Мажор. Ставка на любовь

В глаза лезли слёзы от зевоты. Я сидела, уткнув подбородок в ладони, и лишь изредка конспектировала какие-то слова. Даже заглядывать в свой шикарный “конспект” боюсь, придётся попросить записи у кого-нибудь, кто записывал подробнее.

Но ко второй паре и второй чашке кофе я начала оживать. Организм, видимо, понял, что его страдания крайне нежелательны, и включился процесс пробуждения. Лучше поздно, чем никогда! Я даже ответила на вопрос преподавателя — и даже правильно! Получила «молодец» и внутреннюю звёздочку. А ещё — заслуженный шоколадный батончик в автомате на перемене.

К обеду я уже почти вернулась к жизни. Ела не как оголодавшая, глаза не слипались, и я даже познакомилась с ребятами из моей группы по античной литературе.

Но вот следующая пара высосала из меня все силы, которые ещё оставались!

КАК Я РАДОВАЛАСЬ ОКОНЧАНИЮ УЧЕБНОГО ДНЯ, ВЫ БЫ ЗНАЛИ!

Сгребла учебники, сунула в сумку и побрела в свою комнату. Мне очень нужен был отдых!

Тимур

День не задался с самого утра.

Иногда кажется, что я просто... устал. От всего. От людей, от слов, от своей жизни. Сегодня был именно такой день.

С самого утра мне звонил отец. Как всегда — не «привет, сын», не «как дела», а сразу в лоб:

— Ты поговорил с Алиной о свадьбе? Надо утвердить ресторан.

Ресторан. Бл*ть. Мы даже не вместе. Не вместе уже полгода, а он всё со своей свадьбой.

— Нет, — буркнул я в трубку. — Мы взяли паузу, вернёмся к этому разговору после.

— После того как я состарюсь? — недовольн спросил он. — Алина всё ещё надеется и ждёт тебя. И я надеюсь, она — отличная партия.

Сославшись на то, что мне пора на пары, я поспешно завершил разговор. С отцом говорить бесполезно. Алина — отличная пара, только вот не для меня, а для нашего семейного бизнеса. И если пока что мне удавалось обходить острые углы, я чувствовал, что времени у меня остаётся всё меньше. Алина или дочка какого-нибудь другого партнёра отца — это особой роли не играет. Но выбирать свою судьбу самостоятельно мне не дадут.

Как назло, пары сегодня были не самые интересные. И дополнительные занятия по маркетингу, а потом ещё Даня выбесил.

— Она смотрит на тебя так, будто у вас двоих есть какой-то секрет, — сообщил он вместо «привет».

— Кто “она “? — спросил я устало, впрочем отлично понимая, о ком речь.

— Моя снежная девочка, — усмехнулся Даня.

И так меня взбесило это его “моя”. С ху* ли она его?

— Никак она на меня так не смотрит, — ответил я, не в настроении вести светскую беседу.

— Не смотрит? А вот когда ты впритык к ней встал, когда ещё ракетку поправлял, она прям вся дрожала. Видел я.

— Не выдумывай…

— Но тебе ничего не светит, Орлов. У тебя же договорной брак, бабло, бизнес, все дела… То ли дело я! Свободен как ветер, выбирай, кого хочешь!

Вот нашеёл же день, чтобы это обсудить.

— Собрался на ней жениться? — насмешливо спросил я.

Даня замолчал, я даже от компа отвлёкся, чтобы посмтреть на него.

— Знаешь, я не исключаю, что с ней всё будет серьёзно.

— Ага, — усмехнулся я.

— А чего ты агакаешь? — взвился Даня. — Она не выглядит такой девчонкой, которую легко затащить в постель!

— Как же она выглядела, когда ты предлагал на неё поспорить? — прорычал я.

— Как сексуальная, просто огненно горячая первокурсница!

— Она не первокурсница, — возразил я.

