Мендакс: Там, где кончается зов

Когда Горм заговорил, его низкий, рокочущий голос, с лёгкой хрипотцой, прозвучал неожиданно ровно и властно. Ориан заметил, как он неуловимо изменился в тот момент, когда шагнул вперёд, — его плечи распрямились, взгляд стал холоднее, жёстче, и в его голосе появилась та повелительная нота, которая превращала простого боцмана в капитана. Он говорил не спеша, с лёгким, едва уловимым акцентом, который выдавал в нём человека не из простых, — и Ориан в который раз поразился тому, как убедительно его друг умел перевоплощаться. Каждое его слово было как взвешенный груз, и в них не было ни капли подобострастия, только та спокойная, тягучая уверенность, которая заставляла даже принца слушать.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, – Когда Горм заговорил, его низкий, рокочущий голос, с лёгкой хрипотцой, прозвучал неожиданно ровно и властно. – если переводить это на наш язык, то это значит «Море Теней», мы команда теней что составляет одно большое море. Вот какой смысл вложен в это название.

Я заметил, как он неуловимо изменился в тот момент, когда шагнул вперёд, — его плечи распрямились, взгляд стал холоднее, жёстче, и в его голосе появилась та повелительная нота, которая превращала простого боцмана в капитана. Он говорил не спеша, с лёгким, едва уловимым акцентом, который выдавал в нём человека не из простых, — и я в который раз поразился тому, как убедительно мой друг умел перевоплощаться. Каждое его слово было как взвешенный груз, и в них не было ни капли подобострастия, только та спокойная, тягучая уверенность, которая заставляла даже принца слушать.

«Горм, да ты ж просто лучший, не зря ты мой боцман», – мысленно хвалю я его. Я знал этого человека почти пять лет, но каждый раз, когда Горм вступал в игру, я поражался тому, как глубоко тот умеет прятать свою настоящую суть — заботливую, почти отеческую, под маской сурового, молчаливого боцмана. И сейчас, глядя на его непроницаемое лицо и твёрдую, надёжную фигуру, я в который раз понял: без этого человека мой корабль давно бы лежал на дне, а сам — кормил рыб где-нибудь в море. Горм был моей скалой, моим якорем, моим молчаливым, несокрушимым оплотом. И я знал: пока Горм рядом, мы справимся с чем угодно.

– Все именно так, как говорит мой помощник.-поддакиваю я, сбрасывая оцепенение. Я старался, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё ещё билась тревога.

– Да? Какой глубокий смысл. Но это не так важно. Кантус, прочитай указ.

-Да, Ваше высочество. Указом, ее величества, королевы Изабель Маре Адриан, капитану пиратской команды Ориану Вентрис велено явится во дворец для встречи с королевской семьей. Ориан Вентрис примите указ.

– Я принимаю указ.

– Вам следует встать на колени! – сказал этот самый… как его там? Вантус, Мантус, ааааа, не важно.

– Забудь, пираты слишком гордый народ. Уверен он даже перед королем и королевой на колени не встанет.-с усмешкой на лице произнес принц. Думаю, они уже долго ждут нам пора отправляться. Господин боцман, так как вы более разумный человек и уверен сможете сдерживать своего капитана, вам следует так же пойти, чтобы он не натворил дел.

– Буду благодарен, Ваше высочество, ведь от судьбы капитана зависит судьба всей нашей команды. Коршун! Присмотри за кораблем пока нас с кэпом не будет!

На этом мы закончили мою перепалку с этими выводящими из себя людьми и отправились во дворец. Чувство неизбежности и лёгкое беспокойство охватили меня. Я шёл рядом с Гормом, чувствуя его твёрдое плечо, и думал о том, что ждёт меня впереди. Королевская семья, больная принцесса, легендарный остров – это было больше, чем просто работа. Это был шанс, который мог изменить всё.

Глава 5. Встреча в главном зале

ОРИАН

Мы ехали в карете от самого корабля. И все бы хорошо если бы не одно, но… Второй принц решил ехать с нами в одной карете. Что ему опять нужно? Снова поцапаться? Это я пожалуйста, я ж завсегдатай, кто не нарвется всегда получает. Но вот что странно мы проехали уже пол пути до входа во дворец, но он только пристально смотрит на меня и ничего не говорит. Ну была не была…

Карета была просторной, обитой бархатом, с золочёными ручками и гербом королевской семьи на дверцах. Я сидел напротив принца, Горм – рядом со мной, и тишина была такой плотной, что её можно было резать ножом. Я смотрел в окно на проплывающие мимо улицы – узкие, мощёные булыжником, с домами, которые казались игрушечными из-за своих ярких фасадов. Туррос был красивым, но чужим для меня. Я привык к морю, к открытому небу, к свободе. Здесь всё было подчинено правилам, и я чувствовал себя в клетке.

