(Не)Верная

Внутри у меня разлилась холодная злость. Та самая, когда сознание начинает работать эффективнее и быстрее просчитывает ситуацию.

Чаянья Леночки просты – новичок сейчас увидит неподъёмный объём работы, услышит, что дальше будет хуже, да и побежит в отдел кадров забирать свои документы.

Когда выйдет Седов, на это место уже могут принять кого-нибудь попокладистее. И начальник будет даже не в курсе произошедшего инцидента. Про то, что этот самый Седов может оказаться одного поля ягода, что и Леночка, я думать не хотела.

В таком случае ситуация окажется безвыходной. Но видит бог, я сделала всё, что могла.

– Благодарю за сочувствие и заботу, Леночка. Но, пожалуй, я ещё поборюсь за это место, – спокойно произнесла я. – Вполне возможно, я вас всех ещё удивлю.

Подпевалы скептично захмыкали, а с лица Леночки на мгновенье слетело доброжелательное выражение, губы недовольно скривились.

– Тогда вам следует о-о-очень хорошо постараться, – прошипела она. И оставила последнее слово за собой: – Пойдёмте, девочки. Не будем отвлекать Лару. А то ещё скажет, что это мы виноваты, что она ничего не успевает.

Девочки вновь мерзко захихикали, и я узнала смешки тех самых куриц, что проходили вчера мимо и не помогли мне открыть дверь, когда та захлопнулась, а я звала на помощь.

Одна из дев пропустила Лену вперёд, пнула пяткой коробку, придерживающую злополучную дверь, и как бы невзначай захлопнула её за собой. Из коридора снова донеслось гадкое хихиканье. Но в этот раз уже в три голоса.

Я покачала головой и укоризненно поцокала языком: ну что за детский сад? В первое мгновение у меня появилось по-детски острое желание тут же подойти и наперекор им открыть дверь, используя подаренный ребятами «набор начинающего медвежатника» матрёшкой.

Но в следующую секунду я себя одёрнула: так, Ларочка, а ну-ка осади коней. Сядь и подумай.

Составив коробки на пол, я освободила своё рабочее место. Устроилась за столом и, бросив взгляд на часы, без зазрения совести принялась поцеживать горячий ароматный напиток и шевелить извилинами.

Ленка торопится – это факт. А значит, мне не нужно давать ей повод, чтобы она придумала более хитроумную подлость.

Верно, пусть считает меня тупенькой.

А чтобы её в этом убедить, лучше не показывать, что я умею открывать дверь. Да, Таня вчера видела, как Марь Семёновна меня этому обучала.

Но я же тупенькая, не так ли? Вполне могла забыть. Или открывать нечем. Или ещё что.

В конце концов, мне не постоянно закрытой сидеть, придёт уборщица и откроет. И гадина Ленка станет спокойнее, уверенная, что её козни на меня действуют. Главное, морду лица в её присутствии погрустнее делать, и всё.

«Грустнее, Лариса Батьковна! А не ржать, как лошадь Пржевальского на параде», – мысленно шутливо шикнула на себя, чувствуя, как губы самопроизвольно расползаются в улыбке.

Ладно, насмеюсь вдоволь и потом потренируюсь. Не то выдаст меня моя сияющая мина со всеми потрохами.

Я размяла руки, похрустела пальцами и с вдохновением пианиста принялась барабанить по клавиатуре, окунаясь в работу с головой. Попутно сделала в голове ещё одну пометку – не удалять папки на компьютере, документы из которых будут «исчезать» в неизвестном направлении. Пусть паршивки останутся уверены, что я ещё не в курсе их подставы. И да, копировать выполненную работу в любезно предоставленное айтишниками место на сетевом диске следует чаще.

Небольшими порциями информация грузится быстрее, и у меня не будет риска спалиться с оным.

Вызволили меня из «ловушки» гораздо быстрее, чем я предполагала. И нет, это были не ребята-сисадмины. И не Марь Семёновна.

Тихо открыв дверь, в кабинет… прокралась Танечка.

Часто оглядываясь в коридор, она подпёрла дверь коробкой с документацией и проскользнула дальше внутрь. Подошла ко мне, неуверенным жестом заправила волосы за ухо и замялась.

Я сохранилась, повернулась к ней и сложила руки в замок на коленях, показывая, что вся во внимании.

