли своей личной горничной, он скинул всю вину за свою несостоятельность на тебя. Это ты виновата, что выглядишь не айс – запустила себя; ты виновата, что денег нет – не умеешь экономить; ты виновата, что у него не стоит. А поэтому, дорогая, иди-ка ты до кучи ещё и поработай. Что, скажешь, не так?

Я в ответ только шмыгнула носом – так.

– Ну и чего он тогда хочет? Навалил на тебя, как на тягловую лошадь, и удивляется, что ты на неё становишься похожа. Лентяй он у тебя, вот кто! Над отношениями нужно работать постоянно, вместе. А он энное количество лет назад надел на тебя кольцо, поставил штамп в паспорте и всё – лёг на диван и успокоился.

– Но мне-то что делать? Понятно, что у него свои «хотелки», а у меня свои. Но денег на домработницу у нас как не было, так и не появится с пониманием сути проблемы.

– Начать перераспределять обязанности, – пожала плечами она. – Он работает, ты теперь тоже. Значит, и быт – поровну.

Я нервно хохотнула:

– Ну да… Ты не знаешь Славика…

– Да знаю я этих славиков и не одного, – с раздражением перебила меня Маринка. – Некоторые с трудом, но перевоспитываются. А нет… ну и скатертью дорога. Сын почти вырос, пришло время пожить для себя.

– Ты что, предлагаешь мне развестись?!

– Нет, я советую тебе заняться глобальной перестройкой имеющегося в наличии семейного судна. Но при этом всё-таки начать следует с себя. Ты посмотри в свои глаза! Да-да, именно. Видно в них радость? Сплошная тоска и усталость. Восемьдесят процентов нашей женской красоты кроется не в худой фигуре и даже не в юных годах, а именно в глазах. Когда женщина счастлива, она светится изнутри и притягивает к себе взгляды. А то, что я вижу сейчас, иначе как зомби я назвать не могу. Снаружи женщина как бы есть, а внутри уже почти всё умерло.

– И что же делать? – пробормотала я. – У меня нет кнопочки «включить счастье». Это не оргазм, счастье не сымитируешь…

– О-о, даже так? – хохотнула Маринка, подошла к шкафчику и достала из него весьма потрёпанный старый журнал. – На вот, тут советы от психолога по восстановлению семейных отношений. На первый взгляд, чушь несусветная. Да и на второй тоже. Но когда начинаешь пытаться им следовать, девчонки говорят, получается вполне неплохо. Причём у всех срабатывает по-разному. Но итоговый результат в целом положительный. В общем, у меня уже четыре попробовали и все в крайнем восторге остались.

И на мой поражённый взгляд она пояснила:

– Да, а ты думала, одна такая? Не-е, милочка, вас таких ко мне каждый день табунами приходят, впору уже плату вводить за скорую психологическую помощь. Но вот так, со слезами… Давненько не было. Нельзя, Ларис, себя до такого состояния доводить. Запомни – в первую очередь нужно ценить себя. Ты у себя одна, другой не будет. Жизнь не игра: нельзя нажать кнопку «рестарт» и переиграть её заново по-другому. Упрётся Славик, не захочет что-то менять, не пойдёт тебе навстречу, ну и фиг с ним. Плюнь и заведи себе любовника, пусть он тебя радует.

– Марин, ты чего?.. – Вытаращила я глаза.

– А ничего, Ларис, ничего! Не достало, что в тебе видят только уборочно- и пожрать-приготовочный автомат? Этакая бесчувственная машина, у которой не должно быть других желаний, кроме как служения какому-то писюноносцу, считающему себя Мужиком с большой буквы «Мэ»? На работе работаешь, домой приходишь – опять работаешь, и хоть бы кто доброе слово сказал! Так, Ларис, либо до петли, либо до дурки недалеко. Нет у него желания проявить ко мне хоть чуточку тепла, ласки и понимания? Значит, это сделает кто-то другой…

Я подметила в своей пылкой речи, что она сбилась с «тебя» на «меня», и сочувственно произнесла:

– Тоже достал, да?..

