Лига пепла

— Вставай, патлатая! Поехали! Мужиков же караулишь — так я и есть, — он указал обеими руками на свою промежность.

— Милорд, вы меня смущаете. Я — леди де Ленор, благородная дама. Заклинаю: оставьте меня.

Барон моргнул. Потом заржал. В процессе случайно рыгнул.

— Л-леди?! Какая нахрен леди? Одна тут — ну, мужика ждешь! Шлюха, значит! — Он схватил ее руку, пытаясь силой влить в нее вино. — Пей! Кончай ломаться!

В этот момент чья-то рука взяла барона за шиворот.

— Убери лапы от леди, — прозвучал за его спиной властный баритон.

Барон отшатнулся, отшвырнув руку Вивьен. Брызги вина полетели в стороны, щедро окропив платье.

— Ты че, по морде захотел?! — проревел барон, неуклюже замахнувшись. Кулак прошел мимо, нанося урон лишь воздуху. Барон качнулся вперед и едва не осел на пол.

Будь он трезв, мысль поднять руку на герцога ужаснула бы его. Но трезвость осталась на дне стакана.

Тут же точный удар с треском впечатался в челюсть барона. Тот влетел в стол, отправив на пол остатки фазана и посуду. Из искривленного рта закапало на камзол. Зендар лишь небрежно стряхнул слегка покрасневшую кисть.

— Ах ты фука! Фуб выбил! Я те… — Барон попытался подняться, но его пошатнуло.

— Проваливай. — Герцог посмотрел так, что и зеваки невольно сжались. — Еще раз увижу рядом с этой дамой — «Тени» навестят алхимиков твоей мамаши. Уверен, им будет что найти.

Барон крутил головой, ища поддержки у присутствующих. Кто-то кривился, кто-то отводил глаза, а кто-то откровенно усмехался. В Верхнем городе махать кулаками считалось дурным тоном — хуже, чем плюнуть в суп соседу. Прижимая окровавленный рукав к распухшей губе, он просвистел сквозь остатки зубов:

— Я этого… не офтавлю, Дор…фен.

Сплюнув на паркет кровавый комок, барон поплелся прочь, пошатываясь. Зендар проводил его кривой усмешкой.

Вивьен молча взирала на место недавнего ужина — здесь словно только что прошла армия. Остатки фазана сиротливо лежали на полу, где вино смешивалось с кровью в липкую темную лужу. Она перевела взгляд на герцога с нескрываемым недовольством.

— Принимаю вашу безмолвную благодарность, — в его взгляде читалась гордость за собственное геройство.

— Благодарность? За испорченный ужин и платье? Ну уж нет. С вас бутылка вина. Фазана я вам великодушно прощаю.

Герцог коротко хохотнул. Повернулся и щелчком пальцев подозвал слугу:

— Принесите повторить. На мой счет. И два бокала.

— Один бокал, — поправила его Вивьен, направляясь к выходу. — Я не обрадую вас своей компанией, герцог. Мне пора.

— Подождите.

Он перехватил ее руку — мягко, но так, что вырваться было невозможно. Его пальцы были удивительно нежными.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Извинения я принимаю в бриллиантах — отчеканила она, уставившись на его руку, как на мешок помоев. — Разговоры тут ни к чему.

Он тут же разжал хватку, будто схватил горячую кочергу, и выпрямился.

— Присядьте, — вкрадчиво предложил он.

Указал на уединенный столик, уцелевший в хаосе и с почти рыцарской учтивостью отодвинул стул. Вивьен посмотрела на Зендара. Потом на стул. Снова на герцога.

— Вы шутите? — Она села. — Не вы ли хотели, чтобы нас не видели вместе? Уже в который раз сами нарушаете свое же условие. Как неразумно.

— Все знают: я не терплю, когда пьяницы поднимают руку на женщин. — Он пожал плечами. — Никто не заподозрит ничего… необычного.

Слуга беззвучно как дрейлит убивает из тени, поставил на стол новый графин с вином и два хрустальных бокала. Герцог налил себе, отпил — и отставил.

