Нокаут. Бой за сердце

В итоге с каждым новым сделанным ударом я чувствую, как мои кулаки болят даже под бинтами, но, думаю, так и должно быть… И когда Слава снова приходит он смотрит на меня, прислонившись к стене, а я просто обнимаю грушу, повиснув на ней и тяжело дыша. Уже выдохлась, блин. А у него вид такой, словно он и не начинал рабочий день. Просто сияет от счастья. Никакой усталости… Мышцы, словно натянутые канаты.

– Я безнадежна?

– Кто сказал? Нет. Уже лучше…

– Серьёзно?

– Ты в себе сомневаешься?

– Нет, я просто… Мне кажется, я бью не так как ты…

– Не так как я? О, да, девочка, ты бьёшь совсем не так… И никогда так бить не будешь, учти, – насмехается он, а я прикрываю глаза и чувствую, что голова начинает кружиться. Едва пошатнувшись начинаю падать, но он не даёт мне этого сделать.

– Чё такое, Ань? Голова кружится? – спрашивает, удерживая. Будто переживает, да? Уже хорошо… Значит, какая-то душа там всё же имеется…

– Пить хочу…

– Пацаны… Воду принесите, – кричит и помогает мне сесть. Кладёт пальцы на шею и чуть надавливает.

– Что ты…

– Тшшш… Молчи…

– Сто шестьдесят семь… Куда так разгоняешься, Анюта? На ринг уже собралась? – отшучивается, и я уже хочу попить, как он перенимает бутылку у парня и первым делам плескает мне воду в лицо, вызвав шок. – Теперь пей.

Ещё до того, как начать возмущаться, вцепляюсь в бутыль и начинаю жадно пить, словно в пустыне сутки провела, блин… А потом отрываюсь от горлышка и смотрю на него волком.

– Какой же ты гад… – запыхавшись, выдаю, а он смотрит на того самого парня, что принёс мне воду.

– Какое у нас правило, Митюх?

– Бережём маму и не оскорбляем тренера… – повторяет он, а я пыхчу и фыркаю в ответ.

– Тоже мне правило…

– Так… Ты обещала. Взаимоуважение… За непослушание будешь сегодня мыть полы в зале!

– Что?! – выпаливаю я возмущенно. – А ты не охренел?!

– А теперь ещё и в коморке!

– Знаешь что?!

– Или хочешь на выход навсегда, Аня? – спрашивает следом и смотрит на меня с наглостью своих карих глаз. Блин, я в их жестокости тону и сразу замолкаю. – Я так и думал… Значит – полы…

– Говнюк, – бурчу себе под нос, когда они оба уходят от меня в сторону ринга.

– Что ты сказала? – оборачивается он, переспросив.

– Ничего, Вячеслав Александрович. Говорю, я очень Вас уважаю и даже боготворю! – дроблю, стиснув челюсть, пока Митюха ржёт рядом с ним.

– Избалованная малолетняя халда, – добавляет этот провинциал, прежде чем уйти, а мне так обидно становится. Я вообще не избалованная! И вообще, блин, не халда! Да и то, что я молодая вряд ли можно считать моим минусом! Это всего лишь возраст… Ему тоже когда-то было восемнадцать…

Сижу и разматываю бинты, а потом смотрю на свои кулаки в них. Целые… Блин… Реально грамотно мне их затянул…

Теперь ещё и полы тут мыть. Просто прекрасно. Кроме того, они тут наделали своими резиновыми кроссовками полос. Я в жизни полы не мыла. Даже пока в школе училась, платила одной девочке, чтобы та за меня дежурила и протирала пыль. Кажется, настал час расплаты…

Боже… Я свихнусь тут раньше, чем научусь драться…

Когда время подходит к шести все начинают расходиться, а мы с ним остаёмся вдвоём… Воняет здесь после тренировок, конечно, знатно… Мальчишки, кажется, вообще не знают, что такое гигиена…

– Фу… – машу рукой перед носом, а Слава ходит и открывает повсюду окна.

– Тряпку в руки и вперёд. Быстрее выветрится… Там белизна есть. Чуток капни…

– Белизну?!

