Кроу неуловимый (Альфа 14)

Так что пламя начало охватывать и центр лагеря, куда арбалетчики до сих пор не били, выбирая более близкие и податливые цели.

Несколько минут мы бесчинствовали так, как бесчинствует лис в курятнике, когда беспечные хозяева кур уезжают навестить родню в дальнем селе. Почти сплошное раздолье, лишь изредка в нашу сторону прилетали единичные стрелы и болты. Практически всегда по нам били кое-как, не целясь, потому что специально назначенные арбалетчики в первую очередь старались уничтожать офицеров, магов и обладателей дальнобойного оружия. Стоило тем высунуться, и тут же прилетало.

Я всё это время косился левее и вдаль. Туда, где по другую сторону от лагеря на похожем острове, обрезанном каналами со всех сторон, располагался второй инженерный лагерь. Оттуда работали батареи таких же тяжёлых машин, разбивая тот угол города, что примыкал к «преддверию порта» — узкому извилистому заливу с изрезанными берегами. Если укрепления там падут, ассиопцы смогут устроить штурм и с суши, и с моря.

Увы, до той позиции не дотягивались ни наши арбалеты, ни аркбаллисты. И посылать кого-то в такую даль, да ещё и через основной лагерь южан — недопустимо-чрезмерный риск потерять всех отправленных людей. Поэтому надеяться я мог лишь на Мена. Шэттеб, стараясь доказать свою надёжность, перечислил некоторые интересные навыки тех людей, которые хотели перейти к нам. Ничего фантастического, вроде как, ни у кого не оказалось, но когда обсуждали дальнейшие действия, одно умение мне показалось подходящим для наших планов. Чем-то похожее на тот механизм иллюзий, которым мог похвастать наш самый слабый маг. Именно с его помощью я устроил дерзкий рейд в вотчину Кроу, сделав очень больно Ашши.

Родственник Шэттеба мог не просто на себя или других иллюзию набрасывать, он на короткий срок почти полностью преображался, становясь иным человеком. До мелочей копировалась внешность, походка, особенности жестикуляции, одежда. В случае надобности можно даже произносить короткие фразы чужим голосом. В таком состоянии долго удерживаться нельзя, но, прикинув расклады, мы пришли к выводу, что отмерянного времени достаточно для того, чтобы под правильно подобранной личиной пройтись вдоль всех катапульт на втором острове. Там их меньше, чем здесь, поэтому, составляя план, мы и распределили цели таким образом.

Южная позиция сложнее, она для нас; северная попроще, для новых союзников.

Шэттеб должен обеспечить «копирование» одного из особых инженеров. Во все детали я не вникал, знаю, что он даже не офицер, а кто-то вроде главного техника-контролёра. Его задача — время от времени проверять состояние метательных машин. Богатый опыт и особые навыки ПОРЯДКА помогают определить приближение проблем ещё до того, как их заметят другие, что зачастую позволяет отделываться незначительным ремонтом или даже просто профилактическими работами. Действует этот спец сам по себе, славится нелюдимостью и работоспособностью, его появление в любое время дня и ночи никого не удивляет.

То есть если молчаливый инженер глубокой ночью пройдёт мимо рядов машин с озабоченным видом, трогая их там и сям, вряд ли кто-то сочтёт его поведение подозрительным. Осадная техника у южан неплохо охраняется, но такому человеку никакие препятствия никогда не чинят. Это ведь его работа — ходить и смотреть.

То, что его посреди ночи понесло, по-моему, всё же подозрительно. Но Шэттеб заверяет, что для такого трудоголика это нормально, да и в глаза он при этом бросается меньше, а это несомненный плюс.

В любом случае план рискованный. Как говорится — пятьдесят на пятьдесят. Но отправлять туда моих солдат — вообще не вариант, там в позициях южан нет промежутков, охраняемых одними лишь глубокими каналами, придётся пробираться через главный лагерь. Мы подобное в Мудавии проворачивали, но там масштабы куда скромнее, и охрана попроще как количественно, так и качественно. Тут больше пятидесяти тысяч солдат в одном месте собрались, кланы не последние, риски возрастают многократно.

Да и нас не так много, чтобы на две столь серьёзные цели разрываться.

