Отмеченные звездами. Резонанс судьбы. Книга 1

— Я хочу… — его голос стал тихим, вибрирующим на грани слышимости. — Я хочу знать о тебе всё. Каждую деталь этой чужой логики и каждое мгновение мира, который создал тебя такой.

Напряжение стало невыносимым. Воздух в кабинете загустел, превращаясь в тягучий сироп, в котором тонули последние остатки здравого смысла. Я кожей чувствовала: «опасная зона». Хозяин. Невеста. Пропасть сословий. Мне нужно было срочно разрушить это марево, пока мы не совершили ошибку, которую невозможно будет откатить назад. Мой мозг лихорадочно искал «стоп-кран».

— Вы обещали рассказать про мои отметины… — выпалила я, бросая этот вопрос, как спасательный круг. — Почему я должна их скрывать? И почему вы называете меня Отмеченной звездами?

Маркус замер. Мой вопрос должен был разбудить его мозг, вернуть к «сухим фактам», но по его глазам я видела — это не сработало. Его палец застыл на моем ошейнике, а во взгляде отразилась яростная борьба между первобытным желанием и холодным долгом. Он приоткрыл губы, чтобы ответить, но лицо продолжало склоняться к моему. Я уже чувствовала жар его дыхания на своих губах, готовая зажмуриться и… провалиться в эту бездну.

— Нам не стоит… — выдохнула я, хотя всё моё существо в этот момент предательски тянулось навстречу.

— Тори, я… — его голос сорвался, становясь пугающе низким.

В большинстве книг, что я читала в Москве, героев всегда прерывали именно в такой момент. Я всегда злилась на авторов, крича в страницу: «Да дайте им уже поцеловаться!». Но сейчас, когда это была моя реальная, пугающая жизнь, я почти молила о вмешательстве извне. Удача или злая ирония — не знаю, но в эту секунду дверь кабинета распахнулась так резко, что грохот удара о стену прозвучал как пушечный выстрел.

Реакция Маркуса была мгновенной и пугающей. В долю секунды аристократ исчез, уступив место воину с отточенными рефлексами. Он не оттолкнул меня — напротив, его рука железной хваткой легла мне на талию, рывком разворачивая и буквально вжимая в пространство за своей спиной. В одно мгновение он стал для меня живым щитом, закрывая собой от любой возможной угрозы. Я кожей чувствовала, как от его плеч начала исходить тяжелая, подавляющая мощь — магия эйра, готовая сорваться с цепи.

— Ваша Светлость, простите... он… я… я пытался остановить! — донесся с порога заикающийся, полный неподдельного ужаса голос.

Это был Версон, личный секретарь Маркуса. За эти два месяца я успела изучить его достаточно хорошо. Он был воплощением идеального светлого эйра — холодный, безупречно правильный, функционирующий с точностью швейцарских часов. Он не был «скользким», нет, он был пугающе монолитным и устрашающе верным. Для Версона я была лишь инвентарем, который внезапно начал проявлять аномальную активность. Ему не просто не нравилось, что мне «позволяли многое», — его до глубины души возмущало само нарушение векового протокола. Тень должна служить, безмолвно и эффективно, а не вести дебаты в кабинете герцога, нарушая священную иерархию Империи.

И если уж Версон — этот оплот спокойствия и правил — сейчас заикался от страха, значит, в Астер-Холл пришла сама Смерть. Или кто-то похуже.

— Хватит мямлить, Версон, — раздался незнакомый голос.

В кабинет вошел незнакомец. Он был молод, возможно, ненамного старше Маркуса, но в нем чувствовалась совершенно иная порода. Он прошел вглубь, не удостоив секретаря даже взглядом, и остановился в центре. Черно-золотые одежды сразу выдавали в нем представителя имперского рода.

— И так теперь встречают старых друзей? — в голосе прозвучала ледяная ирония.

Маркус отпустил Версона коротким кивком, но сам не расслабился ни на секунду. Он продолжал закрывать меня спиной, создавая физический барьер.

— Ты не предупреждал о приезде, Адриан, — голос Маркуса вибрировал металлом.

Имя вспыхнуло в памяти, воскрешая страницы генеалогических древ. Принц Адриан Таларон. Будущий Император.

Сесилия часто делилась крупицами истории Астер-Холла. Она знала Маркуса с пеленок и помнила, как он рос и «воспитывался» вместе с принцем. Они всегда были близки, почти как братья, скованные общими тайнами и суровой дисциплиной Регента.