– Да.

– А как же моя кожа?!

– Блин, Аня… Ну там перчатки есть… Что ты как ребёнок, ей Богу…

Хочется сказать, что я и так ребёнок, но я же считаю себя взрослой… Наверное, я всё-так взрослая, я же пью алкоголь и хожу по барам, поэтому ворчу позади него.

– А ты злобный старикашка…

– Чего?!

– Да! Прямо как мой отец…

– Спасибо тебе огромное. Кто бы он ни был…

– Нет, он – хороший человек… Просто ты ворчишь так же…

– Да потому что ты вредничаешь… Халтуришь. Изворачиваешься… То, что ты красивая не даёт этого права. Тем более, в этом месте…

Ну вот, началось… Стоп…

Он считает меня красивой? О, Божечки… Аня, прекрати! Тебе должно быть всё равно, блин!

Молчу и смотрю на него. А он даже внимания не обращает на то, что сказал. Будто всем так говорит. А вдруг реально всем? Тогда обидно, блин…

– Ну ты идёшь или как? Я окна тут раскрыл, ты бы пока ведро подготовила. Потому что продует иначе… Иди давай, – гонит меня из зала, а сам идёт сзади… И я буквально как дура чисто инстинктивно виляю перед ним задницей. Хотя уверена в этих асексуальных штанах нихрена не заметно… Но мало ли? А зачем мне это? Понятия не имею… Наверное, он мне симпатичен… Или я хочу, чтобы смягчился. Всё-таки немного приятно, когда к тебе относятся как к девочке. А он этого не делает и в каждом конфликте выворачивает всё, будто это наоборот мой минус, блин… Я уже начинаю жалеть, что родилась не парнем…

– Анютка, куда лыжи навострила? Вот сюда надо, забыла, что ли? – ржёт надо мной, пока я туплю.

– Блин…

Сама не поняла куда иду… Просто шла и виляла жопой. Значит, всё-таки не заметил… Ээээх.

– Если нужно тряпку будет отжать – зови. Но средства и т.д. вот здесь, – указывает мне рукой на тумбочку под раковиной.

– Окей, – пищу и смотрю на него, не моргая. Он тоже смотрит в ответ. Словно картинку на экране видит… Интересно, что он вообще обо мне думает… Где-то я ловлю, что взгляд у него слишком мужской и напряженный. Где-то признаки заинтересованности, а где-то и вовсе проскальзывает что-то более глубокое… Но, может, это всё глупости. Кольца на пальце у него нет. А ведь интересно… Они снимают их перед тренировками? Да нет. Была бы у него женщина, думаю, он бы тут не торчал и не жил, так ведь?

– Ты чего так на меня смотришь? – спрашивает хрипло и натянуто. Словно в горле першит. И сам весь как скала… Напрягся нереально просто. Аж желваки натянулись.

– Ничего, – опускаю взгляд и сглатываю. Мне кажется, тут даже лампочка начала мерцать от этой удушающей и взрывной атмосферы…

– Пойду пока ужин сделаю, – бросает он напоследок и быстрее пули сваливает, а я… Тянусь за тряпкой и ведром…

Глава 5.

Вячеслав Соколов

Не знаю, то ли глюки у меня, то ли она реально странно смотрит иногда… Мне это как бы всё нафиг не надо. Надеюсь, показалось.

У меня есть здесь одна девчонка, с которой я порой «встречаюсь» время от времени. Ну, как девчонка – девушка моих лет. Моя одноклассница. Это тупо чтобы сбросить напряжение, а большего мне и не надо. Я с тех пор, как одыбал. Женщины – зло. Такие, как она – подавно. Ещё и малолетка…

Я помню всё, что хапнул тогда… Четыре года назад. И ведь тоже думал, что взаимно. Что навсегда. Верил, планировал, из кожи вон лез.

Иронией судьбы служит то, что моя вера в светлые чувства пошатнулась из-за Веры. Но я сейчас и думать об этом не желаю. А ещё и переваривать, вспоминать. Нахер надо.

