Паутина измен

— Марина, прошу, давай закроем тему, — стону с отчаянием. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить сердечный ритм, но ничего не получается, — Вообще, мне нужна твоя помощь.

Перевожу тему. Мне срочно нужно сосредоточиться на чем-то другом.

— Да?

— Я хочу устроиться на работу. А без опыта... Сама понимаешь. Меня мало куда возьмут. Может у тебя на фирме есть вакантные места?

— Блин, даже не знаю, Евик, — она задумывается, — Вообще есть. Нам нужен медпред. Потому что мы расширяемся, охватываем новые районы. А девчонки не успевают аптеки объезжать.

— Я согласна, Мариш! Тем более у меня есть машина, — задвигаю свой страх вождения подальше, — Ты сможешь замолвить за меня словечко? Тем более я до сих пор на отлично помню всю фармакологию.

— Да я не сомневаюсь в твоих знаниях. Я попробую.

— Спасибо, дорогая!

Мы прощаемся, напоследок Марина еще раз ругает Андрея и обвиняет во всех смертных грехах. Мне приятно, что подруга так переживает за меня, но благодаря ее словам во мне теперь поселилось еще больше сомнений, а с ними еще больше боли.

— Сколько же на нас свалилось всего, мой хороший, — обращаюсь к будущему малышу. А может это девочка. Но почему-то я чувствую мальчика. Глажу живот рукой, мне так важно чувствовать с ним связь.

И я корю себя, что время беременности трачу не за чтением книг для будущих мам и не прохождением различных курсов, а в нервах, слезах и упадническом настроении. Я чувствую, что подвожу своего малыша, находясь в таком плачевном состоянии. Но изменить ситуацию не могу. Пока не могу.

Пою себе под нос колыбельную, успокаивая свою нервную систему и таким образом общаюсь с ребенком. Рассказываю ему, как буду любить его, никогда не дам в обиду. Наш уютный мир с ним на двоих разрушается оглушительным стуком в дверь. От неожиданности подскакиваю, выбегая в коридор.

Вряд ли Андрей, у него есть ключи. Включая монитор на домофоне, вижу Костю. Тут же выдыхаю, перепугал меня до чертиков.

— Кость, привет! Что-то случилось? — открываю дверь, пропуская мужчину в дом.

Он заходит с двумя большими пакетами, ставит их на пол, потягивая спину.

— Валенский случился, — усмехается, — Вот, твои ключи, — кладет мне в ладонь связку ключей от машины, — А это тебе продукты.

— Ясно, — киваю ему. Этакая забота от Андрея.

Костя снова берет пакеты и идет в сторону кухни, а я семеню следом. На языке вертится вопрос, я мнусь озадаченно. Посвящать друга Андрея в подробности личной жизни не хочется, он скорее всего обсудит это с мужем, а я не хочу, чтобы тот думал, что мне есть дело до него.

Но любопытство все же берет верх.

— Где Андрей? — выпаливаю быстро. Костя смотрит на меня, слегка сочувствуя. И вот от этого взгляда мне становится все понятно. Он с другой.

Закусываю щеку изнутри, чтобы не расплакаться. Все равно больно. Как ни крути. Очень больно.

— Он поехал к Диме.

— Ты уверен? — зачем-то переспрашиваю я. Потому что я не верю...

— Да, мальчику не здоровится, — Костя прокашливается.

Ладно, может и правда к сыну поехал. Это действительно повод сорваться, если ребенку стало плохо. Может я зря накручиваю себя?

— А что с ним? Не знаешь?

— Да я это, я короче, — Костя теряется на ровном месте, прочищает горло и собирается, —Нет. Андрей меня не посвящает в такие подробности.

Врет! Близкого друга и не посвящает? Не-а, не верю.

Улыбаюсь мужчине, досадно кивнув. Мне лично все ясно. Андрею плевать на мои чувства, и мне стоит перестать надеяться, что он хоть как-то начнет вести себя по-человечески. Потому что ему не дано.

