Лига пепла

— Герцог, скажите, у вас было ко мне дело или вы просто хотели поплакаться о надоедливых невестах?

— Хотите оставить светскую болтовню? — Его взгляд скользнул по ее лицу и нырнул в самую глубину зрачков. — Как ваши успехи? Уже нашли тайник Эсбольда?

— А вы, я смотрю, занервничали. — Она улыбнулась — идеально, отрепетированно. — Боитесь никогда не увидеть вожделенные письма?

Он резко крутанул ее за руку. Вивьен сделала оборот, едва успев переставить ноги, и снова оказалась с ним лицом к лицу — слишком близко.

— Бросьте эту затею, — почти шепнул он. — Я люблю игры, но вы проиграете.

Она сглотнула. В его взгляде было что-то, от чего захотелось сделать шаг назад. Но танец не позволял.

— Куда уж мне, ваша светлость. Вы наверняка уже нашли вора поопытнее. — Она выдавила улыбку. — Ведь поэтому вы и крутитесь вокруг меня весь вечер?

— Вам очень идет это колье, — ехидно заметил герцог. — Простите мое любопытство: граф уже презентовал вам кружева? Или это удовольствие еще впереди?

— А что, ваша светлость, — она подалась вперед, переходя на шепот. — Хотите взглянуть на примерку?

Он рассмеялся — коротко, хрипло. Сделал вдох — и лицо снова стало непроницаемым. Отпустив ее, он отошел к кустам роз. В темноте они казались черными провалами в листве.

— Вы знали, что в пустыне растут черные розы? — спросил он негромко, срывая одну. Поднес к лицу, вдохнул — или сделал вид. В темноте цветок был почти невидим, только смутный силуэт на фоне его пальцев. — У пустынного народа есть поверье. Сорвешь розу пустыни — умрешь.

Вивьен молчала. Его голос в темноте звучал иначе — глубже, почти потусторонне.

— Раньше в Идрании был такой обычай, — продолжил он, не глядя на нее. — Когда кто-то замышлял убийство, жертве оставляли черную розу. Чтобы человек знал: он следующий.

Он повернулся и шагнул к ней. Вивьен задержала дыхание.

— Глупый обычай, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Даешь врагу время сбежать.

— Согласен. — Зендар усмехнулся, но усмешка вышла невеселой. — Говорят, так Дорвены и пришли к власти. Они не любили цветов.

Он шагнул еще ближе — вплотную. Вивьен не шевельнулась. Его пальцы коснулись ее волос, он продел в них розу — медленно, едва дотрагиваясь.

— Вы мне угрожаете, ваша светлость?

— Напротив. — Зендар помолчал. — Не часто я хочу кому-то помочь. Что ж, будет мне уроком.

Не оборачиваясь, он пошел к выходу. Вивьен открыла рот — и захлопнула. Ладонь сжалась в кулак.

— Ваша светлость! — окликнула она.

Он замер, но не обернулся.

— Если бы я вам поверила, вы бы сами во мне разочаровались. — Она развела руками. — Вы не из тех, кто делает что-то просто так.

— Я бы придумал, чем можно отплатить.

— Вот это меня и пугает.

***

Вечером следующего дня Вивьен, закутавшись в плащ, вновь спустилась в Нижний город. Затея была дурацкая: ночные улицы здесь опаснее тракта, кишащего оскверненными тварями. Кошель с золотом на поясе позвякивал в такт шагам — как похоронный марш.

Она хотела прийти сюда днем, но снова вмешался Эсбольд — прислал карету к салону модистки Эллен. Там с Вивьен полдня снимали мерки, вертели и крутили, прикидывали кружева. Граф заказал белье.

Вивьен поморщилась, перепрыгивая лужу.

Подарок, в котором она выглядела как паучиха в брачный период — громоздко, нелепо, с беспомощно свисающим кружевным коконом между ног. Надеть на нее он это сможет, только если четвертует.

