На осколках или подмена

Полина неуверенно кивнула. В чём-то сестра права.

Вика мстительно сузила глаза и процедила:

– Отпуск у него строго по графику, не передвинуть. В отместку я сообщила, что у нас на работе тоже передвижки и ради сто первого отдыха в какой-то Турции не стану ссориться с начальством.

Он уже забронировал тур на двоих. Вылет завтра. Если откажется от поездки, то деньги не вернут. А раз уж он такой сердобольный и чтобы не пропали билеты, пусть устроит достойный отдых моей любимой сестрёнке.

– Нет-нет, Вика, я не полечу! – ахнула Полина. Призналась: – Я его боюсь. Он на меня с такой брезгливостью смотрел, когда приехал забрать тебя с похорон. Как на таракана. А с таким раскладом совсем возненавидит.

– А ты плюнь, – невозмутимо парировала Вика. – Или мечтаешь, чтобы он к тебе симпатией проникся? Всё равно не получится. Нос держи выше и не прогибайся. Будь собой.

К тому же, мне кажется, ты утрируешь. Вряд ли он смотрел на тебя так, как говоришь. Может, ты в тот момент просто раскашлялась или чихала, ведь болела тогда. Наверное, он не проконтролировал выражение своего лица. Поморщился или что-то типа этого, а ты уже надумала невесть что.

Главное, чтобы в путешествии Глеб вёл себя вежливо. А он будет корректным, гарантирую. К тому же, – заговорщически подмигнула девушка, – присмотришь за ним. Мало ли... Красивый мужик один на отдыхе. Наверняка найдутся охотницы. И мне спокойнее – при тебе не рискнёт загулять.

– Вик... – захныкала Полина. – Я правда боюсь. Как я понимаю, мы будем спать вдвоём в одном номере. Глеб – взрослый мужчина. Он... э-э-э... Как сказать-то? Не переберёт лишнего в ресторане? Не попутает, не вообразит ничего на мой счёт?

Виктория подавилась смешком и с таким пренебрежением глянула на сестру, что та устыдилась своих слов.

Весь вид москвички говорил: «Не смеши. Внимательно рассмотри себя в зеркале. Даже умалишённый не заинтересуется тобой после меня».

Закатив глаза, снисходительно протянула:

– Успокойся. Вот на кого угодно, но уж на тебя он, естественно, не прельстится.

Полина слегка покраснела и обиженно опустила голову. Кто бы сомневался, разве она сравнится с королевой Викторией? Но зачем так откровенно унижать?

– Ой, Полинка, ты чего? Расстроилась, что ли? Это я так... ляпнула. В том плане, что худенькие шатенки не в его вкусе. Он любит рослых, голубоглазых, беленьких. Я видела, с какой сногсшибательной блондинкой он встречался до меня. Та два метра ростом, не меньше. И я тоже светловолосая, не маленькая, – затараторила старшая, поняв, что сболтнула не то и обидела сестру. – Ты у нас симпатичная. Я видела, как на тебя сегодня мужчины глазели. Оглядывались, аж шеи сворачивали.

– Это они на тебя оглядывались, – сердито буркнула Полина. – Мы же вместе шли. И не такая уж я маленькая! Нормальный у меня рост – сто шестьдесят пять сантиметров. Это ты до ста семидесяти восьми вымахала, верзила, – огрызнулась она, поквитавшись за оскорбление.

– Не-не-не! – с видом знатока возразила Вика, добродушно пропустив укус. – Поверь, я знаю, что говорю. Ты себя недооцениваешь.

Вон и Сандро нам с матерью о тебе все уши прожужжал: девочка умница-красавица. Ей нужно достойное окружение, контакты с нормальными людьми. А она, бедняжка, одна-одинёшенька живёт без присмотра и защитников. В глуши заперта, бедствует в плесневой квартире среди соседей-алкоголиков, – у неё получилось смешно передразнить мужскую интонацию.

– Какой ещё Сандро? – удивилась Полина.

Глава 6. Основная причина

– Какой ещё Сандро? – удивилась Полина.

– Мой отчим.

– Отчим? Дядю Сашу так называешь? Хм... А почему Сандро?

– А как его называть? Не папой же и уж точно не дядей Сашей. У нас с ним разница всего-то в одиннадцать годиков. Всегда так звала. У него корни грузинские. Не возражает, откликается. Не помню точно, но, кажется, он сам предложил так его величать. Ему нравится. Кстати, знаешь, что он моложе моей мамули аж на девять лет?