Выпроваживаю Костю скорее, благодаря за еду. Мне срочно нужно остаться одной, потому что рыдания рвутся наружу. А унижаться и плакать при посторонних — не хочу.

Чтобы хоть как-то успокоиться, встаю под теплые струи душа, смывая всю грязь этого ужасного дня. Ощущение, что он длится вечность, и я хочу, чтобы он скорее закончился. Намыливая тело гелем с ароматом ванили и миндаля, тру так сильно, что кожа начинает краснеть.

Слышу хлопок двери за спиной, вздрагиваю. Может сквозняк? Но в этот же момент спиной ощущаю, как во мне прожигают дыру. Стенки у душа стеклянные, поэтому моя спина и ягодицы прекрасно виднеются сквозь толщу стекла и капель воды.

У меня осталась привычка не закрывать дверь, мы с Андреем обычно не вламывались друг к другу в личное пространство, поэтому я даже не подозревала, что кто-то может бесцеремонно ко мне зайти.

Вернее не кто-то, а муж. Поворачиваю голову и вижу Андрея, он сканирует мое тело горящими глазами. Выключаю воду, ежась от прохладного воздуха, хватаю с крючка на стене махровое полотенце и укутываюсь, пряча тело от темного взгляда. Андрей делает шаг вперед, я — назад. Вытягиваю руку, останавливая его.

— И что ты здесь делаешь? — вода с волос стекает вниз по спине и ключице, щекоча кожу.

— Любуюсь женой, — спокойно парирует. Словно ничего такого в этом нет.

— Тебе не кажется, что время для любования прошло? Мне неприятно. Выйди, — набираю в легкие побольше воздуха и подхожу к раковине, заглядывая в зеркало.

Боковым зрением вижу, что он стоит неподвижно. Никуда не уходит.

— Андрей! Выйди! — с раздражением беру зубную щетку.

— Ева, ты округлилась. Аппетитная стала, — он все же делает еще несколько шагов в мою сторону. Тело тут же реагирует на мужской запах, загораясь внутри.

Нет, прошу. Я не хочу ничего чувствовать к нему. Я не хочу!

Почему нельзя было раньше замечать меня? Почему нельзя было не изменять, а просто любить и быть рядом? Я же ради тебя была готова на все. Как я думала. На все, кроме прощения предательства. Увы, это выше моих сил.

Андрей встает за моей спиной, и пространство между нами сужается. Голова кружится от близости его тела. Горячее дыхание опаляет кожу в районе шеи, он проводит костяшками пальцев вдоль моих рук, спускаясь ниже. Очерчивает изгиб бедер, заползая под полотенце. От родной ласки я забываюсь на мгновение, позволяю себе расслабиться. Словно между нами все как раньше. И нет той боли.

Но это самообман. Потому что как только я открою глаза, все будет как прежде. И изменить то, что он сотворил с нами — я не смогу. И он не сможет.

Андрей касается губами тонкой кожи на шее, втягивая запах носом. Проводит языком до ключицы, и именно в этот момент, вздрогнув, я распахиваю глаза. С ресниц капает вода. Ловлю в отражении свой бешеный и затуманенный взгляд, и его возбужденный, с поволокой.

— Нет! Не трогай! — кричу, скидывая его руки. Интимность момента нарушается, в воздухе зависает напряжение.

— Что? — он еще в возбуждении, не совсем понимает.

— Я сказала, не смей меня трогать своими грязными руками!

Глаза мужа наливаются кровью.

— Какими руками? — прочищает горло, не веря моим словам.

— Ты думаешь, что прийти сюда и начать меня трогать руками, которыми ты лапал своих шлюх — это нормально? Я не посмею касаться меня. Я предупреждала, Андрей!

Разворачиваюсь к нему лицом и бью по стальной груди, отталкивая от себя. Он поддается, делая шаг назад.

— Что ты несешь, Ева? — закипает.