Сперва худшим, что ей встретилось, были крысы — одна даже цапнула за сапог, но не прокусила крепкую лосиную кожу. Однако возле сточной ямы, где то и дело тонули местные пьяницы, к ней пристал один из тех, кто еще держался на ногах. Мыча себе под нос и пытаясь свистеть, он поплелся следом. Вивьен ускорила шаг, но незнакомец, вопреки законам природы, быстро перебирал ватными ногами.

Почти перейдя на бег, Вивьен юркнула в темный проулок. Замедлила шаг — казалось, пьяница ее упустил: его хриплые вопли «Эй, краля, постой!» теперь доносились с соседней улицы. Но не успела она перевести дыхание, как в просвете между трущобами мелькнула тень. Без фонарей было почти ничего не разглядеть, но в руке незнакомца что-то сверкнуло. Во рту мгновенно пересохло.

«Ничего, если подойдет — очарую».

Фигура надвигалась, и в свете редких звезд Вивьен узнала миниатюрный силуэт в темном плаще. Она видела его уже не раз. Дрейлит. Без лишних раздумий Вивьен бросилась бежать.

Спотыкаясь о груды мусора, чавкая грязью и перепрыгивая через крыс размером с комнатных собачек, Вивьен бежала, петляя от улочки к улочке. Останавливалась лишь на мгновения — переждать, пока перестанет колоть в боку. Легкие горели, воздуха не хватало. Каждый вдох вызывал тошноту: Нижний город пропах отбросами. Но запах смерти был страшнее. Слыша за спиной шаги, она заставляла себя бежать дальше.

Впереди наконец показалась небольшая рыночная площадь.

Перебегая между грязными рядами, она врезалась в старуху — у той из рук выпали бутыльки с мутными зельями. Под крик торговки едва не сбила безделушки с прилавка одноглазого громилы. Огибая прилавки, добралась до лавки под криво висящей вывеской «Ржавый гвоздь». Тяжелая дверь со скрипом поддалась, заставив звенеть колокольчики над входом.

Страх постепенно отступал, сменяясь волной адреналина. Вивьен расхохоталась — нервно, с облегчением. Она не сгинула в грязном переулке.

«Еще поживем».

Внутри лавка напоминала логово сумасшедшей старьевщицы. Ящики с гвоздями, ржавыми скобами и непонятными железками громоздились прямо на полу, перекрывая проход. За прилавком красовались тесаки — от крошечных, с ладонь, до огромных, которые двумя руками не поднять. Под ними, сброшенные в кучу, валялись кипы веревок — новые, старые, гнилые, смоленые — на любой вкус.

Непосвященный решил бы, что это просто склад хлама. Свалка, куда приносят все, что жалко выбросить. Но Вивьен знала: это лишь фасад. Если знать нужные слова, здесь можно достать все что угодно.

От нечего делать она взяла с прилавка веревку и стала лениво наматывать ее на палец. В этот миг из-за занавески выскользнула хозяйка — Евельда.

— Намедни на такой один из ваших удавился, — сипло подметила она, кивнув на веревку. — Нужна? Крепкая, не порвется.

— Учту на будущее, — отозвалась Вивьен, разглядывая Евельду.

Она возвышалась над Вивьен на головы полторы — грузная, крепко сбитая. Кожа — землисто-серая, в черных пятнах, словно через них наружу рвалась тьма. Глаза, почти черные, без белков, без зрачков, смотрели в упор, не мигая. В них не было души. Волосы сбриты под ноль. Говорили, после того, что с ней случилось, они росли только клочками — и она решила не мучиться.

А самой страшной была ее щека — вернее, ее отсутствие. Сбоку у Евельды зияла дыра, и сквозь нее виднелись клык и соседние зубы. Щеки она лишилась там же — в Оскверненных землях.

Смотря на нее, Вивьен подумала, что веревка бы ей пригодилась, если бы она стала выглядеть так.

— Что, из Верхнего погнали вшивыми тряпками? — проскрипела Евельда.

— Обижаешь, — фальшиво улыбнулась Вивьен. — Пляшу на балах. Граф обожает. Знатные от меня в восторге!