– Да, – нехотя призналась она. – Я была пятой, кто советы из этого журнальчика применял. У меня не вышло. Тяжело, знаешь ли, танцевать танго, когда твой партнёр стоит у бортика и не желает выходить на площадку. Мол, его и так всё устраивает. А что я уже загибаюсь от всей этой безнадёги – не его проблемы. Поэтому я решила следовать последнему совету: раз уж с предыдущими у меня не вышло – полюбить в первую очередь себя.

– Ты что… – ошалела я, – а если твой узнает?..

– Пока ничего такого нет. Но если вдруг, то и пусть узнает, – безразлично пожала она плечами. – Кончилось у меня к нему всё, выгорело без остатка. Тут я хоть живой стала себя чувствовать, а не комбайном между духовкой и холодильником на кухне… И знаешь что? Мне кажется, моему мужу глубоко наплевать, будет у меня кто или нет, главное – чтобы тарелку перед носом вовремя поставили, – и она рассмеялась.

«Раскатисто и по-ведьмински зло», – как написали бы в фэнтези.

Глава 8

Вышла я из парикмахерской посветлевшая на полтора тона («тебя так свежит») и с чёткими целями на будущее.

Первая – увольняться пока не буду.

Вторая – пора заняться ремонтом семейной лодки.

Выглядеть и чувствовать себя я стала намного лучше.

Втащив пакеты без лифта на свой этаж, ввалилась с грохотом в квартиру, бросила поклажу в коридоре и пошла на поиски живых душ.

Мужа дома ещё не было, а сын нашёлся в своей комнате.

Нависнув над столом и почти прильнув к ярко сияющему в темноте монитору компьютера, он вёл неравный бой с инопланетными захватчиками. Или ещё кем… Кто этих уродцев в новомодных играх разберёт?

От посторонних звуков Стёпку плотно защищали наушники.

Я щёлкнула выключателем, озарив светом эту подростковую берлогу. Подошла к сыну и легонько постучала пальцем по голове:

– Тук-тук, есть кто дома?

Стёпка раздражённо зашипел, стянул набок один из наушников и резко процедил:

– Ну чего?! Я занят, не видно? – и тут же поспешно добавил: – Уроки сделал.

Я бросила скептичный взгляд на скомканную в кучу школьную форму на кресле. Под ней уныло лежал рюкзак с учебниками. И без дополнительной проверки было видно, даже не открывал.

Ох, чует моё сердце, скоро меня дёрнут в школу…

Отвесила сыну лёгкого нравоучительного щелбана по макушке и сказала:

– Не груби матери. Ужин через час. И прошу без лишних напоминаний. Разогревать потом не буду. Всё, лавочка прикрыта. Я тоже после работы устала и хочу вечером отдохнуть.

Стёпа втянул иголки, придал лицу выражение более подобающее «хорошему сыну» и пробасил:

– Угу. Свет выключи, пожалуйста.

Ого, а это прогресс! Кто-то вспомнил, что в общении со мной следует использовать «волшебные» слова.

– Не-а, – весело фыркнула я. – Не порть глаза. К тому же из-за твоей любви к сидению в темноте у нас с папой стало закрадываться подозрение, что ты здесь всеми вечерами порнуху гоняешь.

Стёпка поперхнулся воздухом, густо покраснел и выпучил на меня глаза:

– Чего-о?! Да я просто играю!

– Угу-угу, – участливо покивала я, – просто играешь, порнуху не смотришь и уроки делать тоже не собираешься…

– Да! – выпалил он и тут же осознал, что попался на мою удочку. Возмущённо взвыл: – Ну, ма-а-ам…

Я рассмеялась: какой же он по сути ребёнок! Вымахал под два метра ростом, а дитё дитём ещё.

– Ладно, играй пока. Уроки за ужином обсудим. И не выключай свет. Я серьёзно: очки и лазерная коррекция – удовольствие не из дешёвых, понял?

