Отмеченные звездами. Резонанс судьбы. Книга 1

Мари По

Отмеченные звездами. Резонанс судьбы. Книга 1

О книге

©MaryPo, 2026г.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена, сохранена в системе поиска или передана в любой форме и любыми средствами (электронными, механическими, фотокопированием, записью или иным способом) без предварительного письменного разрешения автора.

Нарушение авторских прав преследуется по закону. Любое несанкционированное использование данной книги может повлечь за собой гражданскую и уголовную ответственность.

Для запросов на использование материалов книги обращайтесь по адресу: [e-mail].

Автор регулярно проверяет интернет-ресурсы на предмет нелегального распространения данной книги. При обнаружении нарушений будут приняты соответствующие меры.

О книге: Данная книга содержит сцены физической близости, драматические конфликты и эмоционально напряжённые моменты. Рекомендуется для читателей старше 18 лет. При этом основное внимание уделено приключениям, взрослению персонажей и их личностному росту.

Жанры:Темное ромфэнтези, Попаданцы.

Поджанры:Истинная пара, политические интриги, испытания, запретная любовь, магия, обретенная семья, ироничный стиль.

Теги:Сильная героиня, Властный герой, Интриги и тайны, Тайны прошлого, Политическая борьба, Истинная пара, Запретная любовь.

Аннотация

В мире, где магия — это власть, я превратилась из того, кто управлял судьбами корпораций, в бесправную рабыню. Очнуться в чужом теле — кошмар, но стать «Личной Тенью» ледяного герцога Астера — испытание на грани возможного. Маркус не знает жалости и привык подчинять всё своей воле.

Кто бы мог подумать, что мое земное витилиго — знак Отмеченных звездами? В Империи Айвари, где магия стремительно утихает, эта метка смертный приговор. Для фанатиков Культа Солнца такие, как я, лишь ресурс и жертва, чьей кровью хотят подпитать угасающий мир.

Рабский ошейник глушит волю, но со мной осталось главное оружие — холодный разум кризис-менеджера. Мне придется просчитать каждый ход в центре дворцовых интриг, чтобы выжить. И решить, кем станет для меня властный герцог — палачом или единственным союзником, ради которого стоит рискнуть и сердцем, и свободой.

Пролог. Преддверие.

Мир Археон, больше известный как Эйри. Столица Айвари, Империи Светлых — Золотой пик.

В день летнего солнцестояния — главный праздник Империи Айвари — белоснежный город застыл в предвкушении. Внутри столичного Императорского дворца торжество гремело с такой силой, что, казалось, дрожали сами стены. И дело было вовсе не в музыке: массивную кладку сотрясала та густая, ядовитая смесь пафоса и фальши высшего света, которой был пропитан воздух.

Магия Света сегодня должна была имитировать былое величие эйров, ослепляя своей праведностью через тускнеющие магические сферы, но в глубоких тенях служебных коридоров, где обычно пахло лишь пылью и горьким потом Теней — рабов, чей статус давно стер их прежние имена, — слышались не церемониальные гимны, а торопливые шаги. Два юных эйра спешили по темным переходам, которыми обычно пользовались лишь те, чьи имена не стоило называть в приличном обществе.

— Адриан, брось! Нас опять поймут и накажут, — зашептал Маркус, неохотно следуя за другом. Он то и дело оглядывался на холодные каменные своды, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Ты знаешь, что будет, если Император не застанет нас во время подношений. А мой отец, Верховный Советник… он не потерпит такой бреши в Порядке.

— Не трусь, Маркус! Мы всё успеем, — маленький наследный принц хихикнул, бросив лукавый взгляд на хмурое лицо друга.

В полумраке его глаза азартно блеснули. Но даже здесь Маркус боялся проявлять эмоции — они были крайне редки и считались неуместными среди светлых. Сдержанность требовалась от каждого, но в особенности от наследника Империи и сына Верховного Советника. Светлые должны были быть подобны холодным, безупречным зеркалам, чья магия Потоков требует ясного разума.

— И всё же я считаю, что нам стоит вернуться, ибо… — Маркус выговаривал слова четко, словно чеканил монеты, как того требовали учителя и суровый тон отца.

Юный эйр привычно выпрямил спину. Его иссиня-черные волосы были аккуратно зачесаны и собраны, а губы на долю секунды дрогнули в подобии усмешки, когда принц смешно скривился, хором с ним завершая опостылевшую фразу:

— «…ибо нужно быть примером для остальных!»