— Я не должен был влезать к вам в окно.

— В следующий раз я возьму кинжал вместо кувшина.

Он улыбнулся, коротко, как-то невесело.

— Я также знал, что вам может грозить опасность, — голос стал тише, почти интимным, — но думал — вы справитесь.

Вивьен молчала. Он помедлил.

— И все же, признайте: вы были опрометчивы.

— Это вы виноваты! — Вивьен отвернулась. — Ничего бы этого не случилось, если бы вы сказали…

— Сказал бы что? — перебил он. — Я не знал, что вы собираетесь… делать.

Он глянул ей в глаза, скользнул ниже — и задержался на жемчужном шарфе. В глазах вспыхнуло что-то темное, почти демоническое. Он прочистил горло.

— Мне следовало яснее дать понять, кто он такой.

Вивьен медленно сжала бокал — и тут же разжала.

— Вы не только об этом умолчали, это видно. Откуда вы знаете, какой он?

Зендар постучал пальцами по столу и быстро огляделся.

— Не здесь. — Он поднялся. — Прогуляемся?

— Ну и? — Вивьен нетерпеливо дернула плечом, едва они отошли от двери. — Рассказывайте же.

Зендар огляделся, на всякий случай, хотя улица была пуста. Потом вздохнул.

— У меня была кузина. Самира. Мы росли вместе. Лазали по яблоням, сбегали в Эльдренский лес. Я часто гостил у них. Жена дяди родом из Таларры — у них здесь особняк. Когда я стал воспитанником принца Корвина, мы почти не общались. Изредка пересекались на балах.

Он помолчал.

— Она была красивая. Черные волосы, зеленые глаза — наша порода. — Он чуть лукаво подмигнул Вивьен и тут же снова стал серьезным. — Десять лет назад на балу Эсбольд напился, поволок ее в сад. Как шлюху, за кусты. Но он не знал Самиру. Она… не славилась добросердечностью.

— Тоже ваша порода? — вставила Вивьен.

— Если хотите, — дрогнули уголки его губ. — Так вот, на юге женщины носят в чулке ножик — на такой случай… Все думали, она ограничилась пощечиной. Оказалось, она всадила ему лезвие в бедро.

Вивьен подняла бровь.

— А он отомстил, как сумел. Запустил в свет такую грязь, что мой отец предпочел сослать Самиру в Элетерию, чем терпеть позор. Дядя на коленях умолял — бесполезно. Я о ней больше не слышал.

Вивьен сощурилась, вглядываясь в его лицо, но снова не смогла ничего прочесть — только глазела на пухлые губы. После некоторого молчания он продолжил:

— Мне было семнадцать. Я грезил местью. Каждую ночь…

— Долго сочиняли, ваша светлость? Очень трогательно. Такой вы фантазер!

Зендар расхохотался.

— Миледи, вы раните меня! Разве герцоги врут?

— Вы не расскажете мне правду? Я права?

— Я слегка приукрасил. — Зендар расплылся в улыбке. — Мстить за Самиру я не собирался. Честно? Она была конченой сукой. Я даже обрадовался, когда отец ее отослал.

Вивьен хмыкнула.

— Но Марсело пристал: «честь дома», «ты должен», «как будущий герцог»… В итоге убедил вызвать Эсбольда на дуэль.

— Дуэль?! — Вивьен даже подалась вперед. — Значит, слухи о вас правдивы…

— Если бы! Как видите — он жив, и глаза на месте.

— И вы еще меня за магию ругали! Дуэли тоже вне закона.

— Меня бы не казнили. Я — Дорвен. А вы, миледи, болтались бы на шибенице1[1].

— О, не зарекайтесь. — Она издала короткий, зловещий смешок. — И что же? Полагаю, вы промазали?

— Хуже. Каэл рассмеялся мне в лицо, назвал сопляком и захлопнул дверь.

— И теперь вы хотите по-старинке отомстить за уязвленное эго? У нас с вами больше общего, чем я думала.