Но статус принца давал Адриану право на любую дерзость. Вопреки ожиданиям, он лишь приподнял бровь на холодный прием Маркуса. Вместо того чтобы смотреть на хозяина дома, он чуть наклонил голову, пытаясь заглянуть за его плечо. В этот момент наши взгляды встретились.

Безупречный. Дерзкий. Самоуверенный. Длинные, цвета расплавленного золота волосы ниспадали на плечи, обрамляя лицо, которое казалось на столько идеальным, что это слегка пугало. Острые кончики ушей, едва заметно выступавшие из золотистых прядей, украшала россыпь изящных серёг, делавших образ ещё более неуловимым. В нем не было той живой, маскулинной харизмы, что исходила от Маркуса — только холодная, стерильная безупречность абсолютной власти.

Он был облачен в роскошный камзол из черного бархата, расшитый причудливыми золотыми узорами, подобными ядовитым лозам. Его облик дополняло обилие драгоценностей: по груди змеились многочисленные цепи, скрепленные массивными брошами, а на пальцах блестело несколько колец с инкрустированными камнями. Но среди них выделялось одно — массивное родовое кольцо со свернувшимся драконом, подавляющее своей древностью.

Ослепительно выделялись наплечники в форме хищных драконьих лап. Искусно выполненные, они венчали его плечи, словно корона, подчеркивая статус владельца. В Империи всё это означало лишь одно: я смотрела на того, в чьих жилах текла кровь правящей династии. Чистое, концентрированное золото власти.

Но больше всего внимания привлекали его глаза — пронзительно, неестественно золотые, сияющие изнутри густым медово-янтарным светом. Честно говоря, такой оттенок я видела только в той самой безумно популярной саге о вампирах моего мира. Но здесь этот взгляд не обещал романтики. Это был взгляд зверя, оценивающего добычу. И я поняла — я следующая.

Адриан сделал шаг, вынуждая Маркуса наклониться еще ниже, чтобы перекрыть меня. Этот жест удивил: герцог защищал меня с такой готовностью, словно я была государственным протоколом высшей категории, а не просто имуществом.

Принц с легкостью обошел этот «живой щит» пронзительным взглядом. Воздух вокруг меня словно загустел.

— А это еще кто? — в его тоне скользнуло любопытство, от которого по коже побежали мурашки.

Маркус в ответ лишь сильнее напряг плечи, снова качнувшись, чтобы преградить путь, но Адриан тут же грациозно сместился. Это нелепое противостояние начало напоминать попытку выглянуть из-за спины слишком высокого человека в очереди. Я стояла, затаив дыхание, и с каждой секундой происходящее казалось мне всё более сюрреалистичным: двое самых опасных эйров Империи устроили «кошки-мышки» из-за моей персоны. Наблюдать за этим молчаливым танцем двух хищников было бы даже смешно, если бы я не была в центре этой сцены.

Наконец, Маркус, видимо, осознав абсурдность ситуации, замер. Он отступил на полшага, сложив руки на груди — его поза оставалась напряженной, но теперь он не пытался загородить меня физически.

На безупречном лице Адриана промелькнула насмешка, переходящая в короткий, сухой аристократический смешок.

— С каких пор ты начал от меня что-то прятать, Маркус? — он прищурился, и в его золотых глазах вспыхнул искренний интерес. — Или это и есть та самая Тень, про которую мне все уши прожужжала Алесса? Твоя новая... игрушка?

Я почувствовала, как по плечам Маркуса прошла волна ярости, хотя внешне он остался неподвижен. Его голос прозвучал тише и опаснее:

— Ты прекрасно знаешь, что у меня нет игрушек. Тем более в моем доме.

Адриан проигнорировал его тон. Он сделал полшага вперед, не сводя с меня глаз — холодный, безупречный и пугающе идеальный.

— Представь меня, — приказал он.

— Конечно, Ваше Высочество, — Маркус произнес это с едва уловимой заминкой, и в его голосе проскользнула сталь.

Он медленно отступил на шаг вбок. Этот жест был почти торжественным и в то же время вынужденным. Герцог полностью открыл меня взору принца Империи. Я осталась стоять на месте, не опуская головы. Внутренняя «железная леди» требовала держать строй, хотя колени всё еще подрагивали после близости с Маркусом.

Адриан не просто смотрел, пока Маркус представлял его мне, а после кратко назвал лишь мое имя. Взгляд принца буквально препарировал меня. В нем не было того тепла, что я видела у Маркуса. Только аналитический расчет. Он скользнул глазами по моей новой форме — узким штанам и приталенному колету, — и на его губах появилась двусмысленная, дерзкая усмешка.