Одна из которых прикрыта столь плотно, что через неё разве что самые умелые лазутчики способны пробраться незамеченными. Те, которые у меня в наличии, пока что скорее дерзкие, чем профессиональные, так что и этот вариант отпадает.

На случай неудачи наших новых и ещё не проверенных союзников я одно время даже подумывал использовать почти неслыханное в этом мире оружие — авиацию. Ну... громко сказано. Просто отправить самых больших птиц с бомбами, дабы забросать батареи с большой высоты.

Почему почти неслыханное, а не просто неслыханное? Да потому что не я первый до такого додумался, алхимию зажигательную и отравляющую с птиц уже давно применяют. Но не массированно и не часто. Собственно, мне известны лишь три случая, описанные в книгах. Причём эти описания не выглядят достоверными, и лишь в одном эпизоде можно понять, что поработали именно пернатые разведчики, а оба других скорее напоминают легенду о Искоростене и княгине Ольге.

Реальность прочих сказаний под огромным вопросом, но всё же приходится признать, что не я первый здесь до такого додумался. За последние десятилетия ни одного упоминания не встречал, но вряд ли про птиц-бомбардировщиков все забыли. Просто результативность метода спорная, да и рисковать дорогими пернатыми не любят. К тому же нестандартные операции стараются не афишировать даже в случае удачи, дабы противник не выработал меры для борьбы с хитростями.

Можно хотя бы вспомнить совсем уж свежие события. Слышал, что в начале осады Феоронниса южане непонятным образом устроили несколько пожаров в гавани и портовом районе. Вроде как, им два корабля удалось сжечь и несколько домов. Как именно сработали, неизвестно, так что нельзя исключать использование пернатых. Но если это так, то, что они не продолжили устраивать «налёты», говорит не в пользу успешности «малой авиации».

У меня есть возможность подготовить хоть сотню, хоть две сотни разведчиков с крупными птицами. И хотя в ходе испытаний выяснилось, что меткость при бомбёжке с большой высоты неудовлетворительная, при такой массовости они непременно попадут куда надо.

Да, при большом числе птиц это может стать тем ещё сюрпризом для противника. Но не заметить такую стаю сложно, так что удивить врагов такой бомбёжкой можно лишь один-два раза. Дальше дальнобойные стрелки соберутся в ключевых точках и станут караулить, устраивая нашим птицам большие потери. Увы, крупные хищники с грузом на безопасную высоту попросту не поднимутся, так что лучники с приличным ПОРЯДКОМ смогут запросто их сбивать.

Если я отправлю после рассвета жалкую стайку наших неподготовленных птиц, вряд ли они понесут большие потери. Откуда им взяться, если противник пока что о наших задумках не знает и никак к этому не готовится. Да, получится сюрприз. Но какой? Закидают крохотными бомбочками? Не факт, что «пернатые дроны» хотя бы парочку катапульт, зачищённых от таких превратностей, выведут из строя, зато засветятся по полной, и больше мы врага такими налётами не удивим.

Да, красивый замысел, но перспективным не выглядит.

Как и все прочие.

Да-да, все мои альтернативные планы один за другим отметались так же, как и задумка с птицами-бомбардировщиками. Так что одна надежда остаётся: Мена должны сделать всё, как обещал Шэттеб. В таком случае даже у скептически настроенного Камая вопросы отпадут.

Одно дело заверять, что Меннай в частности и Ассиопа вообще этим Мена не нравятся, и совсем другое — уйти от хозяев хлопнув дверью с такой силой, чтобы в ярком пламени развалилась половина тяжёлых катапульт осадного инженерного отряда.

Я ещё тогда вручил Шэттебу Мена ящик с малогабаритным бомбами. Изначально подготовил множество этих почти игрушечных зарядов для перехода через горы, чтобы взрывать мешающие крупные валуны. Нам ведь местами приходилось полноценные дороги устраивать, чтобы повозки протаскивать, и крупные камни там совсем некстати. Мощности даже одного заряда иногда достаточно для раскалывания глыб весом под тонну, если те перед взрывом должным образом подготовить.

Катапульта всяко хлипче будет, она должна и без какой-либо подготовки фатально пострадать, да и огонь вспыхнет неслабый. Добавленные вслед за ящиком корзины с зажигательными ядрами для аркбаллист должны усугубить последствия взрывов гарантированными пожарами.