— Вы правы. — Зендар вдруг стал серьезным. — Я к вам… даже проникся. И вопреки тому, что вы обо мне думаете — я не враг.

Вивьен молчала.

— Именно поэтому я спрошу: что именно вам сделал граф? Чем он вам угрожает?

— Это вас не касается, — отрезала Вивьен. — Как вы любите говорить.

— Жаль, — он вздохнул. — Что ж. Если вы не можете мне доверять — разговаривать не о чем. Придется попрощаться.

— Вы думаете, я куплюсь на это? — Вивьен расхохоталась — картинно. — Думаете, я не понимаю, чего вы добиваетесь? Знаете, сколько в борделях девчонок, которые поверили, что им хотят помочь? А потом…

— Знаете, что забавно? — перебил он. — Вы как наши воины. Те лучше сдохнут в канаве, чем выпьют зелье от гангрены. Так боятся магии, что готовы умереть за свой страх. — Он покачал головой. — Но вы продолжайте. Мне даже нравится за вами наблюдать.

— У меня нет причин вам верить.

— А не верить — есть? — Он подался вперед. — Я мог бы забыть о вас после провала. Нанять другого. Думаете, воров в городе мало?

Вивьен задумалась. А если он не врет? Правда хочет помочь? Как избавиться от Эсбольда без него — непонятно.

Но так не бывает. Ему нельзя доверять. Никому нельзя.

В этом мире есть всякое — феи, драконы и магия. Но добро? Его точно нет — как единорогов.

Никто не делает ничего просто так. Никто.

Но она знала, как заставить человека плясать под свою дудку. Нужно лишь понять, чего он хочет. И дать ему это. Или честно-пречестно пообещать.

— Так уж случилось, герцог, — она тоже подалась вперед, пытаясь казаться выше, — что я не бросаю дел на полпути. С вами или без вас — письма будут у меня.

Он рассмеялся.

— Я даже не понимаю, чего вы добиваетесь этим жалким блефом. — Его лицо перестало выражать эмоции. — Не забывайте, я знаю о вас все. Например, что вы эльф и нелегальная магичка.

— И как докажете? Вы знаете это только с моих слов. Ваши показания весомее — да, но когда письма будут у меня… Ох, как вы заговорите!

— Хотите работать против меня? — Он снова коротко рассмеялся. — Сначала вы не показались мне глупой.

— Удачи с вашей местью, герцог. Или спасением горцев. Или чем вы там заняты.

Она улыбнулась зловеще, как кукла в театре.

— Наверняка будет обидно, когда какая-то полукровка уязвит ваше эго сильнее, чем граф.

Она развернулась и, не дожидаясь ответа, зашагала в сторону Пряничного переулка.

Глава 4. Черная роза пустыни

Подарки она принимала часто. Лорды любили задаривать певичку висюльками — так они чувствовали себя щедрыми и значимыми.

Вивьен приоткрыла крышку. На алом шелке извивалась золотая змейка. Рубиновые глаза слегка косили — точь-в-точь как на родовом гербе Эсбольдов.

— Записка, мадам, — протянул посыльный конверт с фамильной печатью, откланялся и исчез.

Она сломала запекшийся воск.

«Жду сегодня на приеме у Блэтонна. Колье чтоб было на тебе. И на всех приемах впредь. Не увижу — уговора не было. Неделя, чтоб съехать от фон Эверсберга. Адрес ниже. P.S. И балладу про Вестару приготовь. Чтоб до слез. Без фокусов».

Ехать Вивьен не хотелось. Может, отказаться? Сослаться на немоготу? Нет, будет только хуже.

Пришлось садиться за стол и выдавливать из себя строчку за строчкой, одна приторнее другой — про любовь, про богиню, про все то, о чем она, может, и мечтала лет так в десять. С годами эти мечты приобрели прокисший вкус.

— На прием, так и быть, съезжу, — цедила она, подбирая рифмы. — «…его сердце пронзила стрела…» Что бы дальше? Козла? Осла? Нет, все не то!

