Вспомнить нельзя забыть

- Может и Ася, откуда ж мне знать?

- Ну ты же здесь живешь?

- Я-то здесь, - затянулся, прикрывая от удовольствия глаза.

- А я?

- Я вот сейчас чего-то не понял. Ты прикалываешься надо мной? Что за вопросы такие... дурацкие? Откуда мне знать, вообще, где ты живешь? Я тебя в глаза не видел!

Она помолчала некоторое время, переваривая информацию, а потом задала еще один крышесносный вопрос:

- А кто тогда в моей квартире живет?

- Чего? - прикольно, "кто живет в её квартире"! И что я должен на это ответить? Мне даже стало смешно! - Ну ты, наверное.

- Та-ак, - протянула она, словно учительница нерадивому ученику, который сказал пусть одно, но верное слово. - А я кто?

- Ты? Девушка? Привидение? Головная боль? Слушай, мне спать пора, пойду я...

- Нет-нет, - в её голосе была такая паника, что я, было дернувшийся к двери в квартиру, остановился. - Пожалуйста, поговори со мной еще немного!

- Если только ты не будешь больше задавать такие дурацкие вопросы.

- Ладно, - она помолчала, видимо, придумывая что-то новенькое, а потом сказала. - Если я спрошу твое имя, это будет нормальный вопрос?

- Александр, Саша.

- Саша...- повторила она вслед за мной своим нежным голоском и мне почему-то нестерпимо захотелось ее увидеть. Что было, по сути, странно - зачем она мне?

Я задумался. В квартире надо мной, вроде, никто не жил. Во всяком случае шума над собой я никогда не слышал.

- Почему ты не ложишься спать?

- Наверное выспалась за предыдущие дни... Если честно, очень боюсь, что засну, и все вернется обратно - снова соображать перестану, буду в полусне своем существовать. Я теперь совершенно точно уверена, что он специально дает мне таблетки, чтобы я все время спала. А зачем? Разве так лечат потерю памяти?

Вторая сигарета, недокуренная совсем немного, выпала из моих пальцев и полетела во двор. Я пытался осознать услышанное, но не мог.

- Ты потеряла память?

- Да. Он говорит, что попала под машину и ударилась головой.

- Кто это он?

- Он говорит, что муж.

Моя челюсть отвалилась второй раз. Муж? Судя по голосу, я бы сказал, что она - совсем девчонка еще!

- А сколько тебе лет?

- Не помню. Представляешь, я нашла зеркало! И это очень странное чувство, когда смотришь на себя саму, и... и не узнаешь.

Я не мог не спросить:

- И какая ты?

5. Ася

Какая я? Когда увидела Марка, то сразу подумала о том, что он красивый. А вот о себе я так определенно сказать не могла.

- Ну, я худая. Волосы длинные. Глаза голубые. Лицо приятное, вроде бы... А еще у меня, представляешь, татуировка на плече! Цветок какой-то...

Тогда в обед, увидев Марка с балкона, я успела добраться до кровати, залезть под одеяло и сделать вид, что крепко сплю. И когда он пришел, по всей видимости, выглядела также, как и всегда - я чувствовала на себе его взгляд некоторое время. Потом он прошелся по комнатам, как если бы что-то искал и ушел вновь, заперев за собой входную дверь. Подождав некоторое время, вдруг еще раз вернется, я поковыляла в ванную и первым делом посмотрела на себя в зеркало и только потом подумала о том, как же сильно мне хочется помыться - волосы были спутанными и висели сосульками. Да и все тело ощущалось, как грязное, хоть таким и не выглядело. Я с ужасом подумала о том, что, может быть, Марку приходилось меня мыть - в последние дни, с того момента, как я стала понимать, запоминать происходящее со мной, и у меня перестала дико кружиться голова каждый раз, когда я открывала глаза, он, приходя, относил меня в туалет на руках, усаживал, задрав ночную рубашку на унитаз и только тогда уходил. И это было унизительно и стыдно. Но больше этого стыдно мне было от мысли, как отправление естественных потребностей происходило до этого, в то время, которое в моей памяти не осталось, - он выносил все это за мной или вообще мыл меня после... О, ужас! Как же стыдно! Но я могла только предполагать, потому что не помнила об этом совершенно. Мыться не стала, потому что понимала, что Марк сразу поймет...

- Роза?

Он о цветке?

