Нокаут. Бой за сердце

– По делам поехал… А что?

– Ничего… Просто я думала останешься и поговорим… – с грустью бормочет, а мне вот только разговоров с ней не хватало. И так уже засела в памяти ярким отчётливым бельмом. Она, её бампер и сиськи.

– Не, извини… Мне надо, – прихватив с собой телефон, иду к выходу, не обращая внимания на то, что она смотрит на меня как оленёнок Бэмби… Я просто тоже не железный, а с ней связываться нет никакого желания…

Уверен, что с такими как она, одни только проблемы.

Глава 7.

Аня Михайлова

Взял и ушёл… А я теперь одна без телефона в этом забытом Богом месте. У него тут есть небольшой телевизор, конечно… И я включаю его, но там идёт всякая фигня, которую я даже от скуки не в состоянии осилить.

Хожу по его коморке и копаюсь, рассматривая его вещи.

Нахожу презервативы. Хм… Значит, у него всё-таки кто-то есть. Ладно хоть предохраняется. И размер… Господи… Не зря я ощущала это всё своей задницей.

Кладу на место и снова роюсь на его полках.

О, Боже! А вдруг он как раз к девушке и поехал… У него есть девушка?!

Блин, это мне что-то совсем не нравится… А вдруг они вообще уже пожениться хотят или типа того. Вдруг он ей про меня даже не говорил и мне потом прилетит за то, что я здесь у него занимаюсь? Я слышала про то, как девушки в подобных поселениях могут навалять, мало не покажется…

Ловлю себя на мысли, что ничего ещё не случилось, а я уже сто раз себя накрутила, блин. Час от часу не легче… Но мне отчего-то очень неприятно, что он уехал и ничего мне не сказал. Я видела там машину на заднем дворе. Видимо, это была его тачка…

Обычный полуразваленный филдер. Но мне как бы всё равно на чём он ездит. Просто констатация факта.

На полках валяются какие-то задрипанные книги о технике боя, а ещё по бизнесу и управлению, как ни странно.

Примерно через час мне становится настолько скучно, что я беру в руки ту фигню о боксе и начинаю читать… Посуду не убрала, потому что было лень. А вскоре и вовсе глаза смыкаются.

Я борюсь всеми силами, но очень скоро проваливаюсь в сон…

Чувствую, что кто-то трогает моё лицо. Так эфемерно, что касания еле ощутимы, словно крылья бабочки, а потом мне становится тепло. Свет гаснет, и я окончательно проваливаюсь в сладкий сон…

В котором снова являюсь королевой… Где мне покупают всё, что хочу, где я на своей любимой машинке катаюсь по берегу какого-то озера и балдею, глядя на закат… Потом ем роллы, валяясь на шезлонге и попивая любимые коктейли с апельсинами… Только вкуса не чувствую. И это уже подозрительно…

А потом вдруг и вовсе начинает орать будильник. Громко и тошнотворно… Оборачиваюсь и вижу махину, которая свернулась на кресле калачом и дрыхнет в полусидячем положении, потому что я заняла его койку… А ещё он, очевидно, накрыл меня одеялком…

– Эй, Слава… – зову его шёпотом. – Слаааав…

– М?

– Будильник… Пора вставать…

Понимаю, что фиг его добужусь, а завтрак-то нужно сделать… Тем более, что он меня всегда кормит. Но смотрю на посуду и мне становится стрёмно…

– Бл…ин… – ругаюсь, икая, беру всё это добро и тащу мыть в уборную.

Что там у него есть? Яйца… Ну, яйца с колбасой уж я в состоянии сделать, правда? Да я понятия не имею, как их пожарить нормально, блин. Я в принципе для этого не создана… Но на что только не пойдёшь, чтобы порадовать чужого тебе мужчину, правда?

Чушь какая-то, но я всё равно отчаянно стараюсь ему понравиться.

Он и так вчера достаточно меня застращал с этими дебильными полами. До сих пор щёки горят от стыда…

В итоге с горем пополам отмыв сковороду от его вчерашнего жаркого, я ставлю её на плиту и капаю чуть-чуть своего оливкового масла, потому что не могу я есть на подсолнечном.