– Здравствуй, Лара… Я всю ночь не спала, всё размышляла… – принялась путано объяснять она цель своего визита. – Нехорошо мы тут все поступаем, нельзя так…

Брови у меня сами собой полезли вверх. Это что? Исповедь раскаявшейся сейчас происходит? Или выполнение новых указаний Леночки и банальная попытка глубже втереться ко мне в доверие?

Но перебивать я её не стала, давая возможность солировать в этом концерте.

– В общем, это я у тебя линейку, которой дверь открывается, забрала. Вот, – она положила на стол передо мной пропавшую «открывашку». – Извини меня, пожалуйста, я не со зла. Мы все не со зла. Просто понимаешь, Леночка – очень близкая родственница главного. И тут либо пляшешь под её дудку, либо… – она обвела унылым взором мой «ссыльный» кабинет.

Я понимающе покачала головой, но от Тани не укрылся мой немой укор.

– Легко, когда есть работающий муж и вопрос заработка денег не стоит ребром, – попыталась оправдаться она. – А у меня мужа нет. Да и не будет уже, наверное… В общем, я не то хотела тебе сказать. Извини меня, правда. Я написала сегодня заявление по собственному, не хочу больше в этой гнилой конторе работать. Но ты, если решила здесь остаться, продержись две недели. Дождись, когда Юрий Николаевич выйдет. Этабыстро хвост прижмёт. Да и вот такого, – она кивнула на коробки, загромождающие мой кабинет, – у нас при нём не бывает. Мы нормально работаем, не как на убой.

Меня точно кипятком окатило с головы до ног.

– Как, ты говоришь, начальника нашего отдела зовут? – пересохшим горлом просипела я. – Седов… А дальше?

– Юрий Николаевич, – недоумённо повторила Таня. – Так ты что, всё-таки с ним знакома?

– Не знаю, не знаю… Вполне возможно, просто совпадение, – пробормотала я, бешено вращая шестерёнками в голове.

Пазл сходился просто идеально: утренний рыцарь Юра – прилетевшая после меня Зловредочка – сразу ссылка в кабинет «на выбывание».

Я мысленно взмолилась:

«Господи! Пусть это будет не он!» – тут же попыталась сама себя успокоить: да не-е, это просто совпадение. Мало ли по миру Юр скачет, тем более Николаевичей?

Пфи, тьма тьмущая!

Но колотящееся в груди сердце понимало: я вру сама себе. Это он.

– В любом случае, – пожала плечами Таня, – меня это уже не касается. Хватит, начерюкалась в дерьме, дальше некуда. Долго отмываться придётся.

Я посмотрела на неё и жалобно пискнула:

– Скажи, зачем пакостила Леночка Наде? Ведь ясно же, что за нею Толик ухаживал. Неужели девочка строила глазки ещё и начальнику?

Таня отрицательно покачала головой:

– Да нет, не строила. Я так поняла, что Ленка вздумала устроить показательное избиение, чтобы утвердиться в своих лидирующих позициях. Сделать она это решила за счёт самого слабого. Её выбор пал на Надю. Она ведь тихоня и очень симпатичная. Глазища на пол-лица. Ни дать ни взять – мышонок. Очень миленький такой. Ленка её и выбрала. На самом деле, на Надином месте мог оказаться любой из нас, все это понимали. Особенно я. Всё начиналось стандартно. Так, просто мелкие пакости, – Таня кивнула в сторону линейки на столе. – Наде бы пойти и молча уволиться. В таком возрасте легко найти другую работу. Но в ней, видимо, сыграла молодая кровь, наивность, правдолюбие. Вера в справедливость мира. Надя взяла да и пожаловалась Юрию Николаевичу. И не просто так, а в письменном виде. Он начал разбираться. Но Ленка быстро отбрехалась: доказательства где? Поклеп и наговор на неё, бедную овечку. А когда всё только вроде бы улеглось, дождалась, как Седов в отпуск сквозанет, и всё, точно с цепи сорвалась.

Таня замолчала, вздохнула, и по её лицу пробежала тень от неприятных воспоминаний.

– Знаешь, Лара, у неё, оказывается, достаточно извращённая фантазия и куча средств, чтобы превратить жизнь простого человека в ад. Она столько грязи на Надю вылила, не каждый взрослый человек выдержит. А тут… по сути, ребёнок ещё. Я просто не хочу вспоминать это всё… К счастью, я не причастна к этому. Но и вины это моей не умаляет: я же вначале помогала Ленке. В общем, дело приняло серьёзный поворот и получило широкую огласку. Девочку никто слушать, конечно же, не стал. Надю уволили с позором, истрёпанной душой и статьями в трудовой книжке. Никому не пожелала бы такого… – Таня вновь вздохнула, посмотрела на меня и продолжила: – И не успело кресло после Нади остыть, как тут появляешься ты…

Она смерила меня завистливым взглядом.

