Полная версия
Вспомнить нельзя забыть
1. Ася.
- Асенька, девочка моя, просыпайся!
Чьи-то пальцы осторожно, будто боясь напугать прикосновением, тронули щеку, скользнули по подбородку, потом коснулись кончика носа, погладили правую бровь. Мне все еще что-то снилось, что-то теплое, как летнее солнышко, что-то близкое, знакомое... Но мозг уже пытался выбраться из липкой паутины сна, ему хотелось работать - анализировать, думать, размышлять... И первое, за что он уцепился - голос. Приятный мужской, даже, кажется, знакомый голос... Только чей?
- Кто здесь? - спросила я и открыла глаза.
В комнате было очень светло. И, возможно, именно от обилия света у меня сразу же закружилась голова. Ворвавшийся в открытое окно ветер неожиданно подхватил белоснежную штору, поднял вверх и резко опустил вниз. И вместе с этой шторой вверх-вниз скользнул мой взгляд. Перед глазами потемнело, и все исчезло...
- Ася, пора принимать лекарство.
Голос мне был уже знаком. Я вслушалась, боясь открывать глаза - мозг требовал дать ему пищу для работы и не отключать, пока "не загрузится" полностью. Ася? Это кто? Я мысленно повторила несколько раз это имя. Оно было незнакомым. Может быть, в комнате, где я нахожусь, есть и другие люди, кроме меня и обладателя этого настойчивого голоса? И тогда он обращается вовсе не ко мне, а к какой-то другой девушке? Нет... Мне бы хотелось, чтобы ко мне! Вон он какой красивый - бархатный, правильно поставленный. "Голос, которым работают", - почему-то подумалось вдруг. Кем работают? С чего я это взяла?
А я кем работаю? А как... как меня зовут? В виски ударила волна непонятного, необъяснимого страха. Я забеспокоилась, вцепилась левой рукой (правой почему-то получилось только взмахнуть!) в одеяло, которым была укрыть по пояс, и резко села, одновременно с движением открывая глаза.
- Ты зачем, глупая? Нельзя же так!
Комната сразу же закружилась перед глазами, но крепкие руки, бережно обхватив за плечи и поддержав голову, осторожно уложили обратно на подушку. Он завис надо мною, и я с интересом уставилась на красивое мужское лицо. "Похож на какого-то актера", - подумалось вдруг. Я напрягла память, но вспомнить имя этого актера так и не смогла. Черноволосый, кареглазый, с небольшой горбинкой на носу, смуглый или просто сильно загорелый...
- Красивый...
- Чт-то? - черные брови сложились "домиком", выделив морщинки на лбу.
- Ты красивый, говорю, - повторила и ужаснулась - это мой голос? Такой чужой, хриплый, неприятный...
Он вдруг улыбнулся, Как-то кривовато, странно, будто бы и не смешно ему вовсе было, но улыбнуться нужно, вот он и сделал то, что требовалось.
- Ничего не изменилось. Что думаешь, то и говоришь, - сказал с горечью, как будто я сделала что-то плохое.
И я вдруг поняла! Меня осенило! И я очень обрадовалась своей догадке! Конечно же! Мне сделали операцию, и я ничего не помню потому, что так на меня подействовал наркоз! Но скоро все пройдет! И я буду... что делать? Танцевать? Нет... Пить!
- Пить хочу, - прошептала, тоскливо посмотрев в его глаза.
- Да, конечно.
Если, не шевелясь, следить за его неторопливыми, уверенными движениями, оказывается, голова не кружится! Мне понравилось. И то, что не кружится голова, и то, что за ним можно следить. Одет по-домашнему - джинсовые шорты, болтающиеся на бедрах и широкая футболка, чуть коротковатая, заканчивающаяся, не доходя до пояса, и открывающая взгляду тренированный, загорелый живот с кубиками пресса. Он, приподняв мою голову, поднес к губам высокий бокал с водой, и я с жадностью выпила ровно половину. Пила бы и больше, да только он убрал, промокнул салфеткой мне губы, а стакан поставил обратно. Попросить еще я почему-то не посмела.
- А ты кто? - спросила, сгорая от любопытства. Вот если муж! Такой-то красавец!
- Марк. Твой муж.
- Да ладно? - это просто не могло быть правдой! Такой красавчик и вдруг - мой муж? Стоп! А вдруг я тоже на Анджелину Джоли похожа? Как выглядит мое лицо, я не помнила, а вот внешность этой актрисы вполне сносно представляла себе, и имя ее всплыло в голове легко - точно после наркоза отхожу! - Слушай, а можно мне зеркало, а?