Думаю о том, чтобы выкрасть телефон у него и посмотреть рецепт банальной яичницы, ведь сейчас он лежит на столике, потому что у него орал будильник на всю комнату.

А когда беру вдруг гаджет, подвисаю, потому что вижу сообщение на экране.

«Было сладко. Обнимаю, споко…».

Тут же отшвыриваю телефон в сторону и ощущаю резкий болезненный укол внутри. А понять не могу… Что это вообще такое. Ревность… Это ревность? Я ревную его?!

Да он же мне вообще никто, блин!

Пошёл он на фиг! Здоровенная груда мышц без души!

Да у меня такие были! Такие! Что он и в подмётки им не годиться! Да за меня яхты предлагали! Яхты и торговые центры в столице! Да я… Я…

Убираю сковороду и беру графин с водой, начав лить ему на башку прохладную жидкость. И только так чувствую удовлетворение внутри. Сволочь эдакая… Где шлялся всю ночь, а…

– Твою мать!? Что такое?! – подрывается он, открывая один глаз и вцепившись в подлокотник своей здоровенной ручищей.

– Вставай, будильник звенел! – рявкаю ледяным тоном, беру полотенце и иду умываться. Ещё бы я ему завтрак не готовила, пока он ездит ночами и трахает какую-то бабу. Фу! Ненавижу его! Убила бы…

Пока чищу зубы, в зеркало вижу, как проходит мимо и становится у соседней раковины. Игнорирую и даже не смотрю в его сторону.

– Анютка, всё нормально? Не выспалась что ли? Волком смотришь…

Ещё и «Анюткой» называет, гад, а… Как совести только хватает. Вчера ещё смотрел так. Ну смотрел же, да? А потом… Ууууух, как же мне хочется ему высказать!

– Я – Аня, – резко дроблю с равнодушным видом. А внутри при этом прям-таки жжёт. Вот ведь докатилась… Приплыли.

– Я не стал тебя будить, когда пришёл… Ты сладко спала…

– Не так сладко, как ты, – сплёвываю, вытираю рот и ухожу оттуда, вспоминая сообщения какой-то девушки, о которой я ровным счётом ничего не знаю. Может он прав, и я просто избалованная малолетняя халда, а?

Чего я вообще от него хочу?! Он мне не обязан…

Только отчего-то я ощущаю, что он уже мой. И не хочу я ни с кем его делить, блин…

Переодеваюсь и думаю сходить купить себе кроссовки, потому что постоянно заниматься в носках неудобно. Да и самого Славу побесить дико хочется.

Надеваю на себе жёванное платье и вздыхаю, а он тем временем оказывается позади меня и приподнимает бровь в изумлении.

– А по какому поводу марафет?

– Это не марафет, ясно?! Иду в магазин, – психую и направляюсь к двери в тапках, а он ржёт.

– Ты гонишь или чё? В таком виде… Не советую тебе, надень футболку со штанами. Там их куча.

– А что такое? Ты ревнуешь? – тут же выпаливаю, развернувшись к нему и скрестив на груди руки. Да, платье не самое целомудренное. Оно очень открытое. Грудь видна. Ну и что? Красиво же, точно знаю!

А он только возмущенно ржёт надо мной.

– Хах… Очень смешно. Да вали ты куда шла!

– Вот и пойду! – ворчу в ответ.

– Но когда тебя там в очередной раз попробуют выдрать, на меня не надейся. Меня рядом не будет! – выдаёт он и уходит обратно в сторону своей коморки, а я взвываю и иду к выходу, хлопнув за собой дверью. Бесит! Время на часах почти восемь…

Во сколько у них тут магазины открываются?

Глава 8.

Аня Михайлова

Очень скоро, сделав пару шагов в сторону заднего двора я понимаю, что выгляжу всё-таки неподобающе. Потому что люди, которые идут на работу смотрят на меня как на ш…

Ещё хуже, чем в прошлый раз, когда я продавала цепочку…

И я возвращаюсь обратно. Со стыдом, конечно, ибо не хотела мозолить ему глаза. Но мимо пройти не удастся.