– Красивая… Мужики по тебе, наверное, с ума сходят… Поэтому, вполне возможно, ты Ленке просто ещё под неостывшую руку попала. Почуяла она в тебе соперницу. И решила выжить по-быстрому, пока Седов из отпуска не вернулся.

Я смутилась:

– Скажешь тоже, красивая… Обыкновенная я. К тому же у меня муж и сын имеются. Не смотрю я на других мужиков, – в моём сознании всплыл образ Юрия, и я тихо добавила: – Какими бы раскрасавцами они ни были.

Таня улыбнулась:

– Красивая, красивая. Немного уставшая, да. Но всё равно красивая. Ладно, я своё мнение тебе сказала, чем могла, помогла. А что дальше делать, решай сама, – она развернулась и махнула мне рукой на прощание. – Бывай, извини за всё. Пусть удача будет на твоей стороне, – и вышла из кабинета.

Я взяла линейку и задумчиво покрутила её в руках. Удивительная компания, не работа, а одно «удовольствие».

Моё решение косить под дурочку было стратегически верным. Надя спровоцировала Ленку жалобой, побудив её мстить.

Мне же эти «грязевые игрища» ни к чему: Славик и так «на нервной слезе», из-за пустяков вспыхивает, как порох.

Мысль о том, что рыцарь Юрий может оказаться именно Седовым, я старательно от себя гнала.

Пусть так, и что теперь? Я замужем, он женат. Просто уйду в работу с головой и всё, делов-то.

А моему внезапно проснувшемуся либидо придётся заткнуться, молчать и довольствоваться мужем.

А кстати, да…

Пунктик с совместным делом – ремонтом у нас аннулировался.

Но в наличии остался ещё один – купить красивое бельё.

Всё верно, зайду сегодня после работы и куплю что-нибудь развратное. Надену вечером и надругаюсь над Славиком. Вагон или два картошки придётся разгрузить – неважно.

Пора оздоравливать атмосферу в нашей семье.

«Не забудь, никаких стонов. Барину это больше не нравится», – ехидно вякнул внутренний голос.

Пусть так. Раз без стонов, то без стонов.

Зато Стёпку не придётся гнать к бабушке ночевать.

Плотнее дверь прикроем и всё.

Я спрятала «открывашку» на место, под столешницу, и взялась за работу. После разговора с Таней с нервов на меня напал такой «работуй», что я успела переделать до обеда двухдневный объём.

И это невзирая на перерыв для санобработки.

Глава 11

Обед начался, и мне предстояло решить, где его провести.

Местные кафе отмела сразу: карман у меня не резиновый.

Да и Славичек уже ткнул носом в пустую трату егоденег. Но и свои мне тоже следовало поберечь.

Обещала сыну репетиторов? Всё, мадам, переходим в режим жёсткой экономии – знания нынче до́роги.

Пошевелив имеющимися в наличии извилинами и поводив по окрестностям носом, я решила купить в магазине какую-нибудь булку, маленькую бутылку простой воды и пригнездиться в ближайшем парке на лавочку.

Но по пути к исполнению этого решения была беспощадно перехвачена Никитой.

Он с упорством танка сломил моё жалкое сопротивление, одной рукой приобнял за плечи и, даже не прислушиваясь к моему бормотанию, что «не голодна, пусти», потащил куда-то в жилые дворы, обещая показать по-настоящему стоящее место.

Этим местом оказалась забегаловка в подвале жилого дома.

«Холостяцкая берлога» – красовалась унылая выгоревшая вывеска над входом. Да и сам он так плотно был прикрыт разросшимися кустами насаждений, что запросто можно было пройти мимо и не заметить.

Я с трудом поспевала перебирать за ним ногами, поэтому Никита фактически внёс меня внутрь заведения.

В подмышке.

Обстановка внутри также не порадовала мой притязательный женский взгляд: тусклое освещение, интерьер в тёмных тонах, маленькие столики и отсутствие гардероба.

Посетителям приходилось вешать одежду на спинку своих стульев, отчего зал выглядел ещё более унылым и захламлённым.

