Отмеченные звездами. Резонанс судьбы. Книга 1

Тот факт, что у моего покупателя зубы были безупречно ровными, человеческими, а у меня и, скорее всего, у всей моей расы — явные признаки плотоядного зверя, наводил на очень странные мысли. В нормальной природе хищник всегда доминирует. Как же вышло, что в этой системе координат существа с клыками моют ножки у золотых тронов тех, кто обделен природой? Или здешние «светлые» аристократы — хищники иного порядка? Цивилизованные, скрывающие свои зубы за маской безупречного этикета?

Я вспомнила «эльфа», который меня купил. Его идеальную матовую кожу, его леденящую надменность.

Здесь система гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Есть светлые — местные правители, эйры, и есть мы темные, которых низвели до статуса бесправного скота. Если это мир по Сальваторе или Толкину, то где-то на горизонте должна маячить эпическая война добра со злом. Но судя по тому, как деловито и прагматично меня оценивали, здесь правит не магия древних пророчеств, а суровая, циничная рыночная экономика.

Я погрузилась в теплую воду по самый подбородок, чувствуя, как кошачье мурлыканье в груди окончательно затихает, сменяясь холодной, расчетливой решимостью.

Ладно, Виктория Павловна. Первым делом нужно досконально понять, кто мы такие в этой иерархии. Биология, кастовые законы, юридические тонкости местного рабства. Если ты теперь заперта в теле темной, начни использовать её физические преимущества. В фэнтези они всегда были чертовски живучими, ловкими и опасными. А в сочетании с моим земным дипломом МВА и опытом кризис-менеджмента... это может стать самым успешным антикризисным кейсом в моей карьере.

Я выбралась из купели, оценивая движения — тело двигалось с пугающей грацией, словно я всю жизнь занималась профессиональным спортом, а не сидела в офисе за монитором. Обмотав вокруг груди грубое полотенце, я оглядела комнату и лишь сейчас, когда адреналин немного отступил, заметила в глубине то, что ускользнуло от внимания ранее. Большая зеркальная поверхность в тяжелой бронзовой раме.

Я медленно подошла к нему, чувствуя, как теплые капли стекают по новой, графитовой коже. Теперь, когда грязь казематов была полностью смыта, отражение заставило меня шумно сглотнуть.

Тело было совершенным, атлетичным, с породистыми длинными линиями и пугающе экзотичным. Но больше всего меня — бьюти-маньяка со стажем — поразило качество. Кожа была невероятной по своей текстуре: гладкой, упругой, поразительно ровного матового оттенка... если не брать во внимание светлые пятна на теле. Я подалась вперед, вглядываясь в отражение. Ошибки быть не могло. Не только на руках — всё моё новое тело, до последнего микрона, повторяло причудливый рисунок витилиго, который был у меня в той, земной жизни.

Моя персональная «карта пятен». В своем земном прошлом я никогда не стеснялась особенностей своего тела. Моё витилиго — а пятна покрывали большую часть кожи, милосердно пощадив лишь лицо — я всегда носила с неизменным достоинством, как личную экзотическую фишку. Но эта кожа требовала колоссального, регулярного и чертовски дорогого ухода: специфического увлажнения, защиты и лучших премиальных линеек, чтобы удерживать идеальный тонус сорокапятилетней женщины.

Здесь же... Юное, сильное тело обладало абсолютным совершенством по умолчанию. Никаких полярных контрастов, сухих участков или капризных зон. Этому графитовому великолепию не нужны были ни сыворотки, ни корейские многоступенчатые ритуалы, на которые я тратила часы. Чистая, первозданная роскошь здоровой биологии, доставшаяся мне даром.

Серебро мокрых волос тяжелой волной лежало на плечах, а глаза... они не просто светились в полумраке, они буквально гипнотизировали.

Но мой профессиональный взгляд почти сразу соскользнул ниже. К шее.

Я осторожно коснулась пальцами ошейника. Кожа под ним стала мягкой, словно пропиталась дорогими косметическими маслами, а выбитая на металле гравировка теперь сияла тончайшими, едва заметными линиями. Но главное изменение коснулось камня. Тот мутный, серый булыжник-инвентарник исчез без следа. На его месте теперь пульсировал глубоким, благородным цветом чистейший сапфир. И его оттенок один в один повторял ткань одежды, аккуратно сложенной на кровати.