Полина равнодушно пожала плечами: никогда ничего не думала о Викином отчиме. Вообще, зачем ей о нём думать? Человек и человек. Взрослый родственник без возраста.

Упоминания о нём всегда носили негативный оттенок, в основном благодаря ядовитому ярлыку бабушки. Даже внешность воспринималась как-то размыто. Спроси Полину, она не смогла бы вспомнить цвет его глаз, волос. Причёску, фигуру, даже рост.

С детства ощущала его безликим человеком старшего поколения. Неразговорчивым мужем яркой тёти Ани, предпочитающим держаться в тени.

– А Глебу сколько лет?

– Красавину тридцать.

– Красавину? Обалдеть, у него такая фамилия? – поразилась Полина.

Вика довольно кивнула.

– Надо же, как ему подходит! И тебе тоже. Прямо в точку: Красавина Виктория, – восхищённо произнесла Полина, любуясь эффектным звучанием.

Сестра неопределённо качнула головой, воровато оглядываясь на дверь. И, став непривычно серьёзной, придвинула стул ближе. Понизила голос:

– Слушай, Поль... Между нами... Если уж совсем откровенно: повод для наказания – это не всё. Не основная причина. Я не случайно обратилась к тебе. Мы раньше всегда друг друга выручали. Поэтому и сейчас прошу твоей помощи. Никому больше не могу доверить такое.

Очень надо, чтобы вы с Глебом улетели вместе и именно в это время. Когда заселитесь в отель, напиши мне или звякни. Буду знать, что он точно там находится. Дело в том, что на днях ко мне прикатит однокурсник из Франции. Мы с ним в студенчестве любовь крутили. Сейчас он обосновался в Европе, живёт с размахом. Всё ещё не женился, зовёт к себе. В общем, есть о чём задуматься, учитывая, что Красавин такие фортели выкидывает. Да и характер у него... э-э-э... не сахар. Вот и хочу понять, который из них лучше. И сделать выбор, с кем из них я останусь. Договорились?

– Обалдеть... Санта-Барбара, – выдохнула Полина. – Ну ты рисковая, Вика! Какой была в детстве отчаянной, такой и осталась. А ещё заливаешь, что любишь Глеба.

– Угу. Любовь любовью, но рыба, как известно, ищет, где глубже, а человек – где лучше, – хитро сверкнув глазами, промурлыкала сестра. – Сам виноват, своими выходками заставил усомниться в том, что ради меня готов пожертвовать друзьями. Ну что, сестрёнка, по рукам?

– Ну, раз такое дело, то, конечно, придётся покараулить твоего женишка, – хихикнула Полина. – Если посмотреть трезво, отбросив трусость, то предложение и правда заманчивое. Говоришь, тур уже оплачен. И в любом случае: полечу я туда или нет, деньги за второго человека не вернут. Сильно оплошаю, если не воспользуюсь уникальным шансом. Вряд ли в обозримом будущем смогу позволить себе такое удовольствие, как загрантур. Тем более получается два в одном: и тебя выручу, и себя порадую. Но как быть с документами, там же ты вписана?

– Умница, правильно мыслишь. А по поводу документов не парься – это ерунда. В турагентстве за полчаса переоформят и впишут данные твоего паспорта.

Полина, осознав важность своей миссии, успокоилась. Оказывается, она летит не из милости, как убогая приживалка, а в какой-то степени приносит пользу.

Взгляд на поездку с такой позиции больше устроил и заметно подлечил ранимое самолюбие.

Можно сказать, перед ней стоит суперответственная задача, которую нельзя поручить кому попало. Она жертвует своим комфортом и временем, выручая сестру и помогая той провернуть деликатную аферу.

Поэтому беспокойная совесть выпрямила спину и удовлетворённо притихла.

– Всё замечательно, просто супер. Единственный нюанс смущает: как подумаю, что нам с Глебом придётся сутками находиться в обществе друг друга и жить в одной комнате, так сразу плохо становится, – простонала девушка.

– Ничего страшного, как-нибудь справитесь. Вы же взрослые адекватные люди. И не в замкнутом пространстве будете находиться. Там куча других отдыхающих. Номер у вас с двумя раздельными кроватями. Места хватит. В поездах люди вообще в метре друг от друга спят – и ничего.

Полина, вздохнув, поджала губы в кислый изгиб. И тут же, вспомнив о плюсах поездки, мечтательно улыбнулась.

Сестра насмешливо изучала смену переживаний на выразительном лице. В глазах появились озорные искры.