— Знаю, знаю, Марк. Ты — идеальный сын, идеальный эйр, — Адриан вдруг остановился и посмотрел на друга взглядом, пугающе зрелым для своего возраста. Он знал, какая ноша уже лежит на плечах и какой груз ответственности придавит их обоих в будущем. — Но, боги, дай мне поблажку хотя бы сегодня. Пока Советник занят подготовкой алтарей, мы свободны.

Не дожидаясь ответа, принц дернул на себя тяжелую медную ручку незаметной двери и вырвался из душного коридора под прохладу ночного неба. Воздух был наполнен ароматом ночных цветов и тишиной, которая совсем скоро должна была взорваться искрами фейерверков в честь Бога Солнца.

Маркус вышел вслед за другом и замер, вдыхая влажный воздух императорского парка. Здесь, на задворках дворца, всё выглядело иначе. Он качнул головой, в очередной раз задаваясь вопросом: откуда принц вообще знает об этом ходе? Впрочем, Адриан всегда отличался. Пока другие дети аристократов заучивали литургии и учились управлять потоками и контролировать чувства, Адриан находил лазейки в Порядке.

Маркус окинул друга коротким взглядом. Адриан был воплощением золотого стандарта Империи. Высокий для своих лет, по-спортивному поджарый, он обладал изяществом хищной птицы. Его волосы цвета расплавленного золота вечно находились в живописном беспорядке, а в медово-янтарных глазах плясали искры «непозволительного буйства духа». Он был облачен в парадный мундир правящей династии Таларон, тяжелый бархат цвета воронова крыла, густо расшитый золотыми нитями имперских знаков, которые подчеркивали его стать. Но даже если бы Адриан был одет в простой плащ, он всё равно выглядел бы как божество, сошедшее с древних фресок, ослепительный и дерзкий.

Адриан же, поймав этот взгляд, лишь шире улыбнулся. Он прекрасно знал, что именно видит друг: безупречный фасад идеального наследника Империи. Однако ответный взгляд принца ловил совершенно иную эстетику. Маркус был чуть ниже, но крепче в плечах, с бледной, почти алебастровой кожей, на фоне которой сапфировые одежды рода Астер сияли особенно ярко. Его лицо казалось высеченным из холодного мрамора — ни одной лишней эмоции, ни единого лишнего движения. А глубокие, темно-синие глаза, вобравшие в себя фамильный сапфировый цвет его рода, оставались абсолютным воплощением Порядка.

Они осторожно двинулись вглубь парка, огибая освещенные магическими сферами. Наконец, миновав заброшенную оранжерею, они уперлись в огромную живую изгородь. Маркус тут же оглянулся, и его затопило чувство опасности. Но вместо стражи из-за изгороди бесшумно выплыла сгорбленная фигура в темном балахоне.

— Помнишь? Это тот самый оракул с ярмарки Наги! — восторженно зашептал принц. — Я разыскал его! Теперь-то мы сможем получить свои предсказания!

— Я не думаю, что это хорошая идея, — хрипло отозвался Маркус, пытаясь подавить панику. Порядок внутри него протестовал против этой встречи с этим странным оракулом, от которого веяло какой-то странной энергетикой, которую он еще не встречал.

— Приветствую-у-у… — прохрипел незнакомец. Из длинного рукава балахона высунулась иссохшая рука, больше похожая на корень мертвого дерева. — Позвольте увидеть и поведать вам вашу судьбу-у-у…

Принц без тени сомнения протянул руку. Оракул вцепился в неё неожиданно сильной хваткой, а в воздухе блеснула игла, возникшая будто из ниоткуда. Болезненный укол, и на пальце Адриана выступила капля алой крови с золотистым отливом. Кровь наследника Айвари мерцала в лунном свете, как драгоценный металл. Оракул припал к ранке губами, в полумраке они казались черными, и впитал кровь с жадным, сосущим всхлипом. Лицо Адриана исказилось от неприязни, но он не вырывался. Маркус же застыл, положив ладонь на эфес учебного меча, готовый в любую секунду защитить будущего Императора.

Но не прошло и минуты, как старик отпустил руку принца.