Хотя и ядра и бомбы размерами не впечатляют, тайком за пазухой столько не пронесёшь. Каким образом тот хитрый иллюзионист из Мена намерен провернуть такой фокус, не представляю. Приходилось верить на слово Шэттебу. Вдохновитель беглецов был уверен в талантливости своего человека, клятвенно заверяя, что всё пройдёт идеально, без потерь, никто из своих даже не поцарапается.

Однако сигнала с их стороны до сих пор нет. И диверсанты наши тоже о себе знать не дают. А ведь что они, что Мена обещали сделать всё вовремя.

Охрана у врага, что на складе, что на позициях катапульт неслабая, однако альфу высокого уровня день и ночь для работы сторожем привлекать не станут. То есть нарваться на спеца с редкими навыками маловероятно.

Тогда почему тормозят?

Неизвестно.

Зато здесь пока что всё идёт распрекрасно. То и дело оглядываясь, я видел, как по лагерю суматошно мечутся вражеские инженеры, десятками падая под стрелами дружинников. Возле катапульт тоже суета нездоровая: там кто-то убегает, кто-то с кем-то драться пытается, а кто-то даже в канал прыгает, пытаясь спастись. Метательные машины замирают одна за другой. Нет, их пока не ломают, просто расчёты бросают работу. Наших бойцов меньше, но я в них уверен.

На нашей стороне фактор неожиданности.

Не говоря уже о том, что с инженерами и с не самой лучшей охраной батарей они и без помощи неожиданности должны справиться.

Между тем первые, самые благодатные минуты истекают. Несведущие люди могут подумать, что враги совсем разленились, раз сразу не устроили нам отпор по всем правилам. Вот только они не учитывают, что здесь другой мир, приблизительно соответствующий земному раннему Средневековью или поздней Античности.

Я с историей не очень-то дружу, да и реалии во многом значительно отличаются, поэтому до сих пор не определился — что вернее.

В те времена на Земле обычно никто никуда не торопился, и военных это тоже касалось. Солдат не заставляли за сорок пять секунд успевать застелить кровать, обуться, одеться, пришить подворотничок, снарядить четыре магазина к автомату, почистить зубы, принять пищу и вырыть окоп полного профиля. Жизнь текла медленнее, современный ритм людям тех эпох мог показаться адом.

Осаждая города, древние армии окружали себя сплошной заградительной линией, что препятствовала снабжению, мешала сновать туда-сюда лазутчикам и могла ненадолго задержать врага, в случае неожиданного нападения. Дозорные, сражаясь с противником, выгадывали время для главных сил, что неспешно просыпались, облачались, седлали коней и лишь после завершения всех дел выдвигались в бой.

Да, нападение на лагерь — достаточно веская причина, чтобы всё же постараться шевелиться быстрее. Но мы к атаке были готовы, а вот южан о ней никто не предупредил — они прозевали наше приближение, их защита не сработала, каналы нас не задержали. Теперь ассиопцы вынуждены организовывать отпор с нуля.

Да ещё и спросонья.

Возьмите типичного кавалериста из отряда тяжёлой конницы. Ему, для начала, надо проснуться, подняться и спросить: «Что за хрень здесь происходит?» Вряд ли кто-то оперативно ответит, потому что поначалу информации нет, никто ничего не понимает. Если воин не совсем больной на голову, быстро поймёт, что на всякий случай надо подготовиться к бою. Сонная прислуга поможет разобраться с доспехами и выведет осёдланного коня, но дальше сам он никуда не поскачет, придётся ждать приказов. А командиры в такой же растерянности и также ничего не понимают. В условиях огромной армии, застигнутой врасплох, могут пройти часы, прежде чем окончательно пробудившееся войско станет вести себя действительно как войско, а не как муравейник разворошённый.

Здесь, на осаде, к угрозе извне, как бы, готовы, но не очень-то верят, что таковая действительно грозит. Если не учитывать тот случай, когда мой отряд неожиданно спустился с гор, никакой активности северяне южнее рубежа Мокренькой не проявляют. Так чего их опасаться в такой дали от лагеря их высочества?