Смягчив интонацию, доверительным тоном полюбопытствовала:

– Поль, а мальчик у тебя так и не появился?

– Не-а, – беззаботно подтвердила та.

– Шестое чувство нашёптывает, что ты у нас всё ещё нецелованная, – наклонившись к уху, ехидно обронила Вика.

– Целованная, целованная, – отодвигаясь, рыкнула Полина. И недовольно поёрзала: не нравился ей разговор.

Старшая хихикнула, не скрывая сомнений:

– Ой! И кто же этот счастливец, что слизнул пыльцу невинности с губ нашей недотроги?

– Прекрати, Вичка! Я ничего тебе не скажу.

Та расхохоталась:

– Ох, Полька, в двадцать один год пора перестать краснеть, когда врёшь.

– Не вру! – огрызнулась она. – Несколько раз целовалась, когда однокурсник до дома провожал. Бр-р-р... Слюнявый, противно так! Не хочу вспоминать. Бе-е-е-е...

Она брезгливо протёрла губы, будто они всё ещё сохраняли чужую слизь.

– Ой, умора! – до слёз веселилась Вика, вместе с ней хохотала Полина.

Вечером пожаловал блистательный Глеб.

Глава 7. Глеб

Вечером пожаловал блистательный Красавин.

Услышав звук открывающейся двери, Вика расцвела и изменилась на глазах. Забыв о гостье, радостно выпорхнула навстречу жениху. Раздались восторженные возгласы, счастливый смех и звуки поцелуев. Прихожая наполнилась нежным рокотом мужчины.

Полина задумчиво улыбнулась: никаких сомнений, сестра действительно влюблена. Зачем она дразнит судьбу, устраивая проверку чувствам? Ещё и настолько рискованным способом.

Но в ни в чьих советах самоуверенная москвичка не нуждалась, чужое мнение её никогда не интересовало. И уж тем более неопытная кузина из провинции не могла быть для неё авторитетом, к словам которого стоило прислушиваться.

Поэтому Полина благоразумно притихла, спрятала ноги под табурет и, комкая салфетку, ждала появления Глеба.

Спустя минуту зарумянившаяся сестра вернулась на кухню, держа в обеих руках роскошный букет. Прикрыв глаза, медленно вдохнула аромат цветов и бережно опустила их в вазу.

Следом зашёл улыбающийся Глеб. Не замечая замершей гостьи, со сладостным стоном обнял Викторию.

Фигуры влюблённых, тихо покачиваясь в объятиях друг друга, слились в красивый силуэт. Губы объединились во взаимном поцелуе.

Полина сжалась, потупилась, догадываясь, что мужчине будет неприятно обнаружить постороннего человека, подглядывающего за их интимными ласками. Уши заполыхали, словно она специально шпионила.

Боясь вздохнуть и выдать своё присутствие, бесшумно поднялась, чтобы по стеночке выскользнуть из помещения.

Бдительная Вика заметила стыдливое бегство и остановила её, не дав прошмыгнуть мимо. Хихикнула:

– Ой, посмотрите на нашу мышку: глазки опустила, покраснела. Какая стеснительная. Сбегаешь? Глеб, – решительно развернула его к Полине, – познакомься заново с моей сестричкой. Вам предстоит вместе провести две недели.

Мужчина слегка отпрянул от неожиданности, недовольно скривился. Даже заметно порозовел. Закатив глаза, отвернулся и вздохнул с бесконечным раздражением.

То ли обругал, то ли поздоровался:

– О-о-о... Попутчица привалила... Привет.

Нерадушная фраза прозвучала громко и грубо, как увесистая пощёчина. Таким тоном обычно желают: «Чтобы ты пропала! Припёрлась всё-таки».

С лица Полины стёрлась зародившаяся несмелая улыбка. Она судорожно втянула воздух, насупилась, заморгала. Сглотнув, быстро взглянула на Вику. Глаза обиженно заблестели.

Отвечать на недружелюбное недоприветствие не стала.

– Но-но! – помахав пальцем перед носом жениха, сердито пригрозила Вика. – Давай помягче, не смей обижать девочку. Я тебя серьёзно предупреждаю: не включай цепного пса.

Тот нервно сунул руки глубоко в карманы, ядовито взглянул на возлюбленную и показательно ощерил рот в белозубый оскал, который даже отдалённо не походил на приветливость.

Не разжимая зубы, громко прошипел:

– Хочешь, чтобы я так улыбался? Извини, дорогая, но уже предупреждал – изображать радость из-за того, что лечу не с тобой, не собираюсь. До последнего верил, что ты шутишь. Зря надеялся. Ты всё-таки подкладываешь свинью.

