Мажор. Ставка на любовь

Пришло сразу несколько парней, девчонки всполошились, начали “разминаться”, и в этой “разминке” все движения были какими-то ну очень плавными, сексуальными.

Даня, завидев меня, провёл взглядом сверху вниз, оглядывая мой спортивный вид, и сразу пошёл ко мне.

В тёмно-синей футболке и белых шортах он выглядел так, будто был лицом кубка “Уимблдон”. И чем я от него отличаюсь? Тоже жадно его рассматривала. Красивый, гад.

— Вот это поворот. Снежинка, ты выглядишь ещё лучше, чем я себе представлял!

— И часто ты меня представляешь? — спросила я, стараясь быть язвительной, но только сама себя загнала в угол.

— А ты правда хочешь это знать? — спросил он в ответ, оглядывая меня снизу вверх более тщательно и останавливаясь на моих губах. — Тебе идёт. Реально. Даже слишком.

И в этот момент раздался громкий свист. Из тени появился мужчина — спортивный, с седеющими висками, в теннисной форме и с жёстким, цепким взглядом.

— Построились. Быстро.

Голоса затихли. Шарканье ног, движения, суета. Я встала в строй вместе с остальными, чувствуя себя чужой на этом празднике жизни. Но тренер не должен был смотрел на бренды, макияж или количество денег на счету тренирующихся. По крайней мере я на это надеялась.

Он говорил чётко и коротко.

— Новички — ко мне.

Я шагнула вперёд. Рядом оказалась ещё одна девочка, явно нервничающая, и парень в очках, который держал ракетку, будто скрипку.

— Виктория, — кивнул тренер. — Играть умеешь?

— Да, но давно не играла.

— Хорошо. Посмотрим, что у тебя с координацией.

Он опросил остальных, все, оказалось, давно занимаются теннисом, новичков как таковых на корте не оказалось.

— А теперь — десять кругов вокруг корта, — громко скомандовал тренер. — Шагом марш, студенты. Кто жалуется — бегает пятнадцать кругов.

По группе пронёсся стон возмущения, кто-то нервно засмеялся, но все подчинились. Даже девочки с маникюром и нарощенными ресницами.

Я подняла глаза — и тут его увидела.

Тимур появился на площадке. Он шёл медленно, с теннисной сумкой на плече, в рубашке шортах. Он бросил короткое:

— Здрасте, тренер.

— Опаздываешь, Орлов, — буркнул тот, но вслух больше ничего не сказал. Тимур был, судя по всему, не новичком.

Я бежала вокруг корта, немного отстав от остальных, чтобы не слушать бесконечную трескотню девчонок. Краем глаза присматривала за Тимуром:

Он поставил бутылку на скамейку, снял белую льняную рубашку. Его торс — бронзовый, рельефный, с мышцами, которые не кричали о себе, но видно было, что тело у него тренированное — как у человека, который реально тренируется, а не пыжится для фото. Он вытер лоб краем рубашки, затем спокойно надел светлую футболку через голову. Материал натянулся на плечах, и я резко отвела взгляд.

— Солнышко, тебе нравятся парни без футболок? — насмешливо спросил Даня, который тоже намеренно отстал и поровнялся со мной.

Надо же, заметил!

— Ты уж определись, солнышко или снежинка, — пробухтела я.

Мне говорить было не так легко, как ему. Всё-таки я и спорт это что-то на разных языках. Но теннис я очень люблю. Скорее бы кончилась эта пытка и началась игра!

Тимур тоже начал пробежку, не спеша. Спокойно, будто просто прогуливался.

— Ну как тебе физкультура, снежинка? — спросил Даня, когда заметил, что дышу я уже тяжело. — Пожалела, что не выбрала шахматы?

— Я и не выбирала, ты за меня выбрал, — парировала я, пытаясь не сбиться с дыхания.