Его взгляд как-то неуверенно скользнул по моему лицу, и я испугалась, повращала глазами, пытаясь разглядеть шрамы или пластырь, ожоги или рубцы, но ничего такого не находя. Разве что... Под правым глазом явно был синяк! Причем огромный, на всю щеку!
- Что? Я сломала нос? Мне делали косметическую операцию? Я подралась с кем-то?
- Почему сразу нос? Нет. Ты попала под машину. Ударилась головой о бордюр. Очень сильно ударилась. И руку сломала. Ну, еще у тебя множество синяков и гематом по всему телу.
- Странно... А мне не больно совсем.
- Я даю тебе обезболивающее.
- Мне делали операцию?
- Да, в руку вставляли спицу - перелом очень серьезный.
- Вчера?
- Почему вчера? Три дня назад.
-А почему я ничего не помню?
- Врач сказал, что потеря памяти - возможное последствие удара. Но память обязательно вернется, ты не переживай, - он настороженно взглянул в мои глаза и добавил. - А то, как ты приходила в себя с больнице, ты тоже не помнишь?
- Нет. Кажется, нет, - я пыталась найти в своей голове ответы на вопросы, пыталась вспомнить хоть что-то, что расскажет мне о том, кто я такая, что со мной случилось, и кто такой он, вот этот мужик, что как хозяин, развалился у меня в ногах, оперевшись спиной на спинку кровати и задумчиво рассматривающий меня. - Зеркало дашь?
- Нет.
- Почему?
- Ты расстроишься. Ты всегда была просто помешана на своей внешности. Я бы даже сказал, что то, как ты выглядишь, было для тебя идеей фикс. А расстраиваться тебе нельзя. И ещё... Я хочу, чтобы ты мне верила. На слово. Ты - красивая. С тобой все будет хорошо. Вот таблеточка, - легко оттолкнувшись от кровати, он вновь взял с тумбочки стакан с водой, какую-то капсулу и поднес к моим губам. Я послушно выпила. - Во-от, скоро все наладится. Все пройдет. Все будет хорошо...
Погружаясь в новый, тихий и вязкий, как молочный кисель, который, кстати, я отчетливо представляла себе, сон, я думала о том, что вот эти его последние слова я уже, кажется, недавно слышала. От него. И, может быть, даже не один раз. А еще мне казалось странным, что какого-то страха перед мыслью о том, что стала непривлекательной, я сейчас не испытывала - больше волновал вопрос о памяти. А внешность... Ну, раз такой мужчина на мне женился, значит, я тоже должна быть ничего себе, и синяк так уж сильно не мог испортить красоту...
2. Саша
- Ну, что, дружище, скоро мы отсюда съезжаем! Так что готовься! И на следующую субботу ничего не планируй - поможешь мебель перетягивать. Так-то я грузчиков нанял, но уже там, в доме, нужно будет растащить все по комнатам, подвинуть, расставить. Хорошо хоть отсюда все не берем, Эмма только из детской хочет забрать кровати, столы, все короче. Дом обошелся дороже, чем я планировал, бабла не хватило, чтобы обставить все так, как было задумано. Тут еще вложился в новый магазин, товару купил на огромную сумму - а окупится он теперь нескоро.
- Так что, Логвинов, занять тебе? - посмеиваясь, спросил я. Деньги, которые был должен Пашке, взятые для покупки этой квартиры, я вернул перед их с Эммой свадьбой. Точнее, перед тем, как они решили отметить свою женитьбу - расписались-то в тайне ото всех и без гостей и свидетелей.
- Ой, Санек, не смеши меня! Сколько ты мне занять сможешь? На телевизор разве что! Там, блядь, гаража нет практически - один фундамент только. Двор плиткой мостить нужно. В доме второй этаж не отделан совсем. Мебель пока только в нашей спальне, кухне и гостиной имеется. Вот в детскую и прихожку отсюда заберем. Зачем я, спрашивается, свою квартиру с мебелью продавал? Надо было хотя бы телек оттуда забрать! Ну, правда, она тогда бы и стоила дешевле...
- Так и не переезжали бы пока, - я достал из шкафчика бутылку коньяка, подаренного моей постоянной клиенткой Александрой, Шурочкой, женщиной приятной во всех отношениях. - Доделали бы ремонт, а потом...
А что, мне очень нравилось, что они здесь, рядом со мной, живут - как родные стали! Но Пашка смотрел на меня, как на последнего идиота!