Когда захожу в его комнату за одеждой, он ржёт и уже готовит завтрак.

– Кашу будешь?

– Ничего не буду! – дёргаюсь снова и иду на выход, схватив футболку со штанами. Такой довольный, блин. Видимо, натрахался вчера. А меня прям-таки выводит из себя.

Переодеваюсь в уборной и всё-таки ухожу прогуляться по посёлку до магазина. Погода стоит ещё тёплая. Вроде как меня тут не знают, поэтому смотрят так, будто пытаются знакомую во мне разглядеть…

Денег у меня не так много, конечно, но что-то я планирую себе купить.

Когда оказываюсь на пороге небольшого столь же обшарпанного здания с яркой вывеской «Елизавета», вижу, что магазин откроется только в девять. Шикарно, блин… Придётся ждать… Надеюсь там внутри так же по-королевски, как кричит их наименование…

Сижу, кукую, никого не трогаю и неожиданно ко мне подходят каких-то два парня. На вид максимально стрёмные. Ещё и синюшные партаки какие-то нездоровые на теле. Фу…

– Что? – смотрю на них искоса с подозрением.

– Кто такая, откуда будешь?

– А вы у всех так спрашиваете?

– Не у всех. Кого не знаем…

– М… Я тут проездом. Ненадолго, – отвечаю и продолжаю ждать, а они начинают виться вокруг меня как коршуны над добычей. Шушукаются, поглядывают на меня недобрыми взглядами. Ой, как мне становится неприятно. Предупреждал же меня Слава… Вот какого чёрта я опять одна попёрлась куда-то, а?! Ещё и «со сранья»!

– Есть телефон позвонить?

– Нет, у меня нет телефона. Я без всего.

– А это чё… Баблишко? – замечает один из них мой оттопыренный карман, и я тут же напрягаюсь.

– Тебе какое дело? Иди куда шёл!

– Слышь ты… Рот свой закрой.

– Господи, да вы чего здесь все такие мерзкие, а! – только и успеваю сказать это, как меня начинают хватать за руки и рыться в моих карманах, а я ору на всю улицу в истерике.

– Отпустите! Помогите! Суки!

Вижу, как у меня забирают последнее и мои глаза начинают слезиться.

– Верните… Верните, это моё последнее… Мне жить не на что!

– Да меня ваще не ебёт, красотка, – выдаёт один из них, пересчитывая мои деньги. – Вот это улов. Тридцать семь косарей, прикинь…

– Них… – выдаёт второй, а я уже не выдерживаю.

– Верни, я говорю! – остервенело кидаюсь на него и начинаю яростно бить по всему, что вижу и не вижу, потому что прикрываю глаза в порыве, напрыгнув сзади, схватив его за шею и начав душить, пока он пытается сбросить меня с себя.

И к нам вдруг неожиданно подъезжает уже знакомый мне филдер.

Парень, на котором я вишу замирает и смотрит на машину, а я так вообще проглатываю ком, уставившись на Славу в немом отчаянии.

– Слав, ты чё? – спрашивает он, вытянувшись струной и обхватив мои руки, которые сомкнулись на его шее мёртвым узлом. Ещё бы чуть-чуть и я бы его синим закопала за этим зданием…

– Девчонка со мной, Шкет. Отпусти.

– Да это она меня держит!

– Он у меня деньги забрал! – спрыгиваю с него, отряхиваюсь, а он тут же швыряет мне их обратно пачкой.

– Ничё я не брал. Слав, правда, не брал… – оправдывается так, словно не он тут пять минут назад выделывался и изображал из себя сраного зэка.

– Садись давай, – зовёт меня ненавистный отныне мужчина и я, подняв деньги с земли, иду до его тачки, а они пытаются слинять.

– Стоять, – бросает он им в окно. – Пересчитай. – обращается ко мне.

