Нокаут. Бой за сердце

Кароче, ничего не остаётся, кроме как идти и переваривать происходящее…

На Анютку стараюсь вообще не смотреть. Только когда зовёт в очередной раз, направляюсь туда. Потому что выхода у меня нет, и нужно как-то бороться со своей тупой недопустимой тягой к ней.

– Смотри, как научилась… – резко даёт ногой по груше, и я опять злюсь на неё.

– Молодец, конечно… но какого хера?

– Я книжку читала твою вчера… По боксу.

– Анютка… Это не по этому боксу книжка. А Муай Тай! Тайский бокс. В обычном удары ног запрещены, дурочка…

– Блин, ты серьёзно?! – спрашивает у меня визгливо. А мне хочется заржать ей в лицо.

– Ты хоть раз видела?

– Не помню… Правда не помню, – задумчиво отвечает, закусив губу. Даже тут, блин, будто специально. Или у меня уже все мысли об одном.

– Ну вот, теперь будешь знать.

– Погоди, и как тогда? – хмурится она напуганно.

– Только кулаками, как ещё?

– А ты можешь… Научить и ногами? Ну чтобы я просто умела, ведь у меня ноги сильнее… А мне нужно не для соревнований, а для самозащиты…

Смотрю на неё и вздыхаю.

– Ещё раз покажи…

Она повторяет, а я морщусь.

– Ты нахрена так бьёшь? Ты даже корпус не вращаешь… Неправильно… Сюда иди… Блин, – осматриваюсь и чуть завожу её в сторону к матам. – Чтобы пацаны не видели, а то начнётся…

– Они против такого?

– Я сам запрещаю. Тут по боксу секция, а не всякое… Муай Тай…

– Так и?

– Расслабься, – дёргаю её за талию и снова подталкиваю к себе. Пиздец… Все конструкции сразу внутри скрипеть начинают. Что была опора, что не было… Крах империи… Всё трещит. – Тело должно балансировать. Чтобы сила удара перетекала со всего тела в ногу… Понимаешь?

– Нет… Ну… Не совсем…

– Первую подогнула. Второй удар резкий с вот таким вращением… Корпус идёт за ногой, направляя всю силу удару… – поднимаю её ногу, веду, а она просто заваливается на меня и смеётся. В итоге я… Держу её перед собой и дрожу, словно малое дитя на выпускном перед танцем с девчонкой, потому что у неё какой-то нездоровый дар воздействия на меня. Особенно так близко. Даже ладони потеют и в висках отстукивает. Мне бы не переусердствовать с такими вот трениями.

– Ты, кароч, не стегай, а… – чуть отхожу, потому что она, будто нарочно меня приручает. И виснет тоже… Как липучка обволакивает.

– Да я правда хочу научиться!

– Так учись! Я тебе показываю. Повторяй… А-то ты ведь лезешь нагло!

– Я лезу?! Я вообще к тебе не лезу! У меня, если хочешь знать, жених есть в Москве! – выпаливает злобно, а я смеюсь и выдыхаю.

– Слава Богу… Искренне рад. Так возвращайся к нему поскорее! Чего ж ты фукала, что замуж никогда не выйдешь?! Я тебя даже на вокзал с радостью отвезу! Тут электрички до столицы ходят через каждые полчаса…

– Сволочь ты, Слава, – обиженно отворачивается от меня и зависает, а я чувствую, что, наверное, зря сказал… Но уже поздно, потому что она, кажись, ревёт, а я не умею исправлять ситуацию, поэтому просто ухожу оттуда обратно к парням… Только теперь всё вокруг пахнет ею. И как прекратить чувствовать этот манящий аромат мармелада, не пойму…

_______________

История участвует в литмобе "Мой первый"

«Мой первый» — это любовные романы о самом важном опыте в жизни каждой девушки. Они о страхе и нежности, о доверии и ошибках, романтике и всепоглощающей страсти. О нас с вами.

https://litnet.com/shrt/Jj7M

Глава 11.