— Ох, и заливаешь ты, ушастая, — Евельда пригрозила огромным пальцем. — Кому ты там нахер сдалась? Поиграются — и на плаху. За воровство или колдовство.

Вивьен сглотнула.

Роза. Сухая, почерневшая, она все еще лежала на подоконнике в ее спальне. Она не смогла ее выбросить. Рука не поднималась. Страшно? Нет. Просто как-то не хотелось.

— А у меня есть выбор? — проворчала она.

— Говорила я Квиллу, затея его — дерьмище сраное. Но ему в башку дурную как втемяшится… И ты туда же — ну дура дурой. «Балы, графья» — тьфу! — Евельда сплюнула на пол через дырку в щеке. — Слыхала я такие сказки.

— Хватит бухтеть. — Вивьен бросила на прилавок кошель. — Передашь?

— Куда ж я денусь! Сколько?

— Сама считай.

Вивьен скрестила руки на груди. Евельда глянула на нее исподлобья — так, что по спине пробежал холодок.

— Три тысячи золотых, — сдалась Вивьен. — Больше нет. Скажи ему: граф уехал. Мне нужно еще время.

Евельда взвесила кошель рукой, слегка встряхнула и упрятала под прилавок.

— Ты это… не тяни. Приходил он давеча — пол-лавки разнес. Вопил, как черт. Еще месяцок — и не откупишься. Дела у «ворон» без тебя швах. Одноглазка-то купцов обчищать не может — рожа не та. Мужики не ведутся. Мелочевкой перебиваются.

— Мне какое дело, — отмахнулась Вивьен. — Он обещал: сделаю — отпустит.

— И ты, дурная башка, веришь?

— Нет.

Она помолчала, переступила с ноги на ногу.

— Отмычку дай.

Евельда ощерилась, обнажая клыки.

— Вот это разговор! Какой замок щелкать будем?

— Пока не знаю. Давай ту самую — как веер. Чтобы сама слабое место нашла.

Евельда скрылась за дверью. Несмотря на громоздкую фигуру, слишком большую для тесной лавки, двигалась она с кошачьей ловкостью.

— Ты Люциса-то встречала? — донеслось из-за двери.

Вивьен положила руки на прилавок и уставилась на пальцы. В лавке стало тихо.

— Как он? — спросила наконец она, не поднимая глаз.

— Пьет. — Евельда появилась в проеме с отмычкой в руках. — Но очухается. Понимает все пацан. Сама б ты на графскую перину не прыгнула. Как работает, знаешь?

Вивьен кивнула и потянулась к отмычке.

— Лапы убери! Сначала плати, — строго цыкнула Евельда и шлепнула ее по пальцам. — Две тыщи с полтиной. Золотых.

— Сколько?!

— Не ори! Цены не видала, что ли? Вон буханка уже пять веларов! Ремень намедни покупала, так Серхио, свиное рыло, двести пятьдесят с меня содрал, паршивец поганый!

— Ладно-ладно, поняла, — Вивьен вздохнула, доставая второй кошель. — Тут больше. Остальное Люцису.

— Монеты ему сердце склеят? — хмыкнула Евельда. — Ну, хоть самогоном подороже опьется. А то совсем раскис, бедолага.

Вивьен спрятала отмычку за пазуху и шагнула к выходу, как вдруг заметила за окном, в тени у крайнего прилавка, одинокую фигуру в длинном плаще.

«Опять она!»

— Кажется, у меня неприятности. — Вивьен отошла от окна и глянула краем глаза из-за занавески. — Я… могу остаться до утра?

Она спустилась в подвал — в нем было сыро и темно, — на ощупь отыскала койку. Матрас, набитый соломой, был жестким, а сама кровать такая узкая, что даже ее худощавому телу было тесно. Хотелось укрыться — но нечем, пришлось просто поджать ноги. Она свернулась баранкой и уставилась в темноту, слушая, как что-то капает с потолка.

Чего ей надо? Кому понадобилось ее убивать? Угрожать — да, это она понимала. Следить — тоже. Но убить? За что?