Так что, что бы там ни было в этой маленькой каштановой головке, надеюсь, ограничится обучением и свалит в закат. Иначе тупо выгоню. От греха подальше.

Давно планирую переехать. Квартиру, которая висит балластом, как тяжкий груз, продать наконец, и свалить отсюда подальше. Но вот как их бросишь? Постоянное ощущение долга не покидает. Я словно взял ответственность. Как за детей берут, когда рожают… Правда, я этих не рожал, а значит, имею полное право газовать. Только вот… Не выходит у меня.

Слышу, как скрипит пол в зале, как она матерится своим писклявым голосом, таскает ведро туда-сюда, роняет швабру на пол с громкими звуками. Ржу себе под нос, потому что не могу просто. Угораю с этой вредной девчонки.

Одно мне в ней нравится. Говорит то, что думает. А это черта хоть и не дипломатичная, зато искренняя. Как бы там ни было…

Тем временем я на своей крохотной кухне готовлю нам поесть. Ловлю себя на мысли, что не добавляю в своё привычное меню мазик тупо из-за неё. И это меня бесит. Уже какие-то отклонения от нормы. Она хоть и не просила, но я по фигуре вижу, что не хавает она подобное. Видно, что в зале занималась раньше. Худела там, задницу качала… Всё остальное хромает, но и не важно по сути. Уработать противника можно и дрищом. Лишь бы удар был поставлен, и сила воли имелась. Остальное приложится.

А у этой силы воли хоть отбавляй. Мне кажется, она из тех, кто в горящую избу войдёт. Ну, это если так – приторно рассуждать. На деле просто ведёт себя жутко импульсивно. И совершенно не контролирует своё взбалмошное поведение. За что прямо сейчас там и огребает по-полной…

Иду помыть руки с доской и ножом в руках, и вдруг натыкаюсь на неё, сливающую воду из ведра в раковину. У меня мгновенно все шестерёнки внутри заедают. И меня нещадно коротит. Говорил же, рукожопая…

Ума вообще нема…

– Куда, бл… Унитаз для этого! Гонишь или чё?!

– Фу, – выдаёт она, поморщившись. – Я не хочу в унитаз! Раковина хотя бы не зассанная!

– Ох, извините, барыня-сударыня… Но ты не видишь, нахрен, что раковина засоряется из-за этого?! Твою мать, – бросаю всё, глядя на то, как вода льётся со всех сторон, и мы с ней оба бросаемся устранять этот кошмар. Потому что она уже вылила всё туда и сток забит. А новая вода льётся на пол и на нас тоже, угаживая всё вокруг. Перекрыв кран, вытаскиваю всякую парашу из стока, пока она морщится рядом.

А потом, чтобы меня, нахер, поразило молнией…

Я замечаю её грудь, которая стоит колом от промокшей одежды. И просто как заколдованный смотрю туда, ощущая паралич во всём теле. Вот еблан, а… Конченый.

Отвернись, Слава… Что ты творишь, мать твою, придурок?!

Член в штанах тут же дёргается и становится кувалдой. Ощущение, что вся кровь из организма, ровно как и способность шевелиться, направились туда. Сильнее дурости от себя ещё не выхватывал. Это реально перебор, чувак. Успокойся… Дыши…

– Всё в порядке? – спрашивает тонкий голос, выдирая меня из этих мыслей, и я тут же чертыхаюсь себе под нос.

– В порядке. Только руки бы тебе оторвать…

Вода стекает, а она смотрит на меня, растянув свои пухлые губы в недовольной усмешке. А потом мы оба встаём с мокрого пола, отряхиваясь. Оба вымокли насквозь и грязные.

– Вытирай здесь всё теперь…

– Может, поможешь? – спрашивает она нахмурено. И у самой взгляд такой, блин, выразительный. Ну, невозможно же отказать.

– Ладно, помогу, блин… – закатываю глаза, увидев, как она улыбается. И сразу же ещё сильнее напрягаюсь, будто мной воспользовались, как тряпкой. – Это чё сейчас было? – ершусь буквально сразу же. Аж по пояснице озноб проходится.

