(Не)Верная

Я мысленно взвыла:

«Боже, за что?! Мне срочно нужно искать другую работу! Начать следует с сегодняшнего дня».

Юрий поздоровался со всеми, ответил дежурными фразами на попахивающие подхалимством вопросы о его отпуске и повернулся ко мне:

– Пойдёмте, Лариса. Посмотрим, что вы успели наработать за две недели.

Я напоказ безразлично пожала плечами, покорно встала и пошла за ним в офис.

На лице Леночки расцвела злорадная улыбочка победительницы.

Ой, дорогуша-а, рано ты по мне тризну справлять стала, «труп» ещё по земле бегает.

В моём кабинете заканчивала уборку Марь Семёновна, и нам пришлось ждать в коридоре.

Да, против тётки с мокрой тряпкой и начальник не герой.

– Лариса, хотел вам кое-что сказать по поводу увольнения сотрудника, на чьё место вас приняли. В офисе ходит много слухов, и многие из них не особо правдивы, – тихо произнёс Юрий, внимательно глядя на меня.

Я не удержалась и отвела глаза в сторону. Но лишь по той причине, что мыслишки в моей голове стали принимать далеко не рабочий характер.

– Вижу, вам уже донесли, – констатировал он, расценивая моё молчание в своём ключе. – Девушка обвиняла в преднамеренных кознях Лену. Я разобрался в этом вопросе. Доказательств причастности Лены не нашлось. Сама Лена опровергла направленные против неё обвинения. Она дочь моего давнего друга, я знаю её с пелёнок. Поэтому склонен был поверить ей…

Я мысленно хмыкнула: оу, ну теперь всё понятно.

У бедняжки Нади не было и шанса, здесь налицо сплошное кумовство и покрывательство друг друга.

Одна – какая-то там родственница главного.

Этот – друг её семьи, второй отец почти. Подгузники он ей менял, да.

Внутри неприятно заскреблось, и образ блистательного рыцаря в моём сознании дал трещину: обыкновенный мужик, не стоит той реакции гормонов.

М-да, грустно.

Сколько бы правды ни было на моей стороне или Нади, а головы в случае чего полетят именно с наших плеч: просто потому, что мы не из их «стаи»…

Сплошное «вась-вась».

«Но оно и хорошо! – тут же радостно толкнула я сама себя. – Держись этой мысли, что Юра покрывает Леночку, твоё либидушко в нём как в «суперсамце» постепенно разочаруется, заткнётся, и работать станет в разы легче. Тебе сейчас нельзя увольняться, ты репетиторов Стёпке обещала».

Марь Семёновна закончила уборку и, гремя ведром и шваброй, покинула кабинет, бросив на меня сочувствующий взгляд на прощание.

– Лариса, вы молчите. Не пытаетесь ничего уточнить… – неуверенно пробормотал Юрий. – У вас тоже возникли проблемы на работе?

Я посмотрела ему в глаза.

Он ждал, и его лицо еле заметно выдавало внутреннее напряжение. Я вздохнула и отвела взгляд: кому она, эта правда, нужна? Разве есть хотя бы мизерный шанс доказать причастность Зловредки? А если и да, то кому это нужно?

Надя молодая, выбросит трудовую, заведёт себе новую книжку и спокойно устроится на работу.

Мне же в разы труднее: возраст уже не тот…

Но в душе заскреблось ещё сильнее, с детства кумовство терпеть ненавижу.

Уважаю тех, кто добивается высот своим умом и талантом, на людей таких равняться хочется. А вот тех, кто лезет по протекции через «задний проход» и козыряет «особыми» знакомствами…

– У меня никаких проблем нет, Юрий Николаевич. Я со всем коллективом в прекрасных отношениях, – сухо отчеканила я, наступая себе на горло.

– Что ж, я рад, – с явным облегчением выдохнул Юрий, расслабился и улыбнулся.

Угу, рад он.

Конечно, вот конфуз был бы, начни я тоже «хорошую девочку» Леночку в кознях обвинять…

На душе стало совсем пакостно.

Седов в галантном жесте пропустил меня перед собой. Я вошла в кабинет, очи упали на моё «садо–мазо» кресло…

И тут я не знаю, что произошло.

Ящичек Пандоры внутри меня лязгнул крышкой, выпустив наружу демона мести.

Мысль в голове ещё не успела сформироваться, а тело принялось действовать само. Я подошла, приглашающе развернула кресло, щедро утыканное иглами от «любящих» коллег, и обворожительно улыбнулась начальнику:

– Присаживайтесь, Юрий Николаевич. Сейчас я вам всё-всё покажу.