Она перебирала всех, кому могла перейти дорогу. Всем им что-то от нее нужно. По крайней мере, она в это верила. А может, дрейлитка и не хочет ее убить? Может, с ней поговорить?

Вивьен не успела найти ответ — провалилась в сон, в котором ее ждали лишь кошмары.

***

Рыжий веснушчатый кучер распахнул перед Вивьен дверцу — его огненные кудри развевались на ветру на фоне мрачного особняка Эсбольда. Со стороны казалось, что языки пламени уже лижут серые стены, пожирают их заживо. Вивьен улыбнулась. Хороший знак.

В этот раз все пойдет иначе — она была уверена.

Граф, конечно, начнет с вина или настойки. Она уже представляла, как будет улыбаться, отводить бокалы, делать вид, что пьет. Отработанный прием. Ни разу не подводил.

Когда он вошел в гостиную, она уже стояла в глубоком реверансе, опустив ресницы.

— Брось, — отмахнулся Каэл, довольно потирая руки. — Церемонии эти ни к чему! Уши еще упрятала? Да показывай, мы ж свои. Ты баба неглупая — все поняла. Чего тянуть? — Он шлепнул ее по ягодицам. — Пойдем в мои покои.

Она заставила себя улыбнуться. Отработанно, как сотни раз до этого. Вложила ладонь в его потную руку и позволила вести себя.

Спальня оказалась огромной — и душной. Казалось, здесь никогда не открывали окон. Ковры, драпировки, шкуры, меха на северный манер — она никогда не видела столько шерсти в одном месте. Тяжелые портьеры глушили даже намек на свет.

Огромная кровать с вычурной позолоченной спинкой занимала полкомнаты. Рядом — дубовый стол с серебряным кувшином и двумя бокалами. Приготовился, значит.

Эсбольд грузно осел на ложе, похлопал по шелку рядом с собой.

— Лорд… — Вивьен запнулась, исправилась: — Каэл. Раз уж мы без титулов… — Она шагнула ближе. — Позволь мне поухаживать за тобой.

Она коснулась его морщинистой щеки — на ощупь как кожа вареной курицы. Старик дернулся как от кипятка, но затем прильнул к ее ладони.

— То, что я хочу сделать… — Вивьен опустила глаза и хихикнула, накручивая локон на палец, — мне даже говорить стыдно. Ты не против, если я налью нам вина? Чтобы смелости набраться.

— Вот это я понимаю! Вивьен, а ты, оказывается, развратница! Надеюсь, на тебе то самое кружево, что я заказывал?

Вивьен чуть не скривилась, но милая, открытая улыбка не сошла с лица. Подойдя к столу, она налила вина, быстро плеснув в бокал графа прозрачную жидкость.

— Ты что?! — взревел Эсбольд. — Яду мне подсыпала?

Она обернулась плавно, как кошка. Прищурилась, глядя на него из-под ресниц.

— Это… поможет тебе. Эльфийское снадобье для твоей... — она задержала взгляд в области его паха, — небольшой трудности.

Граф смерил ее недоверчивым взглядом.

— Только после тебя, дорогая.

Вивьен взяла бокал. Рука не дрогнула. Сделала небольшой глоток.

— До дна, — не отрываясь, смотрел он.

Она встретила его взгляд, подняла бокал — и осушила. Поставила на стол с легким стуком.

— Доволен? — Ладонь легла ему на грудь. — Теперь твой черед. Потому что я за себя уже не ручаюсь.

Граф облизнул губы, махом допил вино и потянулся к ней — но она увернулась.

— Ему нужно время, — шепнула она, отступая к лютне. — Давай я пока спою. Меня учили одной песне… она разжигает страсть.

Она заиграла монотонную мелодию, тягучую, обволакивающую. Музыка усыпляла, вгоняла в дремоту. Нити магии вплетались в расслабленное сознание, навевая ему умиротворение, от которого хотелось закрыть глаза и ни о чем не думать.

Граф боролся. Моргал, тряс головой, открывал рот, но веки тяжелели с каждой нотой. А потом — затих.

Вивьен подняла глаза. Он уже храпел, раскинувшись на кровати как рыба, выброшенная на берег.