– За…чем…

– Пересчитай-пересчитай… – говорит и пока я начинаю пересчёт, выходит из машины, направившись к тем самым парням… Я смотрю в зеркало заднего вида. Как они что-то пытаются сказать, а он кладёт ладонь на одного и них и дёргает за шкиряк. Мамочки… Лучше не смотреть. Дальше продолжаю считать и вроде всё на месте… А он как раз возвращается.

– Всё?

– Угу, – отвечаю ему, нахмурившись. Он дёргает за ремень и пристёгивает его на мне, а я слышу гул собственного сердца у себя в горле… А может это мотор этой полудохлой тачки, не знаю… Да и он слишком близко… Такой напряженный и злой. Будто сам по себе молния…

Едем мы молча, а потом я вижу, что он останавливается у какого-то другого здания. На этот раз наверху красуется вывеска «Надежда». Мне аж смешно становится. Почему здесь всё названо женскими именами???

– Этот с восьми. Иди выбирай, – бросает мне, глядя на меня таким взглядом. Мол «я же тебе говорил». Вот прям вижу и читаю в нём упрёк.

– А вот не надо так смотреть на меня! Это вообще из-за тебя получилось!

– Да ладно? Серьёзно? – спрашивает с сарказмом, и мне хочется высказать, что я из-за него сегодня такая взбешенная. Но я не хочу. Потому что он подумает что-то не то и откажется от занятий… Фиг ему.

– Я пошла, – дёргаюсь и иду в сторону магазина, а он вытаскивают башку из машины и выкрикивает.

– И затычки себе купи, у тебя ПМС походу, – бросает нагло, после чего я оборачиваюсь в бешенстве и, раздувая ноздри, показываю ему фак.

Скотина такая, а…

Иду и пытаюсь вспомнить, когда у меня были месячные, блин… Ведь по сути всё отмечено в телефоне и мне теперь никак не посмотреть…

Цены на футболки тут, конечно, просто смешные. Пятьсот рублей, серьёзно?

Кроссовки просто пипец… Всё склеенное, воняет китайской резиной с уличного рынка… Сплошная паль с логотипами разных там Нью бэлансов, Найков и Рибаков. Ээээх. Но это лучше, чем резиновые тапки…

В итоге я выхожу оттуда в обтягивающих леггинсах, коротком спортивном топе и новеньких кроссовках и на всякий случай беру себе пачку прокладок и тампонов, как он и сказал. А ещё шоколадный батончик… Кажется, всё-таки он прав… Господи.

Как он вообще догадался, блин? Да ещё и так смотрит теперь…

– Что? Как я выгляжу? – спрашиваю, повертевшись перед машиной, а он психует и сильнее сжимает свой руль. Чуть ли не с пеной у рта. Такой злой снова… Вроде уходила, всё было более-менее. Ему мой наряд не понравился, да?

– А-а-а… Садись уже, – рычит на меня, и я хмуро усаживаюсь рядом, молчаливо пристёгивая свой ремень безопасности, когда он начинает движение…

И чего так разозлился? А может из-за среднего пальца? Так сам виноват, блин…

Доезжаем обратно и видим толпу мальчишек на крыльце, которые уже вовсю ждут, когда здание откроется.

– Из-за тебя, между прочим, – ворчит, вылезая из машины, и я иду за ним следом. А потом, когда подходим к крыльцу, слышу перешёптывание парней позади от нас.

– Вот это у неё охрененная жопа, конечно…

– Офигеееть…

Стою, улыбнувшись, и думаю. Да! У меня охрененная жопа! И пошло всё к чёрту, с кем бы и как сладко ему там ночью не было!

Глава 9.

Вячеслав Соколов

Стрельнутая. Точно проблем не оберёшься. Просто так и знал, что сейчас нарвётся на неприятности, поэтому искать её поехал.