Зашедшая вслед за Седовым Леночка резко спала с лица: ядовитая ухмылочка стекла, как дешёвая косметика, да и всей остальной её наружности чрезвычайно взбледнулось.

А то и вести́мо: девица планировала наблюдать здесь бесплатное представление с позорным изгнанием меня. Но тут, вопреки ожиданиям, стало разыгрываться совсем другое действо, на которое она совершенно не рассчитывала.

Седов улыбнулся в ответ, принял приглашение, подошёл и сел.

Чтобы через мгновение слететь с кресла с тихим возгласом обратно, потирая себе зад.

«Ой, какая досада. Укололись, да?» – радостно закапал ядом чертёнок внутри меня.

– Что за?! – возмущённо воскликнул Юрий, чтобы тут же подавиться нецензурной бранью – верно, рыцарям не пристало выражаться при дамах.

– Кресло немного колется, – невозмутимо пожала плечами я. Мол, подумаешь, неженка. – Если аккуратно садиться и не елозить, то вполне терпимо сидеть.

Зловредочка ещё больше поменялась в лице.

Оно и понятно, это тебе не Надек да Ларок всяких тиранить, тут сам Друг Семьи зад в «дырдочку» заимел. Папашка узнает – по головке не погладит. Может взять ремень и отходит по попе та-та, не посмотрит, что ты ПрЫнцесска и Звезда, да-да.

– Что же вы, Ларочка, не сказали, что у вас с креслом проблемы… – почти шёпотом сказала Зловредка.

А то, совсем из головы вылетела такая мелочь. Чуть не каждый день про это кресло во дворике под дружное ржание самой Ленки и её группировки талдычила.

Но в ответ я вновь молча пожала плечами.

– Юрий Николаевич, я сейчас же скажу, чтобы кресло заменили. Подождите, принесу что-нибудь другое, – просипела Ленка.

– Да, поищи, пожалуйста, – согласился Седов. – Вон, пусть ребята тебе помогут.

В коридоре толпились айтишники в полном составе.

Непонятно – то ли тоже поглазеть пришли, то ли в роли моих защитников. Но в последнем сейчас я как раз нуждалась меньше всего.

Рот сам по себе открылся, и из него, против моей воли, полилось восторженное:

– Вот видите, Юрий Николаевич, какая забота? А вы переживали, что у меня проблемы с коллегами, в частности с Леной. А мы с ней, наоборот, очень близки, почти подруги. Да, Леночка?

Зловредка ошарашенно уставилась на меня и промычала:

– М-ды?.. – то ли подтверждала, то ли вопрошала она.

Тут уже на нас вытаращились сисадмины, вывозящие кресло из кабинета.

– Ну вот видите, – не унималась я.

Ленка отмерла и пихнула ребят с креслом на выход.

«Боже, кто-нибудь! Закройте мне рот! А лучше свяжите и заткните кляпом!» – мысленно взмолилась я, но демон мести был неукротим:

– Юрий Николаевич, пока меняют кресло, а давайте я вас кофе угощу? У меня есть интересный сорт, он раскрывает богатство вкуса, когда его пьют… с сахаром.

Леночка, выходящая за сисадминами из кабинета, вздрогнула, побелела ещё больше, запнулась о порожек и чуть не расшиблась в коридоре.

– А давайте, – благосклонно кивнул Седов, не чуя новой нависшей над собой опасности.

Мои губы растянулись в дьявольской ухмылке, и мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть её.

Щёлкнула чайник, достала кружки и сахарницу из шкафа. В обе насыпала кофе. Но только в одну принялась насыпать злополучный сахар, вылавливая из посудины самые смачные комочки.

– Вам сколько ложечек сахара? Две, три? – спросила я, кладя в кружку уже пятую.

– Хватит-хватит, достаточно, – остановил пристально наблюдавший за мной Юрий.

Чайник вскипел, и я заварила кофе.

Взяла ту кружку, что предназначалась Седову, и, нацепив на лицо благожелательное выражение, повернулась.

С плавностью пантеры хищно двинулась к жертве, но не дошла до цели каких-то пару шагов: в кабинет со стулом наперевес стремительно ворвался Никита.

Он гордо поставил брата-близнеца моего «дедушки», героически держащего коробки с документами.

– Вот, на первое время, – весело сказал Никита.