- И сколько я по-твоему могу с женой спать в практически проходной комнате? Я спальню нормальную хочу! И кровать нормальную! А не диван, который того и гляди развалится...
Я промолчал, с какой-то необъяснимой тоской представив себе, как мой друг обнимает Эмму (приходилось частенько это видеть, мало того, что в одном доме живем, так практически каждые выходные встречаемся - то шашлыки у Пашкиных родителей, до дни рождения детей, то просто пива попить собираемся). Она в такие моменты обычно смущалась, краснела и опускала глаза, но никогда не отстранялась, наоборот, расслабленно откидывалась на его грудь. От моего взгляда не укрывалось выражение лица друга в такие моменты, то, как он на секунду прикрывал глаза от удовольствия. И я завидывал... И ругал себя последними словами за то, что не попробовал, не рискнул тогда, а ведь мог! Но ответственности испугался! Трое детей - это вам не шутки!
Правда, и дети у них были замечательные! Особенно Полинка! Ей ничего не стоило залезть ко мне на колени и дернуть за нос! Но при этом я с удовольствием ей его подставлял... И просто млел от ощущения теплого юркого тельца в своих руках, от яблочного аромата ее волос, от детской примитивной ласки, когда теплой, немного грязноватой ладошкой по щеке... Млел... Но никому не признавался в этом.
Выпив ставшие традиционными по субботам у нас с Пашкой три стопочки коньяка в это время, я наотрез отказался спускаться к ним на обед, а вышел подышать на балкон.
Оттуда понаблюдал за возней малышни на детской площадке, за копанием в моторе новой "Лады Калины" соседа по подъезду Артема. Долго боролся с собой, но пачка сигарет из стратегического запаса все-таки была вытащена. Первая затяжка выдавила блаженный вздох из моих легких, как в первый раз приятным головокружением отозвалась голова – как же давно я не курил! Сверху вдруг раздался звонкий девичий голосок:
- Эй, там внизу! Можно вас попросить…
- Да-а, - расслабленно протянул я, затягиваясь снова.
- Вы не могли бы чуть-чуть влево подвинуться?
«Судя по голосу, лет двадцать» - вяло и без интереса подумал я.
- Зачем? – спросил, не шевельнувшись.
- Дымом пахнет.
- Хм… да щас я уже заканчиваю и ухожу!
Что за времена, блин, нигде от этих поборников чистоты воздуха нет покоя! Скоро покурить можно будет только под одеялом в собственной спальне!
- О, нет! Вы не поняли! Мне, похоже, тоже покурить хочется… Короче, подвиньтесь влево немного, ваш дым так приятно пахнет!
Я с сомнением и какой-то патологической жадностью посмотрел на только что распечатанную пачку. Но оборвал себя и вытащил сигарету.
- Будешь курить? Я поделюсь, - подняв глаза вверх, стал думать, как бы ей эту сигарету на балкон просунуть.
- Э-э, нет. Мне, наверное, нельзя.
- А что так? Мама поругает?
- Мама? Ма-а-ма, - задумчиво протянула девушка. – Мама! Ой!
У нее что-то упало, потом послышался звук открываемой балконной двери. Ушла? Потом словно что-то ударилось о стену, раздался негромкий, но болезненный стон…
- Ты жива там? – не сильно-то беспокоясь, так, для поддержания разговора, спросил я.
- Ну как сказать, - она говорила почему-то громким шепотом, словно нас кто-то мог услышать. - Скорее да, чем нет. Слушай, мне тут нужно внутрь… Ты можешь сегодня в... часов в одиннадцать снова покурить на балконе?
- Ну-у, могу…
- Я буду тебя ждать...
3. Ася
Распорядок моей жизни был однообразен и скучен. Рано утром приходил Марк и будил меня. Мне казалось, нет, я была даже уверена, что он не ночует здесь, со мной. И еду не готовит, а приносит откуда-то. Почему я так думала, даже объяснить себе толком не могла, не успевала в коротких промежутках между провалами сна...
Покормив с ложечки, Марк своими руками вкладывал мне в рот нужные таблетки и уходил на кухню. Я послушно глотала, почему-то боясь пролить воду или не успеть. И не понимала, откуда во мне появился и почему живет вот этот странный и необъяснимый страх перед мужчиной, который мне ничего плохого не сделал.