Она отшвырнула перо, вскочила, толкая стол, и взялась за голову.

— Дает мне неделю? Да чтоб его уд сгнил! — Она пнула кровать. — Пес смердящий! Я ему устрою!

Карета, которую прислал Эсбольд, так блестела золотом, что, казалось, ей можно осветить весь Нижний город. Солнечные лучи отскакивали от нее, норовя выжечь глаза. Вивьен щурилась, прикрываясь ладошкой, и думала: может, граф решил ее ослепить, чтобы она наконец перестала замечать, кто перед ней?

Сивый жеребец в бордовой попоне покосился на нее и заржал — то ли приветствовал, то ли предупреждал, то ли просто хотел оплевать. Вивьен отпрыгнула.

— И тебе здравствуй, мерзкая тварь, — проворчала она.

У крыльца, высеченного из белого мрамора, ее встретил дворецкий. Он окинул ее взглядом, который, казалось, подсчитывал стоимость каждой нитки ее платья и жемчужины на вуали в волосах. Очевидно, сумма его устроила — он коротко кивнул и молча проводил в гостиную, где уже собрались гости.

Барон и его супруга слыли главными свахами столицы. Их приемы давно стали ярмаркой тщеславия, где продавали и покупали невест. Престарелые лорды искали девиц моложе себя лет на семьдесят, а те, как плющ, тянулись к юнцам, изрядно налегавшим на херес и кларет.

Действительно заинтересованные в женитьбе холостяки обходили ряды потенциальных невест, с дотошностью осматривая их, словно породистых кобыл.

Какой-то лорд лет пятидесяти остановился перед девицей в розовом, взял ее за подбородок и сказал:

— Откройте рот.

Девица открыла. Он заглянул внутрь.

— Все на месте? Вроде да. — Тут же скривился. — Кривоваты.

Он повернулся к Вивьен, но та замахала руками, показывая, что не ищет мужа. Лорд, пожав плечами, направился к девице в оранжевом, выглядящей не старше лет четырнадцати. Вивьен взяла со стола бокал и сморщилась — перепутала вино с какой-то сливовой гадостью.

Справа дама в лиловом, чьи груди были так стянуты корсетом, что, казалось, скоро достанут до ее подбородка, доказывала:

— Яд это был, клянусь!

— Но следы? — не верила дама в красном, чья помада сильно выступала за контур ее собственных губ.

— Никаких! — Она сунула за щеку горсть засахаренного миндаля. — Не звя бавон за фвои уфвуги бевет фтока. — Миндаль летел в разные стороны.

— Говорят… — Ее собеседница перешла на шепот. — Она мужа в гроб вогнала, чтобы освободить местечко для герцога Дорвена.

Вивьен придвинулась, чтобы лучше расслышать, но дамы резко замолчали и уставились на нее. Неловко.

— Дамы, — кивнула она. — Я лишь хотела посмотреть, нет ли рядом с вами чего-нибудь вкусного. Говорят, у баронессы восхитительные булочки.

Дама в лиловом, брызжа слюной с кусками орехов на свою грудь и щеки Вивьен, ответила:

— Будофки в двугом мефте!

Дама в красном посмотрела на Вивьен сверху вниз, хмыкнула и тут же расплылась в улыбке.

— Миледи, какое необычное платье! Сами шили?

Вивьен улыбнулась ей такой же приторной улыбкой.

— Нет, миледи, это подарок вашего мужа.

Она отсалютовала ей бокалом и направилась к бутафорскому камину. Оглядела присутствующих. Герцога Дорвена среди них не увидела. Слава богам. Хоть что-то.

Возле камина мялся белокурый юноша. Он пил, морщась после каждого глотка, и то и дело дергал манжету, будто та колола запястье. Вивьен сразу его узнала — Лукас Эсбольд. Он ее, видимо, тоже — мальчишка тут же уставился в бокал, на дне которого, верно, прятался смысл жизни.

Она приблизилась и встала рядом. Юноша вздрогнул всем телом и отшатнулся. Еще чуть-чуть — и побежал бы.