В итоге, как увидел, что она уже со здешними срётся, немного охренел. Ходячая проблема, а не женщина, конечно. Ещё и с утра вела себя, как истеричка обиженная. Так и не понял почему. Вскрики какие-то, дёргания, поведение, как у взбалмошной девицы. Или её сильно баловали, или она с рождения много падала и билась головой… Я пока не раскрыл тайну её причудливости…

Ездил к Таньке ночью… Это было странно, конечно. Впервые у меня такой секс был. Максимально новый для меня экспириенс. Ебал одну – представлял другую. Во всей красе причём, хотя нихрена не видел даже толком. До сих пор перевариваю. Чувство такое, словно с ней это делал. А на деле и не собирался даже.

Потом она вышла из магазина в своих этих обтягивающих лосинах и всё… Пизда рулю. Я даже когда кочки объезжал чувствовал, как каменный стояк мешает думать. Как он, сука, подпрыгивает от каждой колдобины. И это после того, как ночью драл Черешкину часа три подряд… Как так, до сих пор не понимаю.

Будто колдует, нахрен.

Точно говорил – избалованная малолетняя халда. Характер как у самой отбитой сумасшедшей. Да ещё и рукожопая… Вредная, наглая с самомнением как к у почившей королевы Елизаветы. Раздражает…

Прямо сейчас идёт передо мной, пока пацаны что-то спрашивают у меня. А у меня все мысли о её заднице, которой она будто нарочно виляет туда-сюда, раздражая меня до белого каления. Я даже не понимаю слов. Тупо не могу осмыслить, что они говорят.

– Так, все вопросы потом. Я по делу отлучусь на пять минут. Разминайтесь пока, парни…

– Ладно, – провожают меня отрешенными взглядами. А эта… Краем глаза вижу, что идёт в конец зала к груше, ну а пацаны, естественно, за ней, как хвосты. Те, которым от шестнадцати и старше… Так и знал, что отвлекать будет. Ладно тогда, когда ходила в трениках… Но вот так – это прям жесть какая-то…

Я же сам как малолетний пиздюк рядом с ней.

Нихера… Научу её уставать и упахиваться. Так чтобы вела себя соответствующе. Нашла где бампером своим светить, блин…

Возвращаюсь обратно весь злой и напряженный. Сразу же окрикиваю тех, которые там столпились возле неё… Мало того, что смотрят на неё, так она ещё и улыбается им, что-то там обсуждают. Прибил бы… У них, наверное, темы есть общие. Возраст-то примерно один и тот же. И хера ли меня так бомбит из-за этого?! Никогда я вот так на женщину не реагировал. Она меня жёстко и ужасно триггерит до трясучки. Всего трое суток здесь, а чувство, словно мы вместе сотню лет прожили. Уже чётко знаю, где и как она будет меня донимать, словно это у неё в ДНК, на природном уровне выстроено. И судя по тому, что она всё же купила свои эти женские крылья, всё-таки не за горами у неё это самое… На этот период точно нужно будет в клетке какой-нибудь запирать, чтобы не вредила обществу.

Оборотень, блядь, в лосинах.

– Саня, Митяй, блин! Чё за херня?! Куда смотрите?! – рявкаю на них издалека, а они тут же опускают глаза и идут в мою сторону, вжав головы в плечи.

– Сори, Слава…

– Какой я тебе, нахрен, Слава?! Ща оба получите у меня! – замахиваюсь в шутку. Но так бы и треснул подзатыльники. А за что? За то, что у них пубертат в самом его разгаре? Так у меня тоже так было когда-то… Вот и сейчас, блядь, заново пошло… Позорище, Слава…

– Вячеслав Александрович, мы всё…

– Работаем! Девок не видели или чё?! – выпаливаю агрессивно и тут же ловлю взгляд её карих возмущенных, но таких озорных глаз, что хочется между ними членом треснуть. Прямо по лбу!

Иду к ней весь натянутый, как опорный столб с высоковольтным напряжением, а она будто нарочно ещё сильнее выпячивает свою жопу. Неугомонная баба с комплексом Бога, блин. Так бы и выдрал всю жопу ремнём, а-то в детстве, видать, вообще не наказывали.

– Надень, пожалуйста, футболку. Я очень тебя прошу…

– А что так? Слишком красиво? – спрашивает с улыбочкой и смотрит на меня язвительно. Вот где я проявил перед ней слабость, а, где? Почему она ведёт себя так, словно ей вообще до пизды моё мнение и общественный порядок?