- Нет. Не роза. Что-то маленькое такое голубенькое... Незабудка что ли? Смешно, да? Незабудка у того, кто все забыл!

- Нет ну, хоть что-то же ты помнишь? Как в этой квартире оказалась, аварию саму?

- Бывает что-то такое мелькнет в голове... Вот будто бы лицо чье-то, образ какой-то или место, но я не успеваю даже запомнить, как тут же исчезает! И так сразу грустно, так больно становится, будто что-то важное упустила. Ты вот сегодня у меня про маму спросил, я до самого вечера мучилась, пыталась ее вспомнить. Я знаю, чувствую, что она есть у меня. А может, так мне только кажется. Вот как можно забыть собственную мать?

Я говорила и чувствовала, как подступают слезы - так было жаль себя.

- А почему тогда она к тебе не приходит? - задал вполне резонный, но не приходивший в мою голову до этого вопрос, Саша.

- Я и сама об этом думаю... Почему вообще никто не приходит - ни врачи, ни родственники? Я уже три дня жду...

- А муж что говорит?

- Говорит, что я выздоровлю, и все сама пойму. Но знаешь, Саша, мне странным кажется, что он меня снотворным поит.

- Ася, ты уверена, что это - снотворное? Может быть какое-то лекарство... Ну для восстановления твоей памяти, например? А у тебя еще какие-то повреждения есть?

- Рука сломана. На животе гематома огромная, и так... синяки, ссадины.

- Больно?

- Немного... Я таблетки вечером не выпила. Наверное, там и обезболивающее было, вчера ничего не болело, сегодня ноет все...

- Хочешь, я поговорю с твоим мужем?

Не знаю почему, но услышав Сашин вопрос, я испугалась. Мне подумалось, что Марк очень разозлится. Во-первых, за то, что я выходила на балкон, а значит, не принимала таблетки. А во-вторых, за то, что в чем-то подозревала его и рассказывала об этом совершенно постороннему человеку. Я совершенно не воспринимала Марка, как мужа. Он был для меня совершенно чужим, малознакомым человеком. И чем дольше я думала, а больше в квартире этой делать мне было нечего, тем явственнее мне видились нестыковки и странности его поведения и самой ситуации, в которой я оказалась. Почему я не в больнице? Разве могли выписать и отправить домой человека, у которого настолько плохо с памятью, как у меня? Почему он ничего не объяснит мне, не расскажет? И где, в конце концов, другие люди, не могло же быть так, чтобы во всем мире у меня был из родственников только один муж? И почему он уходит вечером, скормив мне очередную порцию непонятных таблеток? Почему в этой квартире вместе со мной не ночует? И кто готовит для меня еду? Вопросов было много, ответов не было совершенно...

- Нет. Не говори ничего. Он будет очень зол! Это глупо, конечно, человек заботится обо мне, помогает... А я, неблагодарная, его подозреваю в чем-то. И, вообще, я ни в чем на уверена. Порой думаю, что все это мне может просто казаться. Очень этого боюсь... Больше всего боюсь, что схожу с ума и все выдумываю.

Я замолчала, и он молчал тоже. И мне стало стыдно - держу здесь на балконе чужого человека, разговорами, проблемами своими нагружаю. А у него может там, в квартире, жена и дети.

- Саш, спасибо тебе, что слушаешь весь этот бред. Я тебя задерживаю, наверное. Да и я замерзла - одежды здесь никакой нет. Вот покрывалом с кровати укрылась, а ногам холодно... Пойду я.

Я взялась за ручку двери со странным чувством... осознанием собственной ненужности. Но услышала снизу:

- Ася?

- Что?

- Завтра в одиннадцать буду ждать тебя...

...Я больше не принимала лекарства. Точнее, послушно брала в рот несколько таблеток, осторожно глотала воду, стараясь изо всех сил инстинктивно не проглотить вместе с ней и внушающие мне страх лекарства. А потом, когда Марк выходил из комнаты, быстро доставала и прятала сначала под подушку, а потом, оставшись одна в квартире, просто смывала в унитаз слегка раскисшую горькую гадость... И пусть все тело болело, особенно рука и живот, и пусть кружилась голова, но буквально с каждым часом я чувствовала себя лучше и лучше - да, память не возвращалась, но я прямо-таки ощущала, как легко и ясно соображаю, как четко размышляю, как замечательно думать и как, одновременно с этим, страшно ничего не помнить.

Вечером, после очередного "пробуждения", Марк сказал:

- Ася, ты ничего не вспомнила?