– Что?!

– Ты улыбнулась, что ли? Используешь меня?

– Что?! Неееет, – тут же отнекивается, а я вот прям чувствую, как на мне юзают свои бабские манипуляции. У меня на такое ужаснейший триггер. И я сразу же злюсь из-за этого… А как иначе? Я ни за что на свете, нахер, не допущу повторения истории.

– Смотри у меня. Где тряпка?

– Вот… Блиииин, – вытаскивает её из ведра. – Фу, какая она грязная, а…

– Потому что воду менять надо чаще, Аня! – порицаю её, хотя кажется без толку. У неё на лице написано, что она и не собирается учиться.

– М-м-м… Понятно, – вздыхает она.

– Только не говори, что ты там вот такой ею и возюкала в зале…

Она молчит, а я кошусь на неё недобрыми глазами. Вот что мне делать с этим горем луковым, а? Ну, она же просто издевается, блин. Как так, я понять не могу? Ну не десять же лет! Хотя у меня пацаны лучше моют полы, чем она… Это финита просто.

– Ань…

– М?

– Ты вообще воду не меняла…

– Не-а…

– Твою мать… Иди, кароче, за мной… Буду учить полы мыть…

Веду бедовую за собой, а она тащится следом и смеётся.

Вот ведь у золотой молодёжи жизнь, а… Я впервые, если честно, сталкиваюсь. Ни посуду не моют, ни полы… Вообще ни хрена не умеют в этой жизни, кроме как выёбываться.

– Слава, ну, прости, правда…

– Да чё прости-то?! Там еда наша стынет… У меня микроволновой печи нет как бы…

– Тогда давай сначала покушаем! – жужжит мне на ухо, но я отрицательно качаю головой в ответ.

– Нет. Слышала поговорку? Сделал дело – гуляй смело? А?

Слышу, как девица возмущенно взвывает и наблюдает за мной со стороны, пока я беру чистейшую тряпку и начинаю вымывать ею извозюканные полы… это ж надо было так угадить, а. Жесть какая. Ну неужели пока делала это, не видела, чё творит?!

– Позорище ты, Анька… Учись давай нормально… Замуж же ещё выходить!

– Фу! Не пойду я замуж! – выдаёт гневно, заставив меня рассмеяться. Да ещё и ручки на груди скрещивает, словно самая умная, блин.

– Да? Чего так?

– Все мужики – тряпки…

– Прекрасно… Иди давай. Швабру в руки и вперёд! – выдаю я, протягивая ту самую тряпку ей.

– Слав… Ну ты что?! Я же не про тебя, – хитрит лиса, состроив милую мордашку. Глаза у неё на пол лица. И выглядит она реально как нарисованная.

– Я больше не куплюсь. И для тебя я – Вячеслав Александрович. Напоминаю…

– Ну ты и душнила, Вячеслав Александрович, – тут же начинает ворчать и перенимает её. – Я так устала, правда… – ноет с характерным ей скулежом.

– Ещё бы… Так пол угадить. Нужно постараться, – ржу над ней, а она фыркает. Вот реально как лисица. Ладно хоть мыть потом нормально начинает. Что-то вроде как усвоила. Только жопой своей опять крутит, блин. Аж бесит.

– Грязь собрала, прополоскала тряпку и снова… Как видишь, что вода грязная – иди меняй…

– А давай ты будешь менять воду, а я мыть… – предлагает быстренько и хлопает глазками.

– Что-то мне это напоминает…

– Что?

– Слушай, Гена, давай я понесу чемоданы, а ты – меня, да?

– Какой ещё Гена?! – приподнимает она бровь возмущенно, а я вздыхаю. Ох уж эта разница поколений. Между нами с ней примерно десять лет пропасти… Хоспади, Боже… Где мои восемнадцать. Надеюсь ей есть восемнадцать, да? Человек не знает «Чебурашку».

– Крокодил, блин!

– А-а-а… Я старый мультик не помню… А на новый так и не сходила…

– Ага, оно и видно… Ладно, давай сюда ведро своё… – беру в руки и тащусь менять, пока она там продолжает вилять своей задницей… Отрастила, нафиг, бампер.