Аня Михайлова

Какой же остолоп, а… Ну почему ничего не понимает?! Задевает ведь своим чопорным занудным поведением. Ведёт себя по-дурацки! Гонит всё время куда-то. Я понимаю, что ему всё равно, но хоть немного должно быть сочувствия внутри, нет? Человек ведь не может быть вообще без души?

От злости на него и обиды я продолжаю тренироваться в гордом одиночестве. Порыв идёт изнутри. Я очень-очень переживаю за его к себе отношение, сама не знаю почему… Мне хочется показать ему, что я значу. Что я буду стараться…

Стою в углу зала, окружённая только звуками собственных шагов. Не могу сказать, что я уже хорошо умею бить – скорее, это просто пробные удары, неопытные и неловкие. Пальцы сжаты в кулак, и я стараюсь вообразить, что это оружие, хотя ощущение всё ещё чуждо. Понимаю, что так как он бить действительно не научусь, но… Хотя бы как-то.

Я поднимаю руки, пытаясь отбить дыхание, и делаю первые неспешные удары в воздух – слабые, растерянные, словно я пытаюсь говорить на новом языке. Каждое движение кажется непоследовательным, будто я только учусь понимать, как управлять своим телом в этом ритме. Танцевать я умею. Танцевать – моё. А это всё в новинку.

И Славы нет, чтобы поправить, направить или подбодрить. Есть только я, наедине с самой собой, и внутреннее желание научиться. Мне кажется, что я ещё не скоро научусь хотя бы правильно делать джеб, но в этом и заключается всё очарование: каждый удар, каждое движение – это шаг к тому, чтобы понять, на что я способна. Пока только стараюсь, иногда смущаюсь, иногда улыбаюсь сама себе. Внутри чувствую, как загорается какое-то тихое, но непоколебимое желание стать сильнее, научиться бить не ради победы, а ради самого процесса.

Я сама не замечаю, как во время отработки удара он подкрадывается ко мне и встаёт сзади метрах в трёх, скрестив свои огромные руки на груди и наблюдая за мной со стороны. Но когда это происходит, тут же оборачиваюсь.

– Что? – задыхаюсь, остановившись и поправляя волосы перемотанными руками.

– Уже лучше. Стараешься… – говорит будто бы даже без стёба на этот раз.

– Тороплюсь скорее оставить тебя в покое, – отрезаю, пока он усмехается.

– Так и понял, да… – достаёт бутылку воды из кармана. – На, попей. Сколько раз говорил. Это важно.

– Давай, – перенимаю и снова пью как в сухую землю. От этого бокса такой сушняк, блин. Не представляю сколько калорий он тратит. Потому что есть мне теперь хочется постоянно и много.

– Я не хотел тебя задеть… Насчёт твоего замужества… Ляпнул и потом пожалел…

– Что так? Сам хочешь? – язвлю в ответ, а он смеётся.

– Нет уж, увольте… Я имею в виду, что это не моё дело вовсе. Твоя личная жизнь и всякое такое. У тебя уже достаточно чётко получается. Единственное… Тебе нужно руки качать и пресс.

– У меня же есть пресс! – тут же задираю я его футболку. Сам-то он уже тоже оделся. Он, конечно, снова смеётся, глядя на мои косые мышцы живота.

– Это что пресс? Вот это пресс, – поднимает он свою и показывает. Конечно у него там всё в кубиках… Каждая мышца подсвечена и прорисована. Очень красивое мужское тело… Такое рельефное и загорелое… Господи, о чём я опять думаю, а?!

Аня, прекрати!

– У меня такого как у тебя не будет…

– Не будет, но и это не важно. Главное, чтобы хоть какой-то был. Когда бьёшь, нужно живот напрягать. Напряглась… Всю силу переложила в руку в этот момент. Ты и есть твоя рука… И в планке стой… Долго. Сколько можешь?