Я изо всех сил старалась не показать своей радости - сам заговорил, может быть, сейчас он мне все объяснит! Отрицательно покачала головой.

- Ты только не волнуйся. Я тянул, сколько мог. Все надеялся, что ты придешь в себя, с памятью наладится как-то. Но дальше ждать нет смысла. Асенька, мы с тобой владеем заводом.

Я вскинула на него изумленный взгляд - совершенно не ожидала ничего подобного.

- Заводом?

- Да, по производству низковольтной аппаратуры для электрических подстанций. По сути, этот завод - мое наследство от отца, но документы все оформлены на тебя - я собирался попробовать себя в государственной структуре, на выборы хотел пойти, поэтому и сделал все бумажки на жену. Но ты никогда бизнесом нашим не интересовалась. Занималась собой, домом, по салонам ходила...

Его слова о заводе, а значит, о вероятном богатстве, не произвели на меня особого впечатления. А вот новость о том, что я занималась ДОМОМ, да!

- Мы жили... живем в доме?

- Да, Ася, в доме.

- В большом?

- В большом. Но это не важно...

Я не дала ему продолжить:

- Марк, а почему я не там сейчас нахожусь? Может быть, в родных стенах я быстрее смогла бы вспомнить.

Он повел себя как-то странно - яростно сверкнул глазами, как будто бы я сказала что-то совершенно неприемлемое, шепнул что-то типа мата и ответил:

- Эта квартира ближе к месту работы. Мне так проще за тобой ухаживать.

Мне казалось, ему не нравится все, что я говорю - его тон, выражение лица... "Наверное, он ждет от меня совершенно других ответов!" - вдруг озарило меня. Не зря же поит лекарствами разными - после них я была заторможенной и совершенно ничего не соображала. А сейчас вдруг вопросы задаю. И хоть так и подмывало спросить: "Если мы с тобой такие богатые, почему ты для меня не наймешь сиделку?" Я сказала другое:

- Понятно, - и добавила, подумав. - Спать хочется.

Потом, после ужина и "приема" таблеток, я изо всех сил притворялась спящей и смогла услышать доносящиеся из кухни обрывки разговора Марка по телефону:

- Да... Как будто все понимает. Нет. Пьет. Ты говорил, что быстро! Уже больше недели пичкаю, а все никак. В общих чертах рассказал. Ну не могу я! Понимаешь? Не хочу! И никогда не хотел! Это твоя идея была! А если она ничего не помнит, как сможет расписаться правильно? Да еще и правая сломана! Еще пару дней потерплю и привезу бумажки - заставлю подписать и все! В том-то все и дело...

Дальше стало совсем неразборчиво, потому что Марк, видимо, заметил, что дверь в мою комнату слегка приоткрыта и захлопнул ее. Но и услышанного мне вполне хватило для того, чтобы волосы на голове зашевелились от ужаса! До одиннадцати часов я считала минуты...

6. Саша

Моя бабушка обожала разгадывать сны. И ещё предсказывать на картах, что ждет меня, во времена ее жизни еще совсем зеленого пацана, в ближайшем будущем. Это сейчас я понимаю, что часть ее предсказаний была далека от реальности, а делалась исключительно в воспитательных целях. Но тогда верил каждому слову.

Из ее перлов:

- Маша, наш Сашунечка сегодня во сне жабу увидел! Точно тебе говорю, что ждет его падение с большой высоты! Жаба наквакает падение-то!

Мама ужасалась. Я был в шоке - предсказание звучало именно тогда, когда мы с ребятами собирались пойти на заброшенную стройку, то есть возможность этого самого падения была не исключена. Мне было невдомек, что парализованная по пояс бабуля весь день сидела под окном в кухне нашей квартиры на первом этаже. А мы с друзьями на скамейке под этим окошком обсуждали свои планы...

Этой ночью мне снилась жаба. Огромная. Бородавчатая. Зеленая. Она отвратительно квакала, хрипло и раскатисто, заставляя меня даже во сне передергиваться всем телом от отвращения. А потом она прыгнула в мою сторону, желая то ли забрызгать своей бородавчатой струей, то ли просто сожрать. Я отступил - резко и быстро. И упал! Упал, как предсказывала когда-то бабуля, спиной вперед и с огромной высоты. И летел, летел, крича от ужаса.

Сон этот дурацкий забылся ровно в тот момент, когда утром я открыл глаза.