— Любопытный фасон, — протянул принц, и в его голосе прорезалась саркастичная нотка. — Скажи-ка, Марк, а эта форма... она быстро снимается?

От Маркуса снова прошла волна сдерживаемого гнева. Он сжал кулаки, и Адриан это заметил. Принц прищурился, явно наслаждаясь тем, как легко ему удается вывести из равновесия ледяного герцога.

— Смотрите-ка, — Адриан едва заметно хмыкнул, и в его глазах промелькнуло опасное веселье. — Мой самый безупречный, «ледяной» герцог... и вдруг пошел трещинами? Неужели твой хваленый самоконтроль, Марк, рассыпается из-за обычной Тени?

Он вдруг рассмеялся, но в этом смехе мне послышалось скрытое разочарование — то ли во мне (как в недостаточно «монументальном» объекте), то ли в Маркусе, который так легко поддался эмоциям. Я молчала, наблюдая за ними с той отстраненностью, которой научилась в своем мире на бесконечных совещаниях.

— Я ожидал увидеть нечто... более грандиозное, учитывая жалобы Алессы, — Адриан снова надел маску безразличия. — Да, она необычно красива, даже для темной, но, Маркус, тебе не стоит так расстраивать невесту из-за Тени. Она не стоит того, чтобы портить отношения с будущей женой.

— Я думаю, я сам разберусь со своей невестой и со своими Тенями, Адриан, — Маркус заметно расслабился, когда прямой интерес принца ко мне угас.

В дверях неслышно появилась Малия. В её руках подрагивал тяжелый серебряный поднос с тончайшим фарфором и закусками, аромат которых мгновенно смешался с запахом дорогого табака и озона, зависшего в кабинете

— Присядешь? — предложил Маркус принцу. — Тори, ты свободна.

Я уже готова была сорваться с места, но голос принца остановил меня как удар хлыста.

— О нет, пусть она останется, — хищно улыбнулся Адриан.

Маркус сделал приглашающий жест к креслам, но Адриан даже не шелохнулся. Вместо этого он небрежно взял закуску с подноса, который Малия удерживала едва подрагивающими руками.

Его взгляд, только что сканировавший меня, внезапно потяжелел и стал откровенно оценивающим. Он медленно, с ленцой хищника, скользил по Малии — от начищенных мысков её туфель вверх по новой форме. Ткань, которую мы с таким трудом подбирали, чтобы она выглядела профессионально и статусно, теперь казалась мне предательски тонкой. Она слишком соблазнительно облегала идеальную фигуру девушки, подчеркивая каждый изгиб — факт, который я, черт возьми, совершенно не учла, когда занималась «ребрендингом» персонала. Я проектировала удобство и авторитет, а создала... идеальную витрину.

Взгляд Адриана замер на испуганном лице Малии. Бедная девочка застыла, превратившись в живое воплощение ужаса перед его золотым сиянием.

— Почему я не видел тебя раньше? — мягко, почти интимно спросил Адриан. Он закусил губу, и на мгновение — клянусь, мне не показалось — я увидела острый клык, который тут же исчез, сменившись идеальной улыбкой светлого.

Малия мгновенно покраснела. На её темной коже этот румянец проступал удивительно нежно, делая её похожей на смущенного ребенка. Она испуганно посмотрела на Маркуса. В её пронзительно-голубых глазах, на фоне потемневшего от волнения лица, застыл немой крик о помощи. Казалось, эта яркая небесная синева сейчас померкнет под тяжестью его огненного взгляда.

— Даже не думай, Адриан, — голос Маркуса утратил всякое подобие светского спокойствия. — Малия — свободная лира в моем доме и под моей личной защитой.

Принц выдержал паузу ровно столько, чтобы она стала невыносимой.

— Не делай из меня монстра, Марк, — наконец произнес он, продолжая изучать мою подругу (да, я уже считала её подругой, первой настоящей в этом и прошлом мире). Наконец он сел в кресло. — Я просто ценю красоту. В любом её проявлении.

— Малия, поставь поднос и уходи, — голос Маркуса стал еще холоднее, если это вообще было возможно.

Адриан хмыкнул, так и не притронувшись к закуске. Он отпустил Малию взглядом, но лишь для того, чтобы снова перевести его на Маркуса. Энергетика в кабинете была наэлектризована до предела.