– Не веди себя как капризный ребёнок! Никто не ждёт от тебя ликования, но элементарную вежливость никто не отменял. Как не стыдно! Взрослый умный мужик, а походя обидел бедную девочку. Она каким образом виновата в наших с тобой разногласиях? – возмутилась вспыхнувшая Вика. – Полин, не слушай нас, не бери в голову. Посиди в другой комнате, нам с Глебом нужно поговорить.

Хамство Красавина подействовало на гостью совершенно неожиданным и парадоксальным образом. Вместо того чтобы испугать, оно взбесило и разозлило её, оскорбив гордость, и тем самым успокоило.

Дыбом поднялась неприязнь, воскресла уверенность в себе. Щёки защипало от гнева и обиды. Смерив жениха сестры презрительным прищуром, Полина фыркнула и, выпрямив спину, неспешно покинула кухню.

Тот, опустив голову, проводил её долгим взглядом, криво усмехнулся.

«Невежа», – подрагивая от раздражения, Полина прислонилась к подоконнику. Смотрела в пустоту и, не замечая ничего, сердито чертила невидимые узоры на стекле.

«Неужели ты, индюк надутый, думаешь, что я жажду полмесяца находиться в твоей компании? Знал бы, как ты мне неприятен! Но не рассчитывай, что тебе удалось прогнуть меня. Теперь из принципа не откажусь от поездки. Чтобы уяснил: твоё мнение ничего не значит и мне плевать на чью-то антипатию».

Глеб Красавин, 30 лет. Жених Виктории и попутчик Полины в путешествии.

Глава 8. Пикировка

Оставшуюся часть вечера Полина старалась держаться независимо и любым, даже самым малозначительным действием демонстрировала, что не замечает жениха сестры. Больше всего опасалась, что не сможет промолчать и вступит в перепалку, если заметит признаки очередного хамства в свой адрес.

Этого никак нельзя было допустить. Открытый конфликт не привёл бы ни к чему хорошему, мог сорвать поездку, следовательно – разрушить планы Вики.

Если раньше Полина побаивалась возлюбленного кузины, то теперь он бесил её каждой фразой, голосом, жестом, мимикой, а с особенной силой – своим безупречно-холёным видом.

Он же, наоборот, видимо, либо сам осознал, что погорячился с проявлением недовольства, либо, пристыженный Викой, согласился, что зря сорвался на ни в чём не повинной девушке.

Вёл себя пусть и не дружелюбно, но без первоначального снобизма, подчёркнуто вежливо, с умеренной официальностью.

Время от времени Полина, чувствуя на себе его изучающий взгляд, неуютно ёжилась. Чуть приподняв подбородок, поворачивала голову и с вызовом смотрела в глаза врага.

С негодованием заметила мелькающую в них иронию и то, как он напрягает мышцы лица, сгоняя потаённую ухмылку.

«Чего веселится? Считает меня смешной?» – тихо оскорбилась она.

В отместку сделала вид, что не слышит, когда Глеб обратился к ней, вынудив его несколько раз повторить просьбу:

– Полина! По-ли-на, пожалуйста, дай твой паспорт. Надо скинуть в турагентство данные, чтобы там успели исправить документы.

Она, мстительно поджав губы, открыла сумочку. Оттопырив пальчики, неспешно пожужжала молниями внутри. Задержалась, вынимая, и под снисходительный прищур Глеба поочерёдно рассматривая лежащие там пустяки.

Ничего-ничего, пусть ждёт: «Ага, щас, бегу и спотыкаюсь, чтобы выполнить команду».

Наконец, высокомерно протянула загранпаспорт.

Он, полистав книжицу, неверяще задержался на странице с фотографией. Губы шевельнулись, будто читал по слогам. Вскинул взгляд на Полину, потом вернулся на буквы, опять на неё и не сдержал смешка.

– Поперечная?! Полина Поперечная... Какая говорящая фамилия! Будто нарочно изобретена под твой характер. Видимо, в роду у вас много было таких... э-э... ершистых.

– Твоя тоже как специально под тебя подобрана, – спокойно парировала девушка.

Тот ухмыльнулся:

– Считаешь меня красивым?

– Смазливым, – ехидно прищурившись, поправила его.

Глеб шире оскалил зубы с намерением продолжить провокационный диалог. Но покосился на предупредительно округлившиеся глаза невесты и замолчал, досадливо цокнув.

