Отмеченные звездами. Резонанс судьбы. Книга 1

— Маркус, друг мой, — Адриан попытался сесть, путаясь в рукавах камзола, который я ему всучил. — Ты такой... дерганый. Для них всё будет выглядеть так, будто мы просто праздновали конец юности. Ну, почти.

Я подошел к двери, на ходу застегивая пуговицы своего мундира и пытаясь придать лицу выражение крайней степени аристократического раздражения.

— Капитан Бруно! — рявкнул я, не открывая засова. — Что за дерзость?! Вы прерываете конфиденциальный разговор государственной важности!

— Просим прощения, Ваша Светлость, — голос за дверью стал чуть мягче, но капитан не отступил. — Мы понимаем... обстоятельства. Но магический след портала был нестабилен. Нам нужно подтверждение, что принц в сознании. Будьте добры, откройте. Это приказ лорда-командующего личной гвардии.

Я вернулся к Адриану, который все еще боролся с камзолом.

— Черт! Минуту! — я схватил его за плечи, заставляя встретиться со мной взглядом. В его глазах все еще плавала муть дурмана, но я увидел в них проблеск осознания. — Адри, послушай. Если ты сейчас хоть, словом, обмолвишься о её звездах... если хотя бы намекнешь на неё, — я не договорил, но Адриан вздрогнул. — Это не просто измена. Если инквизиторы узнают про её отметки, её заберут. Это смерть. Для неё. И для меня.

Принц сжал зубы, его пальцы вцепились в мои предплечья.

— Ты с ума сошел, Астер, — прошипел он, но в голосе не было осуждения, только ужас осознания. — Ты правда готов поставить на кон голову ради Тени?

— Она — мой мир, — отрезал я.

Адриан замер. Он вгляделся в мое лицо, ища ложь, но, как и с самого детства, он видел только правду. — Это... она правда твой Резонанс? — едва слышно спросил он.

Я лишь коротко кивнул. Он всё понял. Адриан тяжело выдохнул, и в этом выдохе была вся тяжесть нашего положения.

— Понял. Налоговая реформа, значит? — он горько усмехнулся, окончательно поправляя камзол. — Надеюсь, ты потом расскажешь, почему скрыл от меня самое важное.

— Потом, — пообещал я, возвращаясь к двери. — Если доживем.

Я щелкнул засовом и распахнул дверь.

На пороге стояли трое гвардейцев. Бруно, крепкий эйр со шрамом на подбородке, тут же вскинул взгляд, сканируя комнату. Я видел, как его ноздри дрогнули. Воздух в спальне был перенасыщен остатками темной магии — след от Тори был повсюду, он буквально пропитал ковры и простыни.

— Ваша Светлость, — он кивнул мне и шагнул к Адриану. — Мой принц…

Бруно замолчал, вновь подозрительно принюхиваясь. Я почувствовал, как холодная паника начинает подниматься во мне. Мне нужно было действовать незамедлительно.

— Капитан, Вы нарушаете границы дозволенного, — я подал голос, придавая ему максимально ледяной тон, стараясь перекрыть своим присутствием и волей ауру, оставленную Тори. — Принц, как видите, в порядке.

— Мои извинения, герцог, но протокол... — Бруно нахмурился, его взгляд задержался на кровати, где всё еще ощущался магический фон. — Здесь пахнет магией темных.

В этот момент я понял, что Тори слышит нас там, за стеной. Мне нужно было отвлечь, не дав Бруно повода обыскать гардеробную.

— Моя Личная Тень была здесь минуту назад, — ответил я, глядя капитану прямо в глаза и вкладывая в каждое слово остатки своей решимости. — Я отослал её. У Вас есть ко мне еще вопросы, или Вы позволите мне привести в порядок наследника престола?

— Прошу прощения, Ваша Светлость, — он коротко кивнул мне и шагнул к Адриану. — Мой принц, Вы заставили нас понервничать. Портальный скачок в обход магического барьера столицы… это было крайне опрометчиво.

— Ерунда, Бруно! — Адриан широко улыбнулся, хотя его слегка пошатывало. — Герцог Астер… делился со мной тонкостями истинного гостеприимства. Мы просто… засиделись.

-— Тогда зачем… — Бруно осекся, не закончив фразу. Он перевел взгляд на мерцающий перстень-маяк на пальце Адриана, который еще хранил остаточный магический фон, а затем внимательно осмотрел развороченную кровать и меня.

В его глазах промелькнуло понимание, смешанное с холодным осуждением. Он доверял Адриану, прикрывал его загулы годами, но присутствие принца в спальне герцога в таком виде — это было за гранью любого протокола. Капитан молча кивнул на беспорядок, и в этом жесте читались все его невысказанные мысли.