Lythil dyrveth sylthar — цветок темной надежды. Без вкуса, без запаха, без цвета, зато с сильнейшим снотворным действием. Эльфы веками питались его корнями в голодные годы.

Дождавшись, пока храп граф не стал ровным и громким, как барабанная дробь на казни, она бесшумно отставила лютню, вытащила из его камзола ключи от кабинета и на цыпочках пересекла спальню, стараясь не споткнуться о шкуры на полу. В коридоре — ни души. Не слышно даже голосов прислуги — дом словно уснул вместе с хозяином.

Она скользнула к кабинету. Замок тихо скрипнул. Запах табака ударил так, что заслезились глаза. Прикрыв лицо рукой, Вивьен чихнула — почти бесшумно.

Она ринулась к тайнику, но вдруг ее осенило. Шкаф был слишком чистым — его явно бережно хранили. Может, в нем что-то важное? А вдруг письма там? Тогда и не придется возиться с отмычкой. Она отщелкнула застежку дверцы.

В шкафу было не лучше, чем в кабинете — тот же бардак, те же завалы. Но несколько полок с картами выделялись пугающей аккуратностью. Каждый свиток лежал ровно, на своем месте, будто их пересчитывали каждый вечер.

Вивьен схватила один, развернула — ландшафты Лиги. Ничего. Под ним — еще один. То же самое. Под остальными — только пыль.

Взгляд упал ниже — на дно шкафа. В уголках дерево было затерто, поцарапано. Словно его чем-то поддевали — много раз. Двойное дно!

Она попыталась поддеть отмычкой — та не пролезла. Слишком узкая щель. Вивьен пробежала глазами по комнате. Что-то тонкое, прочное…

Взглядом окинула стол: пожелтевшие счета, рисунки графа — все не то. В углу — подсвечник в форме трезубца, с драконьими головами на концах. Она примерилась — нет, не подойдет. Присмотрелась — в основании ковка: тонкая проволока, витая. Можно оторвать.

«Да простят меня мастера»,— подумала она, и, намотав проволоку на палец, рванула.

Согнула ее, сделала крючок, сунула в щель и потянула. Дно приподнялось.

Бутыльки. Вивьен чуть не зарычала от злости. Целая куча пузырьков — полупустых, почти полных, с мутной жидкостью, от одного вида которой хотелось брезгливо поморщиться. Она потянулась было к одному, но передумала. Нюхать эту гадость? Ну уж нет.

Под бутыльками — куча бумаг. Она принялась перебирать: дозы, пропорции, какие-то записи. Рецепты — старые, пожелтевшие, почти рассыпающиеся. Лорд Эсбольд. Леди Эсбольд. Для леди рецепты обрывались лет семь назад, для него — продолжались.

А вот этот был совсем свежий. 1576 год. Два месяца назад.

— Гнойные выделения не прекратились.

Вивьен сглотнула. Строчки прыгали перед глазами, расплывались, но смысл бил в голову, как меч рыцаря.

«Так вот почему…— горло сдавило. — Знал. Он знал, что заразен. И все равно…»

Она зажмурилась, отгоняя картинку. Его зубы. Его запах. Его…

Листок исчез в декольте быстрее, чем она успела додумать мысль.

Но писем здесь не было.

Зря надеялась. Придется лезть в тайник.

Она метнулась к карте, аккуратно сняла ее с крюков, главное — не порвать. Прислонила к стене и вгляделась в замок. Обычный с виду, но внутри — целая система пружин. Хитро.

Сунула отмычку в скважину — та раскрылась веером, нащупывая каждую пружинку. Вивьен почти не дышала. Чуть-чуть… еще чуть-чуть…

Сзади скрипнула дверь. Вивьен обернулась так резко, что шею прострелило болью. На пороге стояла служанка — сухая, как вобла, старуха с седыми волосами, стянутыми в тугой узел. Костлявые руки сжимали металлический поднос.

— Господин… — начала она и осеклась. — Ах! Миледи, что вы здесь делаете?