Моя теория оказалась верной? Цвет камня определял принадлежность раба к цветам хозяева? Нужно будет многое узнать о мире, в который я попала. Благо, я быстро учусь.

Я отвела взгляд от серебряного зеркала и подошла к кровати. Стопка одежды, которую бросил покупатель, оказалась на удивление качественным, продуманным ансамблем, но... явно не моего размера.

Никаких пошлых рюшей, дешевого кружева или прозрачных тканей, чего можно было бы ожидать от фэнтезийных рабовладельцев. Здесь лежал плотный белый жилет с высоким, глухим воротником, узкие брюки из эластичного, дорогого материала и тяжелая накидка глубокого сапфирового цвета. Я машинально поднесла ткань к лицу, вдыхая воздух — мне нужно было убедиться, что от них не несет чужим присутствием или едкими химикатами. Но вещи пахли пугающей, почти стерильной чистотой, лишенной даже намека на запах чужого тела.

Однако, стоило мне натянуть всё это на себя, я буквально утонула в складках, а рукава свисали далеко за пределы ладоней, превращая меня в Пьеро.

Кое-как подпоясавшись широкой лентой, которую нашла на столике, и небрежно подвернув штанины, я встала посреди комнаты. Вид в зеркале был, мягко говоря, непрезентабельный — оверсайз, перешедший все разумные границы. Но я заставила себя выпрямить спину и высоко поднять подбородок. Виктория Павловна не умеет выглядеть жалко, даже если её нарядили в «чехол от танка». Профессиональная харизма вывезет любой костюм.

Но, несмотря на это, мне стало как-то уютно, впервые, как я попала в этот мир и это тело. Ткань приятно холодила кожу, а сапфировая накидка чертовски выигрышно подчеркивала серебро моих волос. Я, как могла быстро, заплела их в одну тугую, аккуратную косу, закрепляя конец остатками ленты, когда в дверях пронзительно и сухо щелкнул замок. Время вышло.

Когда «хозяин» вошел, я могла бы поклясться, что в глубине его сапфировых глаз промелькнула искра искреннего веселья. Но нет, маска высокомерия не выдала ни одной живой эмоции. Он лишь покачал головой, пробормотав что-то про «отсутствие мозгов у теней», которая не догадалась сама применить магию.

«Магию?!» — возмущенно подумала я. — «Может, мне еще и годовой отчет силой мысли составить?»

Он небрежно, едва уловимо взмахнул кистью. В ту же секунду я почувствовала, как ткань на мне зашевелилась, словно живой, разумный организм. Сапфировое полотно и белый жилет начали стремительно сжиматься, уплотняться и укорачиваться, перекраивая сами себя, пока не сели по фигуре идеально, подчеркивая каждый изгиб. Теперь я выглядела безупречно и строго, хотя и излишне худощаво, может быть сказывалось затяжное «гостеприимство» подвала.

В комнате воцарилась тяжелая тишина. Холодный сканирующий взгляд эйра медленно прошелся по мне от носков сапог до собранной серебряной косы. Я отчетливо видела, как расширились его зрачки, когда он заметил, как мои молочно-белые узоры на шее теперь причудливо переплетаются с серебряным металлом его родового герба на высоком воротнике жилета. По коже невольно побежали мурашки, не от страха, а от того, как бесцеремонно и долго он меня изучал.

Он подошел вплотную, сокращая дистанцию до опасного минимума. Нависая надо мной всем своим невозможным ростом, он словно лишал меня доступа к кислороду. Но сильнее страха был этот запах, резкий, доминирующий сандал, смешанный с хвойной горечью и мускусом. Он дурманил, сбивал с толку, и я не заметила, как он, не предупредив, перехватил мою руку.

Его пальцы, сухие и обжигающе горячие, уверенно и жестко обхватили запястье. Контраст между моей кожей и его хваткой был пугающим. Он еще раз внимательно изучил открывшиеся линии, задержав взгляд на тонком переплетении витилиго, и достал узкий кожаный браслет. На нем были выбиты такие же сложные, едва заметные узоры, как на моем ошейнике.

Одним коротким движением он застегнул браслет на моем запястье и медленно провел по нему ладонью. Я почувствовала странную, осязаемую волну тяжелой энергии, которая прокатилась от руки по всему телу. Прямо у меня на глазах белые узоры на графитовой коже начали стремительно тускнеть, пока не скрылись совсем, оставив лишь ровный, чистый оттенок мокрого асфальта.