Мне хотелось подумать. Но лекарства делали свое дело - веки тяжелели и закрывались, погружая меня в сон. Один день от другого я отличала по одежде Марка - внимательно рассматривала ее в то время, когда он меня кормил, и запоминала. Почему-то мне казалось очень важным помнить, сколько дней я осознаю себя, чувствую себя человеком.
Я засыпала еще до того, как в кухне прекращался грохот моющихся тарелок.
В обед Марк приезжал с работы снова, чтобы меня покормить... Следующее пробуждение происходило уже вечером. Причем, снова не я сама просыпалась, а он меня звал, и только тогда мои глаза открывались.
В короткие минуты бодрствования я пыталась выяснить у человека, называющего себя моим мужем, что-либо. Спрашивала об обстоятельствах несчастья, со мной произошедшего, о том, что говорят врачи, о родственниках, которые, как я понимала, должны были у меня быть. Я спрашивала. Только язык мой был непослушен, мозг соображал медленно, и сами мысли напоминали растопленную карамель, тянущуюся за ложкой.
Иногда в моменты какого-то просветления из глубин подсознания выплывали лица и имена. Я пыталась описать этих людей Марку, но он смотрел на меня недовольно и делал вид, что ничего о них не знает.
То, что он именно делает вид, то есть обманывает меня, я поняла не сразу. До меня вообще очень плохо "доходило". И иногда я сомневалась, где настоящее - в этой комнате с Марком или во снах, ярких, странных, но совершенно незапоминаемых мною.
В обед третьего дня Марк, как обычно, положил мне в рот таблетку и потянулся за стаканом с водой. Именно в этот момент где-то в другой комнате зазвонил его телефон. И, наверное, это был очень важный для него звонок, потому что обычно Марк помогал мне запить лекарство, но в этот раз просто сунул в руку стакан и чуть ли не бегом бросился прочь из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Стакан, неожиданно оказавшийся у меня, показался очень тяжелым, рука дрогнула, проливая воду на одеяло, которым я была укрыта, на ночную рубашку! От неожиданности и испуга я поперхнулась, кашлянула и таблетка, выскочив изо рта, улетела куда-то далеко. С трудом дотянувшись до тумбочки, чтобы поставить стакан, я приподнялась на кровати и внимательно осмотрела пол, но нигде не увидела злополучную таблетку! Может быть, она под шкаф закатилась?
С сомнением смерив взглядом расстояние до шкафа, я подумала, что столько сил, чтобы хватило до него добраться, у меня просто нет! И решила сказать Марку, когда он вернется, чтобы дал мне другую таблетку взамен этой.
Увидев меня мокрую он был не доволен. Нет, он был в ярости!
- Ася! - закричал, стягивая с меня одеяло. - Ты точно ребенок неаккуратная! Между прочим, у меня куча дел! Мне некогда с тобой возиться. Я и так все забросил из-за тебя! Как ты умудрилась облиться?
Мне было стыдно. И даже немного страшно - его красивое лицо побагровело, последние слова цедились сквозь зубы, а на виске бешено билась жилка. Сказать о таблетке я просто не рискнула. Как не рискнула и как-либо оправдаться.
Сменив пододеяльник и махнув рукой на мою мокрую рубашку, Марк буквально сбежал на работу. Я легла в кровать и оттуда слушала, как повернулся ключ в замке входной двери.
Я не хотела спать...
С трудом переборов головокружение, поднялась с постели и встала рядом, держась одной рукой за стену - память, похоже, возвращаться не собиралась, и нужно было ей как-то помочь.
Первым делом подняла вверх ночную рубаху и осмотрела тело. Синяков было много - на лодыжках, на коленях, на бедрах и даже с внутренней их стороны. При надавливании они болели, стоять было тяжело - ноги ныли, колени подгибались, к горлу подкатывала тошнота, хоть съела я всего лишь несколько ложек лапши на курином бульоне.
На животе расплылась синюшная с желтоватыми краями гематома, растекающаяся от пупка влево, размером с два моих кулака. Весь живот ощутимо болел. Прикоснуться к нему было невозможно.
Очень хотелось найти зеркало и посмотреть на свое лицо. Но тело стремительно уставало, голова, как на каруселях, кружилась, и я с трудом фокусировала взгляд. Ноги быстро тяжелели, и чтобы не упасть, я побыстрее улеглась обратно в постель. Лежала долго, набираясь сил и решимости попробовать ещё. Во второй раз процесс шел значительно быстрее.