Ассиопцы здесь день и ночь следят лишь за городом, дабы не прозевать признаки вылазки. И на этот случай всегда в полной готовности держат приличные отряды, дабы те приняли на себя первый удар и выиграли время, если подготовка противника пройдёт незаметно.

Но проблем с южной стороны они не ждали. Там ведь тыл ассиопцев, самое безопасное направление, да и два канала преграждают путь. Их даже толком не охраняют, они сами по себе надёжный заслон.

Так что я не сомневался, что времени для чёрных дел у нас достаточно. Пока все эти десятки тысяч соберутся, мы уже окажемся далеко. И нам для этого даже особо торопиться вряд ли придётся. Вот дальше, возможно, придётся попотеть, уходя от разъярённой погони и укорачиваясь от заслонов, что станут устраивать на нашем пути, но это случится не сейчас.

И даже не сегодня.

Сейчас опасаться следует лишь хаотического или едва-едва организованного сопротивления. Если здесь, на острове, инженеры вряд ли нам что-то смогут предпринять, впереди, за каналом, всё иначе. Там столько солдат, что даже если четверть навалится разом, задавят вмиг одной массой. И неважно, омеги там будут или беты, мы их банально не успеем отстрелять.

И да, признаки такого сопротивления, чем дальше, тем заметнее множились. Офицеры противника, глупо погибая под сосредоточенным огнём избранных арбалетчиков, быстро начали осознавать всю ошибочность такого поведения. Перестали мельтешить между палаток, зато кричали из-за них вовсю, приказывая перепуганным солдатам группироваться поблизости и пока что не высовываться.

Кто-то даже сумел организовать огонь нескольких аркбаллист. Били те вслепую, издали, навесом, но огонь усиливался с каждой минутой. Вот-вот, и мы начнём нести потери, и поделать против этого ничего нельзя.

Подумав, я решил, что пора начинать принимать участие и принялся отправлять Лезвия по откату. Там, в лагере, целей более чем достаточно, так что сюда, к моим людям, смертоносные трапеции не возвращались. Потери они наносили невеликие, зато, стремительно перескакивая между целями, нередко попутно перешибали стойки палаток и шатров. Падая, те открывали прячущихся за ними солдат и офицеров с печальными для них последствиями. Ну и панику вызывали изрядную. От этой напасти даже дорогие амулеты спасали далеко не всегда и ненадолго, до сих пор мне известно лишь одно надёжное средство противодействия.

Хотя не факт. Я ведь не все свои навыки испробовал на Лезвиях.

Потому что страшновато такие испытания на себе проводить.

Враги, наконец, не выдержали, и, не успев толком организоваться, ринулись на нас. Впереди мчались исключительно тяжёлые пехотинцы, офицеры и маги, все прочие в бой не торопились, держались за спинами серьёзно защищённых воинов.

Добираясь до канала, солдаты разворачивались к мосту, грозя устроить там пробку. Мои арбалетчики, находившиеся от них в полутора сотнях метров, били метко и быстро, ведь для них это почти в упор. Навыки, доспехи, щиты и амулеты от столь прекрасного оружия спасали не всегда, так что потери враг нёс огромные. Лишь странно-высокий борт канала, чуть вздымавшийся по ту сторону, прикрывал от нашего огня. Но спрятаться за этой преградой можно лишь сильно пригнувшись, да и то не полностью, так что болты не доставали лишь до самых мелких коротышек.

Самые прыткие пехотинцы, выбираясь на мост тут же падали. Мои стрелки за этим направлением присматривали особо. Южане, несмотря на весь бардак, быстро сориентировались, и вперёд полезли бойцы с большими щитами и хорошо защищённые офицеры. Их дорогие доспехи и крутые амулеты выдерживали минимум несколько попаданий обычными болтами, так что особая группа стрелков взялась за артефактные боеприпасы.

Но даже от них альфы падали не сразу, и настал момент, когда первые враги перебрались, наконец, на другую сторону. Земля перед ними тут же зашевелилась, пошла буграми. Пара секунд, и перед ассиопцами вырос узкий вал из вздыбившегося грунта.

Явно неслабый маг Земли поработал. К сожалению, арбалетчики, несмотря на все старания, вычислить его в толпе не смогли, и он, быстро прикрыв плацдарм у моста, продолжил заниматься волшебной фортификацией.

Ситуация накалялась не только здесь, среди поваленных и горящих палаток замелькали многочисленные силуэты с луками. Какие-то приличные стрелки южан подоспели, открыв ответный огонь. И, в отличие от вражеских аркбаллист, работали они прицельно.

Не в силах развалить созданный магией Земли широкий вал, наши арбалетчики переключились на перестрелку, продолжая при этом выбивать тех пехотинцев, которые так и продолжали стекаться к мосту.

Орнич, приблизившись, спокойным голосом отрапортовал:

— Господин, сигнал от Камая: все катапульты выведены из строя. И здесь, на нашем берегу, уже сотни три пехоты с магами. Достать их за кучей земли не получается, их всё больше и больше становится, скоро могут попытаться атаковать.

Я кивнул:

— Да, Орнич, пожалуй, пора.

Тот понял всё без пояснений и закричал:

— Беречь глаза!

Я вытащил платиновую пластинку, проверил бирку. Да, ошибки нет, это она. Чуть зажмурился, сжал, переломил.

Вспышка оказалась столь яркой, что пробилась через опущенные веки. Грохнуло, болезненно приложив по ушам и сняв одно Игнорирование. Ударная волна заставила окта согнуть задние ноги, он при этом почти на землю присел и недовольно заржал.

Открыв глаза, я увидел, что верхняя часть земляного вала отсутствует, и потому не мешает рассматривать мост. Вот только смотреть там не на что, потому что от него ничего не осталось. Ударной волной и разлетающимися обломками конструкции повалило сотни солдат, находившихся слишком близко к взрыву. Некоторых уложило наглухо, некоторые едва шевелились, но многие уже начали подниматься, ошеломлённо посматривая в нашу сторону. Очевидно, не понимают, что им следует делать после того, как единственный путь на вражеский берег перестал существовать.

Пояс часто задёргался, и я понял, что одновременно сработали оба сигнальные амулета. Видимо взрыв моста сильно впечатлил и группу Гнусиса, и людей из Мена. И те и другие решили, наконец, дать знать, что свою задачу они выполнили и начали отходить.

Достав ещё две хитро подрезанные и перфорированные «отрицательными рунами» платиновые пластинки, я сломал первую.

Вдали сверкнуло, до ушей донеслись звуки десятков сильных хлопков. Заряды у Мена небольшие, зато их много, поэтому звуковой эффект так себе, а вот о световом такое не скажешь. План явно сработал, но в каком состоянии вторая инженерная позиция пока что не понять, пылающие шатры с палатками не позволяют оценить, как сильно там пострадало осадное хозяйство.

После слома второй пластинки сверкнуло гораздо сильнее, грохот тоже повнушительнее оказался, плюс засверкали выхлопы ракет, что обрушились на удалённые, самые защищённые цели. Склад ближе, и некоторые заряды у моих диверсантов побольше, так что более яркий эффект ожидаем.

И на этот раз, несмотря на засветку от горящего лагеря, я отчётливо разглядел новое пламя, яркое и высокое, с характерными цветастыми всполохами. Вспыхнула боевая алхимия, что хранилась в бочках и в снаряжённых снарядах.

Даже если не весь склад пострадал, убытки там знатные получились, в этом можно не сомневаться.

Я обернулся к Орничу:

— Сигналь Камаю, пусть движется к переправе.

— Так он ещё лагерь инженеров до конца не додавил, — заметил офицер.

— Да и Хаос с ними. Главное дело сделано, пора уходить.

Приятно смотреть, как мы, горстка по местным меркам бойцов, унижаем огромную армию. Я даже приблизительно не могу сказать, какие потери понесли южане, но понятно, что это четырёхзначные цифры в живой силе, и впечатляющая гора уничтоженного имущества, включая тяжёлые артефактные катапульты. Между прочим — элитное осадное оружие, почти бесценные, штучные экземпляры; быстро найти замену даже на Большом юге непросто.

Но также понимаю, что прекрасное зрелище при таких раскладах быстро может смениться на что-то вовсе не прекрасное.

Дергать тигра за хвост можно, но даже один раз это рискованно, а уж два — гарантированные проблемы.

Гл