– Зато здесь кормят вкусно и недорого, – подмигнул мне Никита, подталкивая к столику, за которым уже расположились другие айтишники.

Я подошла, поздоровалась с ребятами, хихикнула и совсем невежливо ткнула пальцем в сторону фингала, украшающего физиономию Толика:

– Ого, вот это да! Сияет, аж слепит!

Толик поморщился, потрогал глаз рукой и пробурчал:

– Надин батя выписал, я даже взятку ему в виде коньяка, как вы и советовали, в руки всунуть не успел… – и повеселевшим тоном добавил: – Зато потом разрешение на встречи с его дочерью было получено. Спасибо вам, Лара.

Я хмыкнула, живо представляя своей неуёмной фантазией Надиного батю в виде злобного де́санта и в качестве сердобольной санитарки уже саму Надю.

– Да вы присаживайтесь, Лариса, – сказал Яр. – Сейчас кино смотреть будем, – и помахал в воздухе планшетом, демонстрируя его мне.

Я присела, ради интереса сунула нос в любезно предоставленное официанткой меню и приятно была удивлена ценами: вполне бюджетно. Заказала себе кофе и какой-то пирожок. С интересом стала ожидать обещанного мне занимательного действа.

Яр тыкал что-то в планшете и попутно принялся объяснять мне:

– Мы поставили камеру на постоянную запись. Отключать будем только на ночь. Было бы неплохо, Лариса, чтобы вы засекали время, когда отлучаетесь из кабинета. Так нам будет легче найти нужные фрагменты. Те куски, когда вы работаете, мы потом удалим, чтобы не захламлять пространство на диске. Отмеченные вами, если на них будет что-то интересное, сохраним. Сейчас посмотрим те фрагменты, которые записались после вашего ухода.

Он снова что-то потыкал, и мы всей кучей прилипли к экрану.

Никита воспользовался моментом, закинул руку мне на плечо и почти навалился всем весом, выражая крайнюю заинтересованность тем, что происходит в планшете.

Да только действо было не столь увлекательным, как он пытался то показать.

Началось видео с того момента, когда я ещё была в кабинете и в поте лица своего трудилась. Забавно оказалось посмотреть на себя со стороны: морда кирпичом, взглядом можно колбасу рубить, губы сжаты в сосредоточенную нитку и руки только по клавиатуре: тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Не женщина, а офисный киборг.

– Звука нет, потому что микрофон нужно подключать отдельно, – пояснил Толик. – Я побоялся, что он может привлечь к себе внимание и станет понятно, что в кабинете ведётся видеонаблюдение.

Яр ускорил «кино». Я на экране стремительно закончила работу, оделась и вышла из кабинета.

Судя по мелькающим цифрам на часах, минут пять ещё ничего не происходило.

Но вот, воровато озираясь, в кабинет вошли две уже знакомые мне курицы. Те самые, из утренней свиты Леночки.

Яр вернул видео в нормальную скорость, и айтишники чуть ли не в голос разочарованно застонали: не Зловредка!

Я мысленно хмыкнула: нет, а вы на что рассчитывали? Что Леночка придёт с кучей плакатов, на которых будет собственноручно написано чистосердечное признание во всех кознях, и станет манифестировать их на камеру со скорбным от раскаянья лицом?

Девушки тем временем устроили в кабинете самый настоящий шмон.

Потому что такой спешный и дотошный обыск я по-другому назвать не могу. Шкаф, подоконник, ящики в столе и даже мусорная корзина – всё было подвергнуто тщательному осмотру.

Одна из девиц достала «открывашку» и победно потрясла ею в воздухе, показывая своей подельнице.

Затем она села за мой компьютер и что-то принялась делать, сосредоточенно глядя в экран.

– Эх, надо будет в следующий раз экран тоже на запись поставить. Так не ясно, что она там колупает, – огорчённо произнёс Яр.

– Синхронизировать по дате-времени и склеить в одно изображение, – покивал Толик. – Чтобы сразу было понятно, кто сидит за компом и что в нём творит.

Но мне и без дополнительных заморочек было очевидно, что она удаляет наработанные мною файлы.

Я мысленно порадовалась, что всё скопировала на сетевой диск. Но сам по себе факт диверсии всё же был неприятен.

Дальше девица встала, недолго поразмыслив, схватила мою кружку и смачно в неё плюнула.

Я поморщилась: приду, сразу помою. С хлоркой. Два раза.