— Но выглядит очень горячо, — усмехнулся Даня. — И если нужно кольцо, чтобы затащить её в постель, так тому и…

Он не договорил. Я резко встал, и стул откинулся и упал с грохотом. Я подошёл к Дане и выхватил телефон из его рук.

— Ты чё, Орлов, ох*ел? — спросил он резко.

А я тем временем листал его телефонную книжку в поисках её номера.

“Моя снежинка”.

Ещё чего. Если эта девчонка кому и даст, то мне. Мне и только мне.

Скопировал номер и прислал себе. Швырнул мобильником в Даню, тот поймал телефон.

— Иду пить кофе, не скучай.

— С ней? — у Дани лицо вытянулось.

— Ну уж точно не с тобой, — усмехнулся я, чувствуя животный азарт.

Я вышел на улицу и на автомате набрал номер, который только что выудил у Дани.

Ни ответа. Ни «занята». Просто глухо. Ладно. Написал:

Где ты? Я сейчас подойду.

Ничего.

В каком ты корпусе? Забыла, что задолжала мне кофе?

Ответа всё ещё не было, и меня это только подзадорило.

Я побрёл к общежитиям. Воздух тёплый, влажный — как перед грозой. Настроение соответствующее. Хотелось кому-то врезать. Или… нет. Хотелось её. Видеть, чувствовать рядом. Зачем — сам бы не сказал. Почему-то казалось, этот день станет лучше только рядом с ней.

На площадке у второго корпуса я столкнулся с той же девчонкой, с которой Вика обычно сидит в столовке.

— Привет. Лена, да?

— Эээ… да, — она замерла, застенчиво и жеманно улыбаясь.

— Слушай, не знаешь, где Вика живёт? Я… забрал у неё одну вещь на тренировке, хочу вернуть.

Разочарование было написано на лице. Я поднял бровь — не давил, просто смотрел.

— Второй этаж… комната 218, — всё же сдалась она, пытаясь скрыть сожаление.

— Спасибо, — кивнул я и пошёл вверх по лестнице.

Уже перед дверью я почувствовал, как под кожей что-то шевельнулось. Мозг — против. Сердце — не знает, что творит. Но рука сама поднялась и толкнула дверь.

Незапертую дверь.

Я шагнул внутрь. Комната тихая, почти безжизненная. Но откуда-то из-за перегородки слышался звук воды. Душ.

На кровати лежал плед. Открытая тетрадь с неразборчивой лекцией. Это же надо так неаккуратно писать! И... её халат.

Сначала я присел на край кровати. Не знал, чего жду. Знал только, что дождусь. А потом и прилёг.

И отчего-то я точно знал, что эта кровать Вики. Запах тот же. Еле уловимый. И какой-то родной…

Послышался щелчок двери в ванную.

Сейчас начнётся.

Глава 13. Капитуляция. Вика

Вика

Горячий душ после трудного дня — это прекрасно!

Мышцы расслаблены, кожа распарена, волосы пахнут земляникой… осталось только намазаться кремом с головы до ног, влезть в пижаму и залечь под одеялко. Сначала я буду отдыхать, а потом, если смогу — подготовлю материалы на следующие семинары по нейролингвистике.

Я вышла из душа, обернувшись полотенцем и промакивая влажные волосы. Пар всё ещё висел в воздухе, Я чувствовала себя чистой, мягкой, обновлённой. Мне было спокойно, тепло и… безопасно.

Не включая верхний свет, я повернула в сторону кровати, бросила взгляд на окно — сумерки уже окрасили стекло сиреневым. Красиво. Моё любимое время дня. Я даже застыла перед окном, наслаждаясь видом неба.

Опустилась на кровать, открыла баночку с кремом. Обожаю этот запах — ваниль, хлопок, немного мускуса. Начала снимать полотенце, когда услышала из-за своей спины:

— Я конечно не возражаю, но мне кажется, ты торопишься.

Я взвизгнула.