— Точно! Но я и шахматы могу, если что, настольные игры… и другие горизонтальные — это прямо моё! — весело сказал он.

И тут Тимур догнал Даню.

А Даня — угадайте что? — бежал рядом со мной.

— Сколько бежим? — спросил Тимур.

— Десять кругов, Палыч не с той ноги встал, — весело ответил Даня.

А я остановилась, делая вид, что мне надо завязать шнурки. Совсем мне не хотелось находится рядом с ними. Они меня смущали. Особенно Тимур! А ведь у нас с ним теперь два совместных класса!

После пробежки тренер сказал растянуться и брать ракетки. И пока все пошли разминаться, я, превозмогая стыд и закусывая губу, подошла к тренеру.

— Сергей Павлович, у меня нет ракетки, — призналась я, чувствуя, как щеки предательски нагреваются.

Он поднял взгляд от телефона.

— Так. Новенькая. Значит, Вика... — Он огляделся. — Орлов!

Тимур уже стоял у скамейки, потягивая воду из бутылки.

— Ага?

— Сходи с Викторией в хозблок. Возьмите ракетку и вторую корзину с мячами. Заодно покажешь ей, где у нас что.

— Есть, — коротко ответил он и кивнул мне.

Моё сердце тут же решило, что ему срочно нужно устроить марш в груди. С барабанами!

Но тут вмешался Даня, бодро подскочив к тренеру:

— Сергей Павлович, может, я? Я свободен! Могу и ракетку, и корзину, и вообще всё что угодно!

— Артюхов, — сказал тренер Данилу с таким выражением, будто у него заболела голова, — встанешь напротив второй новенькой и проверишь, как она держит ракетку и что вообще у неё с техникой.

— Ну раз так просите… — развёл руками Даня, но тут же повернулся ко мне и подмигнул.

— Вот и отлично, — кивнул тренер. — А вы, Орлов, дуйте с Викой в хозблок. Виктория, догоняй. Тимур, подбери, что ей подойдёт.

Я кивнула, чувствуя, как в животе всё скручивается.

Тимур двинулся вперёд, даже не оглядываясь, будто знал, что я пойду за ним. Ну конечно, у меня же не было выбора!

Так мы и шли молча за оградительную сетку, под трибуны, где и располагался хозблок.

— Какой ширины ручку доставать? — спросил у меня Тимур.

Я обречённо сглотнула. Когда я была мелкой и играла в теннис, то ракетки выбирала по цвету, а уже тренер говорил, какие модели мне подойдут! И ни разу я не выбирала ракетку сама.

— Видимо, ты давно не играла, — сказал Тимур, тяжело вздыхая и открывая хозблок ключом.

— Давно, — согласилась я. — Не знаю, какой размер нужен.

— Сейчас проверим, иди сюда, — и он пригласил меня в узкое маленькое помещение, где располагался спорт инвентарь.

Узкое. Маленькое. Помещение. Тимур. И я.

Глава 10. Холодные руки

Вика

Помещение действительно оказалось тесным. Я зашла следом за Тимуром, и воздух тут же наполнился запахом новых мячей и резины. Шум с кортов исчез, остались только мы. И моё сердцебиение.

Тимур тем временем выбрал с полки одну из ракеток и без предупреждения шагнул ближе. Я попятилась.

— Ай! — Я уткнулась в крюк на котором висели запасные сетки.

Тимур приподнял одну бровь.

— Я не кусаюсь.

Я сглотнула, потирая поясницу.

— Правша? — спросил он.

— Ага.

Неужели не помнит?

Он протянул мне ракетку.

— Попробуй.

Я взяла. Ручка показалась толстой, а ракетка тяжелой. Как будто я держу в руках не ракетку, а биту.

Тимур наблюдал с лёгкой усмешкой.

— Великовата. Сейчас дам полегче. Подожди.