– Не знаю, – отвечаю задумчиво. – Как-то минуту стояла…

– Ну и отлично. Попробуй для начала минуту. Потом полторы. И так далее… Наращивай хотя бы до трёх. Будет достаточно…

– Хорошо… – отвечаю я. – Слав… А что там с тем парнем? – спрашиваю, и он тут же снова сводит свои густые брови на переносице и смотрит с явным осуждением. Мне что вообще ничего спросить уже нельзя?! Я же видела, как он его скрутил и потащил на задний двор. Интересно стало, за что… Что он такого натворил?

– Ничего… Что за вопросы такие?

– Мне показалось он был очень расстроенным… И ты тоже. Это твой брат?

– Нет. У меня нет брата. Если допрос окончен, я пошёл дальше работать… А всё остальное можешь спросить у него прямо, если волнуешься очень, – говорит он мне, словно сам ревнует. Но мне, наверное, уже кажется.

– Ясно, поняла, – отрезаю и смотрю на него снизу вверх. Такой высокий, блин, по сравнению со мной. Каждый раз любуюсь. – Значит, мы не друзья?

– Друзья? Я и ты? Мы – тренер и ученик. А всё остальное выкинь из головы. Окей?

– Окей, – с грустью отвечаю, глядя на то, как он разворачивается и собирается уходить обратно к воспитанникам…

И снова бьёт меня по самолюбию. Потому что, кажется, он мне нравится…

Хотя бы просто как человек. Как парень…

Что плохого, если я мечтаю подружиться? Я не хочу, чтобы он снова куда-то уходил сегодня.

– Слав! – опять окрикиваю, и он снова стопорится.

– Господи… Анютка… Ну что?

– Давай я сегодня ужин попробую приготовить? М? Хочу вместе посидеть немного, просто поговорить… Пожалуйстаааааа… – выпрашиваю его, пока он напрягается и вообще не шелохнется. Словно на «стоп» нажали… Чего это он завис?

Молча кивает, взглянув на меня строгим взглядом и всё-таки уходит…

А я стою и улыбаюсь.

Вячеслав Александрович… Вам от меня уже никуда не деться…

Глава 12.

Аня Михайлова

Поверить не могу, что он согласился… Может немного удастся его смягчить? Я таких как он ещё не встречала, если честно… Поняла же, что он помогает этому парню от чистого сердца. Успела подслушать кое-что из их разговора. А для меня это прям показатель его мужественности, что ли…

Сама не знаю, почему.

Ещё мне интересно, забили ли на меня фиг те самые бандиты, от которых я убегала… Когда я ходила в прошлый раз в магазин, никого подозрительного не видела… Но это я с дуру, конечно. Из-за ссоры со Славой. Мне кажется, я готова делать любые непредсказуемые и безрассудные вещи, лишь бы подвести ему одно место к носу… Не знаю даже почему.

Какая-то нездоровая реакция на взаимодействие с мужчиной. Наверное, потому что я привыкла, что они обращают на меня внимания. А с этим не выходит, как обычно. Вот я и выдумываю всё, лишь бы обратить на себя его внимание…

Не знаю, что буду готовить и вообще смогу ли, но теперь у меня все мысли об этом. Может… Он просто поможет мне?

Ээээх… И спросить не у кого.

Наблюдаю за тем, как он их обучает со стороны, незаметно выглядывая из-за груши. Как двигается… И как напрягается. Не мужик, а скала просто. И я солгу, если скажу, что он мне не симпатичен. Что я бы не хотела спрятаться за таким в случае любой опасности. Или прижаться, когда мне грустно. У меня просто таких раньше не было. Чтобы несмотря ни на что заступались, готовили, блин, учили меня чему-то. Сами из себя что-то представляли.

Кажется, я уже от него завишу… А ещё кажется, что пожалею в конце концов. Не знаю. Не дай Бог ещё влюблюсь? Возможно ли это? Если да, то как это потом вылечить?

Когда тренировка заканчивается, мы меняемся местами.

На этот раз я собираюсь готовить, а он – мыть полы в зале. И тогда я вежливо прошу у него телефон. Во-первых, чтобы позвонить мамочке, во-вторых, чтобы посмотреть, что и как вообще нужно делать. В интернете… Но сначала он показывает мне то, что у него имеется в закромах.