— И что тебя сюда принесло? — наконец нарушил тишину Маркус.

Принц, кажется, мгновенно утратил интерес к Малии. Моя подруга, не дожидаясь повторного приглашения, аккуратно поставила поднос с закусками на стол и ретировалась из кабинета так быстро, что я ощутила порыв ветра. Как только дверь за ней закрылась, Адриан преобразился.

Он набросился на чай с закусками с такой жадностью, будто не ел неделю. Куда делся светлый аристократ? Принц полностью развалился в глубоком кресле, закинув ногу на ногу и совершенно не обращая внимания на крошки, рассыпающиеся по его безупречному камзолу. Он выглядел как человек, который наконец-то снял слишком тугой корсет. Хотя слово "человек" здесь было неприменимо. Как там они себя называют? Эйры? Светлые? Неважно. Сейчас он выглядел просто живым. Настоящим.

Маркус молча наблюдал за этим зрелищем, вопросительно подняв бровь. Адриан лишь фыркнул в ответ, проглатывая кусок пирога.

— Ты не представляешь, Марк, как мне всё это осточертело, — глухо произнес принц, отставляя чашку. — Эти бесконечные дворцовые интриги, подготовка к коронации, мой чертов юбилей по случаю совершеннолетия... Каждый лизоблюд в столице считает своим долгом обсудить цвет моих парадных панталон. Но хуже всего — твой отец.

Адриан со стоном откинул голову на спинку кресла.

— Твой старик выпивает из меня все соки. Как Регент, он считает своим долгом контролировать каждый мой вдох. «Адриан, нужно сделать так», «Адриан, это решение преждевременно», «Адриан, слушай своего Советника» ... Он окружил меня стеной из правил и протоколов. Мне иногда кажется, что я не будущий правитель, а его личный проект, который он полирует до блеска. Повезло тебе, что у тебя есть это захолустье, где можно спрятаться от его «мудрых наставлений».

— Так ты пришел ко мне, чтобы пожаловаться на моего же отца?

Маркус медленно поднял вверх вторую бровь, и теперь его лицо выражало такое количество ироничного скепсиса, что это выглядело почти комично. Контраст между «идеальным принцем», жующим пирог, и «ледяным герцогом», играющим роль психолога, был настолько велик, что я непроизвольно фыркнула. Громко. Отчетливо.

Оба взгляда мгновенно скрестились на мне.

Маркус смотрел так, будто я только что совершила акт государственной измены прямо на его ковре, а в глазах Адриана вспыхнуло нечто новое — смесь удивления и острого, почти хищного интереса.

— Кажется, твоя Тень находит страдания будущего Императора забавными, — медленно проговорил Адриан, переставая жевать и в упор глядя на меня. — Смелая девочка. Или ты просто понимаешь в семейных конфликтах больше, чем хочешь показать?

Маркус резко кашлянул беря в руки кружку чая, пытаясь вернуть беседу в деловое русло.

— Она... иногда забывает о субординации, — холодно пояснил он, бросив на меня предупреждающий взгляд. — Потеря памяти, видимо, стерла инстинкт самосохранения вместе с остатками этикета.

Адриан медленно откинулся назад, не сводя с меня глаз. В его взгляде не было почтения, только ленивое любопытство хищника, рассматривающего интересную вещь, издавшую неожиданный звук.

— Так вот ты какая, — протянул принц. — Я-то думал, Алесса преувеличивает от ревности. Она расписывала тебя как исчадие ада, которое околдовало всех слуг и заставило Маркуса потерять голову. А ты просто… дерзкая.

Он взял с подноса сладость, напоминающую макарун, покрутил её в длинных пальцах и неожиданно улыбнулся — остро, как бритва.

— Знаешь, Марк, я её понимаю. В этой девчонке есть что-то раздражающее. Какое-то неуместное, почти аристократическое достоинство. Скажи мне, Тень, кем ты была перед тем, как надеть этот ошейник?

Он пытливо смотрел мне прямо в глаза. Я же, привыкшая к вызовам самых жестких советов директоров, не отвела взгляда. Умение «держать лицо» здесь стало вопросом выживания души.

— Не говори, сам угадаю, — Адриан вошел в азарт. — Какая-нибудь обедневшая графиня? Или тебя предал любовник? А может, ты беглая преступница, нашедшая в амнезии идеальное убежище?

Я заметила, как напрягся Маркус. Его пальцы, лежавшие на столе, побелели. Он явно боялся, что Адриан докопается до сути раньше времени.