Он развернулся, потянулся за другой — и его футболка натянулась на спине. Я быстро уставилась в пол. Потом посмотрела на свои кроссовки. Потом на мяч в углу. Потом снова на Тимура. Ну кто просил его быть настолько… вот этим?

— Попробуй эту, — сказал он, протягивая новую ракетку.

На этот раз она была легче, а рукоятка — будто «под меня». Я сжала её, взвесила в руке.

— С этой гораздо комфортнее.

— Ещё бы ты держала её правильно, — сказал он и убрал лишнюю ракетку на полку.

Я уставилась на свою руку. Всмысле “правильно”? И как вообще можно держать ракетку неправильно?

Он посмотрел на меня и подошёл ближе. В этот раз я не отшатнулась.

— Не за верхнюю часть. Держи за самый конец ручки. Вот так, — он аккуратно положил свою огромную ладонь поверх моей, сдвинул мои пальцы ближе к основанию.

Прикосновение обожгло. Такое уверенное, горячее… и абсолютно разрушающее мою способность мыслить.

— Удар будет сильнее, — продолжил он, будто не замечая, как я напряглась. — Когда держишь выше, рычаг короче, физику не забывай.

Я кивнула, с трудом сглотнув.

— Поняла, — выдохнула я. — Спасибо.

Он отнял руку и спокойно взял корзину с мячами, я — ракетку, и… с моим природным балансом неудивительно, что на выходе из хозблока, я в него врезалась.

Его ладонь легла на мою талию — быстро, уверенно. Я замерла.

— Девушек с холодными руками надо часто обнимать, — сказал он.

Смешок нервно сорвался с моих губ. Мои руки действительно были холодными.

— Осторожнее, — сказал он негромко, глядя прямо в мои глаза.

Я кивнула. Не способная произнести ни слова.

И всё же взяла себя в руки и прошла первая на выход.

Ракетка в руке казалась единственным, за что можно уцепиться в реальности.

Мы отправились к кортам. На солнце было тепло. На душе — приятное волнение. А впереди ждала тренировка.

Сергей Павлович посмотрел на меня, на Тимура и сказал:

— Орлов, берёшь шефство над Викторией. Через неделю она должна уже сносно играть. Занимайте крайний корт.

— Сергей Павлович, можно я Вику возьму? Мы друзья! — тут же влез Даня.

— Корзину бери, друг! И иди подачи тренируй, ты кистью не дорабатываешь, — припечатал тренер.

Даня взял из рук Тимура корзину с мячами я видела, как он что-то сказал Тимуру, а тот усмехнулся и покачал головой. И так выразительно они друг на друга смотрели. Ну явно поругались на счёт чего-то.

Но это не моё дело.

Я пошла на своё место, стараясь дышать спокойно, а Тимур, вместо того, чтобы встать напротив через сетку, подошёл ко мне близко:

— Показывай, какие удары знаешь, будем выстраивать технику.

Я встала и провела ракеткой, будто отбиваю бэкхэнд, кажется, это так называется, я уже ничего не помню.

Тимур тяжело вздохнул, подошёл ещё ближе, обхватил мою ладонь своей и показал, как делать правильно: изменил положение кисти, и высоту, с которой я держала ракетку, подтолкнул мой корпус в момент удара, чтобы он был сильнее.

Но если он думает, что его близость поможет мне быстрее понять, как правильно играть в теннис, он глубоко ошибается.

Всё, о чём я могла думать, это его запах, твёрдость его мышц, теплота кожи, холодность зелёных глаз.

О вселенная, надо было записываться на бег…

Тимур

Смотря на неё, я не мог перестать вспоминать наше совместное прошлое и сравнивать свою мелкую Ви с этой сочной, привлекательной девушкой.

У неё не было той холодной пафосной красоты, как у Алисы, но Вика словно светилась изнутри. Светилась и пахла, как редкий цветок — ванилью с примесью чего-то свежего, холодного и одновременно обжигающего.

И я старался сохранять контроль, а не лететь на этот её приятный внутренний свет.