— Если вы от меня так шарахаетесь, милорд, значит, вас гложет стыд. За то, что не выручили даму в беде, — сказала она негромко.

У юноши покраснели уши.

— Что ж, — Вивьен окинула его взглядом, — уже неплохо. Хотя в рыцари я бы вас все равно не посвятила.

Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Набрал в рот воздуха. Глянул в толпу. Сделал большой глоток, скривился, словно проглотил уксус. На мгновение из-под манжеты выглянуло запястье, сплошь покрытое сине-багровыми подтеками. Резко дернув рукав и не проронив ни слова, он почти бегом скрылся в толпе.

«Отец где-то рядом»,— догадалась Вивьен.

Его появление не заставило себя ждать. Тучная фигура графа заполнила проход, и его липкий взгляд устремился на нее.

— Милорд, — Вивьен сделала учтивый реверанс, стараясь скрыть за маской вежливости внутреннюю бурю.

Его взгляд сразу прикипел к золотой змейке на ее шее. Граф одобрительно кивнул, намеренно не замечая, что звенья колье не полностью скрывают цепочку желтеющих синяков.

— Нравится мой подарок?

— Самое изысканное колье, что у меня когда-либо было. — Вивьен растянула губы в лучезарной улыбке. Вышло неубедительно.

— Ну, рад, рад, — отмахнулся он. — Напомню, жду вас в субботу. Вы уже известили графа фон Эверсберга о том, что выбрали нового... ну вы понимаете?

— Пока не удосужилась, но сообщу при первой встрече, — солгала Вивьен.

— Хотел бы я видеть рожу этого сопляка, — фыркнул Эсбольд. — Знатно же нос я натянул этому щенку.

— Чем же юный граф вас так прогневал? — не удержалась от вопроса Вивьен. Аларик всегда сторонился интриг, предпочитая карты, вино и женщин. Что эти двое могли не поделить, оставалось загадкой.

— У меня к его отцу, маркизу, было дельце. Может, слыхали про «Тени Эревайна»? Ну, что всяких магов отлавливают, с ересью борются.

— Вы их поддерживаете? — изумилась Вивьен. — Как странно. Мне казалось, вы интересовались трудами магов…

— Интересовался, конечно! Так вот и прознал, какие ужасы они с нашими умами могут сотворить. Вот то ли дело горцы — вы бы знали, сколько штук они супротив вашего брата навыдумывали. Чтоб вы не могли никого одурманить.

— Вот как? А не вы ли совсем недавно едва ли не в любви клялись эльфийской красоте?

— Ну, клялся, и что? — Граф рассмеялся. — Я и кабанчика вон жареного люблю. И что, я разве сам хочу на вертел?

— Вы говорили о фон Эверсбергах? — сменила неприятную тему Вивьен.

— Ах, да! Так вот, хотел я средств «Теням» собрать. А то мало что они могут пока. Но маркиз, невежда, не проникся. А все их семейство, знаете ли, азартное. Предлагает Альберик: поедем на охоту в Эльдренский лес. Чья сторона подстрелит больше фазанов, тот и победил. Я согласился — мы с Лукасом стреляем знатно. Альберик же скорее себе ногу прострелит, чем птице в крыло попадет. А его сын вечно пьян, в расчет я его не брал. Но Аларик явился трезвым и оказался таким метким, что в одиночку положил в свою сумку больше дичи, чем мы с сыном вдвоем. И все — маркиз меня на хер послал. А кого ж мне еще просить? Только у Дорвенов столько денег. Но их сопляк мне точно не товарищ.

— То есть вы взъелись на графа за то, что он меткий? — подняла бровь Вивьен.

— Сдался мне он! Отобрал у мальчонки игрушку — вот и все, — усмехнулся граф, довольно щурясь. — Идемте, представлю вас баронессе, — Эсбольд кивнул в сторону дородной дамы в черном платье.