— А может... — глаза принца заблестели. — А может, это у вас игры такие? Никакая она не Тень, и это ваша прелюдия перед...

— Не неси чепухи, Адри! — Маркус раздраженно закатил глаза, с глухим стуком ставя кружку на стол. — Ты пересмотрел дешевых столичных постановок.

Принц весело расхохотался, выдавая еще пару безумных вариантов. Маркус мрачно наблюдал за этим фонтаном идей, но я видела, как желваки на его лице ходят ходуном. Внутри меня закипало холодное бешенство — «Железная леди» едва сдерживалась, чтобы не предложить этим «господам» вытереть крошки с подбородков.

— Она всего лишь Тень, Адриан, — наконец отрезал герцог. — И мне абсолютно плевать, кем она была «до». Важно лишь то, что сейчас она — моя. И она под моей защитой.

В голосе Маркуса снова зазвенел металл.

— «Моя» ... — повторил принц, смакуя это слово. — Твоя... кто?

— Тень, — сквозь зубы повторил герцог. — Раз уж ты здесь, давай к делу. Ты не явился бы в мое «захолустье», — при этих словах мне стало обидно за прекрасный Астер-Холл, — только ради пирогов.

Адриан мгновенно подобрался. Ленивая расслабленность исчезла, уступив место ледяному совершенству.

— Ты прав. Через две недели коронация. Ты знаешь, что после нее я должен буду…

Маркус резко подался вперед, бросив на меня быстрый, настороженный взгляд, в котором читался не просто приказ молчать, а настоящая тревога.

— Адриан... — предостерегающе начал он.

— Знаю, знаю, — отмахнулся принц, не сводя с Маркуса глаз и явно наслаждаясь своей осведомленностью. — Ты не веришь в те предсказания, что мы получили в Ту Ночь. Но носителей Древней Крови осталось слишком мало. Поверь, я лично проверил всех этих пресловутых леди великих родов и не почувствовал даже тени Резонанса. Если же пророчество говорило не о них, а об «Отмеченных звездами» ... то их и вовсе не осталось. И я...

— АДРИАН! — не выдержал герцог. Его голос громыхнул в тишине кабинета, а сам он красноречиво покосился в мою сторону, буквально впечатывая меня взглядом в стену и напоминая другу о «лишних» ушах в комнате.

Принц вдруг прикусил губу, ухмыльнувшись собственной неосторожности. В его глазах на мгновение вспыхнул фанатичный, почти безумный блеск, от которого у меня перехватило дыхание.

— Что? Не доверяешь своим Теням? — он бросил на меня короткий, колючий взгляд. — Ладно, расслабься, Марк. Я.… я буду ждать тебя на коронации. Ты нужен мне там как никогда. Старик-регент не должен диктовать условия. Я обязан найти Её, — уже совершенно серьезно добавил он, поднимаясь с кресла и легким, почти магическим движением руки очищая камзол от крошек.

Одним жестом он вернул себе маску безупречного наследника, но слова о «лишних ушах» и «отмеченных» уже повисли в воздухе ядовитым туманом.

Но принц лишь как-то криво улыбнулся и коснулся амулета на груди. Рядом с ним, искажая пространство, возникло золотистое марево портала. Перед тем как войти в него, принц обернулся, посмотрел на нас поочередно и заговорил тихим, лишенным иронии голосом:

— Будь осторожен, друг мой. Тебя слишком давно не было в столице. Твой отец — весьма проницательный, и до него дошли слухи, что ты что-то ищешь.

Принц сделал паузу, и я поняла: Маркус искал информацию обо мне, но в столице это истолковали по-своему.

— Вести о твоем «приобретении» достигли его ушей в очень искаженном виде. Алесса вовсю пользуется твоим отсутствием, пуская слухи — уверен, для того чтобы ускорить ваше единение. А старик теперь убежден, что ты нашел древний артефакт или секретное оружие, способное пошатнуть его власть...

Адриан сделал паузу, и его взгляд стал жестким, по-настоящему императорским.

— В любом случае, береги... себя. И не позволяй случайной интрижке с Тенью ослепить тебя. У нас есть общие цели, и если кто-то из Совета подумает, что ты можешь потерять голову, ты рискуешь потерять не только репутацию, но и всё то, к чему мы стремились все эти годы.

Принц нагло подмигнул мне, словно и не произносил только что опасных, секретных вещей. Он вел себя так, будто у меня не хватит мозгов понять хотя бы слово из сказанного. С этой снисходительной улыбкой он исчез в портале, не успев увидеть, как побледнел Маркус.