Будто всё это не напоминало мне о прошлом. О той маленькой девчонке, что плакала над книгой на веранде, пока я делал вид, что занят мячом.

А теперь она вот — рядом. И снова заставляет пульс достигать пределов.

В хозблоке я старался держаться спокойно. Спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. Но единственное, чего мне хотелось — усадить её на полку для ракеток, вклиниться между её бёдер, притянуть к себе и выяснить, какой вкус у её губ. И такие простые вещи, как поправить хват на ракетке вызывали вообще неправильные мысли.

Когда она врезалась в меня на выходе, я машинально приобнял её. И отпускать не желал. Сдержался, чтобы не прижать к себе, чтобы не зарыться носом в волосы…

Твою же мать, Тим, все эти ощущения совсем не кстати.

Было бы лучше сейчас сказать что-то, чтобы перевести эту сладкую неловкость в шутку, но я сказал какую-то хрень.

— Девушек с холодными руками надо часто обнимать.

Она улыбнулась и отстранилась первая.

Как же ей идёт теннисная юбка. Интересно, почему она не продолжила заниматься теннисом? Раньше ей нравилось играть.

Но спрашивать я не стал. Ни к чему. Я должен отыгрывать сценарий, который приготовил для меня отец. Невеста, бизнес. Никаких отвлекающих занятий, “всё, что ты делаешь, должно работать на твою цель, а твоя цель — стать достойным наследником семейного бизнеса”.

У меня аж кулаки сжались от этой мысли.

Ладно, отец.

И я уже похвалил себя за самоконтроль и собрался пойти тренировать подачу, как судьба продолжила надо мной шутить.

Палыч сказал, что Вика теперь моя подопечная. Моя подопечная. Как же приятно думать, что сладкая Ви теперь в моей власти.

Видит Бог, я старался держаться от неё подальше! Но сначала оказалось, что у нас один класс по английскому, теперь, что я должен научить её играть в теннис.

— Тим, она мне правда понравилась, отступи, — сказал Даня, когда я отдал ему мячи.

— Нет, — сорвалось быстрее, чем я успел удержать это слово.

И вдруг появилась уверенность, что и правда нет. Не отступлю. По крайней мере, пока не выясню, что с ней произошло, как она жила, какая она теперь и… в голову закрался очень опасный вопрос: какой же всё-таки вкус у её губ.

Я пошёл к ней, оставив друга за спиной.

Чёрт.

Кажется, всё вышло из-под контроля.

Что же, начнём с того, чтобы заставить её вспомнить, как правильно играть в теннис. Ничего провокационного. А с Даней можно будет поговорить после тренировки — сказать, что просто подначил его, чтобы тот не расслаблялся.

Но вот я подошёл к ней, с этой её неправильной корявой стойкой, вот положил руку на её холодные пальцы, показывая верную технику удара, и всё-таки вдохнул запах её волос.

Сладко.

— Ноги расставь шире, — сказал я чуть охрипшим голосом,, толкая её кроссовок с внутренней стороны стопы.

И снова вообще не теннис в голове.

— Колени согни. Теперь отводи ракетку.

Я подошёл ближе, приподнял её руку, а второй… это явно было лишним, и явно тенниса не касалось, но я положил ладонь на её талию, понятия не имея, во что сейчас играю.

— А теперь бей.

Но Вика вместо этого повернула голову, глядя прямо на меня своими невыносимо голубыми глазами.

Глава 11. Горячие слова

Тимур был непозволительно близко.

Я поймала себя на мысли, что если бы это был Даня, он бы уже получил от меня тычёк локтем в рёбра.

Но это был не Даня.

— А теперь бей, — и голос такой низкий, с хрипотцой, что колени подгибаются.

Бить?

Что билось не на жизнь, а на смерть, так это моё сердце. С каждой секундой всё сильнее.