— Ах, какая вы красавица! Так и не скажешь, что северянка! — Баронесса тут же подхватила Вивьен под руку. Золотые окантовки колец впились в плечо — как голодные собаки в кость. — Какая жалость, что вы не на выданье! Правда ведь? Иначе мои лучшие клиенты сражались бы за ваше внимание. Ну, пойдемте, пойдемте, покажу вам рояль!

Она потащила Вивьен за собой, приговаривая:

— Обычно я прошу играть одну из девиц, невесту, что поприличнее выглядит. Но граф так вас нахваливал! Отчего же он не рассмотрит вас как избранницу для сына? Вы вроде бы вполне юна. — Баронесса придирчиво оглядела Вивьен и ахнула, прикрыв рот ладонью. — Вы, верно, без приданого? Ах, как неловко с моей стороны, вы уж простите!

Вивьен едва сдержала смешок.

— Благодарю, миледи. Но, если позволите, я предпочла бы свою лютню. — Вивьен виновато улыбнулась, прижав инструмент к груди.

— Не умеете на клавишах? Ну и чудесно! — Баронесса хлопнула в ладоши, и пухлые щеки расплылись в улыбке. — Знаете, а оно и к лучшему. Ну, что вы на женихов не метите. Приличная невеста должна знать клавиши, прясть и декламировать эльфских стишков пару-тройку. Культура!

Вивьен, поджав губы, погладила гриф лютни — единственное, что досталось ей от матери.

— Tholim thaur dyth lythil, naeg dûpa lye puzan faer, — произнесла она с выражением.

— Ах, как красиво! — Баронесса сложила ладони, словно для молитвы. — Что-то про цветы, да? Нежнейшие строки. Ладно-ладно, надеюсь, граф насчет вас не лукавил. Было бы обидно. — Она нахмурилась, но тут же снова заулыбалась: — Что ж, оставлю вас! Располагайтесь!

Вивьен улыбнулась.

— Подарил бы вам эти цветы, но у вас слишком толстая жопа, — повторила она шепотом стихотворение собственного сочинения и коснулась струн.

Переливающееся меццо-сопрано поплыло над залом, повествуя о влюбленных, разлученных судьбой, которых соединила богиня Вестара, когда их чувства преодолели все преграды.

Последние ноты еще не утихли, но зал уже рукоплескал. Она подняла глаза и сразу наткнулась на него. Знакомая высокая фигура — снова в черном. Герцог Дорвен хлопал не спеша, не сводя с нее глаз, с выражением, которое она не могла разгадать.

«Боги!— едва не взвыла Вивьен. — Опять он!»

Гости разбредались по залу, наперебой расхваливая ее голос и обсуждая трогательные моменты баллады.

— Изумительно! — Баронесса подплыла к ней, сияя, как начищенный самовар. — Буду звать вас почаще! После такого пения союзы будут заключаться сами собой!

«Да-да, рассказывай,— подумала Вивьен. — А за ужином будешь жаловаться барону, как противно дышать одним воздухом с куртизанкой».

Вивьен взяла бокал с ближайшего стола и прислонилась к камину. Мрамор приятно холодил спину. Вокруг матроны в пестрых платьях, как наседки, подталкивали своих чахлых дочерей к скучающим холостякам. Герцог Дорвен в центре зала едва держал оборону — улыбался, кивал, отступал, но ряды дам не редели. Менее удачливые кавалеры жались по углам, убивая время в обществе бокалов, и, судя по лицам, не слишком огорчались.

Вивьен даже чуть-чуть наслаждалась его страданиями. Краем глаза она заметила, как Эсбольд, увидев в толпе Зендара, помрачнел. Бросил сыну пару слов — и они, церемонно распрощавшись с хозяйкой, исчезли в дверях.

Сожаления баронессы длились столько, сколько требовали приличия, — едва они скрылись, она замахала веером, приглашая гостей в сад, где ждали камерный оркестр и специально сооруженная площадка для танцев. Обещали тандрель.

Вивьен бесил этот замысловатый танец с вечными перестроениями — он напоминал ей муштру, только в бальных туфлях. Участвовать в этом она не собиралась. Она допила вино, зажевала нежной булочкой с уткой и, пока все отвлеклись, направилась к выходу.