— Жертва принята-а-а… — прохрипел Оракул. Его голос стал мертвенно-монотонным, словно гул в пустой морской раковине. Он заговорил о великом будущем принца: о власти, силе, триумфе. И о том, о чем мечтал каждый эйр в былые времена — о Резонансе. С каждым словом Адриан улыбался всё шире, его лицо озарялось предвкушением величия.

— Твоя очередь, Марк, — Адриан подтолкнул друга в бок, когда Оракул умолк. Костлявая рука теперь медленно тянулась к нему.

— Давай, не трусь, — улыбнулся принц, его медово-янтарные глаза сияли азартом.

Маркус поджал губы и медленно протянул ладонь. Он почти не вздрогнул от укола. Сухие, холодные губы прикоснулись к пальцу, забирая каплю жизни. Оракул глубоко вдохнул, его тело мелко затряслось. Но вместо того, чтобы говорить громко, как для принца, он рывком притянул Маркуса к своему скрытому тьмой лицу и прошептал слова прямо ему в ухо.

Юный эйр замер. Его зрачки расширились, а сердце пропустило удар. Предсказание не имело ничего общего с радужными триумфами Адриана, на которого Маркус бросил мимолетный взгляд — друг, казалось, отвлекся, уловив что-то в густой тени деревьев.

Пророчество Маркуса было соткано из теней, крови и выбора, который невозможно совершить. Он хотел закричать, потребовать объяснений, но, обернувшись, обнаружил лишь пустоту. Оракул исчез, растворился в ночной мгле, словно его никогда здесь и не было.

А принц, не замечая, что происходит с лучшим другом, стоял вполоборота, прислушиваясь к звукам парка. Кажется, в их сторону двигался патруль и им нужно было поспешить.

Дорога обратно прошла в спешке. Принц радостно улыбался, повторяя слова своего пророчества. Он спрашивал, что же было предсказано Маркусу, но тот лишь фыркал.

— Это ерунда. Не стоит верить шарлатанам, — повторял Маркус, хотя сам нервно сжимал уколотый палец. Слова того странного старика отзывались в нем неприятными липкими предчувствиями, которые он поспешил выбросить из головы и навсегда забыть.

Они незаметно вернулись в Храм и заняли места в тот самый миг, когда должно было начаться подношение Богу Солнца.

— Я же говорил, успеем, — Адриан бросил на друга краткую, но широкую улыбку.

Маркус привык видеть, как принц закрывается для других, надевает маску холодного совершенства. Но прямо сейчас улыбка на лице Адриана медленно сползала, превращаясь в ледяной ужас. Маркус проследил за его взглядом и тоже не смог сдержать эмоций.

Там, на возвышении, Император, отец Адриана упал прямо перед церемониальной урной. Великий правитель лежал неподвижно, и в абсолютной тишине храма это падение прозвучало как гром, возвещающий конец старого мира. Мира, где власть принадлежала Императорам, и начало времени, когда миром станет править Регент.

Глава 1. Рабство.

Виктория Павловна Ясная.

От громких звуков, которые неохотно вытягивали меня из марева глубокого сна, я по привычке, не успев открыть глаза, начала анализировать прошедший день. Заодно пыталась вспомнить: откуда у меня такое сильное похмелье?

Недопитый бокал шампанского на официальном приеме, долгожданный граненый стакан любимого односолодового виски дома, который я даже не помню, допила ли... Кажется, я просто вырубилась сразу после того, как открыла первую страницу нового романа. Помню только вкус торфяного дыма на языке и тяжесть переплета в руках.

Внутренний перфекционист, вымуштрованный годами строгой вечерней рутины, тут же судорожно забил тревогу. Смыла ли я гидрофильным маслом плотный макияж после банкета? Нанесла ли ночную сыворотку и крем? Для женщины моего статуса, привыкшей жестко контролировать абсолютно всё и держать планку безупречности вопреки любым стрессам, уснуть лицом в подушку, да еще и после виски — это не просто лень, это тяжкое преступление против собственной кожи. Мозг уже рисовал безрадостную картину: утренний отек, забитые поры и тусклый цвет лица, который придется реанимировать патчами и ударной дозой массажа.

Надвигающаяся бьюти-катастрофа пугала едва ли не сильнее головной боли. Надо было заставить себя встать, дойти до ванной и оценить масштабы бедствия в зеркале.

Но когда я попыталась пошевелиться, тело отозвалось странной, совершенно незнакомой тяжестью.