Нет, правда — ВЗВИЗГНУЛА, громко, почти с матом. Соскочила с кровати, как ужаленная, и судорожно схватила полотенце, которое уже опасно сползало.

— ТЫ ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?!

Тимур медленно сел на моей кровати. МОЕЙ кровати. В МОЕЙ комнате!

— Ты не ответила на сообщение. Я решил зайти, — спокойно сказал он, будто не было ничего ненормального в том, что он лежал на моём пледе, пока я принимала душ!

— ВЫЙДИ. ЖИВО. — Я показала на дверь.

Он встал, но не сделал и шага. Только смотрел, изучающе, почти с интересом, будто пытался понять — насколько далеко может зайти.

Полотенце стало сползать, я схватила его края.

— Отвернись!

Тимур усмехнулся, но выполнил то, что я попросила сделать.

Я торопливо дёрнула ящик, нащупала футболку и шорты.

— Не смей поворачиваться!

Сбросила полотенце и надела футболку, а затем и шорты, едва не запутавшись в них.

— Ты с ума сошёл? А если бы я вышла голой?!

— Что бы тогда было? — спросил он и повернулся, оценивающе рассматривая меня.

Я задохнулась возмущением.

— Следующая твоя остановка была бы в кабинете ректора! — грозно ответила я.

— Да что ты?

Он подступил опасно близко, но природное упрямство не позволило мне сделать шаг назад. Я только выпрямила спину и зло и упрямо посмотрела ему в глаза.

— Именно там. Это нарушение целой пачки внутренних правил университета, не говоря уже о банальных правилах приличия.

Тимур посмотрел на меня снисходительно.

— Откуда ты приехала вся такая решительная? — спросил он, подступая ещё ближе, и между нами теперь были лишь тонкая ткань одежды и плотная стена негодования.

Я растерялась, не нашлась сразу, что ответить.

Ему интересно, где я была всё это время? Или это праздное любопытство?

— Оттуда, где не место таким, как ты, — зло ответила я, уже не желая ему грубить, но остановиться не могла.

— Таким, как я? — спросил он насмешливо, касаясь моих волос, трогая пряди, задерживая взгляд на моих губах и… ниже.

Этот разговор был до боли странным.

Моя футболка, промокшая от воды, накапавшей с волос. Затвердевшие соски, которые мне жутко хотелось прикрыть, но я упорно стояла с расправленными плечами. Нежные движения Тимура, которые так контрастировали с тоном его голоса.

— Да, не место для богатеньких буратино с армией репетиторов и личным массажистом, — произнесла я.

Думала ли я так на самом деле?

Наверное, да. Но не про Тимура… Он выглядел так, будто всё, чего он достиг, было заработано его собственными стараниями.

— Не ожидал, что у тебя такой узкий взгляд на жизнь, — сказал он, горько усмехнувшись, и мне тут же захотелось взять свои слова назад, но сказанного не воротишь.

Мы стояли так близко друг к другу. Практически дышали одним воздухом. Стоит только качнуться вперёд, и наши губы коснуться друг друга.

И мне так хотелось это сделать!..

Тимур наклонился ближе, ещё секунда, и он меня поцелует!

Я почувствовала его дыхание на своих губах, такое волнующее и горячее. Мои губы приоткрылись сами собой, капитулируя перед этой осторожной страстью. Внизу живота сжалось.

— Надевай. Спортивную. Форму, — прошептал он мне в губы! — Покажу, как отработать ошибки при бэкхэнде.

Он обыграл меня.

Поставил шах, заявившись сюда, а теперь и мат, заставив подумать, что хочет поцеловать.

Шах и мат.

Я отступила. Упёрлась попой в комод. Тимур усмехнулся.

— У тебя пять минут, Ви.

Ви, он раньше называл меня так…

Глава 14. Нападение. Тимур

Тимур

Комната пахла ею.