В душе же никак не мог успокоиться. Беспокойно поёрзал. На лицо так и прорывалась хитрая гримаса. Он то и дело возвращался взглядом к будущей попутчице. Его явно подмывало язвить.

Та небрежно закинула ногу на ногу и с величавым видом следила только за экраном телевизора.

– Завтра вылет в середине дня. Заеду за тобой в десять утра. Пожалуйста, будь готова к выходу, – после нежного прощания с Викой Глеб вежливо обратился к гордой гостье.

– Я сама доеду до аэропорта, – дёрнув плечом, категорично отказалась Полина.

Тот вздохнул слишком шумно и, слегка усмехнувшись, красноречиво переглянулся с Викторией.

Та многозначительно приподняла брови, безмолвно сигнализируя: «Да-да, а что ты хотел? Обидел девочку, теперь исправляй».

Красавин задумчиво потёр переносицу, исподлобья разглядывая строптивую попутчицу.

– Полина, раз уж мы вынуждены находиться вместе, оставим противостояние. Признаю, я виноват. Повёл себя некрасиво. Не сдержал эмоции, сорвался на тебе. Извини, – максимально доброжелательно пророкотал мужчина. – Подружиться с тобой не пытаюсь, но предлагаю перемирие. Будем действовать согласованно.

Чуть ли не по слогам более строго и весомо добавил:

– Повторяю: я заеду за тобой в десять часов.

Она насупилась, но предпочла промолчать, сцепившись с осуждающим взглядом Вики.

«Успокойся! Не затевай конфликт на ровном месте, сестрёнка», – говорило недовольное лицо москвички.

Закатив глаза, Полина надменно кивнула и, скрестив руки на груди, продолжила изучать монитор.

Глеб иронично посмотрел на обеих девушек, непонятно над чем коротко хохотнул и вышел из квартиры.

– Вика, – чуть ли не со слезами простонала Полина, сбросив напускное безразличие, когда захлопнулась дверь. – Как мы с ним будем жить в одном номере? Зачем я только согласилась!

– Успокойся, дорогая! – обняла её сестра. – Всё будет хорошо. Не суди по первому впечатлению, он нормальный человек. Просто крайне расстроен, что я не еду, и тоже находится в смешанных чувствах.

– Ага... А подсознательно считает меня виновницей и злость на меня переносит, – обиженно пропищала Полина. – Чувствую, я ещё не раз пожалею, что поддалась на твою авантюру.

Предчувствия её не обманули.

Глава 9. Аэропорт

Похоже, по Викиному жениху можно было сверять часы. Он появился на пороге квартиры, как и обещал, ровно в десять.

Выглядел более чем сногсшибательно. Словно белозубый эталон с рекламной картинки для путешествий: в светло-бежевом спортивном костюме, с мужественной щетиной на скулах и едва уловимым ароматом изысканного парфюма.

Сердце Полины испуганно сжалось: боже, как она пойдёт рядом с таким красавцем?!

Взгляд пометался по фигуре и невольно завис на модной обуви. Явно дорогой и удобной. Девушка изо всех сил пыталась вспомнить, как называются сии белоснежные изделия на языке стилистов, но так и не смогла.

Досадуя на своё неурочное волнение, подняла глаза на их брутального владельца.

Изогнув брови, тот с небольшим скепсисом созерцал настороженную Полину.

Она вздёрнула нос и своим дерзким взглядом встретилась с его погрустневшим.

Её заношенные джинсы, футболка и видавшие виды кроссовки, судя по всему, ввергли блистательного плейбоя в небольшую печаль.

Обречённо вздохнув, Красавин подхватил её оригинальненький чемодан. Тут же, дёрнувшись, чуть не выронил его.

Удивлённо покрутил, с некоторым испугом рассматривая со всех сторон. Неверяще взглянул на хозяйку странного предмета, удостоверяясь, что сей антиквариат действительно принадлежит ей. И тотчас корректно, даже как-то стыдливо отвёл глаза. Толкнул дверь:

– Вперёд. Такси ждёт.

Из дома Полина выплыла с воинственным полуприщуром, в по-боевому приподнятом настроении, готовая к немедленной словесной схватке. В уме активно подбирала хлёсткие фразы для достойного отпора.

Однако ощутила лёгкое разочарование от вежливого спокойствия попутчика. Минут через десять поездки, не дождавшись проявлений агрессии или заметного пренебрежения к своей персоне, немного расслабилась.