— Нам пора возвращаться, мой принц. Через два часа рассвет, — Бруно взял Адриана под локоть, практически силой поднимая его на ноги. — Герцог Астер, благодарю за… бдительность.

Я захлопнул дверь перед самым носом гвардейцев, едва последний сапог переступил порог. У меня не было времени на передышку. Как только лязг доспехов затих в коридоре, я рванулся к гобелену.

Рычаг подался с сухим щелчком. Я ожидал увидеть её в узком проходе, дрожащую, но живую.

— Тори? — позвал я, вглядываясь в пыльную пустоту. — Это я! Выходи, всё чисто.

Тишина. Лишь сквозняк дыхнул мне в лицо сыростью подземелий. Я шагнул в проход, зажег на ладони магический свет и похолодел. На полу, там, где туннель уходил дальше в темноту, одиноко лежала ее брошенная туфля.

— Глупая девчонка... — прошептал я, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Я же просил тебя ждать!

Страх облепил меня, ледяной и удушающий. Я понял, что могу потерять её — и в этот момент что-то внутри меня окончательно сломалось, освобождая путь тому, что я так долго гнал от себя. Дело было не в Резонансе, не в долге и не в магии. Я любил её. Любил искренне, отчаянно и безапелляционно.

В тот миг, когда я признал это, мир взорвался.

Удар был такой сокрушительной, первобытной силы, что из моих легких в одно мгновение выбило весь воздух. Магия светлых Потоков и первобытное пламя Тенебриса хлынули навстречу друг другу, завязываясь в сияющий, неразрывный узел. Я схватился за грудь, где сердце колотилось, как запертый в клетке зверь. Меня захлестнула лавина её мыслей: её горе, её усталость, её безумная, скрытая даже от самой себя любовь ко мне.

Я застыл, пораженный. Магистры лгали. Они называли потоки мира «пустыми», но, ощущая их истинную глубину, я понял: они были заблокированы. Сила древних предков-драконов пульсировала в венах, сливаясь с её тьмой. Я наконец осознал, почему истинные пары пугают Империю. Это была мощь, способная перекраивать реальность.

Я был на пороге истины, но не успел додумать.

Резко, с болезненным хрустом, все звуки мира стихли. Словно кто-то с силой дернул невидимый канат и перерезал его раскаленным клеймом. Связь, только что пылавшая ярче солнца, захлебнулась. Тишина в сознании обрушилась оглушительным ударом — страшнее любого крика, чернее любой бездны.

— Нет! — выдохнул я, срываясь с места.

Я летел вниз по ступеням, шепча её имя, словно молитву. Резонанс в груди вибрировал натянутой до предела струной, отзываясь на каждый удар сердца. Я всё еще отчаянно цеплялся за остатки её присутствия — за липкий страх, смятение и прерывистое дыхание, бившиеся на том конце нити...

И ворвался в библиотеку магистра Элиаса, едва не сорвав тяжелую дверь с петель:

— Тори! Элиас!

Пустота. На массивном дубовом столе всё еще догорала лампа, заправленная магическим маслом, отбрасывая длинные, уродливые тени на бесконечные стеллажи. Запах сушеной лаванды и старой бумаги мешался с чем-то тяжелым, озоновым... едким запахом первородной Тьмы, от которой сводило челюсти. В воздухе всё еще висел тонкий, едва уловимый аромат её кожи, но самой Тори здесь не было. Как не было и магистра.

Я метался между рядами книг, заглядывая в каждый угол, вернулся на балкон к двери и замер, когда под моим каблуком что-то не хрустнуло.

Медленно, боясь увидеть то, что уже подсказало мне чутье, я опустил взгляд. Прямо на полу, в тени стола, лежал её рабский ошейник. Он был расстегнут, словно это был не мощнейший артефакт, а обычные наручи. А рядом, рассыпанная сверкающей пылью, лежала крошка камня, который еще совсем недавно был наполнен цветом моей семьи. Камень, что должен был хранить верность Астерам, теперь был разбит в мелкое крошево. Цвет ушел из осколков, оставив лишь безжизненное, тусклое стекло.

Это было невозможно. Камень Тени нельзя разбить руками. Его нельзя «отключить» простым заклинанием. Это означало только одно: связь крови и право собственности были аннулированы магией такой мощи, перед которой моя родовая защита казалась детской игрушкой.

Я опустился на колени, сжимая в ладони острые осколки. Они до крови впились в кожу, но я не чувствовал боли. Только холод.

— Нет... — выдохнул я в пустоту библиотеки. — Только не это.

Мир, который я пытался построить вокруг неё, защищая от отца, от инквизиторов и даже от самого принца, рассыпался так же, как этот камень. Она больше не была моей Тенью. Она исчезла, поглощенная той силой, которую я боялся больше всего на свете.

Тори.

Я при