Не духами, не шампунем — нет. А самой Викой. Тёплый, едва сладкий запах, упрямо цепляющийся к сознанию, как призрак чего-то давно забытого. Он был повсюду. И это сводило с ума.

Я лежал на её кровати, уткнувшись затылком в подушку, и думал, какого чёрта я вообще здесь делаю.

Я не должен был приходить. Не должен был открывать дверь. И уж точно не должен был чувствовать такое облегчение от того, что оказался в этом крошечном, пропитанном её запахом пространстве.

Из-за стены доносился приглушённый шум душа.

Она была в нескольких шагах. Голая, беззащитная.

Рядом.

И далеко.

В какой-то момент вода выключилась, и я уже собирался сесть, как вдруг щёлкнул замок и дверь открылась.

И я замер, глядя на неё.

Полотенце — короткое, опасно короткое — еле прикрывающее бёдра. Голые ноги в капельках воды. Волосы тёмные, мокрые, тяжёлые — прилипли к ключицам.

Задумчивая, в этом сиреневом сумеречном свете, в тишине, в покое она вышла медленно, замерла перед окном, позволяя мне рассмотреть её тонкие черты, слегка загорелые ноги, мокрые плечи…

Она беззаботно улыбнулась своим мыслям, смотря в окно и не подозревая, что я здесь. Не зная, что я на грани между завалить здесь и сейчас и… обнять крепко-крепко, а потом всё равно завалить.

Я едва не застонал.

Не вслух — внутри.

Потому что она была не просто красива. Она была настоящей. Живой. Настолько живой, что у меня перехватило дыхание.

Она села на край кровати, потянулась к баночке с кремом, провела пальцами по бедру... А потом взялась за край полотенца.

— Я, конечно, не возражаю… — произнёс я, понимая, что обязан обнаружить себя.. — Но мне кажется, ты торопишься.

И вот тут началось настоящее противостояние. Я наблюдал, как глаза у неё округляются. Как она пытается выглядеть грозно, но в голосе — дрожь.

И я не облегчил ей жизнь — очень хотелось посмотреть, как она будет выкручиваться.

Я поднялся, но остался стоять. Смотрел. Наслаждался тем, как быстро она теряет контроль.

Это было нечестно. Жестоко.

И всё же я продолжал.

— Отвернись!

Я усмехнулся и медленно повернулся к окну. В стекле всё прекрасно отражалось. И то, как торопливо она дернула ящик, как нервно вытащила одежду… как сбросила полотенце. На секунду я увидел всё. Неосознанно сжал пальцы в кулак.

Почти больно.

Она была настоящая. Такая живая, чуть растерянная, сильная. И в этом её уязвимом беспорядке — чертовски красивая.

Я наклонился ближе.

— Откуда ты приехала вся такая решительная?

Хотелось знать, что с ней случилось. Как она жила. Что привело её в Вересково. И ещё тьма вопросов вертелась на языке!

Она моргнула. Колебание. Но не отступила.

— Оттуда, где не место таким, как ты, — бросила, и в голосе у неё вдруг стало столько боли, что я на секунду замер.

— Таким, как я?

Провёл пальцами по прядям её волос.

Она стояла, словно на краю. Растрепанная, с влажной шеей, с дрожащими ресницами. Я почти чувствовал тепло её кожи, напряжение в теле.

— Не место для богатеньких буратино с армией репетиторов и личным массажистом, — сказала она, будто выстрелив.

Я усмехнулся. Горько.

— Не ожидал, что у тебя такой узкий взгляд на жизнь.

И тогда между нами осталась только эта тонкая грань. Я наклонился ближе.

И вот теперь она совсем близко. Наши дыхания сливаются. Её губы — чуть приоткрыты. Щёки — горячие. Соски проступают сквозь тонкую ткань футболки.

Я наклонился.

На полсекунды.

Почти потерял контроль.

Почти...

Но вместо этого прошептал:

— Надевай. Спортивную. Форму.

Это стоило того.