— Никто не должен знать о твоих отметках, — его голос прозвучал тише обычного, но в нем отчетливо лязгнул холодный металл приказа. — Для всего остального мира отныне ты просто Тень. Красивая, редкая, но стандартная. До тех пор, пока я сам не решу иначе, твои «звезды» не существуют. Ты поняла меня?

Он что... только что мимоходом признал меня красивой?

На долю секунды я едва не потеряла концентрацию. Его тяжелый, магнетический взгляд буквально впился в мое лицо, словно пытался прошить сознание насквозь и прочесть скрытые мысли. Я почувствовала, как к щекам подступает предательское, горячее тепло. «Да что с тобой такое, Виктория Павловна?»— зло прикрикнула я на себя внутренним голосом. — «Молодые гормоны в этой новой биологической оболочки решили заиграть яркими красками, и тебя инстинктивно потянуло на доминирующую особь, даже если она холоднее арктического айсберга?»

Я подавила вспышку злости на собственную слабость. Вместо смущения просто резко кивнула, не отводя взгляда. Ошейник тут же нагрелся, плотно охватив горло: это был не совет, а приказ. Приказ, который я физически не смогу нарушить. Значит, в этом мире слова имеют весомую плотность свинца.

Эйр — или все-таки эльф, как окрестил его мой мозг из-за острых ушей? — прищурился, пытливо всматриваясь мне в глаза, словно искал ответ на вопрос, который сам еще не до конца сформулировал, и наконец отпустил мою руку. Но не отошел. Его губы сжались в тонкую линию, выдавая напряжение. На миг мне показалось, что он колеблется и ведет какой-то внутренний спор.

Но через мгновенье маска ледяного безразличия вернулась на его породистое лицо так же стремительно, как и исчезла.

— Уже лучше, — произнес он наконец, выпрямляясь. — Ты готова? Нас ждет портальный переход.

Он развернулся, конечно же не дожидаясь ответа. Его тяжелый плащ взметнулся, обдав меня резким, чистым запахом хвои. Я посмотрела на его широкую спину, мельком подумав, что в этой вселенной порталы — это, конечно, крайне удобный вид логистики, но с таким «генеральным директором» мне бы больше пригодился парашют. Желательно, с функцией экстренного катапультирования обратно в мой уютный, безопасный офис в Москва-Сити.

— Куда конкретно мы отправляемся? — спросила я, стараясь, чтобы тон оставался ровным и не выдавал остаточного волнения от его прикосновения.

— Домой, — отрезал он, и в его голосе промелькнули нотки раздражения от моих расспросов. — В Астер-Холл. А вот после ты лично узнаешь, почему «Отмеченная звездами» стоит целого состояния.

Он еще раз окинул меня коротким, финальным взглядом, едва заметно усмехнулся и резко коснулся пальцами крупного кулона на своей груди. Воздух перед нами мгновенно пошел маслянистыми, бензиновыми пятнами, стремительно сворачиваясь в сверкающую, пространственную сапфировую воронку. Я застыла, инстинктивно пытаясь просчитать плотность и стабильность этой физической аномалии, но эйр просто перехватил мою ладонь, блокируя любые колебания.

— Не задерживай дыхание, — бросил он и уверенно шагнул прямо в пустоту, увлекая меня за собой.

«Надеюсь, мой корпоративный страховой полис покрывает межмировые перелеты», — успела промелькнуть последняя связная мысль, прежде чем весь мир вокруг нас с грохотом взорвался мириадами ослепительных искр.

Глава 2. Астер-Холл.

Тори.

Следующие несколько часов прошли как в плотном, изнуряющем тумане. Я фиксировала происходящее лишь отдельными, болезненными вспышками. Если бы мой земной фитнес-тренер увидел меня сейчас, он бы решил, что я умудрилась прогулять абсолютно все тренировки за последние десять лет.

В прошлой жизни я инвестировала в свое тело огромные бюджеты: топовые залы, функциональная диагностика, кардио, йога, медитации. Я методично превращала себя в безотказный, высокопроизводительный механизм, который обязан функционировать на пике даже в три часа ночи на многомиллионных переговорах.