— Ты думаешь я наивная дура? Думаешь не понимаю откуда ты пришел? Натрахался вдоволь, теперь и жене присунуть можно, да? — похабные слова лезут из моего рта, но на эмоциях я уже не контролирую себя.

— Какие шлюхи? Блять! — он ударяет кулаком по рядом стоящем полке, отчего та пошатывается и падает к нашим ногам.

— Твои шлюхи, Андрей.

— У тебя совсем голова перестала работать из-за гормонов? — хватает меня за руку, дергая на себя. Я начинаю отбиваться и царапаться как кошка. Впиваюсь ногтями в шею и замираю.

Я четко вижу след от чужих ногтей на его шее. Глубокая царапина.

Лгун! Предатель! Ненавижу!

— Говоришь не было шлюх, да? — выплевываю прямо в лицо, — А что тогда это?!

Вдавливаю в его царапину со всей силы, чтобы причинить боль. Он шипит, выпуская меня, и хватается за рану.

— Что ты творишь?

— Какой же ты мерзкий, Андрей! Вот так нагло врать в лицо. Совсем меня за идиотку держишь? Ты сказал, что я здесь буду в спокойствие!!! А что на деле? Я испытываю боль, меня ломает, я хочу сдохнуть. Я так тебя ненавижу. Ты бы знал только. Никогда, — все же истерика случается, — Слышишь? Никогда я тебя не прощу.

Бегу к двери, роняя крупные соленые капли а пол. Нельзя же так с живыми людьми поступать. Он же заживо меня хоронит, издевается надо мной. Что я такого сделала, почему должна это терпеть? Я же просто его любила. И никогда ему ничего плохого не делала...

Неужели это такая плата за любовь? Тогда я мечтаю больше никогда в жизни не любить.

— Я был у Димы! Не было шлюх, Ева! Это Ольга меня поцарапала.

Он кричит мне в спину. Я резко торможу, поскальзываясь на мокром кафеле. И больно ударяюсь об пол, падая на пятую точку. Он тут же подлетает ко мне, поднимая на руки, как маленькую.

— Ты услышала? — он выглядит спокойнее, чем я. Намного, — Не было шлюх.

— Ольга? — неверяще шепчу.

— Да, — отворачивает голову в сторону, — Она мать Димы.

У него есть сын от некогда любимой женщины. У меня никогда не было шанса занять место в его сердце. Она всегда была первой. И будет.

— Разве это что-то меняет? — горько усмехаюсь.

— Это все меняет. Я поехал туда, чтобы не пустить ее к сыну. Она меня поцарапала. Не было секса, даже поцелуя. Ничего...

Мне так хочется верить ему. Но увы, слишком поздно. Будь он чуть сговорчивее, если бы он рассказал бы все раньше. Я бы поверила, я бы осталась рядом. Но сейчас каждое его слово — ложь.

— Я не верю тебе, — четко произношу ему в лицо.

Хочу о многом спросить: о ней, о Диме, почему не пускает ее к нему. Но поздно. Нет смысла обсуждать все это. Между мной и Андреем пропасть, и мост мы построить не сможем.

Глава 18.

— И куда ты собралась? — поворачиваю голову на голос Андрея.

Он сидит за барной стойкой с открытым ноутбуком, пьет свой излюбленный эспрессо с одним кубиком сахара. Он в брюках и полурасстегнутой белой рубашке, с босыми ногами. Красивый, но уже чужой. Осматриваю его внимательно, не хочется ничего говорить, но если промолчу, то не отстанет. Хотя так и так не отстанет.

Всматриваюсь в яркое солнце за окном, утро могло бы быть замечательным, если бы не множество нюансов. Однако, думать о плохом не хочется совсем. И так каждый день какая-то борьба: то с внешним миром, то с самой собой. Искренне надоело.

— У меня сегодня собеседование.

— И ты в этом пойдешь? — хмурится, кивая на мои ноги.