Весь этот спектакль стоил этого взгляда!

Разочарование! В нём было разочарование!

Она отступила. Врезалась в комод. Вскинула подбородок, но глаза уже выдали всё.

— У тебя пять минут, Ви, — сказал я довольно, покидая её комнату.

Ви…

Глава 15. Теннис со вкусом зелёного чая

Вика

Какой же он наглец! Какой подонок! Какой… чертовски красивый негодяй!

Как я вообще могла подумать, что он хотел меня поцеловать?! Почему не влепила ему пощёчину? Почему не выгнала его сразу, как только увидела в своей комнате?! Почему стояла, как заворожённая, и смотрела в эти дерзкие глаза, вместо того чтобы сбежать обратно в ванную и запереться на задвижку?!

Во мне бурлила целая буря эмоций — негодование, стыд, смущение… и ещё что-то такое, что я упорно игнорировала.

Глупо, Вика. Очень глупо.

Натягивая теннисную юбку, я злилась на Тимура. Надо же, заявился прямо в мою комнату! На Лену тоже, что уходя, она не закрыла за собой дверь на ключ. Но больше всего — на себя. Какая же глупая реакция у меня на Тимура. Смотрю в его глаза — и всё… пропала.

Футболка-поло, конечно же, ещё не высохла после стирки. Пришлось надеть короткий белый топ и сверху накинуть кофту — я ведь только что из душа, и выходить на улицу с мокрыми волосами и голыми руками казалось не лучшей идеей.

Прекрасно. Просто чудесно. А не мог он, великий тренер Орлов, предупредить, что мы пойдём на тренировку? Обещал, вообще-то кофе!

Я с шумом выдохнула, схватила ракетку и хлопнула дверью.

Он ждал меня в коридоре. Стоял, уткнувшись в телефон, как ни в чём не бывало. Услышав мои шаги, оторвал взгляд от экрана и сказал:

— Наконец-то.

И без предупреждения взял меня за руку. Просто взял — как будто так и надо.

— Куда мы идём? — спросила я, с трудом сохраняя ровный голос.

— За кофе, — ответил он так, будто мы всегда этим и занимались.

— Ты же сказал, что покажешь мне ошибки! — возмутилась я. — Я оделась для тенниса.

Он бросил на меня короткий взгляд — с ленцой, с насмешкой.

— Во-первых, тебе идёт короткая юбка, — сказал он. — Во-вторых, тренировка будет. Просто с перерывом на напитки. Не всё же сразу.

Невыносимый. Самоуверенный. Ужасный!

— Я не буду кофе. Я уже две кружки выпила сегодня. И вообще, у меня с собой нет кошелька.

Он усмехнулся, чуть приподняв бровь.

— Зелёный чай пьёшь?

Я кивнула, всё ещё подозревая подвох.

— Тогда так и быть, богатенький Буратино угостит тебя зелёным чаем.

Я фыркнула — не сдержалась, и улыбнулась. Запомнил же… Да и… не хотела я его обижать. Не всерьёз. Просто… защищалась. Да его даже если захочешь обидеть будет сложно — вон какой он высокий, широкоплечий, уверенный в себе…

Он всё ещё держал меня за руку. И от этого было так тепло на душе. И я не вырывалась.

Мы шли по аллее. Мимо скамеек, студентов, жёлтых листьев под ногами. И делали вид, что всё это нормально. Что так и должно быть.

У кафе было оживлённо — кто-то сидел с ноутбуками, кто-то с друзьями, кто-то просто грелся у стекла с чашкой в руках. Тимур прошёл мимо очереди, кивнул бариста, и будто по волшебству — ему тут же начали готовить заказ.

— Какой ты наглый, — пробормотала я, наблюдая за этой сценой.

Он усмехнулся, не оборачиваясь.

— Не наглый. Просто постоянный клиент.

Через пару минут он протянул мне стаканчик с зелёным чаем — горячим, ароматным, с тонкими нотками жасмина.