Воткнула наушники, включила музыку и вперилась в окно, с любопытством наблюдая за мчащимися машинами, периодически мелькающими вагонами наземного метро. Изучала надписи, разглядывала рекламные щиты, здания, прохожих.

Глеб вальяжно восседал на месте рядом с водителем. То и дело с кем-то переговаривался по телефону, читал, отправлял сообщения и не обращал ни малейшего внимания на норовистую спутницу.

В общем, к её облегчению, поводов для гнева не давал.

А уж в тот эпохальный миг, когда они перешагнули порог аэропорта, боевой дух вместе с уверенностью и неприязнью окончательно покинул Полину.

Похоже, в целях самосохранения трансформировался в более актуальные чувства: собранность и осознание – надо держаться ближе к Глебу.

Самым разумным в данный момент было копировать его действия, подчиняться приказам быстро и беспрекословно.

Огромное здание, наполненное эхом репродукторов, гуляющим где-то под высокими сводами, вперемешку с нескончаемым шумом и хаотичным движением людского потока, проглотило всё существо Полины, привыкшей к размеренной жизни на окраине сонного, покоцанного временем города.

Она присмирела, семеня за уверенно рассекающим пространство попутчиком. Озиралась и тихо радовалась: как хорошо, что Красавин настоял на своём и в Шереметьево они приехали вместе. Она бы точно заблудилась во всех этих терминалах, стойках, залах, входах-выходах и переходах.

Несколько раз, забывшись, машинально порывалась сунуть ладонь в его руку. Но, опомнившись, стыдливо отдёргивала кисть и сдерживалась от настолько откровенного признания своего поражения.

Казалось, тот не замечал её смятения и не смотрел на неё без необходимости. В основном общался с кем-то по телефону на служебные темы.

Параллельно следил за объявлениями, при появлении нужной информации коротко отдавал распоряжения и воспринимал покорность попутчицы как должное.

Полавировав часа полтора в стандартной предпосадочной суете, завершив этапы проверок и паспортного контроля, они, наконец, оказались в относительно спокойной зоне выхода на посадку.

– Хочешь в дьюти-фри погулять? А потом в баре засядем до вылета? – зевнув и от души потягиваясь, полюбопытствовал Красавин.

– А может, место займём и там подождём? – тревожно отозвалась Полина, нервно крутя головой в поиске свободного кресла.

Глеб удивлённо рассмотрел красную, растрёпанную, с капельками пота на носу спутницу. И только сейчас обратил внимание на её дёрганное состояние.

Недоумённо хмыкнул:

– Можно и в зале посидеть. Но это скучно. Я думал, ты хочешь пошастать по магазину. Купишь что-нибудь. Потом перекусим в кафе.

– Не-е-е. Не хочу, – испугалась она, косясь на ценники. – Ты иди поешь, если проголодался. Я во-о-он там, на виду сяду. Не потеряемся.

Он задумчиво уставился на неё своими диковинными глазами.

Полина ещё вчера заметила, что они у него необычные: контрастно светлые при тёмной шевелюре. Не голубые, а ровного стального цвета, красиво обрамлённые по-девчачьи длинными, серповидными ресницами.

А ещё с досадой обнаружила, что почему-то не могла смотреть в них долго. Терялась, как школьница под рентгеновским взглядом проницательного учителя. И у неё возникло нехорошее подозрение: Красавин понял это и, сдерживая усмешку, бессовестно пользовался данным открытием, дабы вводить её всё в большее смятение.

Она хмуро отвернулась, сделав вид, что внимательно читает табло, всё ещё чувствуя на себе взгляд его бледно-серых, будто люминесцирующих глаз.

Глава 10. Трусиха

«У них с Викой будут красивые дети. Оба родителя высокие, породистые, видные», – вздохнула она, исподтишка рассматривая Глеба.

Тот, вытянув шею, сосредоточился на разглядывании чего-то интересного за её спиной.

«Правильные черты, греческий профиль. Широченные плечи, спортивная фигура. Пока стоим, ни одна деваха не прошла мимо равнодушно, каждая не по разу оглянулась. Недаром Вика меня в качестве охранника к нему приставила, – завистливый взгляд Полины скользнул по рукам. – И пальцы длинные, гибкие. Музыкальные? Таким особям только размножаться и размножаться, улучшать генофонд».

Будто подслушав мысли, мужчина резко повернулся к ней.

Растерянно моргнув, Полина суетливо наклонилась, пряча пунцовые щёки: «Уф... Гадство. Застукал, как я, разинув рот, пялюсь на него!»