А что собственно не так то? Красивая юбка карандаш по колено, белая майка и черный жакет в стиле Шанель. Все по-классике, без вычурности. Натягиваю лодочки на шпильке, пока еще есть возможность носить каблук. Поправляю аккуратно собранные волосы.

— Я кажется вопрос задал?

— Когда кажется, Андрюш, креститься надо, — улыбаюсь, хватая сумку с тумбы. Моя дерзость может мне дорого стоить, но молчать я тоже не буду. В ноги падать не буду и умолять не буду. Теперь есть только я и ребенок. Без дополнений.

— Ева! — рычит, вскакивая со стула.

Дергаюсь от шума, но не подаю виду. Держись, девочка.

— На работу я пошла. Еще будут вопросы?

— О, теперь у меня их стало еще больше. Никуда ты не пойдешь.

— Нет, Андрей. Не нужно мне указывать, что делать. В твоем договоре ничего не сказано о том, могу ли я работать или нет. Поэтому я самостоятельно принимаю решения такого рода.

— Внутри тебя мой ребенок, я не хочу, чтобы он подвергался стрессу на работе.

Вспыхиваю как спичка. Задолбал он.

— Наш! Наш ребенок. Нас двое, Андрей! Хватит себе все присваивать, включи хоть каплю чувств, если ты на них вообще способен. Прекрати говорить так, словно я икубатор для вынашивание ТВОЕГО ребенка!

— Я ничего такого не имел ввиду, Ева, — он теряется от моего выпада, но тут же собирается. Снова буравит меня взглядом.

— Мне плевать, что ты имел ввиду, — а ведь и правда плевать, — Я ушла. Дверь закрой!

Вылетаю из квартиры, не давая ему даже возможности как-то меня остановить. У него может и есть куча рычагов давления, но я не куплюсь больше на это. Раньше бы да, но я выбрала идти вперед. Через боль, через отрицание, через непринятие. А разве есть выбор?

— Я не опоздала? — вбегаю в офис, подхватывая Марину за руку.

— Нет, а ты чего такая взмыленная?

— Ну не каждый день на работу устраиваешься, Мариш. Волнуюсь.

— Не волнуйся, я тебя расписала шеву по полной программе.

— Это как? — улыбаюсь.

— Это так, что он не сможет отказать. Ты главное улыбайся побольше, много не говори, только на его вопросы отвечай. Четко и лаконично. Не ври, он у нас прозорливый, сразу тебя на лжи поймает. Говори как есть. Не стесняйся отсутствия опыта, все мы откуда-то начинали. Поняла?

Не успеваю ответить, как она вталкивает меня в кабинет к своему начальнику. Я пугливо оборачиваюсь назад, подруга мне подмигивает.

Ладно, была не была. Даже если откажут, у меня будет первый опыт собеседования, а это тоже очень важный и полезный навык.

— Добрый день! Меня зовут Валенская Ева, я закончила фармацевтический..., — начинаю быстро говорить, складывая увесистую папку с кучей ненужных грамот на стол. И зачем я это все притащила?

— Стоп-стоп, — мужчина лет сорока останавливает меня, — Вы от Марины?

— Да.

— Присаживайтесь, Ева Валенская. Какая у вас знакомая фамилия..., — ну конечно, ведь компания мужа "Валенский индастри" пестрит на каждом углу, — Но да ладно. Может чаю хотите или кофе? Не тряситесь вы так.

— Можно воды, — и правда как осиновый лист трясусь. Волнуюсь жутко.

Мужчина протягивает мне стакан воды, я делаю жадные глотки, и тело немного успокаивается. Осматриваю уютный не вычурный кабинет, кидаю взгляд на мужчину. Обычный, ухоженный, довольно хорошо одетый мужчина. В нем нет ничего особенного, и его внешность не бросается в глаза, например, как у Андрея. Но в нем есть какое-то спокойствие.

— Вы знаете, Ева, я обычно не беру людей на такие позиции без опыта. Но Марина поведала вашу непростую историю, и я буду чувствовать себя сволочью, если не приму вас на работу.