— Вставай, дрянь! — крикнул «будильник», вырывая меня из сна.

Я резко дернулась, сердце пропустило удар от неожиданности, но веки казались налитыми свинцом. Совершенно не помня, чтобы мой новый рингтон содержал какие-либо слова, я с усилием разлепила глаза.

— Ну наконец-то! Принцесса соизволила открыть глаза, — язвительно прошипела женщина прямо у меня перед лицом.

Я резко отстранилась, пытаясь проморгаться. Перед глазами всё плыло, но я зафиксировала общее впечатление. На меня смотрело бледное, холеное лицо с тонкими, высокомерно поджатыми губами, светлыми глазами с брезгливо-холодным отвращением, с каким смотрят на сломавшийся офисный шредер.

Секунду… Мой сонный, заторможенный мозг споткнулся о какую-то дикую, противоестественную деталь. Я снова моргнула, фокусируя зрение. Из-под идеально уложенных светлых волос виднелись уши. Не человеческие. Длинные, изящно заостренные кончики уходили вверх, точь-в-точь как у картинных эльфов с фэнтези-артов.

«Косплей? Тематический отель?» — вяло пронеслось в голове, пока сознание отчаянно цеплялось за остатки здравого смысла. Я что, так и не добралась до дома, уснув на той вечеринке?

— Чего разлеглась? Чтобы через минуту на ногах стояла! — прервал мои мысли её противный, срывающийся на визг голос. — Не знаю, какие порядки царили у твоего прежнего хозяина, но здесь я не потерплю, чтобы рабы мне устраивали забастовки! Живо! К моему возвращению ты должна быть готова. Тебя ждет новый хозяин!

Остроухая косплеерша окинула меня взглядом, словно оценивала дефектную партию товара. Это была странная особа, одетая в добротное, безукоризненно отглаженное платье из плотной серой ткани, застегнутое на все пуговицы до самого подбородка. Её длинные, острые уши чуть подрагивали, а волосы были убраны в тугую, идеальную косу. От неё несло приторным, удушающим ароматом лавандового мыла и какой-то едкой химии, которой выводят пятна. Этот фанатичный, стерильный запах в сочетании с сыростью каморки вызывал у моего изнеженного парфюмом носа мгновенный рвотный рефлекс.

Кажется, она даже не заметила выражения моего лица, клянусь, его перекосило от шока и чистого отвращения. Она развернулась и вышла, постукивая каблуками по каменному полу, оставив меня в состоянии полного когнитивного диссонанса.

Я вскочила и по инерции начала собираться, но тут же резко остановилась. Погодите. Что это было? Почему я вообще её слушаю и что-то делаю? Как она сказала? Рабы? Хозяин?!

Вам интересно, да и мне тоже, используя популярную фразу: кто я такая и как я докатилась до жизни такой? Что ж, начнем по порядку.

Меня зовут Виктория Павловна Ясная.

Я востребованный и, не буду приукрашать, самый топовый кризис-менеджер не только в нашей стране, но и на международном рынке. Очередь ко мне стоит на несколько лет вперед, и мой гонорар за одну сделку сопоставим с бюджетом небольшой африканской страны. Моя работа приходить туда, где всё горит, рушится или идет ко дну, и заставлять это работать. Жестко, эффективно и без сантиментов.

Вчера мы наконец закрыли проект для многомиллиардного холдинга. Это была полугодовая война с профсоюзами, судами и некомпетентным советом директоров. Я буквально выгрызла эту победу, а заодно, по настоянию босса, впихнула в расписание недельный отпуск — первый за четыре года. Но даже на вечеринке клиента, среди шампанского по цене крыла самолета, я мысленно уже потрошила следующий кейс.

Я никогда не была любителем толпы и шума. Поэтому, бойко отстояв положенную официальную часть, выслушала дифирамбы в свой адрес, дежурно улыбнулась в камеры и под шумок выскользнула из дорогущего бизнес-центра. Сбежала в свою крепость на сороковом этаже. Скинула маску железной леди вместе со шпильками, налила виски и открыла очередной фэнтези роман, на этот раз про попаданцев.