— Вы снова не здороваетесь. — Герцог бесшумно возник за спиной. — Осторожно, я мог бы решить, что вы намеренно меня избегаете.

Вивьен развернулась, торопливо проглатывая последний кусок, чтобы выдать колкость. Взгляд Зендара упал на золотую змейку у нее на шее.

— Пометил, значит, — хмыкнул он.

Вивьен наконец проглотила:

— Тоже хотите? — Она приподняла бровь. — От вас приму клеймо изумрудами.

— Камней при себе не имею, но могу предложить танец.

— Я сегодня не танцую.

— Придется.

Пародируя галантность, он протянул локоть. Вивьен оглянулась. Никто не смотрел. Она отставила лютню к камину и, вздохнув, пошла в сад к танцующим — с видом человека, согласившегося на пытку. Руку не взяла, так и оставив его локоть висеть в воздухе. Герцог усмехнулся и проследовал за ней.

— Сегодня я впервые услышал ваше пение, — сказал он, поравнявшись с ней. — Думал, образ певицы — для отвода глаз, но вы и впрямь поете так... меня пробрали мурашки, клянусь. Сами сочиняете?

— Чужого не пою, — лениво бросила Вивьен.

«Чего ему надо?»

— Не ожидал, что вы такая романтичная натура. Неужели верите, что любовь все побеждает?

— Я не так глупа, герцог. Но любовь — это надежда. То, во что люди хотят верить. Чего жаждут в глубине души. Я просто даю им услышать то, что они ждут.

— Ах, цинизм. — Он улыбнулся. — Вот это уже на вас похоже.

Оркестр гремел вовсю, пары на помосте то сходились в хоровод, то рассыпались по площадке, то снова переплетались в причудливом узоре. Герцог кивнул в сторону танцующих, но Вивьен уперлась.

— Если боитесь, что нас увидят…

— Дело не в этом. — Она помялась. — Я… не умею танцевать тандрель.

Зендар моргнул. Раз. Другой. Словно проверял, не ослышался ли.

— А что умеете?

— Свиль и топотушку, — ляпнула она и сразу пожалела.

Пляска, под которую пьяные моряки в портовых кабаках ломают стулья. Если бы щеки эльфов умели краснеть — сейчас бы она зарделась. Зендар старался сохранить серьезность, но желваки подрагивали, выдавая борьбу с улыбкой.

— Значит, будет свиль.

Он махнул ей и нырнул в тенистый розарий. Когда они скрылись от чужих глаз, он взял ее за руки.

Вивьен вздрогнула. От внезапной близости по коже пробежала дрожь. Музыка отсюда была слышна плохо, ритм плыл. Она пыталась считать шаги, но сбивалась, наступила себе же на ногу и на платье.

— Правую ногу назад, — подсказал Зендар, придвигаясь ближе, чем этого требовали движения. Думать о шагах стало сложнее.

— Зачем вы здесь? — спросила она, пытаясь отвлечься.

— Как же, прием по смотру невест — и без самого завидного жениха? Не мог же я такое пропустить. — В голосе звенела откровенная насмешка. — Дядя заставил, — признался он с улыбкой.

— Ничего себе, герцог Дорвен не всесилен? Боитесь гнева дяди?

— Признаюсь честно, герцог Дорвен еще и панически боится благородных мамаш. Отвратительные создания.

Вивьен хихикнула.

— Хуже только эти девицы. Знаете, что мне сказала леди Киара? Что я похож на статую Корвуса Объединителя и будто бы мой рот высекал сам скульптор. Боги, этих дурех учат лишь лести. Лучше бы до ста считать учили, не сбиваясь.

Четкая линия губ, мужественная челюсть — леди Киара не врала. Вивьен заставила себя смотреть в пол и считать шаги. Нельзя, чтобы он заметил. Он и без того невыносимо высокомерен — наверняка привык, что женщины млеют от одного его вида. Не хватало еще пополнить их ряды.