Она что ему все рассказала? Какой кошмар!

— Это не значит, что я буду смотреть на вашу работу сквозь пальцы, но шанс вам проявить себя дам. Можете спокойно приступать, Марина всему обучит. Тем более ваш красный диплом говорит о том, что в фармакологии вы точно не новичок. Работа не сложная, за вами закрепят определенный препарат. Нужно будет презентовать его как крупным аптекам, так и врачам. Ну вы наверно понимаете специфику работы медицинского представителя?

— Да, конечно.

— Ну замечательно тогда. Зайдите в отдел рекрутинга, подпишите все нужные бумаги. И дерзайте!

Я встаю на пошатывающихся ногах.

— Так просто? — шепчу.

— Считайте это жестом доброй воли.

— Спасибо! Большое! Я не подведу, честное слово.

Он машет рукой, улыбаясь. Выбегаю из кабинета, сердце колотится. Не верится даже, у меня теперь есть работа. Настоящая работа. И я смогу сама себя обеспечивать, не нужно будет унижаться перед Андреем.

— Маришка, я такая дура. Мне кажется он не представился, а я и не спросила...

— Михаил Альбертович, — успокаивает меня, — Взял?

— Да, — пищу от радости, сжимая подругу в объятиях, — Сказал, что ты меня всему обучишь...

— Ну куда я денусь, пошли, труженик. Будем знакомится с коллективом и работой.

День пролетает незаметно и очень быстро. Обилие информации поражает, но я не пасую, я справлюсь. Ничего. Нужно просто втянуться. Это с непривычки так.

Андрей названивает очень настойчиво, бесится. Но я не беру трубку. У меня и правда много задач, куча нужной информации. И мне уж точно сейчас не до упреков от мужа. А я знаю, что он звонит не для того, чтобы как-то поддержать меня или сказать ласковое слово. Отнюдь. Будет ругань, манипуляции. А я не хочу киснуть перед новыми коллегами. Поэтому лучший способ — игнорировать.

Не замечаю, как за окном темнеет. Потягиваю спину, развалившись в офисном кресле.

— Шея затекла, — говорю подруге.

— Конечно, столько сегодня читала, в таком положении не только шея разболится. Ты езжай домой, у меня еще отчет висит. Я точно допоздна.

— Давай я тебе помогу? — нужно как-то отблагодарить подругу за ее небезучастность.

— Не нужно. Лучше отдыхай, завтра новый тяжелый рабочий день.

— Ты уверена?

— Да, беги!

Целую Марину, тысячу раз благодарю за все, что она для меня сделала.

Улица встречает неприятной моросью, ожидаю такси, но из-за плохой погоды высокий спрос, поэтому ожидание от десяти минут. Надо было на своей машине ехать, но я так сегодня волновалась, что побоялась сесть за руль. Что ж... Придется ждать.

— Ева, давайте я вас подвезу, — рука Михаила Аркадьевича опускается на мою поясницу.

— Ой, что вы! Так неудобно! — улыбаюсь мужчине в ответ.

— Да мне не сложно. А вы тут долго такси ждать будете. Они хоть и пишут, что ожидание десять минут, на деле же намного больше.

— Мне правда неловко.

— Ева, перестаньте, если бы я не мог — не стал бы предлагать.

Благодарно заглядываю в глаза мужчины. Он обаятельный и довольно открытый человек. Располагает к себе. Соглашаюсь на его предложение, ждать такси и правда нет сил и желания.

В машине очень тепло и уютно, играет джаз и пахнет яблоком. Очень приятный аромадиффузор. Михаил Аркадьевич молчит, не задает вопросы, спокойно едет по адресу, который я ему продиктовала. Даже благодарна, что он не мучает меня разговорами. Потому что устала я адски...

Спокойствие нарушает трель телефона. Опять Андрей. Брать трубку перед посторонним человеком не хочу, поэтому скидываю. Он снова звонит, а я снова скидываю. Наверно я совершаю глупость, но сейчас общаться с мужем желания ноль.