Его рука на моей талии обжигала кожу, я повернула голову и посмотрела ему в глаза. Смелое решение, только вот смелость куда-то пропала, стоило мне увидеть его зелёные омуты.

Я сглотнула.

Он медленно наклонился ближе — не резко, не хищно, а осторожно, будто сам не до конца верил, что делает это.

Что за наваждение? Да он меня сейчас поцелует! А я ничего с этим не делаю! Наоборот даже, неосознанно потянулась ему навстречу.

Ещё чуть-чуть — и его губы…

— Орлов! — вдруг рявкнул Сергей Павлович с другого конца корта. — Флирт потом. Сейчас удар ставь!

Я вздрогнула и резко отступила, будто очнувшись.

Тимур выпрямился, отвёл взгляд, как ни в чём не бывало.

— Кисть не заламывай, — сказал он холодно, и взял мяч. — И размах делай шире, не в бадминтон играешь.

Я жадно вдохнула воздух, возвращаясь в реальность. Это что сейчас такое было?!

— Вставай на среднюю линию и попытайся удержать мяч. Посмотрю на твои удары в игре.

И такая злость меня взяла от этого его высокомерного и холодного тона! Сам же только что чуть не поцеловал, а теперь делает вид, что ничего не произошло!

Я сжала зубы и встала в стойку, ну или встала просто примерно так, как другие девчонки.

Тимур медленно подал первый мяч.

Я отбила!

Но не туда… Совсем не туда.

Он взял второй и снова кинул его мне, а я снова мимо.

Он подавал медленно, давая мне возможность реагировать. Но я всё равно мазала. Один за другим мячи улетали то высоко вверх, то в сетку, то далеко за линию корта.

— Убивать противника не обязательно, — сказал он после особенно впечатляющего удара в ограждение.

— Ну хоть попала, — пробормотала я.

— В забор, — не удержался он.

— По мячу, — зло возразила я, но долго злиться, когда так позорно проигрываешь ещё до начала игры, не получалось.

— Смотри: шаг вперёд, корпус поворачиваешь, замах — и удар снизу вверх, не руби по нему, это не Мортал Комбат.

Я попыталась повторить. Он подкинул мяч. Я растерялась и…

— Ай! — вскрикнула, когда мяч стукнулся мне в лоб.

— Прости, — он тут же подошёл ко мне. — Ты в порядке?

— Почти, — сказала я, потирая ушиб.

— Ничего, все в начале жёстко мажут и не попадают по мячу.

— Может, ты просто плохо учишь? — огрызнулась я.

Он приподнял бровь.

— Я отличный тренер! — возразил он. — Выстави руку вот так. Ногу поставь сюда.

Он поставил меня как надо, повернул мою ракетку.

— Замри. Вот сейчас я кину мяч и он отскочит, как надо. Если не получится — признаю, что ты чемпионка.

— А если попадёшь?

— Тогда ты идёшь со мной пить кофе.

Я приподняла брови.

— Объясню твои косяки в кафе, — тут же пояснил Тимур.

— А если я не хочу?

— Что значит “не хочу”, ты моя подопечная, значит, должна слушаться своего тренера.

Он швырнул мяч — и тот чётко перелетел через сетку и коснулся земли в пределах корта.

— О, — сказала я удивлённо. — Кажется, это было нормально?

— Более чем, — отозвался он, и в голосе его было что-то… игривое? — Так что дело просто в технике, тебе надо научиться ставить ракетку правильно.

Я сосредоточилась. Или попыталась сосредоточиться. Следующий мяч — снова перелетел через сетку. И это уже была моя заслуга. Потом ещё один. И ещё. Они всё ещё летели не совсем туда, куда я хотела, но это уже было победой.

Тело будто вспоминало те тренировки в детстве, я ведь занималась теннисом с шести до тринадцати лет!

— Лучше, — сказал Тимур. — Ракетку чуть ниже при замахе, и не разворачивай корпус слишком рано.