А сейчас он вспомнился. И как ему не вспомниться, если я лез на дерево? Если без страховки, стараясь не смотреть вниз, я уже находился на уровне своих окон! А они-то на третьем этаже! И как я позволил себя уговорить? Как? Просто снизу казалось, что на дереве веток много - забраться не составит труда, а рыжая скотина сидела намного ниже. Это потом кот начал подниматься...

Внизу под деревом на разные голоса горланила детвора:

- Кисонька, маленький, на бойся!

- Рыжик, сейчас дядя Саша тебя спасет!

Но громче всех пищала Полинка:

- Дядя Саша, давай быстрее! Он уже не может терпеть! Слышишь, как визжит?

Вверху в развилке между ветвями раскидистого тополя то ли застрял, то ли просто сидел испугавшийся высоты дико орущий свои кошачьи маты рыжий кот-подросток. Я матерился тоже. Пока про себя - все-таки внизу дети! Но чувствовал, что скоро уже начну и вслух!

Когда до кота оставалось совсем немного, эта скотина зачем-то выползла из развилки и, распластавшись по ближайшей ветке, по-пластунски поперла от ствола к тонкой ее части! Все также визжа на весь наш двор, кот полз на верную смерть.

Дети надрывались внизу. Я осторожно, чтобы снизу было незаметно, дал задний ход, понимая, что тонкая ветка меня точно не выдержит. И в этот момент окно на балконе, том самом надо мной, где жила странная девушка Ася, распахнулось.

Это, конечно, была она. Только совсем не так я представлял себе девушку... Да я вообще никак ее себе не представлял! Она высунулась почти по пояс, протянула левую руку к ветке, на самом конце которой на передних лапах висел кот-самоубийца и что-то стала говорить этому придурку.

Я видел, как шевелятся ее губы, но не слышал слов. Я забыл о коте. Я забыл о детях. Я забыл закрыть распахнувшийся от удивления рот. Она была очень красивой. Стянутые в узел на затылке черные волосы выбивались тонкими прядями и обрамляли лицо. Я рассматривал бледное личико с пухлыми губами, ласково и, как по мне, очень эротично выговаривающими "кис-кис", маленький аккуратный носик, черные, дугой изогнутые брови. Со своего места, с расстояния всего лишь в метр наверное, я даже цвет ее глаз разглядел - они были синие. Не голубые там - бледные, бесцветные. А именно насыщенно синие! Я даже начал придумывать сравнение, насколько именно синие были у нее глаза, но в этот момент дебил-кот, устав висеть на ветке, оборвался, и упал ровно ей в ладонь, по инерции вцепляясь всеми когтями в тонкую кожу.

Асино личико искривилось - больно! И мне почему-то захотелось собственноручно выкинуть с балкона этого вшивого дурака, посмевшего причинить боль такой красавице.

Она прижала кота к своей груди, едва прикрытой тонкой тканью ночной рубашки и подняла взгляд на меня. В огромных синих озёрах я видел слезы, готовые вот-вот пролиться. Длинные ресницы подрагивали, брови чуть сошлись к переносице, создавая на лбу горестную складочку морщинок. Мой взгляд скользнул по загипсованной правой руке, прижатой к телу, по синяку под правым глазом, по ссадине на лбу... Если бы она не сказала, что попала под машину, я бы, наверное, подумал, что ее избили.

- Слезай быстрее, - сказала она, и я, конечно, узнал голос. Ошибки быть не могло, это, на самом деле, была Ася.

- Ася? - с трудом переборов свой ступор, спросил я.

В ее глазах блеснула такая радость, что мне показалось, будто волной ее накрыло и меня самого. ТАК мне еще никогда не радовались! ТАК на меня еще никогда не смотрели!

- Саша?

Улыбка сделала личико девушки еще красивее! И мне самому от этой ее улыбки стало как-то... хорошо, как-то радостно на душе, как если бы я сделал что-то очень хорошее, как если бы награду какую-то получил! Кивнул, подтвержая ее догадку, снова отчего-то потеряв дар речи, как ребенок смутившись перед нею.

- Саша, слезай быстрее! Так высоко! Не дай Бог упадешь! - заговорила она быстро, поглаживая тонкими пальчиками загипсованной руки рыжего уродца, уже успокоившегося и всем своим блохастым тельцем прижимающегося к ее груди.