Четыре шага до балконной двери. "Странно, - подумалось так, будто я что-то в этом понимала. - Почему выход на балкон находится в спальне? Он же в зале, в гостиной, должен быть? "
Дверь легко поддалась. Я медленно выползла на балкон, цепляясь здоровой рукой за все, что попадалось на пути. И остановилась, с наслаждением вдыхая уличный воздух - окно на балконе было открыто.
Вновь вернулось головокружение, и чтобы не упасть, я осторожно сползла по стеклянной двери вниз и уселась на пол. С моего места был виден клочок голубого неба с большими белыми облаками! На еле различимой глазом высоте носились ласточки. Внизу во дворе слышался детский смех, чьи-то разговоры и хлопанье машинных дверей. Накатила страшная тоска, желание выбраться туда, к людям!
Снизу потянуло сигаретным дымом. Как Рокфор из мультика про Чипа и Дейла, я буквально завращала глазами и, наверное, настопорила бы усы, если бы они у меня были (надо же, мультик помню!)! От этого аромата, от безумно приятного ментолового запаха, у меня слюной наполнится рот. Только мне казалось, что человек на балконе подо мной стоит немного справа, поэтому дымок утекает в сторону. А хотелось бы, чтобы ко мне. Только самой подвинуться не было сил. И, не отдавая себе отчета, забыв, что нужно как-то возвращаться в комнату, я проговорила:
- Эй, там внизу! Можно вас попросить…
- Да-а, - раздался приятный мужской голос.
- Вы не могли бы чуть-чуть влево подвинуться?
- Зачем? – спросил мужчина скучающим тоном.
- Дымом пахнет.
- Хм… да щас я уже заканчиваю и ухожу!
Ответил недовольно, чуть растягивая гласные. Да он же, наверное, подумал, что мне дым мешает - не сразу, но все-таки дошло до меня.
- О, нет! Вы не поняли! Мне, похоже, тоже покурить хочется… Короче, подвиньтесь влево немного, ваш дым так приятно пахнет!
Он помолчал немного. Но, видимо, все же подвинулся, потому что дымком потянуло сильнее.
- Будешь курить? Я поделюсь, - снова раздался снизу приятный голос с легкой хрипотцой. Я подумала, что стала неравнодушной к голосам. "Может это из-за того, что целый день лежу одна в комнате? " - мысленно объяснила сама себе.
- Э-э, нет. Мне, наверное, нельзя.
- А что так? Мама поругает?
- Мама? Ма-а-ма, - почему я раньше не подумала о ней? Почему о маме не спросила Марка? Образ мамы крутился у меня в голове. Мне казалось, вот-вот, еще немного, и он предстанет перед моим мысленно взором, и я вспомню, какая она - мама! Я не заметила, как, разволновавшись, подхватилась на ноги, зацепилась загипсованной рукой за ручку двери, дернула, задохнувшись от резкой боли, ногой задела край круглого мягкого коврика на полу, и еле успела ухватиться за стену, чтобы не упасть. - Ой!
Непроизвольно сделав шаг к краю балкона, взглянула вниз. Этого, наверное, делать было нельзя - мир бешено закружился перед глазами. Но до того, как их зажмурить, я успела заметить большую серебристую машину и Марка возле нее. Неужели он еще не уехал? Или, наоборот, забыл что-то и вернулся? Почему-то стало страшно, и я рванула что было сил в комнату, ну как рванула... поковыляла вдоль стены, стараясь не потерять сознание в пути. Уже закрыв балконную дверь, вдруг подумала, что Марк уходит по вечерам, а этот мужик внизу... он ведь здесь живет? Значит, может знать что-то обо мне! Чуть приоткрыв дверь, снова высунула голову на балкон.
- Ты жива там? – донеслось снизу.
- Ну как сказать, - шепотом, не понимая, может ли Марк с такой высоты услышать мой голос, но откуда-то точно зная, что ему нельзя показывать, что я сюда выходила, что разговаривала с кем-то, сказала. - Скорее да, чем нет. Слушай, мне тут нужно внутрь… Ты можешь сегодня в... часов в одиннадцать вечера снова покурить на балконе?
- Ну-у, могу…
- Я буду тебя ждать...
4. Саша
- Слушай, Мариша, мне пора уже, - я буквально вырывался из цепких женских ручек, что, словно дикий плющ, обвились вокруг талии. - Лампочку вкрутил, розетку починил, а люстру повешу сразу, как только ты её купишь.
- Саш, а помоги мне выбрать... - пальчик с длинным красным ногтем прошелся по моей шее, легко царапая кожу.
- Что? Люстру?