Ухожу и мысленно ругаю себя за то, что опять посмотрел. Не знаю, что такое. Может, у меня просто недотрах? Может стоит позвонить Черешкиной и снова по-быстрому поебаться где-нибудь в тачке. Потому что в таком состоянии учить её – туши свет. Я же реально засматриваюсь. А так быть не должно…

Нахрен…

Захожу в уборную и вижу всё, что мы с ней тут устроили. Караул… Надо помочь, иначе она до утра не управится. Ну и, собственно, что я делаю? Вопреки своим установкам, помогаю ей приводить в порядок здание…

Приношу воду, а сам иду мыть полы там, где мой член по иронии судьбы чуть не ударил меня по лбу и не оставил там здоровенную шишку. Красота...

Глава 6.

Вячеслав Соколов

Встречаемся мы уделанные через два часа после уборки… Вообще в ноль. Грязные, потные… Никакие. Нет ничего хуже, чем переделывать что-то за кем-то. Самая главная истина… И я зол на неё, если честно. Хотя и не хочется быть бесчувственным чурбаном, но она любого доведёт до кондрашки своим поведением. Тяжело ей будет потом… Когда замуж захочет. Хрен знает, кто её возьмёт такую… Хотя…

У неё вот волосы торчат в разные стороны и на лице тёмная полоска от пыли, будто вытиралась в процессе и испачкалась, домовёнок Кузя, блин. Но даже так, конечно, симпатичная. Не скроешь. На неё хоть холщёвый мешок надень, всё равно не испортить, блин. Какая-то безупречная слишком идеальная красота. Молодость, шик и грация в каждом движении…

Только это ничего не меняет – полы она один хрен мыть не умеет…

– Хорошо, что я себе мыло купила… От тебя же не дождёшься, – ворчит нагло и проходит мимо, вздёрнув кверху свой маленький аккуратный нос. Вот впервые вижу девчонку, которая толком и познакомиться не успела, а уже права качает. Это просто дар какой-то. По приручению мужского пола. Но если думает, что я поведусь – хрен ей на лопате.

– Что за камень в огород? Ты же сама ушла. Я собирался тебе его взять, но ты решила иначе…

– Ага… Ты меня выгнал! – рычит на меня обиженно. Будто я ей – папа. Реально жесть какая-то. С хера ли я вообще обязан? И всё равно оправдываюсь…

– Потому что ты наехала на нас. Вот и всё. Иди давай, – толкаю её в сторону другой душевой.

– Я в этой хочу!

– А эта уже занята. Мной! Вали! – рывком закрываю дверцу, слыша, как она снова там бурчит и посылает меня на три буквы. В итоге идёт за своим мылом и моется в соседней кабинке… То есть, грубо говоря, мы с ней реально за стеной друг от друга… Хлипкой тонкой стеной… Сука. Нельзя мне думать в этом направлении.

А уже поздно. Член стоит так, что хоть гвозди им забивай…

Какого хрена, а… Что за реакция-то такая сумасшедшая. Мне же не шестнадцать уже, в конце концов.

Воображение, остановись. Куда ты пляшешь? Да, она симпатичная. Да, у неё красивая фигура… Но…

Слышу, как начинает петь за створкой, чем ещё сильнее меня распаляет. Хочется заткнуть ей рот чем-нибудь тяжёлым и увесистым. Будто назло провоцирует. Знает, что нужно делать, зараза…

– Слааав? – слышу там вопрос и просто охреневаю от её назойливости и наглости. Ни на секунду не замолкает. Сначала ведь молчала, блин. А теперь вообще не перестаёт трепаться, будто где-то заводной механизм… Только я не буду искать где. Потому что чревато, нахрен…

– Что? Спинку потереть, не дотягиваешься?

– Извращенец…

– Ага…

Вот сучка…

– Думаешь, у меня получится? Ну… Драться… – спрашивает мечтательно. Господи, Боже… О чём думает эта неугомонная девчонка. Сутки кое-как выстояла на ногах, и то чуть в обморок не завалилась, а уже мечтает об успехе.