– Ваше высочество, вы что-то хотите спросить? – наконец нарушил я молчание, не выдержав его пристального взгляда.

Он дернулся, будто вышел из транса. Я аж сам удивился этому. Казалось, он смотрел сквозь меня, на что-то, что было далеко за пределами кареты.

– Да, ты прав. Есть у меня один вопросик. Ты собираешься в таком виде предстать перед правящей семьёй?

Нет, ну это уже совсем наглость. Я пират и не обязан вести себя как расфуфыренный петух на потеху другим.

– А вас что- то не устраивает? – нет, все же я не выдержу этого нахального…

– Не престало человеку скрывать свое лицо на встрече короля и королевы.

Аааа, так его маска моя не устраивает, тогда ничего страшного, на этот вопрос я уже давно придумал ответ, чтобы меня не мучали с этим. Моя маска была из чёрной кожи, закрывала половину лица, и под ней скрывался глубокий шрам, идущий от виска к подбородку. Я носил её не столько из-за стыда, сколько из-за нежелания видеть жалость в чужих глазах. Жалость была хуже ненависти.

– Скажите-ка, второй принц, мне что же, лучше показать свое лицо со шрамом, что занимает пол лица? Разве это не будет неуважительно? – Я смотрел на него в упор, и я видел, как он колеблется. Он не знал, что я скрываю под маской, и мои слова заставили его задуматься.

– Тебе бы научиться выражаться поуважительней, – вдруг встрял Горм. – А то его высочество тебе язык отрежет, который не знает когда остановиться.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся принц, и этот смех был неожиданно искренним. — Вы напоминаете мне моих старшего и младшего брата. Когда мы были маленькими, мой брат Леон всегда пытался наставить на путь истинный Кейла. Как жаль, что ему этого так и не удалось.

Боль в его глазах кольнула моё сердце. Я почувствовал вину за то, что в какой-то момент хотел вмазать ему, хотя он просто с помощью меня хотел заглушить печаль и тоску. Его боль была заразительна. Я вдруг увидел в нём не принца, не командира стражи, а просто человека, который потерял брата и отчаянно пытался справиться с этим.

– Ладно, раз маска скрывает шрам, то тут ничего не поделаешь. Уверен, отец с матушкой не захотят тебя этим смущать. Глядите-ка, как быстро время пролетело, мы уже подъезжаем. – Он указал в окно, и я увидел, как перед нами вырастают ворота дворца.

Дворец был великолепен – белый мрамор, высокие башни, шпили, устремлённые в небо, как пальцы, молящие о прощении. Он стоял на утёсе, и море плескалось внизу, создавая вечный шум, который был слышен даже сквозь толстые стены. Я вышел из кареты, чувствуя, как ветер касается моего лица, и на мгновение позволил себе насладиться этим видом.

– Братееееец! – Услышали мы, выходя из кареты. На нас летел маленький мальчик, и учитывая, что он кричал, он явно бежал ко второму принцу. – Где же ты был? Отец чуть не приказал найти тебя и привести связанным, он так разозлился, что ты пропустил поминки третьего брата, мне даже показалось, что у него из глаз молнии стреляют. – Когда паренек наконец замолчал, он заметил меня и Горма за спиной своего брата. – Ой, Кассий, ты что ездил за тем пиратишкой, которого нашла наша матушка для поиска святой?

Пиратишкой? Этот сосунок посмел назвать меня так? Меня? Капитана команды пиратов, которая стала известной всего за два года своего существования? Ах, этот, мелкий, да ему уши надрать за такое мало. Ну и что с того, что он принц, только титул и имеет, а так обычный парнишка, а вон как нарывается.

– Ну-ну, Тео, пираты слишком гордый народ, будешь их так оскорблять, кто знает, какие проклятия нашлют на тебя, пока ты спишь.

– Ага, конечно, я в такое не верю, это только третий брат, мог бы поверить в такую чушь, как проклятия, святые, таинственный остров. – опять. Который раз за день вспоминается третий принц, что же он за человек такой, раз все время всплывает в разговоре со мной.

– Не говори так. Ты ведь все прекрасно знаешь.

– Знаю-знаю. Ладно, пошли. Все уже ожидают.

Пока мы шли к месту, где состоится встреча я осматривался вокруг. Хоть со дня кончины третьего принца уже и прошел год, черные ткани, скрывающие всю величественность дворца, продолжали висеть. Где их не было, висели картины на каждой из которых присутствовал его высочество Кейл. Только членам его семьи известно, зачем он оставили висеть картины, что постоянно напоминают человека, тень прошлого, который никогда не вернется, причиняя себе тем самым боль. Но это меня не касается. Я здесь только ради дела, которое поможет мне стать первооткрывателем острова, скрытого туманом.

Войдя в зал, я ощутил все его величие даже если оно скрыто за темными простынями, не может ускользнуть от взора. Передо мной стояло девять тронов, три из которых были свободны. Скорее всего они принадлежат двум принцам, стоящим рядом с нами, а третий… Они решили сохранить все, что связано с прошлым, которое никогда не вернуть.

Принцы Кассий и Тео заняли свои места рядом со своей семьей. И только тогда я заметил, что все они одеты в черный дорогой шелк. Все же смерть третьего принца сильно сказалась на всей семье. В народе ходила молва, что принц Кейл был просто очарован приключениям, но так же не забывал, что он все же член королевского рода, вел себя на людях статно. И все его очень любили и восхищались, как простые люди, так и с титулом. Все же это особая черта моего дорогого друга.

Король Генрих восседал в центре. Он был высок, статен, и даже в чёрном траурном одеянии в нём чувствовалась та тяжеловесная властность, которая достаётся только тем, кто привык править. Но я видел и другое: глубокие морщины, прорезавшие его лицо, седину, уже не благородную, а усталую, и мешки под глазами, выдававшие бессонные ночи. Он смотрел на нас – пиратов без презрения, только с той усталой настороженностью, которая появляется у отцов, боящихся потерять ещё одного ребёнка.

Рядом с ним сидела королева Маре. Я задержал на ней взгляд дольше, чем на других. Её называли легендой – женщина-мореплавательница, пересекшая океан Снов и вернувшаяся живой. И я видел это в ней. Она была всё ещё красива – тёмные, с обильной сединой волосы, уложенные в строгую причёску, тонкие черты лица, которые не растеряли своей утончённости даже с годами. Но главным были её глаза – глубокие, синие, как океан в ясный день. Они смотрели на меня с пониманием, которого я не ожидал. Она не судила меня, не боялась. Она видела во мне того, кто знает море, как она сама.

Принц Леон сидел ближе всех к королю – по правую руку. Я сразу понял: наследник. Он был точной копией отца в молодости, видел его на картинах в коридоре: те же голубые глаза, та же волевая линия рта, тот же прямой, гордый постав головы. Но в его лице было что-то, что не давало ему покоя – печать глубокой, постоянно присутствующей заботы. Он смотрел на меня с напряжённым вниманием, оценивая, взвешивая. Я видел, как Леон то и дело бросал взгляд на сестру, сидевшую через несколько тронов от него, и в этом взгляде было столько боли, сколько не выдерживает обычный человек. Он был наследником, будущим королём, но сейчас он был просто старшим братом, который боялся потерять младшую сестру.

Два младших принца, близнецы, сидели по левую руку от королевы. Элион – старший из них – был серьёзен, сосредоточен, с той настороженностью, которая появляется у тех, кто слишком рано узнал, что такое потеря. Он сидел рядом с сестрой, и его рука лежала на её плече, будто он пытался передать ей свою силу. Его глаза, тёмные и глубокие, следили за каждым моим движением, и в них не было враждебности – только тихая, настороженная надежда. Он был готов защищать, даже если не знал, от чего.

Рядом с ним, чуть ближе к краю, сидел Тео – тот самый мальчишка, который назвал меня «пиратишкой». Он был младше брата, подвижнее, с живыми, озорными глазами, но даже в них я видел отблеск той же тени, что лежала на всех в этом зале. Тео не мог усидеть на месте, его пальцы нервно теребили край рукава, и он то и дело поглядывал на пустой трон– на алую розу, которая лежала на сиденье. Он был ещё ребёнком, но он уже знал, что такое смерть.

И наконец, принцесса Талия…

Я смотрел на неё, и у меня перехватило дыхание. Она сидела на троне, но казалось, что она не касается его – будто её тело уже потеряло вес, стало почти невесомым. Её кожа была полупрозрачной, сквозь неё проступали тонкие голубые вены, и свет, падающий из окон, проходил сквозь её пальцы, оставляя на подлокотнике бледные, призрачные тени. Она была прекрасна – той странной, неземной красотой, которая появляется у людей, стоящих на пороге между жизнью и смертью. Её лицо было бледным, как пергамент, глаза – большими, тёмными, и они смотрели на меня с такой тихой, пронзительной надеждой, что у меня сжалось сердце. Она не говорила, она не шевелилась, но я видел: она верила. Она верила, что я смогу помочь. И в этом взгляде было больше силы, чем во всех королевских указах.

– Ты видно и есть Ориан Вентрис, послышался грубый, низкий, с хрипотцой голос человека, который слишком долго носил тяжесть короны и слишком много потерял. По его тону можно было понять, что он уже устал, от испытаний, которые даровала ему судьба. – Восходящая звезда пиратов.

– Приветствуем, Ваши величества и Ваши высочества!-проговорили мы хором с Гормом. Я кивнул утвердительно на вопрос короля.

– Как смеешь… – рыпнулся один из слуг, но его остановил, женский голос.

– Не надо, – сказала королева. Её голос был мелодичным, но в нём чувствовалась сталь. – Он пират, а такие люди свободолюбивы и честны. Наши правила их не особо заботят. Где бы они не были, будут делать лишь то, что захотят.

Я посмотрел на неё с удивлением. Она не просто понимала пиратов – она говорила о них с уважением. Я вспомнил, что она сама была мореплавательницей, и, возможно, она знала больше, чем показывала.

– Прошу прощения за моего капитана. Он и правда не различает моменты, когда надо вести себя подобающе. – Горм поклонился, и я заметил, как королева едва заметно улыбнулась.

– Всё в порядке. Я же тоже когда-то путешествовала по морям и океанам. Так что для меня это в порядке вещей. – Она говорила это с лёгкой ностальгией, и я видел, как её взгляд на мгновение устремился вдаль, туда, где за окнами плескалось море.

– Матушка, мне кажется, пора переходить к причине, по которой мы его позвали. – сказал первый принц, голос был ровным, но в нём слышалась та же усталость, что и у короля.

–Ты прав.

– В принципе у меня есть представление, чего вы от меня хотите. Чтобы я отправился на поиски острова, где мне следует найти святую. Я ведь правильно понял. –меня насторожило ее состояние, ведь это означало, что у меня минимальные сроки, чтобы спасти девчушку. –Так сколько времени у нее осталось?

–Кэп, повежливее!

–Ого, а помягче нельзя? Она может не говорит, но все слышит. –с недовольством в голосе упрекнул еще один принц – четвертый принц Элион.

– Я просто перешёл к самой сути... Какой у меня срок на выполнение вашего приказа? – Я старался говорить спокойно, но внутри меня всё кипело. Я не хотел тратить время на церемонии, когда жизнь девочки висела на волоске.

–Насколько рассудил наш лечащий врач Талии остался год. Поэтому тебе надо уложиться в 10 месяцев.

–Агаааа, задача не простая, но попытаться стоит.

–По поводу оплаты…

–Стоп, –перебил я наследничка, и он с хмурым лицом уставился на меня. – Я не возьму с вас ни одного осколя, до тех пор, пока на выполню задания.

– Но вам ведь надо будет на что-то жить во время задания.

–Если вы забыли – мы пираты, и прокормить себя как-нибудь, да сможем. Не стоит об этом волноваться. Все же я не тот человек что будет брать плату за задание, в выполнении которого даже не уверен. –Вся семья посмотрела на меня как на сумасшедшего. Конечно, ведь насколько мне известно, все кого они нанимали до меня запрашивали у них просто огромные суммы. -Кстати, я соболезную вам в вашей беде. Кейл был хорошим парнем.

– Откуда ты знаешь и почему обращаешься к нему неформально? –спросила меня королева.

–А он вам не говорил? Мы познакомились с ним три года назад и стали друзьями. Именно тогда он и рассказал мне о вас и вашей беде. Именно ради исполнения его мечты я и захотел стать пиратом.

Я вспомнил тот день, когда встретил Кейла. Это было в портовой таверне, где я пил ром, пытаясь забыть очередной неудачный рейс. Он подошёл ко мне, молодой, светящийся надеждой, и спросил, знаю ли я что-нибудь об острове, которого нет на картах. Я сначала посмеялся, но потом увидел его глаза – они были такими же, как у меня, когда я видел свои сны. Мы проговорили всю ночь, и он рассказал мне о своей сестре, о книге, о белом пятне. Он говорил так страстно, что я не мог не поверить ему. И когда он ушёл, я знал – я должен был помочь ему. Я должен был найти этот остров.

– Нет, он нам об этом не рассказывал. Но, видно, он считал тебя лучшим другом, раз рассказал тебе о своих мечтах. – Королева смотрела на меня, и я видел, как её глаза наполняются слезами. Она сдерживала их, но я знал, что она плачет внутри.

– Кто знает. Может, считал, а может, и нет. Может, просто у нас была одна мечта на двоих. Этого мы уже никогда не узнаем. Ладно, хватит болтать. Если мы хотим побыстрее найти святую, нам пора бы уже отправляться. – Я встал, чувствуя, что разговор заходит слишком глубоко. Я не хотел, чтобы они видели мою уязвимость.

Когда я закончил говорить, король поднялся с трона. Он шагнул вперёд, и в его руках я заметил нечто, чего не видел раньше. Это была книга – старая, в потёртом кожаном переплёте, но её обложка странно переливалась на свету: перламутр, серебро, словно чешуя огромной рыбы. Она была не просто украшена – она была живой. Когда луч солнца упал на неё, я увидел, как по поверхности пробегает рябь, будто внутри плескалась вода.

– Это, – сказал король, и голос его стал глубже, торжественнее, – было самым дорогим, что осталось от Кейла. Он нашёл её за год до своей гибели. Он перечитывал её каждую ночь, делал пометки на полях, пытался разгадать её тайны. Мы не знаем, откуда она взялась. Она просто появилась у нас однажды – и мы решили, что она должна принадлежать тому, кто продолжит его путь.

Он протянул книгу Ориану. Тот взял её, чувствуя, как обложка теплеет под пальцами, будто живое сердце. От неё пахло морем и древностью – запахом, который он знал лучше любого другого.

– Эта книга – «Исчезающие лица», – сказала королева, и в её голосе послышалась та же боль, что и в глазах. – Она рассказывает о Мендаксе, о Ментирозо, о Святой, которая может исцелять. Кейл верил, что в ней спрятан ключ к спасению Талии. Он не успел найти его. Но мы надеемся, что ты сможешь.

Я смотрел на книгу и чувствовал, как она пульсирует в моих руках, как она словно говорит со мной. Я вспомнил, как Кейл рассказывал мне о ней три года назад, в портовой таверне. Тогда я не придал этому значения, но сейчас, держа её в руках, я понял: это не просто фолиант. Это компас, который укажет путь.

– Я сохраню её, – сказал я, и мой голос был твёрже, чем ожидал. – Я прочитаю её до последней страницы. И я найду Мендакс. Клянусь.

Королева кивнула, и в её глазах блеснула надежда — та самая, которую он видел у Талии. Король положил руку на мое плечо, и в этом жесте было больше доверия, чем в любых словах:

– Да, мы все надеемся на ваш успех! – воодушевлённо сказал король. – Отправляйтесь и, самое главное, вернитесь живыми. Раз ты друг нашего Кейла, то ты друг для всех нас. А такие люди нам как семья. Ведь мы не всякому можем довериться.

Позади них, на пустом троне, лежала алая роза, и я знал: он несёт с собой не просто книгу. Он несёт память о человеке, который верил в него.

– Благодарю, ваше величество! Тогда мы пойдём. Но не вините нас, каким бы ни был исход. – Я поклонился и направился к выходу, чувствуя на себе взгляды всей семьи. Я знал – они надеялись на меня, и эта надежда была тяжелее любого груза.

Глава 6. Отправляемся в путь

ОРИАН

Мы с Гормом вернулись на корабль. Команда уже ждала нас – кто с надеждой, кто с любопытством, кто с откровенным недоверием, но все знали: я не прихожу с пустыми руками. «Маре Тенебрум» стояла на якоре в гавани, её чёрные паруса были туго свернуты, а на палубе сновали матросы. Чувство дома и общности охватило меня, когда я ступил на палубу и услышал знакомый скрип досок.

Я прошёл в свою каюту – небольшую, но уютную, с картами на стенах, с книгой «Исчезающие лица» на столе, с окном, выходящим на море. Я сел за стол и провёл рукой по обложке книги. Она была тёплой, как всегда, и я чувствовал, как она пульсирует в такт с моим сердцем. Я открыл её на странице, где были нарисованы лица женщин, которые снились мне. Шесть лиц, шесть масок, шесть взглядов, устремлённых в разные стороны. Я знал – они были ключом. Я не знал, как их использовать, но я чувствовал, что ответ где-то рядом.

– Ну что, кэп? – спросила Марселла, вытирая руки о передник. Она была женщиной лет сорока, крепкой, с седыми прядями в тёмных волосах и острым, цепким взглядом, который ничего не упускал. Она была моим первым помощником и моей правой рукой. Она знала корабль лучше, чем я, и я доверял ей больше, чем кому-либо на свете. – Принёс что-то стоящее или опять рыбацкие байки?

Я усмехнулся и достал из-за пазухи фолиант. Кожаный переплёт был потёрт до блеска, страницы пахли плесенью и морем. В моих руках он казался почти живым.

– «Исчезающие лица», – прочитала Марселла, склонив голову. – Звучит как название дешёвого романа.

– Это хроники Мендакса, – сказал я, положив книгу на бочку. – Легенды о том, как найти остров, которого нет. И о Святой, что исцеляет безнадёжных. Принцесса Талия умирает, Марселла. Её тело становится прозрачным, и никто из лекарей не может помочь. Если мы не попробуем найти этот остров, она исчезнет навсегда. Я не могу позволить этому случиться. – Во мне говорила не только решимость, но и глубокое сострадание к этой девочке, которую я никогда не видел.

Марселла взяла книгу, пролистала несколько страниц, хмыкнула и вернула мне.

– Я с тобой, кэп. С самого начала была с тобой. И если ты говоришь, что там есть ответ – значит, мы его найдём. Даже если для этого придётся перевернуть всё море. Принцесса заслуживает шанса, как и любой другой человек.

– Даже если это опасно? – спросил я, глядя ей в глаза.

Марселла усмехнулась и поправила повязку на запястье:

– Опасность – моя вторая стихия. Я не боюсь того, чего нет на картах. Я боюсь сидеть на месте, когда кто-то рядом гибнет. Так что давай – показывай, куда плыть. Мы разберёмся по пути.

Остальные тоже подтянулись. Альтаир, наш старый штурман, уже рассматривала обложку с прищуром. Это была сухая, жилистая женщина с вечно растрёпанными рыжими волосами и внимательными зелёными глазами, которые, казалось, видели больше, чем обычный взгляд. Она была картографом, и без неё мы бы потерялись в первом же шторме.

– Здесь много странных записей, – сказал я, открывая книгу на середине. – Рисунки утёсов, обрывки стихов, какие-то числа на полях. Пока я не понимаю, как всё это связано, но чувствую – ключ где-то здесь. Нам нужно просто плыть и разбираться в пути.

– Дай-ка я взгляну, – пробормотала Альтаир, беря фолиант и поднося его к лампе. Свет выхватил из темноты странные узоры и символы. – Многое написано на старом наречии, но я кое-что разберу. Надо еще позвать Вейл, она же переводчик, должна помочь. Только время нужно.

– Значит, завтра на рассвете снимаемся, – заключила Марселла. – Я распоряжусь припасами. У нас есть сутки, чтобы загрузиться по полной.

Команда разошлась по делам. Я остался на палубе с книгой, перелистывая страницы, пока солнце клонилось к закату, окрашивая море в кроваво-красные тона. Горм стоял рядом – безмолвный, как всегда, его тень вытягивалась на досках.

Я смотрел на горизонт и думал о Кейле. Он был моим другом, моим братом по духу, и я не мог простить себе, что не был рядом, когда он упал с той башни. Я не знал, что произошло на самом деле, но я знал, что он верил в Мендакс так же сильно, как я. И теперь я должен был довести его дело до конца.