– Ага, – послушно кивнул он.

Стойко дождался, когда я отвернусь, и тут же бросился в гущу виртуального боя.

Через секунду он обо мне забыл.

Я посмотрела на него, покачала головой и поцокала языком. Воздела к потолку очи, ища там правду жизни. Вот что с этим подростком поделаешь?

Ответа на потолке не было, и я пошла разбирать пакеты и готовить обещанный ужин.

Сегодня я с ним решила не заморачиваться. Воспользуюсь, пожалуй, советом одной моей давней знакомой.

«Зачем плясать у плиты до позеленения, – вещала она, – если давно уже придумали кучу рецептов для духовки? Там главное – это всё порезать, смешать или выложить слоями, посыпать сверху сыром и всё. Ставь в духовку, засекай время и жди. Запомни, у хорошей хозяйки ужин готовится сам!»

А пока у меня «само» готовилось основное блюдо, я быстро замесила тесто и подготовила на очередь пирог с творогом.

Плита оповестила, что время по рецепту вышло, и я бросила взгляд на кухонные часы

Странно, а Славика ещё нет…

Поменяла форму местами – одну из духовки, пирог на готовку. И отбила мужу сообщение: «Ты где? Ужин готов».

Почти мгновенно прилетел ответ: «Ужинайте без меня. Завал на работе. Задержусь».

Что ж, хозяин – барин…

Я накрыла на стол и кликнула Стёпку.

Он пришёл, сел и сразу уткнулся носом в телефон.

Увидев в этом один из пунктиков к починке своей семейной лодки, я ловко вытянула злополучный смартфон из его пальцев и аккуратно положила в центр стола экраном вниз.

Подросток недовольно взвыл.

– Вот что, дорогой, – невозмутимо произнесла я. – Давай-ка введём новое семейное правило. Так как ужин – это единственное время, когда мы собираемся за весь день вместе, то логичнее было бы потратить его на общение друг с другом. А не уткнувшись носами в телефоны.

– М-да? – скептично хмыкнул Стёпка. – И о чём же нам разговаривать? А ему, – он кивнул на пустующее место Славика за столом, по-петушиному выпятил грудь и повысил голос, – ты тоже запретишь сидеть в телефоне?

Я проигнорировала брошенный вызов и пожала плечами:

– Мы можем обсудить, как прошёл у нас день. Поделиться, что было интересного.

– Что у меня может быть интересного? Школа, секция, домашка, – уныло буркнул он. И напоказ со слащавой ехидцей добавил: – А как у тебя день прошёл, мамочка?

Засранец мелкий.

Язва, весь в меня.

Я вновь пропустила мимо ушей его подколку и принялась рассказывать сыну историю о Ромео-Толике и Джульетте-Наде. Фигуру Леночки я, по понятным причинам, решила исключить.

Концентрируя внимание сына на имевших место быть в ней дружбе, взаимовыручке и настойчивости в преодолении преград.

Стёпка слушал меня с неподдельным интересом. Изредка даже забывая работать ложкой.

– Вот так, – закончила я рассказ. Встала и вынула из духовки готовый пирог. – Знаешь, сынок, раньше я полагала, что айтишники – это некий особый сорт людей. Механизированные ботаны с процессором вместо мозга и программным обеспечением заместо души. Что вся суть их жизни сводится к сидению в тёмной комнате за компьютером и поглощению пиццы на заказ. При абсолютном безразличии к представителям своего вида. Ребята меня сегодня приятно удивили. Они проявили такие качества, которые я давненько не встречала у знакомых мне людей. И думала, что они уже рудиментировались из-за укоренения монетизации всего и вся в мозгах людей. Но оказалась не права.

Я нарезала пирог, разложила его на блюдца и налила чай. Когда повернулась, то обнаружила сына задумчиво глядящим перед собой. Он мягко улыбался и рисовал ложкой узоры в своей пустой тарелке.