Увидев у меня в руках кружку, выхватил её со словами:

– Это мне? Спасибо, – громко подул и смачно отхлебнул.

– Никит, он с сахаром, – раздосадованно буркнула я, – ты же такой вроде бы не любишь.

Парень замер, изменился в лице, вытаращил в ужасе глаза и шумно зафыркал, заплевался в сторону.

– Точно. Не любишь. Просто на дух не переносишь, – ядовито подытожила его действия я.

Никита повернулся и возмущённо уставился на меня.

А я…

А что я? Даже в лице не изменилась. Ибо нефиг хватать без спроса, не тебе предназначалось.

Седов присел на край моего стола, сложил руки на груди и окинул нас с айтишником внимательным взглядом:

– Та-ак… а вот теперь я точно хочу знать, что здесь, чёрт подери, происходит?

Его тон был спокойным, но в голосе проскользнули властные нотки. От которых у меня стали подкашиваться ноги и либидо радостно взвыло:

«Ух ты! Мачостный альфа! Всамделишный! Заверните, беру!» – и весь зоопарк внутри встал на Седова в охотничью стойку.

Ну, Лара, ну ё-моё…

Никита с укором покачал головой, всунул злополучную кружку обратно мне в руки и посмотрел на Седова:

– Юрий Николаевич, мы с ребятами хотели с вами переговорить. Сейчас.

Седов удивлённо приподнял бровь:

– Это можно сделать здесь? Мы с Ларой ещё не закончили.

Парень отрицательно покачал головой:

– Нет, лучше у нас. Пойдёмте?

Седов недоумённо пожал плечами и, соглашаясь, кивнул ему в сторону выхода. Пропустил айтишника вперёд и обернулся на меня:

– Сейчас вернусь, Лара, готовьтесь, – и ушёл.

Я мысленно фыркнула: пф-ф, звучит как угроза.

«А то! – оживился чертёнок внутри меня. – Сейчас увидит, как курицы в сахарок плевали, придёт и… Сымай портки, девчуля, пороть будет, аха–ха!»

Я сходила вылить кофе с «пенкой», помыла кружку и вернулась.

Где-то внутри меня завозился червячок совести: нехорошо с Юрой хотела поступить, низко.

Но я придавила паршивца, заткнув ему рот. Он Зловредку покрывает, смотрит на её «шалости» сквозь пальцы.

Вот пусть на своей шкуре и испытает, каково оно.

Взяла свой бокал с кофе и осторожно примостилась на стул, что принёс Никита: всё равно больше не на что, кресло-то моё, «садо-мазо» любименькое, укатили.

И разборки разборками, а работу пока ещё никто не отменял.

В конце концов, вот что мне может сделать Седов? Что предъявит?

Что я специально его на иглы усадила и кофе с соплями пыталась напоить?

Так я же тупенькая, сама не знала о злодействах этих.

Доказательств, как и в случае Нади, никаких. Я просто пыталась быть милой и дружелюбной.

Вот, Юрий Николаевич, кушайте, не обляпайтесь.

Но, предположим, Седов встанет в позу.

И что? Уволит меня?

Пф-ф, я пока ещё на испытательном сроке, просто развернусь и уйду.

Трудовую некрасивыми статьями мне испортить нельзя.

Я схватилась за эту мысль: а ведь и правда!

Если и уходить, то сейчас, пока испытательный срок не завершился. Судя по реакции моего организма, мне лучше держаться от Юры подальше.

Ум-то я почти уговорила его презирать, а вот с «кисой» дела обстояли хуже.

Она как генетически заложенная первобытная часть меня видела в нём в первую очередь альфа-самца и страстно желала с ним размножиться.

Его запах, поведение, внешний вид и даже голос – всё в нём заставляло гормоны буйствовать во мне.

«Кисе» было плевать, что это чужое и его «фу, нельзя», на существующие в обществе нормы морали и на то, что я замужняя дама.

Для неё главное – крепкое потомство и приобретение сильных генов в копилочку моего генофонда.

А значит, дрожь в коленях и томление между ног мне обеспечено, каким бы мерзавцем Юра себя ни показал. Но я же взрослый и сознательный человек, а не самка питекантропа, так?

Если невозможно с ситуацией справиться, лучше её избежать.

А, следовательно, идеальный вариант, как ни прискорбно звучит – увольнение…

Я вздохнула, приняла неоспоримость неизбежного, но лучшего решения, расслабилась и стала ждать Седова.

Глава 15

Он вернулся от айтишников достаточно скоро.