Ещё бы в стрингах тут грушу пинала. Ну, серьёзно!

– Безумно, – отвечаю, сцепив зубы. – Наденешь?

– Только если твою, – отрезает нагло. Да ещё и в позу встаёт, скрестив свои тонкие руки на груди, чем только подсвечивает вырез на сиськах в этом блядском топе. Нет, я точно с ней стрельнусь.

– Она тебе до колен будет, девочка. Не по зубам тебе такая. Носи то, что есть.

– А я хочу твою, – снова нагло рубит, заставляя меня ощетиниться.

– Да чё ж ты такая вредная, а?! Анютка?

У меня от неё кровь закипает и башка дурит. Не знаю, чё она от меня вообще хочет. То ли провоцирует просто, то ли характер у неё просто демонический, блин… Невозможно же справиться. Хоть родакам её звони и проси, чтоб забрали… Есть же у неё такие.

Ведь у бойца должна быть ледяная субстанция внутри, иначе не сработает ничего. Тактику потеряешь, пока будешь отвлекаться на бурлящие внутри пузыри. Так нельзя просто. Это основа. Я хорошо знаю, что такое ревность, разочарование и боль, которая заставляет тебя быстро двигаться, не думать и фактически сгорать на ринге. И ни к чему хорошему эта хрень, к сожалению, не приводит.

– Снимай! – повышает голос и смотрит так, что меня всего бомбит. Стягиваю для неё свою майку и остаюсь по торс голым. Чувствую, как мышцы непроизвольно сокращаются, а она, сука, так таращится, что просто меня размазывает своим взглядом. Это финита уже… Я начинаю хотеть её. А это неправильно.

– На! – швыряю ей в лицо и разворачиваюсь, уходя оттуда. Возвращаюсь на ринг, где парни выступают в спарринге и уже по-страшному косячат без меня.

Я понимал, что она будет влиять, скорее всего. Поэтому подсознательно был против… И жалко ещё стало. А теперь уже поздно. Они уже от курса отбиваются.

– Нога, куда?! Саня! Убрал быстро! – дроблю, желая ему её оторвать нахер.

– Я убрал!

– Чтобы не видел больше такой дичи!

Они все взбешенные, я такой же… И всё это та маленькая стерва, которая сейчас надевает на себя мою футболку и подмигивает мне из угла зала, словно нарочно ещё сильнее распаляя. Я уже начинаю быть агрессивным. И мне эта фигня совсем не нравится…

А что если я потеряю голову и на неё накинусь, когда здесь никого не будет? Что тогда, нахрен, будет?!

Глава 10.

Вячеслав Соколов

– Работаем, работаем… Вы сегодня как мухи сонные! До соревнований месяц! Саня, вот чё это?! Митяй, свалил отсюда… – отгоняю его в сторону и становлюсь напротив. – Ударь меня.

– Перчатки… – бросает взгляд на мои кулаки.

– Без них я. Давай ударь… Боковым заходи…

Едва он пытается, как я отклоняю корпус назад, ухожу под ударом, согнув колени, и подставляю плечо, перекрывая его жалкую попытку задеть меня. Сказать, что я в ауте – ничего не сказать. Они когда пришли ко мне лучше дрались, чем сейчас. У меня даже челюсть скрипит от злости.

– Чё это? Сань?! Где мой боец, блин?! Чё случилось?

Он опускает виноватый взгляд, а я смотрю на него и хмурюсь.

– Сань, чё происходит… То ты бухаешь перед тренировкой, то лафишь… Говори давай или можешь, нахрен, больше не приходить сюда.

Едва произношу, как он психует, стаскивает перчатки и швыряет их на пол, а я тут же перехватываю его шею, зажав рукой и согнув пополам. Щенок, блин.

– Стоять, блядь! Саня…

– Отпусти… Пусти! – рычит он на меня, а я всё равно держу.