Герцог сидел, тяжело откинувшись на спинку кресла, но в его позе не было и капли расслабленности. Его пальцы так сильно впились в подлокотник, что дорогое дерево жалобно скрипнуло и треснуло под его рукой, не выдержав напора истинной силы светлого. Он смотрел на меня в упор, не мигая, словно я была не человеком, а ожившим проклятием, которое он сам, по неосторожности или по злому року, привел в свой дом. В его глазах читалась яростная, обжигающая мысль: я стала клином, вбитым между ним и его планами на будущее Империи. И эта мысль приводила его в бешенство, которое он больше не мог — а может, и не хотел — подавлять.

Я стояла неподвижно, но внутри меня всё кричало от осознания. Я лихорадочно пыталась осмыслить услышанное. Что всё это значит? О чем на самом деле говорил принц?

В голове эхом отдавалось это странное слово — «Резонанс». И «Отмеченные звездами»... Именно так Маркус назвал меня там, в таверне, когда всё только начиналось. Принц ищет таких, как я? Если «отмеченные» настолько ценны, что сам будущий Император грезит ими, то зачем Маркус спрятал мои пятна этим проклятым маскирующим браслетом, который я теперь не могла снять так же, как и этот рабский ошейник? От кого он меня прячет — от врагов или от своих же союзников?

Я вздрогнула, даже не заметив, как он успел оказаться так близко. Мысленно выругалась: я никогда в жизни не позволяла себе быть такой опрометчивой и упускать контроль над окружением. Что, черт возьми, со мной происходит?

Я резко подняла голову, собираясь высказать ему все свои вопросы, но наткнулась на его изучающий, горящий взгляд. Герцог всматривался в меня, в каждую частичку моего лица, словно пытался найти ответ на какую-то свою внутреннюю дилемму. Затем он медленно протянул руку и коснулся ошейника.

Его пальцы едва задевали мою кожу, но от этого мимолетного прикосновения по телу мгновенно посыпались крупные мурашки. Тяжелая, душная энергетика светлого снова начала заполнять и наэлектризовывать воздух между нами.

Я судорожно сглотнула и заметила, как его взгляд опустился на мою шею, а затем ниже — на сапфир, чей глубокий синий свет отражался в его собственных, точно такого же цвета глазах. Маркус продолжал медленно водить большим пальцем по гравировке ошейника, раз за разом ласково и опасно задевая мою кожу. Он смотрел на камень так, словно принимал судьбоносное решение, взвешивая все риски.

В горле пересохло, я уже открыла рот, чтобы прервать эту пытку вопросом, но герцог резко вскинул на меня глаза. Всё. Он всё решил.

Я почувствовала, как он с нажимом прижал палец к сапфиру — точно так же, как тогда, в самый первый день нашей встречи в таверне. По металлу обруча прошла едва ощутимая вибрация. Я понимала, что прямо сейчас что-то происходит, что-то меняется в энергетических контурах, что-то очень важное... Но развить мысль мне не дали его слова, прозвучавшие как удар хлыста.

— С этого дня, Тори, ты будешь моей Личной Тенью. Ты будешь следовать за мной буквально по пятам. Ты будешь находиться только в моем поле зрения. Ни шага без приказа, ни слова без разрешения. Никто не должен знать ни о твоих отметках, ни о том, что ты иномирка. Тебе ясно?

Обруч на шее, с резонировав с его яростным, внезапным всплеском магии, сжался так сильно, что я вздрогнула от резкой боли. Воздуха стало катастрофически мало, перед глазами на мгновение поплыли темные круги.

— Ясно, — прохрипела я, отчаянно пытаясь не показывать боль и тот липкий страх, который впервые по-настоящему ощутила в его присутствии.

— «Ясно, хозяин», — почти прошипел он, наклонившись еще ближе и требуя от меня полного, безоговорочного подчинения.

Я еле сдержала свою натуру, чтобы не выдать ему пару хлестких фраз из богатого лексикона накопленные за года моей практики, привыкшей жестко разруливать кризисы, а не терпеть самодурство начальства. Больше всего в эту секунду мне хотелось запустить в него тяжелым пресс-папье со стола и навсегда стереть эту властную, удушающую уверенность с его красивого лица. Но в бизнесе я всегда твердо знала одно правило: нужно уметь вовремя отступить, чтобы потом выиграть всю партию. Стратегия всегда важнее сиюминутного триумфа.