Отмеченные звездами. Резонанс судьбы. Книга 1

Хотелось бы верить. Правда хотелось. Но то, что я увидела дальше, заставило остатки иллюзий рассыпаться в прах.

Вдоль стен, с опущенными головами, замерли существа, в точности похожие на моё новое тело. Чистые туники, ухоженная темно-серая кожа — они выглядели на порядок презентабельнее меня. о стоило приглядеться, как взгляд зацепился за общую деталь: на шее каждого сжимался кожаный ошейник с металлической гравировкой и камнем в центре, но у всех камни были разных цветов. Я мгновенно осознала закономерность: цвет камня на шее слуги в точности повторял оттенок одежды господина, напротив чьего стола он стоял. Изумрудный к зеленому, алый к красному...

Рука непроизвольно дернулась к горлу: та же жесткая кожа, та же холодная гладкость. В памяти всплыло мое отражение: безжизненный камень, похожий на грязную воду. Я бросила взгляд на серые одежды моей сопровождающей.

Пазл сложился с безжалостным щелчком.

Если это все же не был безумно дорогой, хорошо срежиссированный спектакль... Если у меня не прогрессировала опухоль мозга, из-за которой я прямо сейчас умирала в своей постели с книжкой в руках и пролитым на шелковое одеяло коллекционным виски... То вывод оставался один. Бескомпромиссный и жуткий.

Я попаданка. Попаданка в теле рабыни. Актив, закрепленный за конкретным персонажем. Я была права с самого начала. Ошейник на шее — это не украшение и не статус. Это инвентарный номер. Маркировка вещи. И я была промаркирована точно так же, как и эта шеренга живых декораций вдоль стен. С той лишь разницей, что мой «бренд» соответствовал самому дешевому, некондиционному сорту. Мой мутный серый камень идеально подходил к серой ткани, идущей впереди. Я была вещью в собственности у другой вещи, которая стояла чуть выше в этой пищевой цепочке.

«Сегрегация по цвету кожи и наличие рабского сословия», — констатировал мой внутренний аналитик.

Ни один из рабов не поднял головы, пока мы проходили мимо. Тот факт, что существа, подобные мне, числились здесь в категории «бессловесной мебели», отозвался неприятным, холодным предчувствием.

Я покосилась на свою сопровождающую — судя по всему, местную управляющую. Она двигалась бесшумно, с отточенной грацией, успевая на ходу делать две вещи одновременно: одаривать гостей заведения безупречными светскими улыбками и при этом — едва заметными, скупыми жестами — раздавать приказы снующим вокруг слугам. Всем тем, кто, как и я, носил ошейник с безжизненным серым камнем.

Ни один из посетителей так и не удостоил нас взглядом, когда мы подошли к массивным створкам. Мы вошли, и дверь за нами захлопнулась с глухим, отсекающим звуком, мгновенно поглотив гул общего зала.

Комната, в которой мы оказались, была значительно меньше основного зала, но отделка сразу выдавала статус помещения — настоящий VIP-зал для закрытых переговоров. В центре стоял широкий стол, заставленный неведомыми яствами. Блюда выглядели настолько эстетично и пахли так одуряюще, что мой желудок предательски отозвался громким, отчетливым урчанием.

Я с трудом оторвала взгляд от еды, услышав резкое, недовольное «хм» слева, со стороны широкого окна. Оттуда лился настолько яркий свет, что мне пришлось прищуриться, пытаясь рассмотреть силуэт на фоне оконной рамы.

Мужчина. Или кем бы он ни был по местной классификации. Такой же светлокожий, как и посетители в зале, но даже на расстоянии от него веяло тяжелой, подавляющей силой. Он был высок, крепок, с внушительным разворотом плеч. Местный «архитектурный» стиль на нем смотрелся в разы дороже, чем на гостях в общем зале: изысканный темно-синий камзол с богатой золотой вышивкой и массивными резными наплечниками — явный маркер высокого статуса. Длинные, почти черные волосы были подобраны сзади, открывая скулы, которые казались высеченными из камня.

Если бы я всё еще верила в сказки, я бы решила, что передо мной главный герой одного из тех дарк-ромфэнтези с пометкой «18+», которые почитывала по ночам. Тот самый породистый типаж, которого авторы всегда описывают как Генри Кавилла на пике формы. Настолько безупречно-правильным, холодным и хищным было его лицо. Красота, которая должна принадлежать ангелам, если бы не...

Если бы не длинные, изящно заостренные кончики ушей. Что ж, это окончательно подтверждало: передо мной местный уроженец, а не залетный косплеер. Темный ангел. Из тех, что приходят в спальни к героиням в середине книги, чтобы разрушить их привычную жизнь и заставить забыть о гордости. Не в плане магии, о ней я еще ничего не знала, а в смысле той самой дьявольской маскулинности и почти животной притягательности, от которой у обычных женщин подгибаются коленки.

В моем вкусе, признаю. Если бы не одно «но».

На его лице застыла тяжелая надменность, сменившаяся презрением, когда он цинично, как оценщик на аукционе, смерил меня взглядом. Когда наши взгляды встретились, я не отвела глаз. Наоборот, смерила его ответным, холодным взглядом топ-менеджера, оценивающего платежеспособность контрагента.

Мой визави насмешливо выгнул бровь, явно не ожидая столь прямого, жесткого отпора от существа в сером мешке. В ту же секунду я ощутила резкий, болезненный удар под дых.

— Глаза в пол! — прошипела мне на ухо управляющая. Она тут же вся подобралась, заискивающе улыбнулась и присела в глубоком, подобострастном реверансе.

— Господин, вот та рабыня, про которую я говорила. Она у меня всего несколько дней. Ею со мной расплатился один проходимец, которого я раньше в глаза не видела и, надеюсь, больше не увижу. Я как её увидела, сразу поняла: проблем не оберусь…

Покупатель даже не повернул головы в её сторону. Словно не замечая её заискивающего лепета, он, не отрывая от меня тяжелого взгляда, сделал первый шаг. Его движения были пугающе плавными. Он начал сокращать дистанцию, методично и неотвратимо, и остановился лишь в полушаге от меня.

Его мощная фигура полностью заслонила свет, нависая тяжелой тенью. От него пахнуло морозной свежестью хвои, терпким сандалом и едва уловимым мускусным шлейфом — этот аромат, казалось, вибрировал в воздухе, проникая под кожу и заставляя инстинкты бить тревогу.

В своем мире я никогда не чувствовала себя маленькой. Рост выше среднего, прямая спина и неизменные шпильки — мой «деловой доспех» позволял мне смотреть в глаза любому совету директоров, не задирая подбородка. Если оппонент был выше, каблуки всегда восстанавливали паритет.

Здесь же, иронично думала я, пытаясь выровнять дыхание после удара, никакие каблуки бы не помогли. Тело, в которое я попала, было изящным, но по сравнению с этим гигантом я казалась подростком.

Несмотря на это и ноющую боль в боку, я упрямо вздернула подбородок. Мой внутренний кризис-менеджер требовал сатисфакции за унижение, и плевать я хотела на их местные каноны подчинения. Если этот «герой романа» ждал, что я безропотно паду ниц, то он явно плохо разбирался в кризис-менеджерах.

Я открыто посмотрела на него. Вблизи его лицо оказалось не просто красивым — оно было пугающе совершенным. Холодная матовость кожи напоминала дорогой мрамор, лишенный малейших изъянов. Прямой, выверенный по линейке нос и тяжелая, волевая челюсть выдавали персону, привыкшую не просить, а жестко диктовать условия. Маска безразличия оставалась непроницаемой, но от него веяло такой плотной, подавляющей энергией, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Но я заставила себя не отводить взгляд. Его глаза — пронзительно-синие, цвета холодного сапфира — совершенно не сочетались с образом «ангела». Издалека, в полумраке, они казались черными, но сейчас, на близком расстоянии, я видела, как он изучает меня — словно читает открытую книгу.

Он слегка склонил голову к плечу и скрестил руки на груди. Мой взгляд невольно скользнул к его кисти: массивный перстень на указательном пальце полыхал тем же сапфировым огнем. Все его движения были настолько уверенными и наполненными такой хищной грацией, что у меня на загривке невольно зашевелились волосы.

— Милорд… — затрепетала управляющая, испуганно ломая пальцы в очередном поклоне. — Вы оказали мне великую честь, лично посетив мою скромную таверну! Эта темная, уверяю вас, чиста, её никто не…

— Покажи отметки, — безжалостно оборвал поток её раболепного красноречия глубокий, вибрирующий баритон, в котором чувствовалась абсолютная, непререкаемая власть.

В моей прошлой жизни люди с такой концентрированной энергией управляли международными корпорациями-гигантами, здесь они, видимо, управляли самой реальностью. Я мысленно окрестила его «эльфом», хотя в нем не было ничего от утонченных образов Толкина. В нем чувствовалась первобытная, опасная сила, завернутая в ледяную оболочку аристократизма. Его взгляд манил вопреки здравому смыслу, хотя само лицо казалось высеченным изо льда.

Управляющая тут же засуетилась и, не спрашивая разрешения, грубо задрала рукава моего холщового мешка, выставляя витилиго на обозрение. В моем мире мои «пятна» никогда не вызывали у меня стеснения, я носила их как знак отличия и предмет гордости. Но здесь, когда его сапфировые глаза прошлись по молочно-белым узорам, я ощутила дикий, животный страх. Такой сильный, что едва удержалась, чтобы не вырвать руки и не спрятать их за спину. В его взгляде не было восхищения, в нем читался какой-то холодный расчет, которого я пока не понимала.

— Хорошо, — отчеканил он. — Завершим обмен.

Хозяйка таверны вновь защебетала и развернула меня к себе так резко, что перед глазами всё поплыло. Она сдавила мне горло пальцами, прямо поверх кожаного ошейника, что-то быстро и лихорадочно нашептывая себе под нос. Металлическая гравировка под её ладонями на секунду едва заметно нагрелась, а затем меня так же бесцеремонно толкнули обратно в сторону покупателя.

— Ваша очередь, господин.

Уголок его губ дернулся. Это не было улыбкой, скорее коротким, едва заметным сбоем в его идеальной мимике. Возможно, мне просто почудилось из-за головокружения от постоянной смены вектора движения и изнуряющего, почти животного голода, который в этот драматический момент напомнил о себе унизительно громким и протяжным урчанием.

Мир вокруг предательски качнулся. Я содрогнулась и едва не потеряла сознание, когда почувствовала его пальцы на своей шее. Он не сжимал горло с той тупой, обывательской яростью, как управляющая, но его прикосновение было... иным.

В тот момент, когда кожа этого «эльфа» коснулась моей, он внезапно замер. Его зрачки расширились, почти затопив сапфировую радужку чернотой, а пальцы судорожно впились в ошейник, будто его ударило током. Он прерывисто вдохнул, и я увидела, как на его бледной шее резко дернулся кадык. Секунду этот безупречный хищник смотрел не на меня, а куда-то сквозь, с выражением существа, которое внезапно услышало оглушительный взрыв в абсолютной тишине. Системная ошибка? Сбой при передаче прав?

Однако он быстро, словно мне одной почудился этот «затык», что-то негромко пробормотал, и кожаный ободок на горле мгновенно налился теплом. Странная, покалывающая энергия побежала под кожей, пока он наконец не убрал руку.

Он посмотрел на меня иначе. Больше никакого ледяного пренебрежения, только странное, почти злое напряжение. Словно я только что совершила крупную кражу, о которой сама еще не подозревала.

— Поклонись своему новому хозяину, тварь! — снова зашипела управляющая и грубо толкнула меня в спину.

Я не удержала равновесие и упала на колени, но липкий страх мгновенно вытеснила бешеная, чистая ярость. Я нечеловечески, утробно зашипела на неё, обнажая клыки. Хозяйка таверны охнула и замахнулась для удара. Я автоматически зажмурилась, выставляя блок, хотя в прежней жизни я бы легко перехватила этот замах и применила жесткий болевой прием, но это измученное тело, похоже, на уровне рефлексов привыкло только к побоям. Грустно.

Но удара не последовало. Я открыла глаза и увидела, что «новый хозяин» намертво перехватил запястье управляющей. При этом его лицо оставалось абсолютно безэмоциональным.

— Теперь эта темная не просто рабыня. Она моя Тень и находится под защитой моего имени, — отчеканил он ледяным тоном. — Никто не смеет прикасаться к моему имуществу.

Он с явным отвращением отбросил руку управляющей, брезгливо вытирая пальцы белоснежным платком, который возник словно из ниоткуда и тут же исчез. Я была бы готова мысленно поблагодарить его за интервенцию, если бы не это хлёсткое, унизительное «имущество».

В доказательство моего «нового статуса» в воздухе материализовался увесистый кожаный мешочек. Я была готова поклясться: еще секунду назад его здесь не существовало. Он сухо и весомо звякнул о столешницу, когда эльф небрежно швырнул его в сторону хозяйки. Женщина, ловко перехватив оплату, отвесила низкий поклон и вцепилась в мешочек, прижимая выкуп к груди с жадностью, от которой меня едва не стошнило.

Настоящая это была магия или запредельная ловкость рук — не суть. Факт оставался фактом: баланс сделки был закрыт мгновенно. Меня продали, и транзакция прошла успешно.

Впрочем, мне стало совсем не до анализа. Сознание снова начало ускользать. Я искренне надеялась, что этот кошмар наконец закончится пробуждением в моей постели, но пришла в себя от резких, бесцеремонных хлопков по щекам.

Я открыла глаза. Прямо передо мной находилось его лицо — идеальное, завораживающее и абсолютно холодное.

— Вон, — бросил он через плечо, даже не удостоив бывшую владелицу взглядом.

Управляющую не пришлось просить дважды. Она испарилась за дверью так быстро, что я едва успела зафиксировать сухой щелчок замка. Мы остались одни в просторном VIP-зале, пропитанном ароматом изысканных специй и тонким, холодным запахом его дорогого парфюма с нотами мускуса.

— Встань, — приказал он.

В его баритоне не было ни капли сочувствия. Я попыталась опереться на руки, но ладони предательски скользнули по гладкому полированному дереву. Изголодавшееся тело подвело меня, и я снова осела на пол, больно ударившись коленом.

— Встань, — повторил он медленнее, вкладывая в каждое слово осязаемую сталь. — У моего имущества нет права на слабость. Ты лишь еще один ресурс.

Ярость, которая до этого лишь тлела на дне сознания, вспыхнула с новой силой. «Ресурс»? В моем мире топ-менеджеры с таким отношением к человеческому капиталу заканчивали либо в суде по трудовым спорам, либо с пулей в голове. Я яростно вцепилась пальцами в край массивного дубового стола. Собственные ногти — жесткие, заостренные, больше похожие на аккуратные когти хищника, о наличии которых я и не подозревала — с противным скрежетом глубоко вошли в древесину.

Тяжело дыша, я волевым усилием заставила себя подняться. Мир всё еще раскачивался, как палуба в шторм, но я выпрямилась во весь рост и посмотрела ему прямо в сапфировые глаза.

— Ресурс... восстановлен, — прохрипела я, невольно переходя на привычный жаргон.

«Эльф» на мгновение замер, и в его глазах промелькнула искра искреннего недоумения. Он явно не ожидал что имущество может ему что-то ответить без разрешения. Его взгляд медленно скользнул к столу, заваленному едой, а затем снова вернулся ко мне.

— Сядь, — он указал на стул напротив. — Ешь. Мне не нужна падаль, которая сдохнет по дороге к моему поместью.

Я не заставила себя ждать. Мой внутренний прагматик четко понимал: вести войну, просчитывать стратегию или планировать побег на голодный желудок — затея абсолютно безнадежная. Я села, стараясь сохранять остатки достоинства, хотя руки мелкого дрожали от слабости.

Он опустился в кресло напротив, изящно скрестив ноги. Его идеальные пальцы, украшенные тяжелым перстнем, начали мерно, гипнотизирующе постукивать по подлокотнику. Он не прикоснулся к еде. Он просто молча наблюдал за тем, как я наперекор всему этикету, которому я всегда следовала, уничтожаю мясо и хлеб.

— Как твое имя? — спросил он. — Та эйра утверждала, что ты немая и скудоумная. Но твой взгляд говорит об обратном.

«Эйра», — мысленно зафиксировала я новый термин. Значит, местное обозначение статуса или расы.

Я проглотила кусок хлеба, глядя ему прямо в глаза. Интуиция подсказывала: сейчас не время для сложной лжи. На ней можно погореть при первом же перекрестном допросе.

— Тори, — ответила я коротко.

Покупатель замер. На мгновение мне показалось, что в глубине его сапфировых глаз вспыхнуло мрачное довольство, а губы вот-вот тронет хищная улыбка. Но нет. Показалось. Лицо эльфа снова превратилось в непроницаемую маску.

— Как давно ты в статусе рабыни, Тори?

Что мне ответить? «С того момента, как открыла глаза в подвале полчаса назад»? Я неопределенно пожала плечом и спряталась за кубком с терпким, вяжущим напитком, делая вид, что увлечена дегустацией.

— Кажется, тебе нет и двадцати, — задумчиво продолжил он, сканируя меня взглядом. — Как вышло, что Отмеченная звездами оказалась в ошейнике?

Я поперхнулась. И вовсе не из-за странного титула про «звезды», а из-за цифр. В своем мире я достигла гордых сорока пяти лет и воспринимала каждый прожитый год как честно взятый в суровых боях уровень. Отличные гены позволяли мне не бояться морщин, а безупречная фигура вызывала в окружении такую зависть, что за глаза меня часто называли ведьмой. Может, поэтому у меня никогда и не было близких подруг. На вершине вообще довольно безлюдно.

Окей. Теперь мне визуально снова около двадцати, но юридически я движимое имущество этого статного незнакомца. Карьерное понижение в должности, которое чертовски сложно проглотить.

— Что вы от меня хотите? — Растеряв остатки страха перед его аурой, я с глухим стуком поставила тяжелый кубок на стол. Вытерла пальцы тканевой салфеткой и, выпрямив спину, посмотрела на него своим фирменным, уничтожающим взглядом председателей совета директоров.

Он лишь хмыкнул, придя к каким-то своим, сугубо личным выводам, молча поднялся и направился к выходу. Распахнул тяжелую дверь и замер в проеме, недовольно оглянувшись на меня. Словно я была круглой дурой, раз не догадалась мгновенно последовать за ним. С искренним сожалением посмотрев на оставшуюся на столе запеченную птицу, я всё же встала и пошла следом. Приоритеты расставлены: информация сейчас важнее калорий.

Мы снова пересекали общий зал, но теперь всё выглядело иначе. Атмосфера изменилась мгновенно: стоило моему новому владельцу войти, как шум стих. Посетители, еще секунду назад гомонившие, синхронно роняли вилки и покорно склоняли головы. Он шел, не удостоив их даже мимолетным взглядом — власть, не требующая подтверждения и лишних слов.

Мы поднялись по широкой лестнице, и я, каюсь, на мгновение забыла о своем статусе «лота», невольно залюбовавшись его безупречной осанкой и… кхм… весьма выдающимися, отлично подчеркнутыми строгим кроем брюк ногами.

За этими размышлениями я не заметила, как мы оказались перед дверью, отделанной темным деревом. Та закрылась за нами с коротким, сухим щелчком, но мой взгляд остановился на довольно широкой, идеально заправленной кровати.

Тишина обрушилась на плечи внезапно. Мы снова остались вдвоем.

— Сразу обозначим рамки контракта, — мой голос прозвучал удивительно ровно, несмотря на бешено колотящееся сердце. Я выпрямила спину и шагнула в центр комнаты, принимая максимально уверенную позу. — Если вы приобрели меня для оказания эскорт-услуг интимного характера, то вынуждена огорчить: сделка неликвидна. Я не стану этого делать. Так что, если это условие критично, советую ликвидировать данный актив прямо сейчас.

Высокородный «эльф» замер. Пару секунд он смотрел на меня с таким искренним, неподдельным удивлением, будто я только что заговорила на языке птиц или залаяла как собака. Затем он коротко хмыкнул и прошел вглубь комнаты, обойдя меня по широкой дуге с таким видом, словно сами мои предположения нанесли глубокое оскорбление его тонкому эстетическому душевному равновесию.

«Так, оцениваем действия противника», — привычно пронеслось в голове, пока я скрупулезно отслеживала каждое его движение.

Но «эльф» словно мгновенно забыл о моем существовании. Он зашел за широкую деревянную ширму, которую я поначалу и не заметила, совершил там пару манипуляций и вернулся уже со стопкой вещей в руках. Бросив одежду на край кровати, он смерил меня очередным холодным взглядом.

— За ширмой ванна, я подогрел воду. Смой с себя эту грязь, приведи в порядок волосы и оденься.

Он подошел на шаг ближе, и в его глубоком баритоне отчетливо зазвенел металл:

— Отныне ты представляешь моё родовое имя нося цвета моей семьи. Никто не имеет права его компрометировать. Через час я вернусь. Будь готова, мы сразу отправимся в путь.

Не говоря больше ни слова, он резко развернулся и вышел. Громкий, сухой поворот ключа в замочной скважине поставил финальную точку в нашей «дискуссии».

Разумеется, я тут же проверила дверь — заперто наглухо. Окно тоже не сулило быстрой свободы. За стеклом раскинулся небольшой, но плотно застроенный городок — судя по всему, крупный логистический узел или перевалочный пункт для проезжих аристократов. Вид напоминал ожившую средневековую гравюру, только в чересчур высоком, пугающем разрешении. Каменные дома с острыми черепичными крышами лепились друг к другу, образуя запутанный лабиринт узких улиц. По брусчатке катились тяжелые экипажи, запряженные лошадьми, и сновали пешеходы.

Я внимательно всматривалась в эту массу. Социальное расслоение считывалось моментально. Местные «эйры» — хотя, глядя на их характерные острые уши, я сперва приняла их за эльфов из клишированного ромфэнтези — передвигались с гордо поднятыми головами, в то время как рабы покорно семенили следом, вперив потухшие взгляды строго в землю. Жесткая корпоративная этика, доведенная до абсолюта.

У меня возникла импульсивная, глупая мысль разбить стекло и закричать, попытаться привлечь внимание или позвать на помощь... но шею тут же прошила острая, спазматическая боль. Рабский ошейник мгновенно среагировал на саму идею открытого неподчинения.

«Черт... Значит, физическое ограничение — это только вершина айсберга», — мрачно подумала я, массируя пульсирующее горло. — «Здесь встроенный трекер с функцией подавления воли. Надо срочно менять стратегию... а пока нужно привести актив в товарный вид».

Я поднесла руку к лицу и поморщилась. От моего рубища несло сточными канавами и сыростью. Подойдя к ширме, я обнаружила небольшую медную ванну. От поверхности воды шел густой, плотный пар. И как он умудрился подогреть такой объем за пару секунд? Локальный терморегулятор? Магия, не иначе. Физика этого мира определенно имела другие константы.

С нескрываемым удовольствием я стянула с себя грязную мешковину, безжалостно швырнув её в дальний угол, и шагнула к воде. Рядом на деревянной подставке лежал плотный брусок чего-то, напоминающего мыло. Я поднесла его к лицу и невольно зажмурилась от удовольствия. Тонкий аромат лаванды и дикой розы был глубоким, благородным и.… чертовски приятным.

Не выпуская мыла из рук, я с млеющим вздохом погрузилась в горячую воду. Из горла само собой, без моего ведома, вырвалось низкое, вибрирующее мурлыканье.

Я замерла, прислушиваясь к этому странному звуку, рокочущему где-то глубоко в грудной клетке. Низкий, бархатный рокот... Ого. Я умею мурлыкать? Эта новая биологическая оболочка определенно имела свои скрытые «бонусы». Кажется, запредельный стресс запустил какой-то древний, эволюционный механизм саморегуляции и успокоения.

Я тщательно смыла пену. Вода в ванне стремительно потемнела от пыли и въевшейся грязи подвала. Теперь, когда этот «слой истории» был окончательно стерт, я наконец-то смогла детально рассмотреть свое новое тело.

Кожа оказалась не просто серой — она имела глубокий, благородный графитовый оттенок с матовым отливом, как у классических темных эльфов из фэнтези-саг, книги о которых я когда-то тоннами поглощала в самолетах между длительными командировками. Но на ощупь она была поразительно нежной, словно дорогой шелк плотной выделки. А молочно-белые узоры витилиго на руках и плечах на этом темном фоне теперь казались не дефектом, а контрастной, почти светящейся изнутри росписью. Они в точности повторяли очертания моих прежних пятен.

Единственное вещественное доказательство существования той Виктории, которая еще вчера подписывала многомиллионные контракты в столице.

«Так», — я методично проводила мылом по плечу, — «если судить по книжной классике, то передо мной типичный набор: темный эльф, она же дроу, она же Тень-рабыня. Острые уши — чек. Экзотический цвет кожи — чек. Но клыки?»

Я провела кончиком языка по зубам, натыкаясь на острые, непривычно длинные клыки.

«Так, стоп», — мелькнуло в голове. — «У классических дроу клыков точно не было. Это уже какой-то кроссовер с вампирами или местный эксклюзив? Вампиро-эльфы?»

Я невольно усмехнулась собственной мысли, и на спокойной поверхности воды отразился оскал настоящего, опасного хищника. Звучит как название дешевого подросткового романа. Но если отбросить шутки, вопрос расовой классификации становится приоритетным для выживания.