— Да, сэр, — буркнула я, вытирая пот со лба.

Но Тимур продолжал наседать и выглядел при этом, как будто вообще не устал.

Спокойный, сосредоточенный, с ухмылкой, которая с каждой моей удачной попыткой становилась всё шире.

— Ты сегодня решила умереть от усердия? — спросил он, когда я в пятый раз вытирала вспотевший лоб рукавом футболки.

— Просто хочу вспомнить, — пробурчала я.

Он что-то хмыкнул. И на секунду в его взгляде промелькнуло... уважение?

Я сделала ещё один удар — почти идеальный, и уже хотела услышать комментарий, как вдруг с лавочки у корта раздался голос Дани:

— Да ладно, Орлов, не мучай девчонку. Она же из последних сил бьётся ради тебя, а ты всё: “Ноги шире, корпус держи...”

Я обернулась. Заложив руки за голову, Даня сидел расслабленно и самодовольно щурился на нас. Ну прямо сытый кот.

— Снежинка, осталось только научиться стонать погромче, как Шарапова, и Уимблдон тебя ждёт! — добавил он с наглой ухмылкой.

— Даня! — я почувствовала, как заливаюсь краской.

— Что “Даня”? Я беру это на себя! Пусть Тим ставит технику, а я научу тебя стонать, всё по-честному!

Тимур без лишних слов резко ударил по мячу — и тот со свистом полетел в сторону скамейки.

Даня едва успел среагировать — схватил мяч в воздухе и расплылся в широкой усмешке:

— Ну надо же, кто-то снова начал испытывать эмоции!

— Лучше бы ты отрабатывал подачи, — сказал Тимур, уже подбирая следующий мяч.

Сергей Павлович засвистел окончание тренировки, и я оставила парней за спиной. Сразу пошла к тренеру.

Все построились.

Даня, конечно же встал рядом со мной. Я смотрела только вперёд. Внутри всё кипело. Вот как можно быть таким наглым, привязчивым и грубым? Даже радость от моей первой за сто лет игры в теннис смазалась из-за его высказываний.

Сергей Павлович дал обратную связь каждому из игроков, когда дошёл до меня, сказал:

— Вика, неплохо, но тебе нужно набрать часов, видно, что практики давно не было.

Я кивнула. Тренер посмотрел на Даню.

— На массаж сходи, — он похлопал парня по плечу.

— Да вот массажистка моя меня отшила, Сергей Павлович, новую ищу активно, — широко улыбнулся Даня.

— Ищи-ищи, и уколы проставь, если врач пропишет. Подачу надо дорабатывать!

Тренер двинулся дальше, а Даня вдруг взял меня за руку. Точнее попытался, я тут же отдёрнула ладонь.

Мало того, что я вся была потная, уставшая и грязная, так ещё и после его нелестных высказываний, сближаться с Даней совсем не хотелось.

— А от Тима ты так не шарахаешься, — с неудовольствием заметил он.

Тренер тем временем как раз дошёл до Тимура.

— Орлов, сразу приглядывайся к игрокам, решать, кто поедет на соревнования, тебе. Тренировка окончена, до встречи в среду.

Тренер развернулся, чтобы уйти, но я подбежала:

— Сергей Павлович, а можно ключ от хозблока? Ракетку положить, — я сглотнула.

— Какая фамилия у тебя, Вик? — спросил он вдруг.

— Иванова, — сказала я.

— А папа у тебя случайно финансами не занимался?

Внутри меня прошёлся холодок, как бывало всегда, когда кто-то говорил о папе и о нашей прошлой жизни.

Я не знала, что ответить. С одной стороны, лучше ответить “нет”, тогда и разговора никакого не будет. А с другой стороны… может, Сергей Павлович знал папу? Может, они были друзьями?

Но друзья предали его память, и никто нам с мамой после папиной смерти не помог.

— Нет, я из Воронежа, — ответила я.