Обожаю жасмин. У нас во дворе рос куст, и я любила сувать нос прямо в цветки.

— Вот, держи. Без сахара. Тебе ведь не надо?

И такая игра была во всём этом… Помнит он меня или не помнит?! Если не помнит, откуда чай с жасмином и этот вопрос про сахар?.. Помнит или угадал?

— Не добавляю, — подтвердила я.

Он, кажется, уловил мой взгляд, но ничего не сказал. Взял картонную держалку с двумя стаканчиками, сендвичи с ветчиной сунул в карман и со своей непроницаемой миной снова взял меня за руку, уводя прочь от шумной площадки.

— А мы куда? — спросила я.

Его тёплая шероховатая ладонь волновала.

— На старый корт. Там сейчас тишина, и никто не будет мешать. Посмотрим на твой бэкхенд без посторонних глаз.

Я приподняла брови, но не возражала. Просто тренировка. Подумаешь, за руку идём. Мы же друзья в конце концов. Были когда-то. Даже если он не помнит…

Впрочем, не одной мне казалось, что это странно. Я то и дело замечала, как на нас пялятся.

— Зачем ты держишь меня за руку? — спросила спокойно, удерживая эмоции в узде.

Тимур посмотрел на наши руки, будто только сейчас заметил, что крепко обхватывает мою ладошку своими пальцами.

— У меня мало времени, не хватало ещё потерять тебя где-нибудь по пути, — усмехнулся он.

И тут я вспомнила, что в детстве мы и правда часто ходили за руку, потому что у меня был талант теряться в трёх соснах!

— Можешь отпустить, я не потеряюсь, — засмеялась я.

Он покосился на меня с сомнениями, а потом взял за руку покрепче.

— Так надёжнее.

Ты мы и пришли к старому корту. Он был покрыт листвой, но сетка висела, а ещё была стеночка для работы в одиночестве.

И никого вокруг. Только ветер гнал по земле золотые листья, а в воздухе витал аромат осени.

Тимур отпустил меня, поставил стаканчики на землю, снял с себя кофту — чёрную, плотную — и расстелил её на сухом участке травы, чуть в стороне от корта.

— Садись, — сказал он. — Скоро начнём.

Я села, устроившись на мягкой ткани. Он сел рядом — близко, что я услышала аромат его парфюма и отругала себя за то, что хочу, чтобы он меня обнял.

Он подал мне чай и бутерброд. От бутерброда я отказалась, и какое-то время мы просто сидели в тишине, глядя на мячики, валяющиеся у сетки, и слушая, как где-то вдали ворчит осенний ветер. Я пила чай, Тимур рядом ел сендвич.

И так было хорошо.

Мне вдруг показалось, что в этом моменте есть всё. Спокойствие. Притяжение. И... начало чего-то нового. Или очень старого, забытого, но не исчезнувшего.

Вдруг я почувствовала, как он убирает волосы мне за ухо.

Наши взгляды встретились.

Тимур

— Иди сюда, — сказал он и вдруг опустил свои руки мне на плечи, разминая их…

Глава 16. Жасмин

Мы смотрели друг другу в глаза.

Я смутилась конечно же, чтобы скрыть это — сделала глоток.

— Вкусный чай.

— Любишь жасмин? — спросил он, будто невзначай, смотря перед собой, на покосившуюся стенку корта, но краем глаза, я уверена, наблюдая за мной.

— Да, как ты угадал?

Смешинки так и сквозили в моём голосе. Ну помнит же он меня!

— Это несложно, — пожал плечами он. — У большинства девчонок три вкуса: ваниль, клубника, жасмин. Ты явно не про клубнику.

— А что с ванилью? — с вызовом подняла бровь я.

Он посмотрел на меня внимательно, разглядывая моё лицо, волосы, задерживаясь на губах дольше, чем необходимо.