Вивьен аккуратно опустила отмычку, поднялась и поправила платье. Улыбнулась — само очарование.

«Как ее звали? Граф говорил… Мари? Марта? Черт!»

— Мэри! — выпалила она, молясь Сериссе, чтобы угадать. — Вы ведь Мэри, да?

Служанка моргнула. Не поправила. Значит, угадала.

— Прошу прощения, — Вивьен шагнула вперед, загораживая тайник спиной. — Граф, должно быть, забыл предупредить. Он попросил найти одну бумагу и принести в спальню.

— Сам ключ-то дал? — Служанка сощурилась и сжала губы в ниточку. — Барышня, не морочьте мне голову! Покойной-то госпоже — и той сюда ходу не было. Я сейчас же позову стражу!

Она развернулась к двери, но Вивьен метнулась к ней, схватив за костлявые запястья.

— Тише! — И вместе с голосом к старухе потянулись нити магии. — Не надо шума. Все хорошо. Вы спокойны.

Доверие. Расслабленность. Нити плавно вплетались в ее сознание. Лицо служанки стало мягче, проглянула улыбка.

Вивьен, не теряя ни секунды, расстегнула брошь — ту самую, с бриллиантами, что украла у графини д’Эстель — и вложила в сухую, узловатую ладонь. Золото вспыхнуло в свете свечей.

— Этого хватит, чтобы вам никогда больше не пришлось прислуживать. Всего полчаса — и я исчезну.

Служанка смотрела на брошь. Долго. Дернула губой, кивнула и, не сказав ни слова, исчезла, гремя подносом.

Вивьен выдохнула и торопливо вернулась к тайнику. Ковырялась в нем долго, пока из замка не донесся щелчок. Дверца дрогнула и медленно отъехала в сторону. Сердце ухнуло куда-то вниз и забилось часто-часто.

Получилось.

Она запустила руку внутрь, выгребла кипу бумаг и принялась перебирать их.

— Кто там нужен был герцогу? Совет Хранителей. Где же вы, советчики? Письма от Мак-Кайрна — оно! Берем. Лорды Рубежа… помнить бы их всех. Не то. Снова не то. О, Вальтур! Усатый, краснорожий, он точно был из Тарна! Кто еще…

Раздался грохот. Дверь с силой распахнулась, ударившись о стену. На пороге возник Лукас Эсбольд. Высокий, но еще не окрепший — мальчишка, но сейчас он пытался казаться мужчиной.

— Мэри сказала, — голос юноши дрогнул, но он взял себя в руки и придал себе строгий вид, сузив голубые глаза, — что девушка неземной красоты даровала ей свободу. Я сразу подумал про вас.

«Не заикается. Совсем. Интересно»,— отметила Вивьен.

Она поднялась, отложила письма в сторону — прятать их было бессмысленно. Он уже все видел.

Она смотрела на него молча, внимательно, изучающе. Лукас стушевался под этим взглядом, но не отступил — даже подбородок чуть приподнял.

— Какая глупость — пытаться подкупить бывшую кормилицу моего отца, — в голосе, под напускной насмешкой, явно сквозила тревога. — Кто вы и что здесь забыли?

«В прошлый раз он дрожал и трясся. Значит, меня не боится — только отца»

Вивьен рассматривала его, пытаясь решить, что ей делать. И тут она поймала себя на мысли, которая совсем не помогала делу.

«Насколько же он красивый — явно не в графа».

Она тряхнула головой, отгоняя лишнее. Зендар предупреждал: ни в коем случае не попадаться на глаза сыну графа. Но знал ли Зендар Лукаса? Видел ли его лицо? Его глаза?

А она видела.

Совершенно неожиданно для себя она приняла решение, не свойственное ее натуре — сказать правду.

— Вы — сын лорда Эсбольда. Лукас, да? Вы до боли похожи на мать.

Юноша дернулся, будто получил пощечину.

— Откуда вы… Я позову стражу!