Вторая ей что-то сказала, подошла к шкафу, достала из него сахарницу и, старательно похыркав носоглоткой, плюнула в неё. И рассмеялась вместе с подружкой.

Тут, после увиденного, в брезгливую кукульку свело лица у всех присутствующих.

– Знаешь, Лара, – посмотрел на меня Никита. – Если надумаешь угостить меня кофе, делай его теперь, пожалуйста, без сахара. Я буквально только что осознал, что жуть как обыкновенный несладкий чёрный люблю. Без сахара и идущей теперь к нему в комплекте «пенки».

– Взаимно, – поддакнул Толик. – А лучше мы к вам со своими кружками и кофе будем приходить.

К нам подошла официантка и принесла мой заказ.

Когда я увидела кружащиеся на поверхности кофе пузырьки, моё только что было расслабившееся лицо брезгливо соскрижопопилось обратно.

– Тоже с «пенкой»? – с жалобной безысходностью в голосе поинтересовалась я у неё.

Ребята хором заржали. Официантка недоумённо покосилась на них, не понимая, чем вызвана такая бурная реакция. Передёрнула плечами и обиженно буркнула:

– Какой кофе машина делает, такой и принесла. Не будете? Уносить?

Я успокоила её заверениями, что всё в порядке и ничего забирать не нужно. Как только она ушла, в полной тишине и под пристальными взглядами айтишников поднесла чашечку к носу и понюхала. А ничего так, вкусно пахнет.

И всё же попробовать решилась только тогда, когда выловила злополучные пузырьки ложкой и слила их на салфетку под понимающие хмыки ребят.

Да-да, паранойя после увиденного, как хотите. Но так как-то спокойнее. Кофе оказался на удивление приятного вкуса.

Яр возобновил видео, и мы опять дружно прильнули к экрану. Девицы просмеялись, подошли к моему креслу и что-то принялись с ним делать. Но обзор для камеры был постоянно перекрыт: то кресло стояло слишком близко к столу и сиденье не попадало в кадр, то девушки перекрывали вид своими задницами.

Я прикинула в уме: вот что можно сделать, имея в наличии интеллект, не сильно переросший уровень школьника?

Вариантов находилось несколько – приклеить жвачку, воткнуть в мягкое сиденье иголки, намочить водой, чтобы после вставания с него на юбке сзади расползалось неэстетичное мокрое пятно. Но бутылка или иная ёмкость на видео не фигурировала.

Поэтому в наличии оставались только два варианта – жвачка, иголки.

Покончив со своим занятиям, девицы прихватили с собой многострадальную «открывашку» и удалились.

Яр прокрутил ещё вперёд, но больше ничего интересного не происходило. Разве что приходила Марь Семёновна, сделала уборку в кабинете, вытерла пыль, достала из кармана конфетку и положила её на стол.

Ой, как приятно-о… Надо будет обязательно поблагодарить её.

Первым делом, вернувшись в офис, я проверила кресло. Так, на ощупь сухое. Но при малейшем надавливании ладонью ощутила уколы.

Вот засранки, всё-таки иголки!

Пара штук была хоть и с трудом, но изъята мной. Остальные же при попытке достать их ныряли глубже в сиденье и продолжали колоться. Проклятье! Я так до вечера буду колупаться, а не работать!

Психанув, я достала из шкафа два толстенных канцелярских каталога и уложила их на кресло. Хлопнулась задом сверху. Жёстко, неудобно, скольжу на ламинированных обложках, но хотя бы попа не в решето.

Помыла кружку (три раза), налила кофе и принялась за работу. Но стоило только вывести компьютер из спящего режима, как на телефон пришло сообщение.

Никита Красавчик: «Так что было с креслом?»

Боже, он действительно таксебя записал! Не хватало ещё, чтобы Славик увидел эту «порнографию» в моём телефоне…

Ладно, потом переименую.

Я быстро отбила ответ: «Иголки».

Никита Красавчик: «Интересно, это что-то новенькое».

Я: «Они не достаются!»

Никита Красавчик: «Магнит пробовала?»

Я чуть не застонала в голос: а, ну да, у меня же здесь полно магнитов, ассортимент на выбор! И как же я сразу не додумалась-то!

Отбила ответ: «В кресле поролон, а не сено. Они застряли. Магнит не поможет. Буду сидеть на журналах».

Неизвестный номер: «Лара, это Толя. Потерпите, пожалуйста. Посидите пока так, как решили. Пусть кресло останется с иголками в качестве вещдока».