В тех мирах, куда меня затягивали книги я могла наконец отдохнуть в тишине и предаться своему глубокому секрету — желанию мечтать. Да-да, я жесткий реалист, «железная леди», которую боятся и ненавидят, но хотят заполучить все корпорации мира. Но в душе, где-то очень глубоко в душе, я романтик, которого сама же похоронила под слоем льда после того, как мой бывший жених и лучшая подруга разыграли идеальный спектакль предательства. Как в лучших книгах: он хотел мои связи, она мои деньги. Даже мать тогда была не на моей стороне, заявив, что «такую как я, любить невозможно, можно только терпеть ради выгоды». С тех пор я предпочитаю бумажных героев. Они хотя бы не врут.

И вот я здесь. В сером мешке вместо шелка любимой пижамы слушаю приказы высокомерной косплеерши и готовлюсь к встрече с «хозяином».

— Так, Виктория Павловна, — прошептала я, чувствуя, как внутри вместо паники начинает закипать привычный азарт. — Прав был босс, настаивая на отпуске. Кажется, мозг окончательно перегорел от перегрузок.

Я пару раз для хорошей практики ущипнула себя за руку, да так сильно, что должны остаться синяки. Хотя на этой темно-серой коже ничего не будет видно...

Я замерла от собственных мыслей и уставилась на свои руки. Синяков не будет. Не потому, что я слабо ущипнула, а потому, что кожа... она была не моей. Вместо привычного светлого оттенка на меня смотрели кисти глубокого, насыщенного темно-серого цвета. Словно я окунула руки в качественные графитовые чернила.

Я подняла рукава выше, рассматривая гладкую кожу. По ладоням, кистям и предплечьям, точно повторяя контуры на моем настоящем теле, расходились пятна витилиго. Они появились у меня несколько лет назад, и я никогда их не стеснялась, но здесь, на темно-сером фоне, эти молочно-белые узоры смотрелись как затейливая, невероятно дорогая роспись. Контраст был безупречным, почти ювелирным.

Я как в гипнозе повела ладони вверх по рукам к плечам и шее. Пальцы замерли, наткнувшись на инородный предмет. На шее плотно сидел широкий кожаный ободок. Подушечки пальцев скользнули по странному рельефу — это была тончайшая металлическая гравировка, врезанная прямо в поверхность. А прямо над яремной впадиной кожу холодил массивный камень. Ободок не давил, ощущался почти как вторая кожа, но никакой застежки или замка я не обнаружила. Словно этот «аксессуар» просто сросся с телом.

Я медленно подняла руки выше, к лицу. Кожа была бархатистой на ощупь. Судорожно ощупала скулы — они стали выше, скульптурнее, лишившись той мягкости, которую накладывают годы и стрессовая работа. Пальцы скользнули к вискам и замерли.

Уши. Длинные, изящно заостренные кончики, уходящие вверх, в точности как у той дамы, что прервала мой сон.

Я отдернула руки, словно обжегшись, случайно зацепила пальцами длинную прядь волос и замерла, неверяще глядя на нее. Мой родной каштан, которым я всегда втайне гордилась, исчез. Теперь волосы отливали холодным серебром, почти сталью, мерцая в слабом полумраке, как жидкий металл. Это была не седина. Пряди отливали глубоким, холодным сиянием, похожим на… жидкий свет. В дешевых фэнтези-романах это пафосно величали «лунным серебром», но в реальности… в реальности это выглядело пугающе. И чертовски дорого. Словно я в одночасье сменила статус: из человека превратилась в эксклюзивный лот, готовый к выходу на международный аукцион.

— Твою же мать, Виктория..., — выдохнула я, и мой голос прозвучал иначе. Глубже, бархатистее, с какой-то едва уловимой вибрирующей ноткой.

Я всё ещё боялась верить происходящему. Заметавшись по каморке в поисках зеркала, я наткнулась на треснувший обломок металла. Поймав скудный луч света, я вгляделась в отражение и шумно сглотнула.

Из мутного отражения на меня смотрела невероятная красавица. Иронично. Всю жизнь я строила авторитет на интеллекте, а теперь выглядела как главная героиня бульварного ромфэнтези. Глаза огромные, пугающе светящиеся изнутри жидким серебром. Черты лица точеные, словно выверенные дизайнером по принципу «максимальная эстетичность». Даже с этим цветом кожи я не выглядела как человек. Я выглядела как эксклюзивный товар, предназначенный для того, чтобы им владели.

Я приоткрыла рот, нащупав языком отчетливую остроту аккуратных хищных клыков.