Босс галантно открывает мне дверь машины, подавая руку. Я улыбаюсь, еще раз благодарю за возможность работать в такой престижной компании.

— Ну что вы! Я очень надеюсь, что у вас все получится, Ева! — он жмет мою руку, а я каким-то внутренним чутьем понимаю, что дело плохо.

Четко ощущаю, что за нами следят. Тело подрагивает от тревоги. Либо я стала параноиком, либо это так и есть.

— Я пойду, — киваю мужчине, и двигаюсь в сторону подъезда.

Прикладываю ключ-магнит, не успеваю зайти внутрь, как слышу до боли знакомый голос.

— Я тебя уничтожу! — Андрей хватает за грудки моего начальника, встряхивая как тряпичную куклу.

— Что вы себе позволяете? Вы кто такой?

Господи. Нет. Только не это...

— Андрей, прекрати, — подбегаю к мужчинам.

— Домой, быстро, — он поворачивает голову в мою сторону, продолжая сжимать полы пальто мужчины.

Ловлю бешеный взгляд, он просто уничтожает каждый сантиметр пространства своими черными глазами.

— Прекрати, что ты делаешь? — молю его.

Если он ударит его, я же останусь без работы. Да и не виноват же ни в чем Михаил... Какой позор!

— Клянусь, Ева, я уничтожу каждого, кто посмеет тебя коснуться. Я предупреждал. Ты моя жена!

— Ты ведешь себя как псих...

— Ева, так это ваш муж? Теперь я понимаю, насколько ваша ситуация плачевна.

Слова Михаила Аркадьевича срывают все тормоза у Андрея. Он кидается на мужчину, нанося удары. Сквозь слезы прошу его остановиться, но он словно с цепи сорвался. Ничего не слышит и не видит вокруг.

Глава 19.

POV Андрей.

Я не понимаю, почему меня так кроет. Но в голове все трещит, я не могу остановиться. Бью его, размазывая алую кровь по его лицу. Слышу хруст, точно что-то сломал. Что бы не было между мной и Евой, но она моя жена. Ее никто не смеет касаться. Она не должна улыбаться никому также, как улыбалась когда-то мне.

— Андрей, остановись!

Она рыдает, размазывая соленые дорожки слез вперемешку с тушью по своему красивому личику. На секунду отвлекаюсь, разглядывая ее. Блять, она красивая. И я это всегда знал. Пока засматриваюсь на жену, мне в скулу прилетает кулак. Снова зверею, замахиваясь, пока не слышу горькие рыдания.

Ева оседает на асфальт, прижимая одну руку к груди, вторую ко рту. Она разбита, сломлена. Как бы меня не бесит тот факт, что она мне не доверяет, что мои слова для нее пустой звук — сейчас ее состояние вызывает внутри меня тревогу. Я заставляю себя успокоиться, отпускаю мудака, стоящего рядом, от себя и толкаю его. Присаживаюсь на корточки напротив Евы, пытаясь поднять хрупкое тело.

— Валенский, за что? За что ты так со мной? Я ведь... Я все для тебя делала.

Знаю. Просто влюбилась ты девочка не в того. А я этим воспользовался когда-то. Мучает ли меня совесть? Хер знает. Но внутри неспокойно, и это я знаю наверняка. Мне что-то не дает покоя.

— Иди домой.

— И это все? Даже не извинишься? Ты избил невинного человека.

Ее жалость к левому мужику снова пробуждает волны гнева, стискиваю кулаки, отчего кожа на костяшках натягивается и кровоточит. Держусь из последних сил.

— И сделаю это еще раз, если тебя хоть кто-то коснется.

— Ты понимаешь, что ты наделал? Это же мой начальник!

Она вскакивает, делает шаг в сторону того урода, преграждаю ей путь.

— Ему нужна медицинская помощь, пусти!

— Домой иди.

— Я сказала: пусти! Ему же плохо...

— Домой... — в тихой ярости прикрываю глаза.