А здесь? Ирония судьбы в чистом виде. Визуально я выгляжу как оживший эстетический идеал, даже несмотря на экзотический цвет кожи, чьи пропорции способны вызвать оторопь, но на внутреннем балансе чувствую себя как разряженный в глухой ноль аккумулятор.

Каждый переход через портал, а их по пути следования было несколько, безжалостно выбивал из меня последние остатки сил. Пространство с глухим гулом выворачивалось наизнанку, то немногое, что попало утром в желудок при каждой переходе пыталось покинуть тело, а голова раскалывалась от запредельного давления. Высокородный эйр шел впереди стремительно и легко, ни разу не обернувшись и не давая мне ни секунды на передышку.

Но я больше не задавала лишних вопросов и принципиально не просила об остановке. В моем личном кодексе упасть в обморок перед ключевым «заказчиком» — значит добровольно признать полную профнепригодность. Поэтому я просто жестко фокусировала взгляд на его прямой, затянутой в плащ спине, превратив ходьбу в чисто механический процесс перемещения ног.

В какой-то момент эта портальная чехарда наконец прекратилась. В затухающем сознании отпечаталось нечто по-настоящему величественное: взмывающие в грозовое небо шпили, монументальный серый камень и архитектура, от которой веяло древней, незыблемой силой. Нас встречала плотная шеренга слуг — ровный, синхронный ряд опущенных голов и тусклый отблеск металла. «Корпоративный стандарт Астер-Холла», — вяло мелькнуло в моем угасающем мозгу.

Хозяин поместья на ходу бросил короткий, отрывистый приказ кому-то, кто вышел нам навстречу. Из-за общего истощения я не запомнила лица — показалось, что это была еще одна светлая, по всей видимости, управляющая этим огромным объектом. Я зафиксировала лишь сухой, абсолютно властный голос. Сам же владелец этого мира, судя по масштабам, тут же удалился, даже не взглянув на меня напоследок. Товар доставлен на склад, первичная приемка и логистика завершены успешно.

Сейчас я покорно шла за этой управляющей по бесконечному анфиладному коридору. Зрение постепенно обретало былую четкость, медленно выплывая из серого марева усталости. «Так, Виктория Павловна, соберись. Оценка доступных ресурсов, экспресс-анализ внешней среды», — приказала я себе, заставляя взгляд сфокусироваться на спине впереди идущего проводника.

Кадровик высшего звена, не иначе. Шла она быстро, чеканя шаг — так ходят люди, у которых в подчинении сотни душ и поминутный график. Безупречная форменная одежда: белоснежный корсет и тяжелая юбка сапфирового, «корпоративного» оттенка Астер-Холла. Высокий воротник-стойка со спины полностью закрывал шею. Алебастровая кожа, светлые волосы, собранные в тугой пучок.

«Значит, средний менеджмент здесь набирают из своих?»— строила я гипотезу, едва поспевая за ней в подвернутых мужских брюках.

Мы резко остановились перед небольшой деревянной дверью. Управляющая развернулась ко мне с быстротой отлаженного механизма. И вот тут воротник её формы, имевший спереди небольшой вырез, преподнес мне то, чего я никак не ожидала увидеть.

На её светлой, фарфоровой шее красовался кожаный ошейник. Один в один как мой. Тот же тип гравировки, тот же камень, сияющий холодным сапфировым светом. Её губы разомкнулись, чтобы отдать распоряжение, и я застыла. У нее были клыки. Аккуратные, острые, идеально белые клыки — точь-в-точь как у меня, но на фоне фарфоровой кожи они смотрелись еще более хищно.

Мой мозг, обычно работающий со скоростью передового суперкомпьютера, просто выдал критический сбой и намертво завис. Системная ошибка. Мир, который я только что так красиво разложила по полочкам, снова с грохотом рассыпался на мелкие, не поддающиеся классификации осколки.

Разве рабство здесь не определяется по цвету кожи? Я ведь видела тех лощеных аристократов в таверне — у них были безупречные, человеческие улыбки. А здесь передо мной стоит идеальный образец их расы, менеджер среднего звена, и она… такая же, как я? Светлая, но с клыками, которые никак не вяжутся с образом благородной девы, и рабским ошейником на шее?

Разве рабство здесь не определяется по цвету кожи?!

Я подняла взгляд на её застывшее, словно высеченное из льда лицо, и только в этот сверхкороткий момент поняла, что выдала свой вопрос вслух. Громко.