Куда я там шел? К машине, чтобы ехать на работу? Смена через полчаса начнется суточная? Вечером, обещая Асе сегодня в одиннадцать снова встретиться на балконе, я совершенно об этой смене забыл. Утром решил, что работа важнее свидания вслепую с совершенно незнакомой, да еще и замужней женщиной. Но теперь мне нестерпимо захотелось, чтобы эта встреча состоялась. Я попытался оборвать себя - ну подумаешь, красивая девушка, у нее ведь муж есть! Но в голове стрелой промелькнуло все, что она мне рассказывала, все ее страхи и сомнения, и я со всей очевидностью понял, что обязательно вернусь домой к одиннадцати, чего бы мне это не стоило.

7. Ася

Не так я представляла себе Сашу. Хотя, в общем-то, занятая своими переживаниями, я не очень и задумывалась над тем, как выглядит мужчина с нижнего балкона. И увидев, поняв, что это - именно он, была поражена! Он был очень привлекателен. Мужественное лицо, высокий лоб, светлые, короткостриженные волосы с чуть удлинненной челкой и карие глаза одетого в клетчатую рубашку с короткими рукавами и брюки вполне себе мощного мужика... все это совершенно не сочеталось с его смешной позой - он обхватывал руками ствол дерева, практически прижавшись щекой к шершавой поверхности. Ноги, обутые в кожаные бежевые мокасины, с трудом помещались на коротком и, как мне казалось, сухом суку.

Потом, отпаивая кота в кухне молоком из блюдца, и раздумывая над тем, что мне делать с несчастным зверем и с расцарапанной рукой, - время обеда неумолимо приближалось - я вспоминала свою странную реакцию на соседа. И если тот факт, что я, высунувшись из окна, со страхом следила за тем, как он спускается с дерева, можно было объяснить простым волнением о человеке, попавшем в опасную для жизни ситуацию, то почему я махала ему, когда он садился в машину, почему с интересом ловила каждое движение - как отряхивает одежду, как открывает дверцу, как поднимает голову и смотрит на меня... особенно это? И почему, после того, как он уехал, я еще долго-долго со странной грустью смотрела вслед?

Наверное, просто потому, что Саша - единственный человек, который сейчас со мной общается. Напомнив себе о том, что у него, скорее всего, есть семья - по внешнему виду мужчине явно за тридцать, я постаралась не думать о нем.

Что делать с котом? Паника нарастала. Входная дверь была заперта снаружи. Открыть ее изнутри почему-то не получалось. Запереть где-либо, например, в шкафу? Так будет же кричать и рваться наружу! Почему я не додумалась попросить Сашу о помощи? Пристроил бы куда-нибудь... Хотя он бы непременно отдал несчастного зверя детишкам, что играли на площадке во дворе, а они замучили бы животное до потери пульса.

Выпив молоко, кот подошел ко мне и начал тереться об ноги. А стоило только погладить, сразу же упал на спину, закатив от удовольствия глаза, и стал извиваться, подставляя мне то правый свой бок, то левый. Это было смешно. И лаская гладкую рыжую шерстку, я впервые ощущала не страх и неопределенность, а какое-то умиротворение, спокойствие. Но, правда недолго...

Чем ближе подходило время возвращения Марка, тем страшнее мне становилось. Ничего лучше я придумать не смогла, как вынести Кота на балкон и уложить на мягкий круглый коврик, брошенный на полу посередине. Долго гладила, чтобы он успокоился и уснул, а потом осторожно, чтобы не разбудить, вошла в комнату, закрыла дверь так, как она была закрыта утром, проверила по всем комнатам, не оставила ли чего компрометирующего, все ли лежит на прежних местах, и улеглась в постель, которую уже ненавидела всеми фибрами своей души.

... - Асенька, вставай! - прежде чем сказать мне это, Марк минут десять разглядывал мое лицо, склонившись над постелью, и мне было дико страшно, что ресницы дрогнут или захочется чихнуть, и он поймет, что я не сплю.

Услыхав, наконец, слова, которыми он обычно будил меня, я изо всех сил постаралась не открывать глаза сразу, попритворяться еще, чтобы казаться сонной. Расцарапанную ладонь прикрывала загипсованной рукою, боясь забыться и показать Марку свежие царапины. Во время кормления, когда я, как ребенок, открывала рот и послушно ждала очередной ложки жидкого супа, мне казалось, что он смотрит на меня с подозрением. Наверное, все-таки выглядеть заспанной, помятой, припухшей со сна, у меня получалось плохо при том, что утром я, все-таки не выдержав, приняла душ без мыла, с трудом заставив себя не мочить волосы, и почистила зубы пальцем, потому что зубная щетка была только одна, да и то использованная.