Если она сделает хоть еще один шаг в его сторону, я точно сорвусь. Беру ее лицо в свои руки, пачкая фарфоровое испуганное лицо в крови. Ей так не идет. Но сейчас я чувствую, насколько на самом деле мне тяжело ее отпустить. Раньше это было чувство собственности. Я купил ее у ее же отца. Она даже не подозревает, насколько я тогда нуждался в тихой, спокойной жене, которая не будет отсвечивать. Не будет мне мешать.

Еще одну Ольгу я не вытерпел бы. Ева точно не стала бы исполнять такие финты, не стала бы прыгать по койкам других мужиков, нюхать... Но и с ней не было того урагана чувств и эмоций, что были с Олей. С Евой все вышло ровно и спокойно.

До сегодняшнего дня…

Что-то внутри надорвалось, разделяя нас на до и после. Я снова выпустил ту свою часть, которую так глубоко прятал. Быть холодным оказалось не так просто, когда жизнь мне продемонстрировала, как это бывает, когда ты теряешь семью.

Мне так важно держать все под контролем, и все пошло по одному месту в тот день, когда Ева каким-то случайным образом казалась в ТЦ. На окраине города. Куда никогда не ходила. Я не верю в такие случайности. Но я теряю жену... И чтобы я не сказал, она не верит. Это, блять, злит. Бесит. Выворачивает наизнанку.

Потому что самый главный враг в ее глазах — это я.

— Дай я хотя бы скорую вызову! Так нельзя.

— Я сам. Домой. Не заставляй меня повторять еще раз, — хрипло выдыхаю воздух. Грудная клетка рвано двигается, воздуха критически мало.

Она опускает голову, смотрит с сожалением на этого придурка, извиняется перед ним и уходит. Оборачивается сотню раз, и словно не замечает меня, смотрит только на него. И мне херово адски.

Дверь подъезда хлопает, я тут же разворачиваюсь и снова сгребаю в охапку мужика.

— Еще раз увижу рядом с женой — в следующий раз не остановлюсь. Не нужно ее подвозить, касаться, смотреть и дышать в ее сторону.

— Вы мне сломали нос, я это так не оставлю.

— Да мне похер! Только исчезни из поля зрения.

— Знаете, вы так жену не вернете. Она вас еще больше ненавидеть будет.

— Ты еще поучи меня, блять!

Зря он это затеял, меня кроет, а он тут со своими ненужными советами.

— Варвар, — придурок отряхивается от грязи, прикладывает руку к сломанному носу и садится в свой седан. Такой весь из себя интеллигентный, вылизанный. Сука!

Мне нужно выпить, иначе эти мысли сожрут меня. Внутри все клокочет. Завожу свой джип, давлю педаль газа в пол и срываюсь с места. Домой сейчас нельзя, наговорю опять лишнего, а ситуация и так патовая. Хуже уже быть не может.

— Костян, приезжай в бар на Вернадского. Я сейчас с ума сойду.

— Че случилось?

— Я теряю контроль. Давай нажремся как в студенчестве. Хочу забыться.

— Понял тебя, буду!

Пока жду друга, вливаю в себя двенадцатилетний виски. Янтарная жидкость обжигает горло, а я хочу, чтобы обожгло мозги. Расплавило бошку. Иначе нескончаемый поток мыслей добьет меня. Перед глазами лицо Евы, как она смотрит разочарованно. Как плачет. И меня торкает! Мне не дает покоя ее состояние.

— Ууууу, какая скукота тут. Запах старости и уныния, — Костян как обычно отшучивается. А мне вообще не до шуток. Органы в узел стянуты.

— Я тут мужиков позвал, — заходят наши знакомые ребята, с которыми мы обычно просто тусим вместе, обсуждаем акции, обстановку на рынке. Чисто мужская атмосфера.

Они вваливаются в випку в обнимку с бабами. Вот это сейчас прям лишнее. Нахер баб. Тошнит от всех уже.