Управляющая даже не шелохнулась. Её серые глаза, пустые и лишенные всякого проблеска тепла, впились в мое лицо. В коридоре повисла такая густая, осязаемая тишина, что я отчетливо услышала собственное учащенное дыхание.

— Ты с какой горы свалилась? — в ее интонации на миг промелькнуло чисто человеческое недоумение, но оно тут же утонуло в ледяной дисциплине. Не успела я подобрать аргументы, как она отчеканила заученную фразу: — В Астер-Холле не задают вопросов. В Астер-Холле исполняют волю Хозяина.

Она сделала шаг ко мне, сокращая дистанцию.

— Твой цвет кожи — это лишь твоя цена на аукционе. Но здесь, в Астер-Холле... — она коснулась камня моего ошейника длинным тонким пальцем, и по телу прошла неприятная вибрация, — цвет у всех один. Цвет принадлежности дому Астер.

Она резко сделала шаг назад и беззвучно толкнула деревянную дверь за своей спиной.

— Это твоя комната. Тебе повезло: наш хозяин — самый щедрый. У каждой Тени в этом доме есть свое место.

И опять это слово. «Тень». Я уже поняла, что так называют рабов, если для них определялся конкретный хозяин, но... Стоит поинтенсивнее в ближайшем будущем погрузиться в терминологию этого мира, чтобы не выдать себя. Кто знает, как относятся здесь к иномиркам. Я читала множество книг: где-то их восхваляли, где-то преследовали и казнили…

Я отбросила пока эти мысли и вошла внутрь, мгновенно, на чистом автомате сканируя новый объект. Небольшая каморка, но по сравнению с сырым подвалом городской таверны — это был фактически президентский люкс. Кровать с настоящим, плотным матрасом (уже весомый плюс), шкаф для хранения личных вещей, стол, стул и даже узкое окно, обеспечивающее вентиляцию и минимальный обзор территории. В углу — деревянная тумба с фаянсовым тазом и кувшином для умывания. И, что важнее всего небольшое, хоть и чуть мутноватое зеркало.

Пока я мысленно принимала жилой фонд и оценивала условия проживания, управляющая начала говорить. Её голос лился ровно, монотонно, без единой живой эмоции — словно она зачитывала жесткие пункты должностной инструкции, которую знала наизусть последние лет сто.

Мой мозг работал с ощутимой задержкой, окончательно измотанный портальными прыжками и магией, которая, стоит признать, есть в этом мире. В моем родном мире её, разумеется, не существовало, но зря, что ли, я в свободное от слияний и поглощений время зачитывалась ромфэнтези? Иронично, но этот неофициальный багаж знаний сейчас спасал меня от банального сумасшествия. Мозг не бился в панике, а услужливо подкидывал готовые шаблоны, классифицируя местное колдовство как специфический, пока еще не изученный мной инструмент управления.

Опираясь на эту импровизированную базу, я судорожно пыталась фиксировать и структурировать ключевые тезисы вводной лекции, которую чеканила управляющая.

«Так, резюмируем, Виктория Павловна, — привычно включился мой внутренний аналитик. — Наш главный контрагент на текущем этапе — Сесилия, как все же представилась мне управляющая. Судя по выправке, директор по управлению поместьем и персоналом. Жесткий администратор, абсолютно преданная системе. И теперь я официально зачислена в её ведомство в качестве… прости господи, младшего ассистента по клинингу. Проще говоря — поломойки высокого полета».

Сесилия тем временем перешла к внутреннему регламенту. Оказалось, у меня будут четкие функциональные обязанности, список которых Хозяин имеет право расширить в любой момент, без предварительного уведомления и, разумеется, без компенсаций. Типичный трудовой договор с открытой датой и неограниченным объемом работ. Но следующий пункт заставил меня внутренне напрячься.

— Ты обязана беспрекословно подчиняться гостям дома, — чеканила Сесилия, — и, разумеется, Леди Алессе, невесте нашего господина.

«Опа, у него есть невеста... — мысль кольнула неожиданно остро, почти обидно, что заставило меня разозлиться на саму себя. — Грустненько, Тори. С другой стороны, лишний стейкхолдер в системе только усложняет управление проектом. Две головы в руководстве — это всегда борьба за власть».