– Понятия не имею. Первый день прошёл… Мойся давай и пошли есть уже. У меня в животе урчит…

– Мыло такое классное купила, – хвастается она за створкой, заставив меня закатить глаза от её пламенных речей.

– Чё поделиться хочешь?

– Почему бы и нет, мне не жалко. Дать тебе?

– Нет, спасибо. Для меня и это нормальное. Не хочу пахнуть как мармеладка, – выдаю, услышав её заливистый смех. Сам как придурок улыбаюсь. Ощущение, что реально рядом с ней моемся. А член так и стоит, потому что, по-моему, это уже перманентное его состояние на сегодняшний вечер. С тех самых пор как лицезрел её грудь под мокрой одеждой… Там прям конкретно припекло. У неё примерно двойка. Но она, сука… Такая… Что хочется трогать. А это пугает больше всего.

– А я пахну, как мармеладка, да? М, Слава? – спрашивает, вызвав у меня ступор. Пиздец… Вот специально же под кожу лезет. И без того уже гоню со своими мыслями. А ещё этот якобы невинный флирт. Я же не совсем дурак, понимаю, чё происходит.

– Не знаю, не нюхал, – отрезаю, сцепив зубы, а она продолжает смеяться. Потом я просто пытаюсь успокоиться… Дышу и включаю воду попрохладнее… Чтобы эта адская каменная плоть уже угомонилась. Потому что я её сегодня никуда не планировал присовывать, а уж дрочить за стенкой от девчонки совсем крипово. Я, хоть и тот ещё австралопитек, но до такого точно не докачусь.

Выхожу из душа, обернув полотенце на бёдрах, пока она ещё моется. И слава Богу, я не хочу, чтобы снова пялилась своими наглючими глазами. Ведь и так провоцирует. Постоянно смотрит. То подавится, блин, то просто слюни роняет. Я понять не могу, она чё в зале мужиков не видела раньше? Мы же все одинаковые, блин. Там, где спорт, там и фактура. Тут и умным быть не надо.

Уже собираюсь выйти из тамбура, как вдруг слышу:

– Блииииин… Полотенце забыла…

Только хочу убежать оттуда, якобы и не понял, чего ей нужно, как она продолжает:

– Слаааав?!

Ёб вашу мать. Если раньше меня просто выносило от такого произношения моего имени, то теперь начинает колотить. Из стороны в сторону. Она расшатывает мою душевную конструкцию, блин! А я её между прочим с трудом, сука, собрал!

– Ну что?!

– Принеси мне полотенце, а… Я забыла…

Хочется спросить, а голову ты не забыла, нахер?! Уже бесит меня.

Иду к вешалке и снимаю оттуда махровую ткань, которую она присвоила в прошлый раз. И как придурок нюхаю.

Точно, блин… Чёртова мармеладка. Даже без того нового мыла.

– На! – протягиваю, отвернувшись, когда она открывает дверцу и хватает его, потянув на себя, после чего сразу же закрывается, будто боится, что я её нагую увижу. Больно нужна…

Я вот сплю и вижу, как бы её раздеть или в душе обесчестить, блин. Делать мне нехер.

– Спасибо! – кричит вслед, но я уже ухожу оттуда. Ну нафиг её.

Пока жду в коморке, даже есть не начинаю. Словно пёс жду её, а сам… Пишу Таньке Черешкиной сообщение. И так, и эдак, блин. Привык, что она первая строчит. Просить вообще не в моём стиле, но тут прям в голову даёт конкретно. И не ту, что сверху… Аж пульсирует, сука.

«Встретиться не хочешь?», – отправляю и сижу в ожидании ответа. Аж колено от напряжения ходуном ходит. Хз чё она за несколько дней со мной сделала. Я весь как током напитанный. От и до…

И когда телефон издаёт вибрацию, я тут же вздрагиваю, покрытый россыпью тупых колючих мурах.

«Хочу. Сегодня?».

Слава яйцам…

«Можно… После одиннадцати. Я бы заехал».