– Здесь есть рыба, мясо, картофель, сыр… Так, что ещё… Лук, чеснок, о… Есть даже сметана и грибы…

– М… Шампиньоны?

– Не-а… Грузди замороженные. Из леса…

– Фу…

– Капец, Анька… – вздыхает он, покачав головой, и снова усмехается надо мной. – Что делать-то хочешь?

– Я понятия не имею. Я вообще не умею готовить…

– А чего вызвалась тогда? – спрашивает и ржёт. – А… Полы мыть не хочешь, да?

Не поэтому, конечно. А просто приятно хотелось ему сделать… Но я молчу, растягивая губы.

– Ладно, я понял, – усмехается в ответ. – Телефон тебе дать?

– Да, я же попросила…

– Ладно… – толкает мне его в руки, словно дровосек. Даже нормально передать не может, блин. Лишь бы не касаться меня лишний раз. – Я полы пошёл мыть. Если что непонятно, зови… И это… – ещё раз смотрит прямо мне в глаза. – Не спали нас только, очень тебя прошу…

Я фыркаю, а он уходит с улыбочкой на лице. Гад такой, а…

Надо же меня обязательно задеть словцом на прощание.

Тем временем я жду, когда его фигура исчезнет с горизонта и тут же набираю номер мамы… Потому что и вправду уже соскучилась по ней.

Она берёт трубку почти сразу… И едва слышит мой голос, как начинает причитать…

– Господи, Аня! Я звонила по тому номеру, но меня уверили, что никакой Ани не знают и сбросили, а потом и вовсе толкнули в чёрный список! Ты что?! Кто так делает?! Я уже думала в морги звонить!!!

– Мам… Извини…

– Да что извини-то! Знаешь, как я волнуюсь за тебя! Домой приезжала твоя Лена… Спрашивала, где ты…

– О, Господи, – вздыхаю я в ужасе. Но с другой стороны, хорошо, что они хотя бы спохватились. Да, не сразу… Но хотя бы через трое суток.

– Я уверила папу, что ты с другими подругами… Но он сильно разозлился. Спрашивал с какими и почему так долго. Дочка… С кем и где ты пропадаешь!? Мне-то хоть скажи! У тебя что парень появился? – спрашивает она, и мне ничего не остаётся, как немного приукрасить настоящее состояние дел…

– Ну… Мужчина – да…

Сразу слышу же громкий восторженный выдох. Она давно хотела, чтобы у меня появились серьёзные отношения. Это папа всегда был против. Потому что ему никто из моих знакомых не нравился. Все для него были недостойными. А про Славу я даже примерно не представляю, что бы он сказал. Он же из рабочего класса, блин. Отцу такое вообще не гоже, мне кажется.

– Ой… Ничего себе. А лет сколько? Как зовут?

– Слава… Лет… Ну где-то двадцать семь, наверное… – заявляю я, нахмурив брови и задумавшись, пока мама там смеётся надо мной.

– Наверное? Ты что не знаешь, сколько ему лет? – хихикает она, и я вздыхаю.

– Мам, я ему в паспорт не заглядывала, если честно…

– Ну хоть хороший он? Между нами?

– Угу… Чудесный… – отвечаю и слышу его грубые маты, звучащие фоном из зала.

– Ладно… Для отца я что-нибудь придумаю. Но ты, пожалуйста, держи меня в курсе и возвращайся. Со своим мужчиной возвращайся. Познакомимся все.

– Ага, обязательно, мам… Люблю тебя, – быстро сбрасываю трубку, и мне становится так стыдно, блин… Ещё и маму сюда приплела. Соврала ей, можно сказать, потому что Слава скорее в монахи подастся, чем обратит на меня внимание, блин… Но и сказать, что я в какой-то деревне учусь боксу и вернусь только когда научусь махать кулаками и защищать свою честь от насильников я тоже не могла… Тупо ведь.