— Так, — я сделала глубокий вдох. — Резюмируем. Это не моё тело. Без паники Тори. Либо это затянувшийся, слишком детализированный сон, либо я материализовалась в одной из тех книг, которыми лечила нервы после аудитов… Или… чтоб все булки ели! Имеет ли место иное, пока не поддающееся логике «или»?

Я по привычке закрыла глаза, успокаивая пульс. Ничего, Виктория Павловна, и не из такой пятой точки бизнес-процессы вытаскивали. Анализ вводных, оценка ресурсов, поиск выхода. Стандартная схема.

Я снова открыла глаза и уставилась на обломок металла. Взгляд скользнул к яремной впадине. Там, резко контрастируя с темно-серой кожей, сидел широкий кожаный ошейник. В центре тускло поблескивал округлый камень. Как я ни вертела железку, он оставался безжизненным. Мутный серый камень, как застывшая грязная вода, словно впитывал свет, отказываясь давать хоть искру цвета. Я нахмурилась, лихорадочно прокручивая в голове всё прочитанное ромфэнтези. Рабский ограничитель? Похоже на то.

В бизнесе есть золотое правило: если ты не можешь изменить стартовые условия сделки, стань тем, кто диктует её финальную цену.

Я перевернула руки ладонями вверх. Молочно-белые нити витилиго изящно оплетали пальцы, плавно переходя в глубокий графитовый оттенок кожи. Выглядело это чертовски эстетично, но ошейник портил всю картину. Боже, как хотелось бы ошибиться в его предназначении. Рабство? Хозяин?

Я криво усмехнулась своему отражению. Этот бедолага еще не знает, что он приобрел не покорную серую служанку, а контрольный пакет акций своей собственной головной боли.

Дверь за спиной снова со скрипом отворилась, прерывая мою мысли.

— Эй, ты! Собралась? Живее, господин не любит ждать. И не вздумай поднять на него глаза, если не хочешь попробовать плети на вкус!

Я медленно обернулась. Теперь, когда марево сна окончательно рассеялось, я рассмотрела её детальнее. От неё по-прежнему разило стерильной химической лавандой. Поверх серого платья тяжелый кожаный пояс с какими-то подвесками и связкой ключей. Острые уши точь-в-точь как у меня, но зубы… Когда она кричала, я видела их: идеально ровные, словно спиленные. Зачем добровольно лишать себя клыков? В моем мире ставили виниры ради эстетики, здесь же это выглядело как маниакальная попытка стереть в себе хищника ради соответствия стандарту.

Я последовала за провожатой, автоматически фиксируя детали маршрута. Каморка, в которой я пришла в себя, располагалась в глубоком, холодном подвале. Чем выше мы поднимались по аккуратной каменной лестнице, тем отчетливее становился гул голосов и хрустальный звон.

Мы шагнули в залитое мягким светом пространство. Масштаб заведения впечатлял: высокие своды, изысканная роскошь закрытого клуба. За столами расположились «хозяева жизни».

Существа, напоминавшие людей, очень красивых людей. Светлая кожа, заостренные уши — они игнорировали нас, скользя абсолютно пустыми взглядами. Я была для них не живым существом, а элементом интерьера.

Мы проходили мимо одного из столов, и мужчина едва заметно улыбнулся своей спутнице. На его кукольно-идеальном лице это смотрелось пугающе, словно маска внезапно обрела чувства. Я мельком зафиксировала: никаких удлиненных или спиленных клыков. Идеально ровные, жемчужные зубы, истинный стандарт высшей расы, к которому управляющая, похоже, так уродливо пыталась соответствовать.

Их стиль, признаться, впечатлял: тонкий, деловой, напрочь лишенный аляпистости. Ткани глубоких, благородных оттенков, строгие линии кроя, матовые металлические наплечники. Волосы у всех были заплетены в сложные косы с обилием украшений — чем больше металла и камней, тем выше статус персоны.

Но ни эта эстетика в духе «тихой роскоши», ни холодная красота не могли окончательно выбить меня из колеи. Я изо всех сил держала лицо, подавляя дикое желание закричать и потребовать прекратить этот затянувшийся розыгрыш. В конце концов, на Земле у меня был один навязчивый сосед «шутник», который годами пытался привлечь мое внимание подобными дорогими перформансами... Может, это его рук дело?