Я сохранила себе в контакты номер Толика и отбила ему ответ: «Ок» и грустный смайлик в придачу.

Мой трудовой день далее проходил по расписанию – посидела закрытой, потопталась с унылой миной во время санобработки во дворе.

На предложение присесть на скамейку громко пожаловалась на «дрянное китайское качество кресла» и исколотый зад под дружные ядовитые смешки группировки Леночки.

Снова посидела закрытой.

К концу дня чувство морального удовлетворения от объёма выполненной работы было прямо пропорционально количеству самодовольному блеску в глазах Леночки от ощущения превосходства надо мной.

Дурочка я, ага.

Расслабься уже.

Глава 12

Вечером вновь вспомнила про пункт: «Купите себе бельё» и в предвкушении рванула по магазинам.

К сожалению, торговые ряды, где я любила отовариваться исподним, были уже закрыты. Но они бы в принципе мне не подошли. Ассортимент этих точек сводился к «Дёшево. Качественно. Сердито».

Над вопросом сексуальности бельишка я как-то не задумывалась раньше: его целью не было соблазнение ума и прочих частей Славика.

Главное – чтобы было удобно. А перед мужем я обычно представала, распахнув халатик, уже в костюме Евы.

А вот, поглядите-ка, и на старуху бывает проруха, пришлось задуматься под старость лет.

Пошевелив извилинами, покрутив хвостом и носом, я как-то незаметно для себя оказалась перед магазином интим-товаров. Что ж, пойдём, посмотрим, что там производители предлагают для разнообразия половой жизни народа и поддержания роста рождаемости в стране.

Глаза в небольшом зале магазина разбежались мгновенно. Следом за ними шустро попрятались тараканы в голове и цветом стали больше напоминать варёных креветок.

Заметив других посетителей, я стыдливо вильнула от них в противоположную сторону и принялась разглядывать ассортимент.

Я оказалась возле вешалок с различной «униформой» – для горничных, медсестёр, полицейских, кошечек и прочих.

Стала перебирать их, косясь себе за спину и дожидаясь, когда продавщица освободится.

Тараканы заинтересовались нарядами. Перестали скромничать, повылезали из углов сознания и стали показывать мне образы себя любимой в этих «тряпочках».

Что ж, а почему бы и нет? То, что происходит в супружеской спальне, касается только двоих. И если Славику зайдёт кружевное бельишко, в следующий раз можно будет предложить ему что-нибудь из ролевых игр.

Главное – чтобы в моей семье вновь воцарился мир и покой, а квартира перестала напоминать полигон боевых действий между двух подростков.

Оставив в покое костюмы, я двинулась дальше, разглядывая витрины и подкрадываясь всё ближе и ближе к продавцу. Фаллоимитаторы, наручники, ошейники, шлёпалки и плётки – чего тут только не было! При взгляде на последнее мой внутренний голос восторженно завопил:

«О-о! Давай возьмём! Накажем Славика за утреннюю истерику. Кого ты там в задницу послал? А ну-ка, подставляй свою, сейчас я тебя плёточкой-то отшлёпаю! И хлоп-хлоп, хлоп-хлоп ему по жопке. Завтрак тебе мой не понравился? А-та-та, а-та-та, нехороший мальчик!»

Я тихо рассмеялась над своими мыслями. Хорошая идея, но пока отправляется в копилочку к костюмам на потом.

Тем более ценники здесь на всё такие, что мне в любом случае придётся выбирать что-то одно. Наш со Славиком скромный бюджет за раз это всё не потянет. Вот когда его повысят, тогда… всё может быть.

– Можете примерить, – внезапно прозвучал усталый голос, и я вздрогнула, выныривая из своих дум.

Осознала себя зависшей над витриной, в которой лежали пластиковые и силиконовые имитации мужских писек на любой размер и цвет. Нервно сглотнула и подняла глаза на стоящую напротив меня продавщицу:

– Что, простите?.. – в тайне надеясь, что мне послышалось.

– Если что-то понравится, можете примерить, – вновь произнесла девушка и мотнула головой в сторону примерочной.

Тараканы в голове единогласно поставили ей десять из десяти и спустили с поводка мою буйную фантазию. Образы заполонили сознание. Один пошлее другого: я, примерочная и фаллоимитатор…

– Простите… как вас зовут?.. – с трудом прорвалась я через эти дебри.

– Виктория, – ответила девушка и постучала пальцем себя по бейджику.