Очень скоро я открываю какое-то видео с рецептом и приступаю к готовке. Оказывается, чистить картошку так ужасно сложно. Никогда больше не буду гнать на шефов, когда они долго что-то делают. О, ужас… В процессе чистки я режу себе два пальца, и оба до крови. А картофеля почему-то получается вдвое меньше, чем кожуры… Вот же ж гадкий овощ…

Матерюсь, визжу, ругаюсь… И судя по хохоту Славы из соседнего помещения он меня слышит.

Затем идёт очередь рыбы. А её ещё нужно почистить от шкуры и костей… Это просто кошмар. Я никогда с таким не справлюсь.

Тогда приходится звать своего героя… Потому что я не то, что не умею. Я боюсь себе кисть отрезать, нафиг, в процессе.

– Слааааав… – прихожу за ним в зал.

– Оу?

– Слушай… Я выбрала рыбу… Но я и рыба… Мы как бы… Мы из разных сред обитания... – мнусь, пытаясь подобрать слова, чтобы не было так унизительно, но он всё равно ржёт как придурок. – Ну, Слааав!

– Да я поняла, наземно-воздушная Вы наша… Ща руки помою, приду…

Вздыхаю и жду его… А потом мы начинаем готовить вместе…

Лучше бы не делали этого, конечно. Потому что, когда я наблюдаю за ним, я влюбляюсь в него всё сильнее… Как в человека, в друга, в парня. Не знаю.

У меня ощущение, что у него совсем нет недостатков, кроме как его сухость и замкнутость. А быть может, он такой только со мной. А с этой своей девушкой совсем другой? Может, он даёт ей то, чего я так хочу? Просто я для него как бельмо на глазу?

Выкладываем рыбу в формочку, дальше картофель, лук, сыр, заливаем всё это дело сметаной и оборачиваем фольгой. Мне кажется, наше блюдо достойно быть включено в лучшие меню столичных ресторанов. Ну чем хуже, а?

Мне нравится, как он готовит… Или как мы готовим. С ним… Это уже явно больше, чем дружба.

– Всё, я домывать пошёл…

– Я с тобой! – тут же вскакиваю и следую за ним хвостом, пока он идёт вперёд и смеётся надо мной. – Что? Ну чего ты смеёшься? – толкаю его в широченную спину, но для него это как щекотка… Зато я коснулась. Хотя бы немного его горячего стального огромного тела… И нет да нет смотрю на его жопу, конечно… И почему спортсмены все такие красивые, а? Подтянутые и рельефные?

– Ничего. Смешная ты просто, Анька. До сих пор не понимаю, чего домой не едешь…

– Так ты даже не спросил обо мне ничего!

– А что должен был? – спрашивает он, вынув тряпку из ведра и отжимает её у меня на глазах… Господи, он даже это делает как-то излишне горячо. Словно какой-то порноактёр, я сейчас взорвусь. Ужас какой. У меня уже совсем рассудок рядом с ним плывёт. Неужели у меня наконец началось оно самое? То ощущение, про которое рассказывали девчонки? Когда не можешь совладать с разумом рядом с особью мужского пола и готова отдаться ему? Вот оно, что ли? Если да, то просто позор. Он ведь меня даже не хочет в ответ!

– Должен, конечно… Я ведь живу с тобой… – бурчу обиженно.

– Хах… Ну да. Живёшь. Конечно, – соглашается, но будто с сарказмом.

– Если честно, я сама не знаю, кто те люди и что им было от меня нужно. Как я поняла, меня похитили из бара для кого-то… по чьей-то указке…

Он приподнимает бровь, замерев, а потом продолжает мыть пол. Уже под моими ногами. И видно, раздумывает.

– Отойди, – командует, и я отхожу в сторону.

– Скажешь что-нибудь?

– А что сказать? Мне нечего…

Я молчу, пытаясь понять, ему вообще неинтересно, да? Я зря придумываю то, чего нет… Зря ловлю его взгляды? И внутри так жжётся, блин. Почему-то больно от того, что он вообще не желает обо мне спрашивать.