- Нет, дурачок, помоги мне белье выбрать под новое платье... Заодно и платье само посмотришь...
Я тяжело вздохнул. Нет, ну, конечно, совсем уж бескорыстным человеком я не был - с моей работой-то! Но не настолько уж жаден, чтобы за лампочку и розетку заставлять женщину с собой спать!
- Слушай, Марина! Мы с тобой соседи?
- Да-а-а, - промурлыкала она, прижимаясь еще крепче. - По подъездам...
- Ну-у, считай, что я тебе по-соседски помог. И не надо вот этого... всего! - решительно отодвинулся и начал собирать инструменты.
- Рожков, ты офигел? Между прочим! Между прочим, я розетку эту дебильную специально расшатывала! А он...
"В каком-таком смысле специально? - не сразу допер я. - Могло же и током шандарахнуть!" Но потом дошло, накрыло понимание - она лампочкой своей и розеткой дурацкой меня к себе заманивала! Вот оно что! И не то, чтобы она мне не нравилась - симпатичная, фигуристая, чуть полненькая, ухоженная Марина была вполне в моем вкусе. "Так а чего тогда ты, Сашенька, ломаешься, как девочка? Бери, пока само в руки идет!" Аккуратно сложив свои вещи в удобный, стоивший в свое время немалых денег, чемоданчик, я выпрямился и осмотрел Маришу совсем другим взглядом - с интересом огибая ее выпуклости под обтягивающим платьем.
- Специально, говоришь? Ну, тогда... Тогда тебя не помешало бы наказать! За порчу розеток! Раздевайся!
... О странной просьбе девчонки с верхнего балкона я совершенно забыл - не до этого было. Марина оказалась очень страстной женщиной, и только к половине двенадцатого, сославшись на ранний подъем с утра, я с трудом сумел от нее сбежать - выжатый, как лимон, уставший, будто разгрузил вагон кирпичей, с абсолютным штилем в штанах.
Поднимался к себе в затихшем доме и думал, что, наверное, остепениться уже пора. Вон у Пашки четвертый ребенок намечается, а мы с ним, между прочим, ровесники! Еще чуть-чуть и старость... Мать достала, требуя, чтобы нашел себе кого-нибудь и женился наконец. И если еще пять лет назад я и думать об этом не хотел - меня вполне устраивала свободная жизнь и необременительные отношения с противоположным полом, то переехав сюда и познакомившись с Эммой, впервые задумался об обратном.
Мелькнула мысль жениться на Марише. А что? Свободная девушка средних лет, с квартирой, с машиной, с работой высокооплачиваемой, симпатичная - уговаривал я сам себя. Затрахает только до смерти во время медового месяца... А может, она давно мужика не видела, поэтому сегодня так и усердствовала? Но только представив себе, что каждую ночь буду проводить с ненасытной Маришей, скакавшей на мне три часа напролет, я ужаснулся и постарался выбросить эту идею из головы.
"Хрен с ним, с душем! Завтра утром перед работой помоюсь!" - подумал, расстилая кровать. В окно ярко светила луна - полнолуние, блядь! Опять всю ночь этот свет донимать будет - жалюзи повесить все никак не доходили руки, хоть я их и купил еще три месяца назад, а ночных штор у меня попросту не было.
- Е-мое! Я ж в одиннадцать должен был...
Хотелось только одного - упасть в кровать. Но, вспомнив о назначенном мне девчонкой-курильщицей свидании на балконе, я сразу же подумал и о сигаретах. Тут же дико захотелось покурить. Схватив пачку, я чуть ли не бегом бросился на балкон, на ходу запихивая сигарету в рот. Затянулся, оперевшись на перила - в отличие от балкона девчонки, мой был пока не застеклен. И, бездумно разглядывая притихший двор, получал настоящий кайф.
- Пришел? - чуть слышно донеслось сверху.
От неожиданности, словно меня застукали за чем-то запрещенным, дернулся. Сигарета, описав дугу, полетела вниз, ровно на детскую площадку, поближе к качелькам! (Завтра бабки нотацию читать будут - они каким-то непостижимым образом легко вычисляли хозяина окурка!)
- Ты это... извини, что к одиннадцати не успел. Занят был. Работа... - почему-то решил отчитаться перед ней, сам себе удивляясь.
- Да ничего, я не в обиде. Слушай, а меня Ася зовут?
Я думал мне послышалось. Она у меня сейчас спрашивает СВОЕ имя? Покашлял через силу, выудил из коробки еще одну сигарету и, засунув в рот, задал встречный вопрос:
