Отмеченные звездами. Резонанс судьбы. Книга 1

Каждый день замок Астеров методично проверял мое новое тело на прочность. Огромные гостевые покои восточного крыла, анфилады бесконечных коридоров, тяжелые гобелены, которые нужно было выбивать до идеальной чистоты, — система Маркуса Астера требовала безупречности во всем.

Впрочем, само тело постепенно адаптировалось к нагрузкам и наконец-то стало походить на живое. Намного улучшился цвет лица, а на костях появились первые здоровые сантиметры — и всё благодаря строго контролируемому питанию, за которым Малия следила с фанатичностью заправского диетолога. Уж не знаю, какая у неё была глубинная мотивация, но каждый раз, когда мне удавалось немного поправиться, Малия воспринимала это как свою личную, грандиозную победу.

Самого герцога за эти недели я видела редко, да и то исключительно издалека. Но парадокс заключался в том, что Маркуса Астера могло не быть рядом физически, но его присутствие ощущалось повсюду. Оно стало для меня константой, фоновым шумом, к которому я привыкла быстрее, чем к тяжести рабского ошейника.

Вопреки моим первоначальным страхам — ведь я слишком хорошо помнила мрачные исторические хроники земного рабства, — герцог не применял грубых мер воздействия на рабов. В Астер-Холле не было слышно свиста плети или истошных криков. Здесь карали иначе, гораздо тоньше и изощреннее: абсолютной изоляцией, лишением и без того скудных привилегий и изнурительным, удушающим контролем.

Но я справлялась. До определенного момента. На исходе третьей недели система дала сбой, причем по моей вине.

Завернув за угол со стопкой свежих простыней, я на полном ходу врезалась во что-то монументальное и твердое, пахнущее густым, терпким сандалом и морозной хвойной горечью. Ткань лавиной разлетелась по полу, а я, едва удержав равновесие, вскинула голову и замерла.

Это был он.

Маркус Астер стоял неподвижно, сверху вниз разглядывая меня. От него веяло холодом и тем самым, уже знакомым мне, тяжелым мускусным шлейфом, который словно перекрывал доступ к кислороду. Первые секунды его взгляд был абсолютно пустым и холодным — герцог смотрел на меня так, словно вообще не мог вспомнить, кто я такая и что делаю в его доме. Но затем в его сканирующих глазах что-то изменилось. Он замер, застыв каменным изваянием, и пауза затянулась настолько, что в моей голове цинично промелькнула мысль: «У него что, припадок? Может, симулировать обморок или просто тихо сбежать под шумок, пока хозяина замкнуло?»

Но сбежать мне не дали. Герцог отмер, еще раз препарирующим взглядом скользнул по моему лицу, резко развернулся и ушел, не проронив ни слова и даже не приказав наказать за испорченное белье.

А уже вечером Сесилия «осчастливила» нас с Малией распоряжением о срочном переводе.

Пока моя несменная напарница восторженно ликовала, собирая инвентарь и щебеча о том, как нам повезло оказаться поближе к парадной жизни замка, я лишь хмурила брови. Мой внутренний аналитик требовал ответов. Что произошло в том коридоре? Он действительно умудрился забыть обо мне на все эти три недели? Еслитак, то временная амнезия руководства была мне только на руку. Но если его ступор и этот внезапный перевод — часть какого-то другого плана, то чем этот шаг обернется для моей безопасности?

Возможно, я зря волновалась, и он правда не видел во мне ничего, кроме очередной безликой Тени. Наверное...

Но весьма скоро я поняла, что тихая жизнь закончилась, и начала искренне скучать по нашему старому, скучному и пустому гостевому крылу. На новом месте скрыться от внимания хозяина Астер-Холла стало невозможно.

Формально герцог делал вид, будто я лишь часть интерьера, вроде антикварных ваз в коридоре. Но мой внутренний радар фиксировал иное. Стоило мне оказаться с ним в одном пространстве, как я кожей чувствовала его цепкий, препарирующий взгляд. Маркус отслеживал каждое мое движение, каждую мимолетную реакцию. Хуже того, объем моих задач рос в геометрической прогрессии. Герцог через Сесилию нагружал меня работой так, словно намеренно проверял предел моей выносливости.

Малия только диву давалась, безропотно помогая мне справляться с этой лавиной поручений. Порой она хитро поглядывала на меня и подшучивала, что Хозяин слишком уж часто заходит проверить пыль именно там, где работаю я, и что такое внимание к простой Тени — знак особого интереса.

Я же лишь сухо отмахивалась. Проработав годы в бизнесе, я слишком хорошо знала эту стратегию. Никакой романтики тут не было и в помине. Для меня это был банальный стресс-тест: жесткий руководитель проверяет надежность нового, непонятного актива, прежде чем задействовать его в реальном проекте.

Впрочем, у этого изнурительного перевода обнаружился один весомый, жирный плюс, который перекрывал все минусы. Я наконец-то сделала первый реальный шаг в своем «Проекте Свобода» — обнаружила библиотеку.

К моему удивлению, вход в этот зал знаний не охранялся трехглавыми псами — по крайней мере, в его общую часть. Сама библиотека Астер-Холла была великолепна той парадной роскошью, от которой перехватывало дыхание. Огромные двухъярусные стеллажи из темного дерева уходили под самый потолок, пахло дорогой кожей, старой бумагой и воском, а сквозь огромные витражные окна падали разноцветные лучи солнца.

Пока мы на автомате протирали поверхности, Малия, завороженная этой красотой, то и дело восторженно дергала меня за рукав. Она шепотом умоляла меня обратить внимание то на изящную резьбу балюстрады, то на невероятную лепнину с изображением величественных крылатых ящеров, то на старинные чернильницы.

Но меня вся эта музейная эстетика совершенно не интересовала. Красивые интерьеры не куются в кандалы, но и свободу они не возвращают. Меня интересовали исключительно знания.

Выждав момент, когда в зале не осталось других слуг или Теней, я без малейшего зазрения совести подошла к ближайшему стеллажу и решительно вытащила массивный фолиант в глухом переплете.

Малия от такой наглости едва тряпку из рук не выронила. Испуганно озираясь на массивные дубовые двери, она подскочила ко мне и отчаянно зашептала, активно жестикулируя:

— Тори, ты с ума сошла?! Положи на место!

— Я просто смотрю, Малия, — максимально невозмутимо отозвалась я, бегло перелистывая пожелтевшие страницы с сухими параграфами. — А что, знания для Теней официально запрещены законом?

Напарница вдруг неестественно для неё съёжилась. На её темной коже не было видно румянца, но по тому, как она резко отвела глаза, я поняла — девчонка страшно смутилась.

— Нет, но… — замялась она, непонятно почему растеряв всю свою обычную болтливость.

— Ну и отлично! — тут же обезоруживающе улыбнулась я, празднуя маленькую тактическую победу.

Поставив фолиант на место, я начала медленно проходиться пальцами по другим корешкам, жадно вчитываясь в названия. К моему глубокому облегчению базовые языковые пакеты этого мира в моей голове работали исправно. Буквы не были похожи ни на один из алфавитов Земли, но мой мозг распознавал их автоматически, без малейшей задержки. Видимо, память предыдущей владелицы этого тела передала мне знание местной письменности по наследству — полезный бонус, позволивший впитывать информацию как губка.

Но всё, что попадалось на глаза прямо сейчас, было совсем не тем, что требовал мой «Проект Свобода». Я продолжала вчитываться в названия, стремительно теряя терпение.

— И это всё? — тихо спросила я, поворачиваясь к напарнице. — Тут только стихи, хроники древних династий и общие философские трактаты. Где законы? Где судебные архивы? Это что, вся библиотека замка?

Малия, продолжая нервно коситься на коридор, набожно прижала ладони к груди и выдохнула едва слышно:

— Всё?! Да ты что! Это лишь «открытая зона» для гостей и поверхностного чтения. Настоящие родовые архивы, исторические свитки и книги магии надежно скрыты вон за теми железными дверями в глубине. Туда обычным Теням путь заказан под страхом смерти, Тори. Даже не смотри в ту сторону!

Я провела взглядом по глухой, окованную металлом двери в конце анфилады. Закрытый сектор. Ограничение прав доступа. Что ж, вполне ожидаемо. Но даже эта малая, легально доступная доля, оставшаяся на открытых полках, сейчас была для меня бесценным ресурсом.

В этот же вечер, выкроив время после окончания работы и ужина, я приступила к делу. Главное в таких операциях делать максимально уверенный вид, будто ты идешь четко по распоряжению руководства. С этим выражением лица я и прошмыгнула в библиотеку.

Убедившись, что в зале никого нет, я замерла перед бесконечными рядами тяжелых корешков. Мои пальцы коснулись первого фолианта. Пора было выяснить, по каким законам играет эта Империя.

С этого момента моя жизнь раздвоилась. Днем я оставалась идеальным, безропотным исполнителем, но ночью, безжалостно жертвуя драгоценными часами сна, я возвращалась к стеллажам. Тайком, страница за страницей, я поглощала тексты, выстраивая в голове вертикаль власти этого мира, изучая его экономику и жесткие социальные регламенты. Мне нужно было найти юридическое подтверждение тем сухим и безжалостным схемам рабства, о которых мне за бурбоном проговорилась Сесилия. Информация была моим единственным ликвидным активом в этой клетке, и я наращивала его с фанатизмом инвестора, запрыгнувшего в перспективный стартап.

Однако работа на износ в две смены — дневную на Хозяина и ночную на саму себя — рано или поздно должна была привести к сбою. Человеческий ресурс имеет свой лимит. В корпоративном мире это называется системным выгоранием, а на практике оборачивается банальной потерей концентрации в самый неподходящий момент.

Спустя неделю моих ночных бдений информационная перегрузка взяла свое: я отключилась прямо в библиотеке, уткнувшись носом в тяжелый фолиант по геополитике Разлома двух Империй.

Проснулась я от резкого чувства опасности. В зале стало невыносимо, неестественно холодно, а воздух буквально вибрировал от напряжения. Сначала я почувствовала запах — густой, ледяной сандал, перебивающий затхлую библиотечную пыль. Он проникал в легкие, лишая возможности мыслить рационально, и от этого осознание реальности пришло быстрее, чем я успела открыть глаза. Я подняла взгляд, признаюсь, трусливо скрестив пальцы, чтобы мне показалось, чтобы там никого не было. Но конечно же...

— В Айвари за порчу государственных архивов слюной отсекают пальцы, — ровно, без единой эмоции произнес герцог, хотя на одно мгновенье мне показалось, что в его глазах сверкнула искра веселья.

Я рефлекторно вытерла уголок губ и быстро посмотрела на сухую пожелтевшую страницу. Слава богу, никаких пятен от слюны. Я медленно подняла взгляд на герцога, всё ещё прижимая пальцы к губам. Уверена, в моих глазах читался немой вопрос: «Ты сейчас серьезно, или у тебя настолько специфическое чувство юмора?». Но тот самый блеск, который мне померещился, бесследно исчез. Маркус смотрел на меня совершенно непроницаемо, и в этой тишине воздух снова стал тяжёлым, пропитанным терпким сандалом и хвоей.

Поняв, что попытка разрядить обстановку провалилась, я решила, что лучшая защита — это нападение.

— В тех землях, откуда я пришла, за нецелевое использование ресурсов просто выставляют штрафной счет и временно ограничивают доступ, эйр Астер, — максимально собранным, деловым тоном отозвалась я, глядя ему прямо в глаза. — Отсекать пальцы — это экономически неэффективно. Ими гораздо удобнее проводить инвентаризацию ваших фондов.

Я внутренне приготовилась к гневу. Ждала, что он немедленно вызовет управляющую для наказания. Но герцог лишь медленно подошел ближе. Его сандаловый шлейф накрыл меня с головой, вытесняя запах старой бумаги, а он продолжал приближаться, пока не склонился прямо над моим лицом.

Маркус пристально всматривался в мою щеку, и вдруг уголок его строго очерченных губ едва заметно, почти призрачно дрогнул. Я уже хотела съязвить — неужели сухие параграфы из главы о Разломе Империй от долгого контакта действительно отпечатались на моей коже зеркальным шрифтом? Наверное, сейчас я выглядела максимально нелепо. Но стоило мне приоткрыть рот, чтобы нарушить тишину, как его взгляд плавно переместился на мои губы.

Мимолетная усмешка тут же сошла с лица герцога, и он резко нахмурился. Его взгляд мгновенно потяжелел, став препарирующим и темным. Теперь он смотрел на меня в упор — точь-в-точь как генеральный директор, который застукал перспективного сотрудника за промышленным шпионажем в пользу конкурентов.

— Наказанием за твою беспечность будет... труд, Тень. Раз уж ты так стремишься к знаниям, ты приведешь этот сектор в идеальный порядок. По алфавиту, по датам и даже по авторам. Одна ошибка, и я закрою библиотеку для тебя навсегда.

Это было изощренно. Вместо примитивной физической боли он применил санкции к моему важнейшему источнику ресурсов. И он не блефовал. Весь следующий день Хозяин Астер-Холла не покидал библиотеку. Он сидел в глубоком кресле с раскрытой книгой, не проронив больше ни слова, но я спиной чувствовала его тяжелый, контролирующий взгляд каждую секунду. Он словно лично проводил жесткий стресс-тест моей выдержки. Остальные Тени и слуги, как мне тогда казалось, даже не заглядывали в библиотеку, обходя ее по широкой дуге, буквально дрожа от одного присутствия герцога.

А я… к своему собственному удивлению, ловила себя на шальной мысли, что этот тотальный надзор со стороны высшего руководства бодрит меня лучше любого крепкого кофе. Поэтому смело встречала его взгляд, когда мы пересекались глазами.

В следующие дни наше противостояние превратилось в своеобразную игру в шахматы, где каждый ход считывался во взгляде или жесте. Пару раз мы сталкивались в узких коридорах поместья, где было не разойтись, не задев друг друга аурами.

Согласно этикету Айвари, я должна была вжаться в стену и покорно опустить глаза. Но мой внутренний управленец отказывался подписывать этот приказ. Вместо этого я лишь слегка склоняла голову — ровно на тот угол, который отделяет вежливость от подобострастия, — и продолжала изучать герцога и его мир как сложный, многомиллиардный кейс.

Маркус каждый раз застывал. На его бледной скуле перекатывался желвак, а в темно-синих глаз вспыхивал ледяной всполох. Он явно не привык, чтобы имущество смотрело на него с таким экспертным интересом. В его мире вещи подчиняются, а не анализируют владельца. Но герцог, как ни странно, не наказывал меня за дерзость. Он лишь смотрел — долго, пытливо, с мрачным любопытством, словно пытался взломать мой код.

Особенно остро это ощущалось в библиотеке. Как-то вечером я проскользнула туда, поверив слухам, что дела заставили хозяина покинуть Астер-Холл. Я уже предвкушала блаженные часы в тишине, но стоило переступить порог, как сердце пропустило удар: в своем любимом кресле сидел он.

В неверном свете магических ламп его профиль казался высеченным из мрамора. Я застыла, судорожно прикидывая путь к отступлению. Но Маркус, даже не поднимая взгляда от страницы книги, которую он читал, коротко и властно махнул рукой. «Работай, раз пришла», — без слов читалось в этом движении.

Я прошла к дальним стеллажам, взяла тяжелый том по истории правовых актов и устроилась за соседним столом. Мы сидели в десяти метрах друг от друга, разделенные веками сословной пропасти и сапфировым ошейником на моей шее. Но в тот момент я позволила себе думать, что мы лишь два партнера на затянувшихся и очень тяжелых переговорах, где у каждого своя жесткая позиция, но правила игры одни на двоих.

— Почему ты не боишься меня? — внезапно нарушил он тишину.

Его низкий голос прозвучал так неожиданно, что я едва не выронила книгу. Герцог всё так же смотрел на страницу, но его пальцы, сжимавшие переплет, напряглись.

— Страх для человека — плохой советник, эйр Астер, — автоматически ответила я любимую фразу тети Дуси максимально ровным тоном. — Он затуманивает логику и мешает оценивать риски. К тому же Вы слишком цените эффективность, чтобы портить ценное имущество ради минутного гнева.

Маркус наконец поднял голову. Наши взгляды встретились.

— Ты слишком много думаешь для Тени, — произнес он. — И слишком часто используешь слова, которых нет ни в одном словаре Империи.

— Возможно, вам стоит обновить свои словари, — парировала я, прежде чем успела включить самоцензуру.

В его глазах промелькнула тень усмешки — мимолетная, почти невозможная для этого ледяного лица. Маркус не вернулся к чтению, чтобы подчеркнуть мою незначительность, как делал обычно. Вместо этого он медленно закрыл книгу, отложил её в сторону и встал.

Он сделал шаг к моему столу, неотвратимо, ломая привычную дистанцию.

Я продолжала сидеть, вцепившись в край столешницы, когда герцог склонился надо мной, опираясь ладонями на дерево. Он был так близко, что я почувствовала жар его тела. Его пальцы легли в каких-то миллиметрах от моей кисти. Мы не коснулись друг друга, но воздух между нами сгустился настолько, будто он физически прижал мою руку к столу.

— Тогда скажи мне, Тори. Что такое «человек»? — его голос опустился до едва различимого рокота.

Он наклонил голову, и его тяжелый, тягучий взгляд медленно скользнул от моих глаз вниз, задерживаясь на губах с такой пугающей интенсивностью, будто он пробовал их на вкус. Затем ниже — к пульсирующей жилке на шее, где поблескивал ошейник.

В легких стало горячо, как перед грозой. Сердце забилось о ребра с такой силой, что в звенящей тишине он мог слышать этот ритм.

«Черт. Спалилась», — запоздало щелкнуло в мозгу. Но я не позволила себе отклониться назад. В моем мире отступление означает проигрыш. А я не собиралась сдавать позиции этому СЕО в его же офисе.

— Отвечай, — выдохнул он мне почти в губы, и его зрачки расширились, практически затопив радужку. — Откуда в твоей голове слова, которых не существует в этом мире?

Его длинные пальцы продвинулись по столу и на мгновенье задели мои. Между нашими руками ощутимо заискрило, будто ударило током.

— Человек... — мой голос надломился, стал хриплым. — Это субъект воли, эйр Астер. Тот, кто осознает себя вне зависимости от внешней классификации.

Маркус прищурился, его взгляд снова вернулся к моим губам с отчетливым, голодным блеском. Его дыхание, пахнущее горьким кофе, коснулось моей щеки.

— Субъект воли? — повторил он с опасной бархатистостью. — Ты рассуждаешь как философ, потерявший разум, или как шпион, забывший легенду. В Айвари нет места для «субъектов» без Света. А ты...

Еще секунда, и воздух в библиотеке готов был вспыхнуть. Его пальцы едва заметно дрогнули, стремясь преодолеть последний барьер и вновь коснуться моей кожи, но Маркус резко сжал руку в кулак и отступил на шаг. Маска ледяного безразличия вернулась, хотя тяжелое дыхание выдавало бурю.

— И всё же ты сидишь передо мной и торгуешься за смыслы слов, — отчеканил он, и в его голосе снова зазвучал привычный металл. — Ты не просишь пощады. Ты анализируешь меня. Кто вложил в голову рабыни мысли о «субъектах»?

Я хотела ответить что-то ироничное про курсы MBA, но слова застряли в горле.

— Что бы ты ни искала в этих фолиантах, в этом доме нет путей вперед для таких, как ты. Потому что «человек» в ошейнике — это оксюморон. Ты Тень, Тори. Инструмент в моих руках. Твой предел — безупречно чистые полы. Всё остальное — опасные галлюцинации, которые я советую тебе выжечь из головы, пока это не сделал кто-то другой.

Он развернулся и ушел, а я проводила его взглядом, фиксируя, как дрожат мои пальцы. Маркус Астер не был просто тюремщиком. Я видела это в его глазах, когда его зрачки расширились от случайного касания. Он был похож на организм, в кровь которого попал смертоносный яд, вызывающий сладкую лихорадку. Я была для него этой болезнью, ломающей безупречный порядок. И самое страшное — эта лихорадка ему нравилась.

Но больше он ко мне так близко не подходил. Все следующие дни герцог лишь «кружил» по орбите, не приближаясь, но и не выпуская меня из поля зрения. Я постоянно ощущала его тяжелый контроль: и в саду, когда подрезала розы, и во дворе, когда мы с Малией выбивали ковры. Он ждал, когда я сломаюсь и заговорю на языке рабов.

Но я планировала заговорить с ним на языке законов, которые он сам считал незыблемыми.

К концу первого месяца моего прибывания в новом мире и ночных бдений первичный аудит законодательства Айвари был завершен. Из сотен прочитанных страниц я выжала главное: легальные лазейки для Теней существовали, но все они сводились либо к неподъемному экономическому выкупу, либо к безумным судебнымпрецедентам, которые утверждал лично Император. Самые ценные козыри, регулирующие статус «особых» Теней, Маркус скрывал в закрытом секторе.

И раз в открытых правилах Империи готового решения для меня не нашлось — я была готова вытащить его из-за железных дверей. Я изучу этот скрытый архив. А если там не окажется законного пути — я создам его сама, используя их же логику против них.

Я была так сосредоточена на своем «Проекте Свобода», что пропустила важный сигнал — резкое изменение атмосферы в доме. Сесилия стала еще более дерганой, повара без устали готовили самые изысканные деликатесы, а Маркус... Маркус перестал «кружить». Он заперся в своем кабинете, и запах хвои в коридорах сменился ощущением надвигающейся бури.

На следующее утро буря обрела имя.

Глава 4. Алесса.

Тори.

— Идем, милая, нам пора! — Малия ворвалась в мою комнату, когда солнце едва коснулось шпилей замка.

Впрочем, я уже была на ногах. Все казалось обычным, но, когда напарница бросилась ко мне и лихорадочно, с какой-то пугающей суетой начала поправлять мне воротник формы, я перехватила её запястья. Её пальцы заметно дрожали, а в небесно-голубых глазах плескался самый настоящий, первобытный страх.

— Малия? Что случилось?

— Сегодня нам нужно будет выйти на парадную террасу, — быстро, почти без заминки зашептала она, испуганно оглядываясь на дверь. — Леди Алесса прибыла вчера поздно вечером.

— Алесса… это его невеста, да? — я нахмурилась, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Погоди, но это же вообще не наше крыло, нас опять переводят?

После нашей стычки с герцогом в библиотеке прошло около двух недель. Маркус Астер словно вычеркнул меня из своего расписания. Ночные залы библиотеки теперь принадлежали мне одной, да и объем моих дневных задач по его указке резко сократился. Я вообще перестала его видеть. В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что без понятия, в поместье ли герцог вообще или уехал по делам Империи — замок казался вымершим. По идее мне следовало радоваться такой передышке и спокойно заниматься своими поисками. И я радовалась. Наверное.

Малия на мгновение замялась, снова оглянулась на дверь и добавила еще тише:

— Вчера вечером она была не в духе. Слуги шепчутся, что господин до глубокой ночи не выходил из кабинета, сославшись на срочные дела. Леди Алесса улыбалась, как ни в чем не бывало, но все вазы в её покоях к утру оказались разбиты... случайно, конечно. Ночью она требовала списки всех новых приобретений Дома, а утром прилетел этот приказ. Идем же, Тори!

На мгновение сердце странно сжалось, но я решительно подавила этот глупый порыв. В Москве на переговорах мне приходилось сталкиваться с куда более агрессивными и капризными стейкхолдерами, так что ревнивая невеста, крушащая интерьер — точно не повод для паники. Я подняла бровь, глубоко вдохнула и уверенно пошла за напарницей.

Мы миновали анфиладу парадных залов. До этого я видела господскую часть Астер-Холла только издалека, со стороны парка, где мы с Малией выбивали ковры. Изнутри же это крыло поражало тяжелой, подавляющей роскошью: высокие своды, бесконечные галереи и гобелены, от которых за милю веяло вековой историей и огромными деньгами.

Но когда мы вышли на террасу, у меня по-настоящему перехватило дыхание.

Вид на бесконечные сады, утопающие в утреннем тумане, и величественные шпили замка на горизонте был монументальным. Безупречная архитектура, масштаб, ландшафтный дизайн — если бы на моей шее не поблескивал ошейник, я бы уже на автомате прикидывала стоимость этого актива на международном рынке недвижимости.

А так как ошейник был, не давая забыть мне о моем новом статусе, я быстро повторяла действия Малии, которая точечными, выверенными движениями расставляла приборы. Посуду и еду доставил крепкий парень, один из Теней. Я заметила, как при взгляде на него Малия на мгновение засмущалась и сбилась с ритма своего щебетания. Видимо, корпоративные романы не чужды и Астер-Холлу.

Когда он покинул нас и всё было расставлено в строгом соответствии с местным ГОСТом, Малия жестом указала мне на место за стульями, где мы должны были застыть в ожидании.

— Слушай внимательно, Тори, — голос Малии стал совсем тихим, почти неслышным. — Когда выйдет леди, не смотри ей в глаза. Вообще. Смотри на её туфли, на край скатерти — куда угодно. Она очень внимательна к деталям, а ты... ты слишком красивая, чтобы...