Сергей Павлович прищурился.

— Ладно, не важно. Ключ у капитана сборной.

— А кто это?

— Орлов Тимур Дмитриевич, — усмехнулся тренер, кивнул мне и развернулся, чтобы уйти, но я снова его догнала.

— А на корт можно приходить, когда тренировок нет? — спросила быстро.

— Да, можно арендовать корты, на сайте можешь посмотреть свободные слоты.

Арендовать корт в Вересково? Представляю, сколько это стоит! Сергей Павлович видимо заметил, как потух мой взгляд.

— Оставь ракетку, принесёшь на следующее занятие. И пару мячей возьми. С другой стороны территории есть старый корт, грунт там не очень, за ним не ухаживают, но стеночка там есть, сможешь поработать сама. Тимура спроси, он подскажет, где это.

И он объяснил какие удары мне надо научиться делать в первую очередь.

— Спасибо, — выдохнула я.

— До среды! — улыбнулся тренер и наконец ушёл.

А я счастливая тоже пошла в общежитие.

Всё-таки теннис это так классно! И никакие самодовольные мажоры этого не изменят!

— Завтра в три часа дня, — сказал Тимур, проходя мимо меня.

— Что? — нахмурилась я.

— Мы идём пить кофе, — припечатал он.

Глава 12. Новый день

Вика

Утром у меня болело всё.

Руки, ноги, шея и даже пресс, хотя я никакие упражнения на пресс не делала. Теннис… он такой.

Сначала тебе кажется, что ты почти не устал. Ну, подумаешь, побегал чуть-чуть, помахал ракеткой — вроде бы даже дыхание не сбилось. Но проходит час, потом другой, и ты вдруг замечаешь, что одежда промокла от пота, волосы прилипли к шее, на лбу красная полоска от ободка не очень удобной кепки, а у тебя самого нет никаких сил, чтобы отбить очередной мяч.

Но самое главное происходит утром. Утром каждая твоя мышца протестует против движения.

Помахала ракеткой, как же! Я буквально скатилась с кровати. И даже стоять мне было больно. Правое плечо, икры, кисть, шея, пресс, бёдра… БОЛЕЛО ВСЁ.

Умывшись, я кое-как привела себя в порядок и с выражением страдания на лице собралась на занятия.

В столовке съела двойную порцию каши, два тоста с арахисовой пастой, сваренное вкрутую яйцо и, кажется, что-то ещё — организм требовал подпитки. Лена только приподняла бровь, смотря, как я тщательно поглощаю свой завтрак.

Я голодно жевала, глядя в одну точку, пока не услышала:

— Ты там, случаем, не беременна?

— Что? — я чуть не поперхнулась. — У меня посттренировочный синдром, — буркнула я, допивая чай.

— Это тебя Орлов так загонял? — хитро прищурилась она.

— О да. Видела бы ты…

— Видела. Мы с девчонками с трибуны смотрели.

— И часто вы ходите смотреть на тренировки? — как-то напряглась я.

— Приходим порой, поглазеть на парней, — захихикала Лена.

Ну дела…

Им что больше нечем заняться?.. Но комментировать это я, разумеется, не стала.

— Вы с Орловым так сработались, — хмыкнула Лена и откусила яблоко. — Между вами так и сверкало. Я бы не выдержала.

Проскользнуло что-то в её тоне… Зависть? Но я не стала придавать этому значения.

— Я тоже не выдержала, — пробормотала я, переводя всё в шутку. — Мои мышцы сейчас отказываются от гражданства. Особенно ягодичные. Они не подписывались на такую жизнь.

Лена засмеялась, тему замяли, но осадочек остался.

Впрочем, мне некогда было об этом всём думать. На первой паре я всё ещё пребывала в состоянии анабиоза. Лектор говорил что-то про филологические категории на английском, и это звучало как песня китов в глубоком океане. Я пыталась проснуться! Безуспешно.