— Ваниль — это про то, чтобы казаться мягче, чем ты есть на самом деле. Тебе подходит жасмин, — наконец, сказал он.

— Интересная теория, профессор Орлов, — усмехнулась я, пряча лицо за стаканчиком. — И что же значит жасмин?

— Внутреннюю силу, свободу и…

— И?

Я засмеялась.

— И честность, — закончил он. — Даже если это никому не удобно.

Я замерла. На секунду. На вдох.

— Ты всегда так философствуешь перед тренировками?

— Только перед важными, — хмыкнул он и встал.

Я допила чай, поставила стаканчик на землю и поднялась следом.

— Ну, раз тренировка важная, тогда предупреждаю: сегодня у меня болит всё. Особенно ноги.

— Значит, будем нагружать руки, — сказал он и уже шагнул к корту. — И не ной, Ви.

Он сказал это так естественно, что я не успела среагировать. Снова это “Ви”.

Я сглотнула и сделала вид, что не заметила. Пусть будет оговорка. Или совпадение. Или случайность, не знаю!

Тимур подобрал один из мячей, легко подбросил в воздух и поймал.

— Показывай свою подачу.

— Сразу? А разминка?

— Ты не будешь делать удары, только имитацию. Имитировать умеешь?

Я подумала о чём-то не том, щёки покраснели.

Тимур рассмеялся. По-настоящему.

— Имитация броска, дорогая моя подопечная, — сказал он, — начинай.

Я сделала вид, что подаю мяч, занесла ракетку над головой, подбросила воображаемый мяч, махнула рукой, будто отбиваю мяч.

Тимур сразу подошёл и стал поправлять мои движения.

— Локоть дальше, носки смотрят на столбик, мяч подбрасывай перед собой, а не позади.

Замечаний было так много, что сначала я растерялась, но спустя пятнадцать минут, я всё таки сделала подброс и удар технично.

— Попробуй, — он подал мне мяч.

Я вздохнула, попыталась повторить теперь с мячом и… сетка.

— Отлично, — сказал он. — Это был очень красноречивый пример твоих ошибок. Сама скажи, что сделала не так?

— Подбросила не в том месте, локоть не довела, кистью не доработала, — ответила я.

— Именно, и хват ракетки поправь. Давай ещё раз.

Я попробовала снова, снова куда-то не туда.

— Почему в детстве это не казалось сложным? — в сердцах спросила я.

— Сейчас был нормальный удар. Над точностью ещё надо будет поработать, но техника правильная. Ещё раз.

Мяч перелетел сетку и ушёл в бок.

— Ракетка уходит из-под контроля в момент удара, — заметил Тимур. — Слишком крепко держишь. Рука зажата. И плечо, кстати, тоже.

Он подошёл ближе, встал за моей спиной и положил руки поверх моих, направляя.

— Смотри, вот так. Свободнее. Ракетка — продолжение тебя.

Я замерла. Его ладони обхватили мои. Его грудь — в нескольких сантиметрах от моей спины. Его дыхание — у моего уха.

— Поняла? — спросил он тихо.

— Угу, — выдохнула я, понимая только одно: как же приятно от него пахнет…

Он отступил, и я тут же ощутила, как кожа горит, словно от солнечного ожога.

— Пробуй, — сказал он.

Я подала снова. Почти правильно.

— Лучше. На этом с подачей всё. Твоё задание на завтрашнее утро — отработать три корзины подач.

— У меня мячей мало, — сказала я.

— Можешь взять мои. Зайдём ко мне на обратном пути.

К нему?..

И почему от этой мысли так горячо?

— Теперь бэкхэнд. Мне нужно, чтобы у тебя была правильная траектория движения ракетки.

Мы тренировались так минут двадцать. Он корректировал, поправлял, комментировал, а я старалась не думать о его руках, голосе, запахе, близости.

А ещё… я наслаждалась теннисом. Ох не зря эта игра у меня была любимой в детстве!

Наконец он сказал: