Мендакс: Там, где кончается зов

Ночью я не мог уснуть. Я лежал в своей каюте, слушая, как скрипит корпус и плещется вода за бортом. Сон пришёл внезапно – тягучий, как туман, и в нём я снова стоял на берегу, но не у моря, а в бесконечной серой дымке.

Это было не впервые. За последнее время она являлась мне снова и снова – и каждый раз с другим лицом. Но это всегда была женщина, примерно одного возраста, с одинаковой фигурой и голосом. Менялись только черты лица: то тонкий нос и острый подбородок, то полные губы и широкие скулы, то глаза другого цвета. Но она всегда плакала, всегда говорила на языке, которого я не понимал. И всегда смотрела на меня с одной и той же мольбой.

В этот раз у неё было лицо молодой женщины с тёмными глазами и бледной кожей. Она была почти прозрачной – свет сквозил сквозь её плечи, но глаза горели ярко, как два угля. Она плакала, и её слёзы падали вниз, превращаясь в морскую воду.

Она заговорила. Я слышал её голос, но слова были чужими – гортанными, тягучими, похожими на шум прибоя и плач чаек. Ни одного знакомого звука. Я не понимал ни слова, но чувствовал каждую интонацию: в них была боль, отчаяние, мольба. Она просила о чём-то важном, о чём-то, что не терпело отсрочки.

Она протянула руку и указала куда-то в сторону. Я обернулся – там, в тумане, слабо мерцал силуэт книги. Той самой книги, что лежала сейчас у меня в каюте. Женщина снова заговорила, и в её голосе послышалась надежда, смешанная с тревогой. Она словно говорила: “Ищи. Читай. Не останавливайся”.

Я попытался спросить, кто она и почему каждый раз приходит с новым лицом, но мой голос не слушался. А она уже начала таять, растворяться в серой дымке, и последнее, что я запомнил, – её руки, сложенные в жесте просьбы, и беззвучные слёзы, падающие в воду. Но перед тем, как исчезнуть, она вдруг на мгновение задержалась, и я увидел, как её лицо снова изменилось – теперь на нём были черты, которые я не мог узнать, но которые показались мне смутно знакомыми. И тут же она растаяла.

Я проснулся в холодном поту. Сердце колотилось, в ушах всё ещё звучал её голос – непонятный, но пронзительный. В каюте было тихо. Масляная лампа едва горела, и за иллюминатором чернела вода. Я сел на койке, провёл ладонью по лицу и посмотрел на книгу, лежащую на столе.

– Кто ты? – прошептал я. – Почему ты каждую ночь приходишь с новым лицом, но всегда остаёшься женщиной? И что ты хочешь сказать мне?

Я взял фолиант и открыл наугад. В глаза бросилась страница с рисунком утёса и двумя скалами, похожими на близнецов. Внизу было написано несколько строк на том же древнем языке, что и весь фолиант. Я не понял их, но почему-то именно эта страница привлекла моё внимание. Я вчитался в рисунок, в линии волн, в очертания скал, и вдруг почувствовал, что этот берег мне знаком – хотя я никогда не видел его вживую. И тут я вспомнил: в одном из прошлых снов женщина показывала мне точно такой же утёс. Тогда у неё было другое лицо – с широким лбом и тонкими губами, – но жест был тем же: она указывала на скалы.

Значит, сны были связаны с книгой. Я не знал как, но чувствовал это. И то, что лицо менялось каждый раз, пугало меня, но одновременно давало надежду – будто она пыталась достучаться до меня, используя разные облики.

Я вышел на палубу. Ночь была ясной, звёзды висели низко, почти касаясь мачт. Марселла стояла у борта, курила трубку и смотрела на горизонт.

– Не спится? – спросила она, не оборачиваясь.

– Опять этот сон, – ответил я, подходя ближе. – Та же женщина, но с другим лицом. Снова и снова. Она всегда женщина, всегда одного возраста, но лицо меняется – будто она примеряет чужие черты. Она говорит на языке, которого я не знаю, но я понимаю, что она просит о помощи. И каждый раз она указывает на книгу. Наверное, это просто морок, но после этих снов я чувствую, что мы должны плыть. Туда, где по легендам лежит Мендакс.

Марселла повернулась, выдохнула клуб дыма и посмотрела на меня с любопытством:

– И каждый раз новое лицо, но всегда женщина? Странно. Может, это знак? Кто-то пытается до тебя достучаться. Сны не приходят просто так. Если она показывает тебе книгу – значит, ты должен её читать. Не важно, понимаешь ли ты пока. Главное – искать. А мы будем рядом.

Она хлопнула меня по плечу и ушла в каюту. Я остался один, глядя в тёмную воду. Где-то там, за горизонтом, ждал остров, которого нет. И женщина из снов, которая каждый раз приходила с новым лицом, чтобы просить о помощи на чужом языке. Я не знал, что она говорила, но знал одно: я должен попытаться. Ради принцессы Талии. Ради неё самой, кто бы она ни была.

На рассвете мы подняли якорь. Ветер был попутный, и “Маре Тенебрум” легко заскользила по волнам. Берег таял за кормой, и впереди открывалось только море – бескрайнее, серое, полное неизвестности.

– Курс на восток, – скомандовал я. – Там, где по легендам лежит Мендакс. И куда зовут меня сны.

Олаф уже разложил карты в каюте и принялся изучать фолиант. Марселла стояла у штурвала, уверенно держа руль, и напевала старую пиратскую балладу.

Горм подошёл ко мне и тихо спросил:

– Ты уверен?

Я взглянул на книгу, на свои руки, которые чуть дрожали, и ответил:

– Нет. Но я знаю, что, если мы не поплывём, я никогда себе этого не прощу. Принцесса Талия заслуживает хотя бы попытки. И та женщина из снов… она ждёт. Я чувствую это. И каждое её новое лицо – это как напоминание: время уходит, и она не может ждать вечно.

– Тогда плывём, – сказал Горм, и в его голосе не было ни капли сомнения.

Мы уходили в неизведанное. Книга лежала у меня на груди, и казалось, что она теплеет, словно живая. Впереди был ту ман, и за ним – остров, которого нет. Но мы уже были в пути.