На вид выглядел спокойным, но мой «зоопарк» вновь встал в стойку и навострил уши.

– Скажите, Лара, вы по-прежнему утверждаете, что ни с кем не конфликтуете? – спросил он вкрадчивым бархатным голосом, и у меня по спине побежали мурашки от удовольствия.

Я мысленно со злостью себя одёрнула, призывая его презирать, вздёрнула подбородок и выдала:

– Именно так я и утверждаю. И это… Юрий Николаевич… мне, к сожалению, нечего вам показать. Я случайно нажала какую-то кнопочку, и тот ОДИН документ, что я так старательно делала две недели, куда-то удалился… совсем, – захлопала глазами и попыталась закосить под дебилку. – Эта программа такая сложная, я в ней совсем-совсем не разбираюсь…

Седов замер, осмысливая услышанное.

Потом подошёл, опёрся ладонью о край стола и навис надо мной. Внимательно осмотрел мои волосы и задумчиво хмыкнул:

– Да нет, брюнетка… На секунду показалось, что… Так, ладно, это потом. Лара, что вы скажете на это? – он продемонстрировал мне иголку.

Я посмотрела на неё, размышляя, не сказать ли мне, что впервые вижу «такую интересную штучку» и не назвать ли её гвоздиком, к примеру? Или это будет выглядеть уже совсем как полная клиника?

– Не торопитесь отвечать, хорошо подумайте, – согласно кивнул Седов. – А я пока добавлю, что достал её из вашего кресла.

– Кресло кривыми руками китайская сборка, – пожала плечами я. – Какой-нибудь закройщик в запаре забыл вынуть, с кем не бывает?

И тут же себя укорила: Лара, ты зачем что-то выдумываешь?

Ясно же, как белый день, что Ленка – его слабое место.

Вали всех дохлых собак на неё, он взбесится и моментально вышвырнет тебя на улицу. Обгадь её и топай себе домой искать другую работу.

А то вон весь твой зоопарк уже на него влюблённые слюни пускает.

– Да, возможно, так и бывает. Но не двадцать штук же!

Я нервно хихикнула:

– Надо же, вы, оказывается, пятой точкой считать умеете…

И тут же замерла: ой, а я что, это сейчас вслух сказала?

Юрий недобро прищурился, и глаза его потемнели.

– То есть ты всё знала? И про иглы, и про сахар?.. – он говорил тихо, но лёгкий рокот в его груди привёл мой зверинец в восторг, и мне пришлось в который раз сжать крепче колени, чтобы унять дрожь от возбуждения. – Отпираться бессмысленно, ребята мне показали записи. Было очень познавательно. Скажи, ты с кем-то успела поссориться?

Вот самое время ввинтить его драгоценную Леночку. Но рот против моей воли произнёс:

– Я со всеми в прекрасных отношениях, Юрий Николаевич. У меня нет проблем, – губы растянула предательская ехидная улыбочка, и бороться с нею было уже бесполезно.

Глаза Юрия стали совсем чёрными:

– Ты знала, – тихо прорычал он. – Знала и…

Он угрожающе наклонился, приблизившись ко мне почти вплотную. Одна его рука продолжала лежать на краю стола, вторая его рука легла на спинку стула, и я оказалась заключена в западню.

Странно, но даже сейчас, чувствуя исходящие от этого мужчины волны злости, я не ощущала опасности.

Наоборот, его состояние раззадоривало меня, возбуждало ещё сильнее, заставляя продолжать дёргать тигра за усы.

«О да! Я была плохой девочкой! Накажи меня!» – восторженно закатил глаза чертёнок внутри меня.

Я насмешливо приподняла бровь:

– Уволите? – и окинула его наигранно презрительным взглядом.

Но всё-таки сделала попытку отодвинуться: игры играми, но замужество пока никто не отменял, а Седов находился непозволительно близко. Стул подо мной предупреждающе заскрипел: Боливар стар, вот-вот – и не выдержит такого накала страстей.

В следующее мгновение Юрий сделал то, что я никак от него не ожидала. Он положил мне руку на затылок, властно притянул меня к себе и…

Поцеловал.

Я замерла, недоумённо хлопая глазами.

А его губы жёстко впились в мои, сминали, наказывали…

Сердце в груди рвануло вскачь, так и норовя выпрыгнуть. Между ног откликнулось сладостным томлением на его грубые движения рта.

Я соскребла остатки своей разумности, упёрлась ладонями ему в плечи и попыталась отпихнуть от себя.