Тем временем Сесилия, заметив мой расфокусированный взгляд, тяжело вздохнула. Она явно приняла мою глубокую задумчивость за ступор или шок, поэтому терпеливо, как для ребенка, повторила правила. Несколько раз. Подробно. С фиксацией на жестком тайминге и безупречной дисциплине.

В её четкой иерархии на недосягаемой вершине царил, конечно же, сам Хозяин и его высокородные гости. Чуть ниже шел немногочисленный наемный персонал — те единицы свободных, кого привлекли со стороны. Затем располагался руководящий состав вроде Сесилии — старшие слуги, которые добились своего места многолетними трудами и эффективностью, даже оставаясь при этом в статусе Теней. И в самом низу, в категории «прочие ресурсы», значилась я. Обычная бесправная Тень.

В какой-то момент ее монолога дверь без стука открылась, и в комнату вошла молоденькая девушка. Тоже темная как я, с такой же глубокой серой кожей, но, мой взгляд мгновенно зафиксировал главную деталь, на её шее не было ошейника. Сесилия коротко представила её как Малию: отныне я буду заниматься клинингом вместе с ней, и она введет меня в курс дела.

Малия мило, открыто улыбнулась, и я на секунду замерла: на фоне её темной кожи глаза девушки сияли пронзительно-голубым, почти небесным оттенком. Это делало её лицо удивительно живым и приветливым. Она аккуратно оставила на кровати стопку свежего белья, полотенца, мою будущую форму и легкой, почти танцующей походкой упорхнула из комнаты.

Видя моё недоумение, а я действительно не понимала, как темная в этом мире может выглядеть такой искренне счастливой, Сесилия нахмурилась. Она хотела промолчать, но, наткнувшись на мой выжидающий взгляд, всё же снизошла до пояснений:

— Малия — свободная лира. Хозяин подарил ей вольную, так как она была рождена от наших Теней в день его рождения. Девчонке предлагали подъемные блага, но она… — Сесилия неопределенно повела рукой у виска, — предпочла остаться в поместье. В отличие от остальных, ей платят регулярное жалованье, и она мечтает накопить на выкуп родителей. Хотя это пустое, свободу здесь купить нельзя. Её можно только заслужить.

Сесилия резко замолчала, запоздало сообразив, что сболтнула лишнего новенькой. Я внутренне усмехнулась: надо же, за напускной ледяной холодностью здешнего директора по кадрам скрывалась обычная человеческая тяга к сплетням. Прекрасно, этот маркер мне еще пригодится.

— Твое дело — подчиняться и молча выполнять работу, — сухо подвела итог Сесилия, поправляя и без того идеально сидящую форму. — Сегодня для тебя сделано исключение. Отдыхай. Чуть позже принесут ужин. Твоя работа начнется завтра на рассвете.

Управляющая развернулась и вышла. Глухой щелчок дверного замка возвестил о том, что мой первый рабочий день в ином мире официально завершен.

Я осталась одна. Тяжело опустилась на кровать, чувствуя, как от пережитых портальных перегрузок гудит и ноет абсолютно каждая мышца. Глаза закрывались от перенапряжения.

«Так, стоп…» — я заставила себя открыть глаза, визуализируя структуру новой корпорации. — «Сесилия — Тень. У неё клыки, алебастровая кожа и точно такой же ошейник, как у меня. Она юридически бесправна. Но при этом она руководит свободным наемным персоналом, который в табели о рангах стоит выше неё! Свободные подчиняются рабыне? А Малия — Тень по рождению, но получила вольную за лояльность? Свободу нельзя купить, но можно заслужить?»

В бизнесе подобная вертикаль работает только в одном случае: если перед нами жесткая, но абсолютно реальная система карьерного роста. Если раб может подняться до генерального управляющего огромным поместьем и, возможно, получить вольную, значит, здесь оценивают эффективность. Здесь есть свои «KPI».

А раз система гибкая, то ошейник — это не пожизненный приговор. Внутри меня, словно от мощного разряда дефибриллятора, проснулся азартный, отчаянный игрок.

«Значит, из этого статуса можно выйти легально. Если у свободы в этом мире есть конкретная цена, я её узнаю. А затем сделаю всё, чтобы снизить эту стоимость до минимума».

Мне еще предстояло много выяснить об этом мире, если, конечно, каким-то чудом я не проснусь утром снова в своей кровати там, в Москва-сити. Но по крайней мере, у меня появилась надежда. Осталось набраться информации и составить план. А пока… глаза закрываются и …