— Не надо. — Вивьен шагнула к нему, но остановилась, видя, как он напрягся. — Меня зовут Вивьен. Я певица. Неделю назад я была здесь… Вы смутились тогда, хотели мне помочь. Дайте мне две минуты. Умоляю. Я все объясню.

— Я слушаю, — прошипел он, скрестив руки на груди. Глаза его бегали по кабинету, не задерживаясь на ней.

— Вы любите отца, милорд, — сказала она. — Я понимаю. Но поверьте, он — не тот, кем кажется. В прошлый раз он пригласил меня спеть. А потом… Вы все видели. Вы спасли меня.

Она сделала паузу — он молчал. Только желваки заходили под кожей.

— Он пытался взять меня силой.

Юноша закрыл глаза — на секунду. Потом открыл и уставился в шкаф.

— А теперь он шантажирует меня. Требует, чтобы я ублажала его. Иначе — «Тени».

Лукас поднес палец к губам и начал грызть ноготь.

— Десять лет назад он сделал то же самое с другой девушкой. Уничтожил ее репутацию, и семья сослала ее в Элетерию. Я хочу, чтобы это прекратилось.

В комнате повисло молчание. Вивьен, не шевелясь, смотрела, как меняется его лицо.

— Десять лет назад? — Голос у него сел. — Десять лет назад моя мать была еще жива. Прикована к постели, но жива. — Он резко повернулся к ней — впервые набрался смелости взглянуть в глаза. — Вы уверены?

Вивьен кивнула, не отрывая взгляда.

— Как ее звали?

— Самира, милорд. Самира Дорвен.

— Которую…

Лукас отвернулся к окну, плечи вздернулись. Он не знал куда деть свои руки — скрещивал, пихал в карманы камзола то одну, то другую, наконец просто опустил их вдоль тела.

— Почему я должен вам верить?

— Вы не должны. — Вивьен шагнула ближе. — Но я могу доказать, что ваш отец замешан в делах похуже, чем волочиться за певичками. — Она помолчала, глядя ему в спину. — Если вы дадите мне забрать эти письма.

Лукас не обернулся.

— Похуже?

— Боюсь, что да, милорд. — Вивьен сжала в кулак оборку платья. — Вы знаете, что ваш отец воюет с горцами. Так вот… я думаю, он замышляет нечто… ужасное…

Она запнулась — не придумала, что соврать дальше. Прикусила губу. Вышло фальшиво — она и сама это почувствовала. Лукас стоял молча и неподвижно, пытаясь удержать на месте руки.

— Вы и сами знаете, каков он, — добавила Вивьен уже тише. — Не понаслышке. — Она перевела взгляд на его рукава. — Я видела ваши запястья.

Он дернулся как от розги. Рванул манжеты вниз, спрятал кисти, сжал их в кулаки — наконец-то нашел применение.

— Делайте что хотите. Но… я тоже буду читать. — Он попытался нахмурить брови, как отец. — И если это ложь — я лично передам вас страже. Вас будут судить за клевету и воровство.

Вивьен сглотнула. Зендар предупреждал: не читать письма. Но кто он такой, чтоб указывать? Она опустилась на пол и вскрыла первый конверт.

— От Вальтура. — Вивьен пробежала глазами по строчкам. — «Мы потеряли Дуу…» Извините, не знаю, как прочитать… так… «Терпим поражение у Балгорна. Когда прибудут ваши войска?» — Она поморщилась. — Это не то.

Лукас нетерпеливо переступил с ноги на ногу и покосился на дверь.

— Поторопитесь. Отец может вернуться.

— Вряд ли, — фыркнула Вивьен и, заметив его недоумение, добавила: — Он… крепко уснул. Напился.

Лукас вздохнул.

— После… после смерти матушки он часто… — начал он и осекся. Видимо, вспомнил, с кем говорит. Нахмурился — снова стал «сыном графа». — Что там дальше?

Вивьен взяла следующий конверт.

— От Мак-Кайрна. «Если ваши солдаты застряли на перевале Слез — найдите других…»

— Перевал Слез? — перебил Лукас. — Странно. Лето же. Снега там выпадают не раньше сентября. С чего бы им там застрять?