В Юре моя жалкая попытка сопротивления вызвала лишь глухое рычание.

Он подхватил меня второй рукой за талию, рывком поднял со стула и крепко прижал к своему горячему телу. Его напряжённый пах упёрся мне в низ живота, и томление между ног, граничащее с болью, моментально достигло предела.

Вот в этот самый миг самка питекантропа во мне победила человека разумного.

Я тихо вздохнула и сдалась.

Закинула руки ему на плечи, обхватила ладонями голову и запустила пальцы в его волосы.

Ответила мягким поцелуем на его грубую пытку, куснула за нижнюю губу и тут же скользнула по ней языком.

Юра вздрогнул всем телом. Ладонь на моём затылке смягчилась, переставая жёстко удерживать.

Вторая его рука соскользнула с моей талии на ягодицу и стала мягко поглаживать и сжимать, заставляя меня плотнее прижиматься к нему. У меня закружилась голова от наслаждения, я отпустила его голову, обняла за торс, вцепилась в рубашку на его спине и тихо призывно застонала.

Кажется, этот звук отрезвил Юрия. Он оторвался от моего рта, уткнул меня носом к себе в ямочку рядом с ключицей и хрипло пробормотал:

– Тише, Лара, тише… Нам нужно остановиться…

Неудовлетворённое желание тут же отозвалось в моём теле протестующей крупной дрожью.

Меня нещадно заколотило, и Юра прижал меня к себе крепче, стал успокаивающе гладить по спине:

– Прости, Лара… Просто постой пока, мне нужна пара секунд… Пара секунд, Лара, и я тебя отпущу, хорошо?

Я молча шмыгнула носом, проглатывая злой слёзный комок: на Юру, на себя, на своё треклятое либидо, которое сейчас надрывно и расстроенно стонало, обещая мне устроить кару небесную за упущенную возможность.

Он громко вздохнул, отпустил меня и отступил на шаг назад.

– Простите, Лара, не понимаю, как это случилось… Вы вывели меня из себя и… Я не знаю, что на меня нашло…

Юра оправдывался, а я молча смотрела на него и чётко осознавала: под началом этого человека я не смогу работать.

Он для меня теперь как для голодного вынутый изо рта бутерброд.

Как валерьянка для кошки.

Я каждый раз буду видеть его и неистово желать продолжения.

– Лара, не смотрите на меня так… Не заставляйте меня врать, что я не хотел того, что сейчас было… Чёрт, да я и сейчас этого хочу, но… Так нельзя, Лара, так неправильно…

– Увольте меня, – глухо произнесла я.

Седов обеспокоенно нахмурился:

– Я же извинился, Лара… Обещаю, такое больше не повторится… То, что сейчас было – это непростительно с моей стороны, но я всё же прошу вас простить меня… Ребята показали мне документы, что вы сделали за это время. Я не хочу терять такого сотрудника, как вы. Уже распорядился в отделе кадров, чтобы вас приняли на постоянную основу с того числа, когда вы приступили к работе.

Я молчала.

На глаза навернулись слёзы: вот зачем ты это сделал? Я тебя просила о благодетельстве? Как ты теперь вообще представляешь себе нашу «совместную» работу?

Юра расценил моё состояние в своём ключе, цыкнул в сторону, сжал руку в кулак и глухо припечатал им о стол:

– Вас больше никто не обидит, Лара, не бойтесь. Я вас тоже впредь не трону, обещаю. Слово офицера. Те девушки будут наказаны, – он развернулся, направился к выходу и бросил мне через плечо: – Работайте спокойно, Лариса.

На пороге Седов остановился и резко рыкнул кому-то в коридоре:

– Леночка, ты каждый день слала мне сообщения, что новый работник никуда не годится, а, оказывается, Ларисе ещё и премию необходимо выписать: человек в одиночку сделал полумесячный объём всего отдела.

Зловредка что-то неразборчиво тихо проблеяла в ответ.

Седов вышел, и я со вздохом медленно опустилась на стул. Что вот делать теперь?

Хоть иди и самой увольняйся.

А Ленка-то, глянь чё, подслушиванием не гнушается. И, судя по фразе Юры, ещё и стукачеством.

Интересно, она слышала наше с Седовым… ну, то самое?..

Хотя какая разница?

После того, как её план провалился, она меня теперь в покое не оставит, так и начнёт мелко подгаживать втихую.

Выходит, что доводов в пользу увольнения всё больше.

И сопротивляющийся этому решению организм – один из них.

Глава 16