– Говорить пошли! Не будь солпёй, нахер! – тащу его в сторону улицы на задний двор и конечно прохожу мимо этой, которая в один момент меняется в лице, потому что видит нас и то, какие мы с ним запаренные. Молчит и просто отходит в сторону, пропуская к двери. Ладно хоть тут не влезла, ума хватило. А то ведь везде свой любопытный нос засунет…

– Говори, – расслабляю руку, отпустив его, как только выходим и закрываем за собой дверь.

– Сука… – трёт шею от моего захвата. Вот ведь малолетки пошли, а. Шпана, блин.

– Не матерись, а говори! – рычу на него, встав напротив.

– Там отец… Опять… В общем… – мнётся он, спрятав глаза.

– Чё забухал? – спрашиваю прямо. Знаю же основную проблему его семьи.

– Угу, – кивает он и хмурится. У самого прям вид унылый капец. И как я не заметил на этот раз? Да потому что всё внимание на Аньку теперь, блин. Фокус весь сместила. Гадина…

– Мать чё?

– Она на работе… С фофеном…

– Так, ясно… Где щас тусишь?

– У Митяя…

– Деньги есть у тебя? Идём… – тащу его за собой в коморку, а уже там лезу в свой небольшой сейф, где храню доки и бабло. Там не так много, но мне вполне хватает. С обмена тачки осталось плюс зарплата и наградные с прошлых боёв. Пережитки моего травмированного прошлого…

– Вячеслав Александрович, не надо… Мама там… И так не заплатила за секцию.

– Прекрати уже. Мне боец нужен, а не сопля зелёная. Вырасти! – рявкаю на него, сунув деньги в карман. – Дают – бери! Понял?!

– Понял…

– Всё. Иди давай… Завтра поговорим…

– Угу… – он уходит, а меня всего разрывает. Я знаю, что такое дерьмовый отец. Знаю, что такое мечтать драться, чтобы заступаться за близких людей. Я понимаю, каково ему. И меня сильно, блядь, ужасно триггерит всё это. Я даже про девчонку забываю напрочь. Кажись, я перегнул просто с ней.

Сижу, чешу репу и слышу тихий стук за спиной. И опять она появляется, словно привидение, на пороге.

– Можно? Всё в порядке?

– В порядке. Чё устала?

– Нет…

– Ну иди тогда занимайся, чё пришла-то?! Тебя не звали…

Она сглатывает, а я закрываю сейф, хлопнув дверцей, и иду к двери.

– Иди-иди отсюда. Нечего тебе тут делать.

– Ты сам хамло, Слава! Ещё и мне что-то говоришь! – выступает она обиженно. А на обиженных, как всем известно, кладут кое-что…

– Ага, иди давай, – случайно касаюсь её талии рукой, пока выталкиваю, и аж заряд по телу бежит. Она ещё так оборачивается в этот момент. Взгляды магнитятся. Нет… Только не это.

Тут же отворачиваюсь и закрываю дверь на замок.

– Иди говорю… – уже шиплю на неё в отчаянии. Сам себя начинаю ненавидеть за такое тупое поведение. Как будто девку впервые красивую увидел. Может с тех самых пор просто истосковался по женской ласке. Нет, Танька даёт. Я сам не принимаю. Но с Анюткой что-то не так в груди. Я это шестым чувством ощущаю…

– Ладно, ушла… – шепчет тихонько и покидает коридор, а я стою как задрот и упираюсь лбом в деревянную поверхность. Сколько ж можно вот так на ней залипать, не представляю? Когда уже свалит? Надо быстрее тренировать… Или сделать так, чтобы желание потеряла сама и свалила в закат.

Ещё и с отцом Лёхиным теперь разбираться. Раз с ним говорил, два, сука. Не слышит! Парню отец нужен, а не говно пьяное, кем он является, когда бухает. И вроде так-то мужик нормальный, на лесопилке всю трассу проработал. А тут… Выпьет и всё, как подменили… Начинает мать его бить… И его самого тоже поколачивает периодически. А там как бы девяносто кило живого веса. Куда с ним пацану тягаться? Даже боксёру. Я-то понятно, его одной левой уложу, а он?