- Как ты себя чувствуешь? - не сводя с меня глаз, спросил Марк.

Я старалась не пялиться на него, но мне было интересно понаблюдать за ним, да и все время не покидало ощущение, что я вот-вот что-то вспомню, и казалось, что для этого непременно нужно увидеть что-либо или кого-либо из моей прошлой жизни. Кого, если не мужа?

Сегодня он был одет в строгий темно-синий костюм в тонкую светлую полоску и белую рубаху. Разглядывая красивое свежевыбритое лицо, гладкозачесанные назад черные волосы, тонкие пальцы, держащие за края тарелку с ненавистным бульоном, я не заметила кольца у него на пальце. А ведь кольцо должно быть? Мы же женаты! А у меня? А, хотя у меня же гипс... Сняли наверное! Но он-то почему не носит?

- Ася? Я спрашиваю, как ты себя чувствуешь? - повторил он свой вопрос.

- Не знаю, - ответила я. Потом решила, что нужно вести себя "правильно" и добавила. - Голова кружится. Все как в тумане...

Он, как мне подумалось, удовлетворенно кивнул!

- Асенька, это ничего, ты не переживай! Еще немного и станет лучше. Помнишь, я про завод говорил? Как ты думаешь, если я тебе документы принесу, ты сможешь подписать их?

- Подписать? Росписаться что ли? Не знаю. Я не помню как, - я на самом деле не помнила. Но и вся эта история с заводом, который, якобы, у нас с Марком имеется, она меня настораживала как-то. Хоть пока я и не могла понять, что именно не так в ней.

- Я завтра принесу тебе образец твоей подписи, и ты попробуешь. А как только получится, приедет нотариус и заверит твое решение. Это очень важно, девочка моя! Мы с тобой можем сейчас потерять все, что имеем, если этого не сделать.

Я хотела покорно согласиться, притворяясь опоенной лекарствами, но неожиданно для самой себя выдала:

- Марк, зачем ты даешь мне снотворное?

Он изменился в лице. Весь побагровел, словно его голову кто-то засунул в кипяток, сжал кисти рук так, что суставы громко хрустнули в полной тишине комнаты и открыл рот, чтобы что-то сказать, но до того, как издал хоть звук, за стеклянной дверью балкона раздалось приглушенное, но очень хорошо слышное в тишине комнаты: "Ма-а-ау!"

8. Ася

- Что за? Это что еще такое? - взревел Марк, заставляя меня сжаться под одеялом от страха. - Откуда ЭТО на балконе взялось?

Я пожала плечами - мол, ничего не знаю, только проснулась.

- Ты что здесь делаешь, тварь безмозглая? - он отпихнул кота ногой, чтобы не прорвался в квартиру, и вышел на балкон. Я с замиранием сердца следила за тем, как Марк осмотрел балкон, бросая на животное брезгливые взгляды, смерил взглядом открытое окно, высунулся из него, видимо, прикидывая расстояние до дерева, потом посмотрел наверх и вниз и вернулся в комнату. - С дерева что ли сиганул на балкон? Еще этого мне не хватало!

Я молчала, решив, что, вроде бы, все обошлось, он сейчас уедет, а я вечером пристрою кота Саше, и пусть Марк думает, что зверь ушел также, как и пришел - через балконное окошко. Но Марк, сходив в ванную, вернулся с большим полотенцем. Сразу поняв, что именно он сбирается делать, я попросила:

- Марк, может, пусть останется? Пожалуйста!

- С ума сошла? Еще мне не хватало заразы вшивой! За тобой тут прибирайся и за ним? Еще чего!

Кот доверчиво позволил обернуть себя полотенцем и взять на руки. Я подумала, что Марк просто выбросит его в подъезд. И совершенно не ожидала, что мужчина с полотенцем в руках подойдет к окну и, выставив руки наружу, бросит кота с высоты вниз! Сердце ухнуло об ребра, я вскочила с постели в ужасе, крича что-то. Из глаз брызнули слезы - за что? За что его так? Почему кто-то собой рисковал, чтобы спасти, на высоту такую по дереву лез, а кто-то вот так, легко, словно имел право, взял и лишил живое существо жизни?