«Хорошо, буду ждать», – присылает со смайликом сердечка, и едва вижу, как Анютка заходит в коморку, сразу же прячу телефон под подушку, как школьник, блин. У меня, походу, новая волна пубертата началась. Давно похороненная в закромах моей убогой одичалой жизни.

Я сам не верю в то, что происходит. Сумасбродство какое-то. Иначе не назовёшь.

– Ты чего? – спрашивает она настороженно, зависнув с полотенцем в руках и заметив то, как я суечусь.

– Ничего. Есть садись. Я на плите погрел, как мог… – присаживаюсь за стол, а она сначала протирает свои влажные каштановые волосы и только потом занимает место напротив меня, сразу же врезаясь в меня острым пронзительным как лезвие ножа взглядом.

Ненакрашенная ведь даже… Но глаза у неё, конечно, наизнанку могут вывернуть, если захочет. Загорелая видная девка… Надеюсь не найдёт себе новых проблем на голову, пока меня не будет. Ну или на жопу. Тут как посмотреть. Мне кажется, она везде успевает.

– Что? Ешь давай… – указываю на сковороду, и она берёт вилку, начав клевать.

– А почему ты тут всегда один? – спрашивает меня, и я приподнимаю брови. Нашла, блядь, куда бить. Хрен я сломаюсь и впущу тебя в личное. Никогда, нахрен.

А то уже огнемёт свой достала.

– Ты сюда вроде учиться пришла? Или мою личную жизнь обсуждать?

– Я и так учусь! – выдаёт она важно. – Мне просто интересно, почему ты один…

– Я не один, – уже рычу на неё, а она закатывает свои глаза.

– Ну, понятно… Со мной сейчас. А обычно…

– Я же говорю тебе, я не один. Ешь, а то опять подавишься, – отмахиваюсь от вопросов, потому что мне не нравится к чему ведёт. Мы не друзья. И не можем априори ими стать.

Она вздыхает, и смотрит в сковороду удрученным взглядом. Задел мой ответ, что ли? Или чего такое?

Доедаем мы почти молча… Она благодарит, на удивление, но будто ждёт от меня чего-то… Такой взгляд говорит о том, что она нашла во мне жилетку. Сто процентов… А я не просто скупой на чувства, мне нужно говорить прямо, как правило. Потому что я порой не догоняю женского поведения. Они же манипуляторши. Их «нет» порой значит «да», а «да» значит «нет». Тут у любого крыша поедет.

– Что такое, Аня? Говори…

– Мне очень скучно тут… Я скучаю по родным и подругам, – ноет, словно я в шуты заделывался. Мне чё теперь танцевать для неё, чтобы весело было? Пусть едет, нахрен, обратно в свою столицу и у одногруппников просит, чтобы её веселили. Я тут при чём? Почему она мне это вообще говорит? Я думал, она здесь из-за тех гондонов задержалась, но в такие моменты чувство, словно намеренно сюда ко мне бежала. Через лес и железнодорожный переезд.

Судьба, блин, не иначе. Гравитационное, мать его, притяжение. Закон Ньютона в действии.

– Так уезжай. В чём проблема? – спрашиваю её удивленно, а она хмурится в ответ.

– Я… Не готова просто так уехать, – отвечает, словно её по голове, блин, шандарахнули. Странная она, конечно. Я бы уже давно свалил обратно и заявление в полицию подал, загасившись поглубже. Будь я девчонкой, конечно. А так чувство, словно она и не знает, что ей делать дальше.

– Ну… А я ничем помочь не могу, – отвечаю, встав из-за стола и накидывая на себя кофту, что висела на стуле.

– Эй… Ты куда? – спрашивает она напряженно, дёргаясь за мной следом. Сразу же подлетела как торпеда. Неужели думала, что я реально здесь с ней постоянно торчать буду? У меня что на лбу написано, что я её верный слуга после спасения? Каждый дрочит, как хочет, как бы. И я не собираюсь с ней киснуть. И оправдываться тоже. Не говорит же в лицо, что ебаться поехал. Ещё сломаю её наивные представления о жизни. Потом говна не оберёшься.