– Мой отец, он… Против моего выбора в обучении… И мы всё время ругаемся…

– А на кого ты учишься? – интересуется он приглушенно. Не уверена, что ему прям реально хочется это знать. А будто просто для галочки спрашивает. Чтобы разговор поддержать.

– Я – ландшафтный дизайнер… Точнее, я ещё не учусь… Поступила только.

– О, Боги… Тебе восемнадцать-то хоть есть? – тут же напрягается он, сильнее сжав кулаки на деревянном основании.

– Есть… Мне исполнилось в тот самый день… Когда мы с тобой встретились.

Он вдруг замирает и хмурится.

– А чего не сказала, что День Рождения?

– Не думаю, что тебе это было сильно важно. Мы вообще не разговаривали тогда…

Он сердито отворачивается и продолжает работать, а мне становится очень грустно… Надо было рассказать? И что бы он сделал тогда?

Когда вода загрязняется, я тут же хватаю ведро, опередив его.

– Я поменяю!

– Только не в раковину, ладно? – спрашивает, и я киваю, улыбнувшись.

– Я помню… Спасибо… – саркастически отвечаю ему, столкнувшись с блеском в его суровых глазах. Божечки… Ну почему так влечёт, я не пойму?

Управляемся мы быстрее, конечно. И духовка как раз издаёт оповещение. Час десять под фольгой. И запах стоит такой, что обалдеть можно…

– Садись, я достану, – говорит он, но я пока расставляю тарелки и вилки, а потом он вдруг ставит на стол уже распечатанное блюдо, покрытое сыром, в котором стоит одна небольшая зажжённая праздничная свечка.

Наши взгляды встречаются, и у меня начинают слезиться глаза, но я всячески сдерживаю этот порыв, потому что не хочу больше реветь перед ним.

– Ну что… С Днём Рождения тогда… Загадывай давай…

Глава 13.

Вячеслав Соколов

У меня порой чувство, словно она реально от меня что-то хочет. Как от мужика. Либо характер просто дурной. Не знаю. Но проверять не хочется на самом деле.

А вот быть бесчувственным и злым я тоже плохо умею. С ней так вообще не работает почти.

Девчонка задувает свечку, что я воткнул в наш совместный проект – горбушу с картошкой под сыром, блин. Обычное блюдо, но для неё это было, походу, чем-то сверхъестественным. Кем бы она ни была, явно богатой уже родилась. С золотой ложкой во рту. А значит нужды обслуживать кого-то у неё не было. Судя по всему, она сказала правду про тех гондонов, что за ней бежали…

У нас здесь всегда на чеку участковый. И если вдруг слухи доносят до него, что в районе посторонние машины, он быстро узнаёт, что и как… Реагирует сразу. Мужик нормальный. Поэтому я примерно прикидываю, что ошиваться тут постоянно они не будут. Могли свалить, чтобы вернуться. А могут наблюдать со стороны. Пока ещё не знаю.

Зато узнал, что ей есть восемнадцать. И у меня теперь все мысли об одном. Лучше бы не знал, честно… Лучше бы не фантазировал. Пиздец.

– А ещё одна моя подруга работает в фитнес-центре… Я с ней там познакомилась. У неё свой бизнес, она крутая. Ей двадцать три всего. Хочу быть как она… – тараторит она и кушает… Я, кстати, заметил, что кушает она хорошо. Не как все эти полудохлые девчонки. Возможно, потому что у меня занимается и устаёт.

– То есть… Иметь свой фитнес-центр? – спрашиваю, и она мотает головой.

– Ну… Не совсем. Просто хочу быть крутой.

– А-а-а… Ясно… – ржу над ней, а она фыркает.

– Ну что смешного? У тебя же есть своё дело… Я тоже хочу.

Сдавливаю ком внутри, потому что это дело – не моя мечта. И не моя суть. Это то, что мне осталось после случившегося.

– Будет, значит… Чего волнуешься? Попроси родителей, уверен, они тебе помогут.

– Ну да… Возможно, – отвечает с грустью. – Отец бы никогда это не одобрил. Если только мама его уговорит…

– Тебе, наверное, на учёбу скоро собираться надо, – намекаю я, на что она сразу же кривит губы.

– Хочешь, чтобы я поскорее уехала от тебя?

– Как ты догадалась?

– Не сложно…

– Я шучу, Аня. Оставайся сколько хочешь. Будем учиться, раз это твоё желание…

– Откуда ты узнал? Ой… Ты не об этом… – по-детски прикрывает ладонью рот. – Теперь не сбудется.

Вот дурочка, а… Я просто сижу перед ней в ахере. Вроде восемнадцать, а порой ощущение, что всего десять.

– Как много времени нужно, чтобы стать профи?

– Ты им не станешь. Поздно уже…

– Я знаю. Вообще спрашиваю…

– Меня отдали в шесть. Тут был тренер охрененный… Зотчев Павел Викторович. Мужик – легенда… Он меня готовил.

– Готовил… В смысле? Профессионально?

Ну вот, нахер… Началось.

– Нет, в смысле просто учил, – отрезаю, не желая ничего такого рассказывать о своём прошлом. Нечего ей там копаться. Лишнее.

– С шести лет это же… Ого… А сейчас он где?

– Умер, когда мне было двадцать лет.

– Блин… Жалко как… Ты, наверное, сильно грустил…

– Сильно. Он мне как отец был. Больше, чем мой родной отец. Так что… Его потеря принесла мне много негативных моментов и последствий…

– Сочувствую, Слав.

– Спасибо… – отвечаю, стараясь не придаваться воспоминаниям о нём. Я реально очень грущу, когда думаю об этом. Время, увы… Вспять не повернуть.

– А теперь мне кажется, что ты им всем, как отец… Ну или как старший брат, – сообщает она с улыбкой. – Они на тебя так смотрят.

– Как?

– С уважением… С… Гордостью, кажется.

– Если было бы уважение, меня бы не променяли на твою задницу, дорогуша, – отшучиваюсь я, и она тут же покрывается румянцем и возмущается.

– Что?! Да как ты смеешь!

– Ну что, реально… Как прилипли к тебе. Поэтому я и бешусь. У нас соревнования через месяц. А они много на тебя отвлекаются.

– А… Поэтому… – тут же роняет взгляд, будто расстроилась. Что у неё там в голове, напомните? Мог бы предположить, что гиалуронка, но она вроде как ничего с лицом не делала…

– Ты доела? Помыть хотел.

– Я сама помою! – тут же встаёт и начинает собирать посуду со стола.

– Ну… Ладно. Спасибо… – отвечаю, наблюдая за ней. Прям-таки решила меня окружить заботой. Если это очередная тактика такая, я свихнусь скоро. Она меня с потрохами сожрёт.

Тонкая талия бесконечно манит быть обхваченной и прижатой к чему-нибудь. Крыша плавно утекает куда-то, и я тут же встаю из-за стола, схватив свой телефон с кресла, где она его оставила.

– Слав, – замечает и зависает с тарелкой в руке. – Ты же не уйдёшь сегодня? Я долго уснуть не могла в прошлый раз… Кошмары всякие без тебя снились. Не уходи.

Я сглатываю и ощущаю, как сердце гоняет по грудной клетке. Кошмары ей без меня снились… Хитрожопая.

– Останусь, – отвечаю ей, и она тут же улыбается как ребёнок, довольно унося посуду из коморки, пока я пялюсь на её сочную задницу… Капец, я не могу уже. – Но утром мне нужно будет отъехать… Учти.

Она оборачивается и кивает.

А я уже представляю, как после ночи, проведенной с Анюткой в одном обществе, поеду разбираться с Саниными проблемами до его протрезвевшего бати… Если на этот раз ничего не дойдёт, тогда я просто заберу парня себе. Иначе его погубят. А у него блестящее будущее, о котором он, походу, ещё даже не догадывается…