Шёпот из бездны

Разложив постель, я села на край кровати. В тишине дома слышалось лишь моё дыхание и отдалённый шум ветра за окном.

В горле пересохло, и я решила спуститься вниз, чтобы попить воды. Спускаясь по лестнице, я не стала включать свет — зачем он нужен? В кухне царила уютная темнота, лишь слабый лунный луч пробивался сквозь окно, рисуя на полу серебристый узор.

Открыв холодильник, я заметила бутылку воды. «Интересно, если я её выпью, не отравлюсь?» — мелькнула глупая мысль. Открыв крышку, сначала понюхала: вода ничем не пахла. Ну конечно, а чем может пахнуть обычная вода?

Я подняла руку с бутылкой, уже собираясь сделать глоток, — и вдруг почувствовала, как чья‑то рука мягко ложится мне на талию. Я резко шагнула вперёд, развернулась — и от неожиданности выплеснула воду прямо на тёмный силуэт перед собой.

Если это Эйдан, то он меня здорово напугал! Сквозь сумрак я разглядела знакомые огненные всполохи в глазах. Это был тот самый таинственный незнакомец из женской уборной.

«Он правда здесь? Как он вошёл?» — мысли метались в голове, пока он шагнул ближе, легко подхватил меня за талию и усадил на широкий подоконник у кухонной раковины. Разведя мои ноги, он встал между ними — так близко, что я ощущала его дыхание сквозь маску.

— Хотела отравиться? — его низкий голос прозвучал почти насмешливо.

Вместо того чтобы оттолкнуть его, я провела рукой по твёрдым мышцам его пресса, поднимаясь выше, к плечам. Игриво улыбнувшись в темноте, сказала:

— Нет, просто умираю от жажды. Может, у тебя найдётся пара глотков воды? Или ты предпочитаешь что‑то покрепче?

Когда мои ладони коснулись его плеч, я замерла от удивления: ткань плаща была абсолютно сухой.

— Почему ты не мокрый? — спросила я, нахмурившись. — Я же вылила на тебя целую бутылку!

Он издал лёгкий смешок, шагнул ещё ближе — так, что наши носы почти соприкоснулись.

— Хочешь, чтобы я был мокрый? — прошептал он, и в его голосе прозвучала неприкрытая насмешка.

Мне вдруг стало любопытно: что он сделает, если я подойду ещё ближе? Я подалась вперёд — и, к моему удивлению, он слегка отстранился. Не дав ему времени на размышления, я схватила его за руку и потянула за собой наверх, в свою комнату.

Оказавшись внутри, я включила лампу на прикроватной тумбочке. Тёплый жёлтый свет залил пространство, высветив детали: кровать с балдахином, старинный шкаф у стены, на окне — лёгкие занавески, колышущиеся от ночного ветерка. Присев на край кровати, я посмотрела ему в глаза:

— Я серьёзно. Почему ты не промок? Я же вылила на тебя бутылку воды!

Он слегка склонил голову, и в прорези маски глаза сверкнули ярче:

— Я маг.

Маг? — сердце ёкнуло. Это многое объясняло: и исчезновение из уборной, и то, как он оказался здесь, в доме, куда никто не мог проникнуть незамеченным.

— Как тебя зовут? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Ты хочешь познакомиться, Искорка? — отозвался он с лёгкой усмешкой.

— Меня зовут Рия. Рия. Не называй меня Искоркой. Понятно? — я нахмурилась, встала и подошла вплотную.

Его рука вдруг обхватила мою шею — не грубо, но властно.

— Твои глазки снова светятся, — произнёс он, и в голосе прозвучало что‑то похожее на восхищение.

Внутри меня боролись страх и решимость. Нужно было узнать, почему мои глаза светятся — и, возможно, этот маг мог дать ответ. Да, это рискованно, но он уже видел мою тайну.

— Мне нужна твоя помощь, — выпалила я.

— Я никогда не помогаю просто так, — отрезал он.

— Мне нужно найти гибрида из клана Грозоловов. Он должен отвести меня к богине Вейлдриссе. Если поможешь его отыскать, я сделаю всё, что захочешь.

Он откинул голову назад и рассмеялся — коротко, глухо:

— К богине?

— Не смейся, — твёрдо сказала я.

— Ты обычный человек и не сможешь с ней встретиться, — произнёс он, слегка покачав головой.

Конечно, я понимала его реакцию. Да, может, я и обычный человек, но вдруг у меня получится? Я не думаю, что бабушка стала бы мне это писать, если бы это было невозможно.

— Твои глазки с детства светились? — вдруг спросил он, пристально вглядываясь в моё лицо.

— Да, — ответила я. — В детстве они горели голубым пламенем всегда, а сейчас возникают только в те моменты, когда сердце бьётся сильнее… и… когда ты прикасаешься ко мне.

Он кивнул, неожиданно схватил меня за волосы — достаточно крепко, чтобы я невольно опрокинула голову назад, открывая доступ к шее. Он приблизился, и я почувствовала его нос у своей кожи — он словно принюхивался. По спине пробежали мурашки, но я не пыталась отстраниться: вырваться из его хватки было невозможно без риска остаться без половины волос.

Что он делает? Зачем ему это нужно?

В следующую секунду я ощутила нечто странное: острые клыки у самой шеи. Он укусил меня — не обычными человеческими зубами, а именно клыками. Боль была резкой, но не настолько сильной, чтобы закричать. Он убрал клыки и начал посасывать место укуса — он пил мою кровь!

Чтоб его! Он не просто маг! Магам не нужна кровь, и у них нет клыков…

Он остановился, поднял голову.

— Зачем ты выпил мою кровь? — выдохнула я, чувствуя, как страх смешивается с гневом.

Он издал низкое, едва уловимое рычание:

— Я узнал всё, что мне нужно.

Затем он отступил, бросил через плечо:

— Пока, сладкая девчуля.

И в ту же секунду исчез — просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание и запах мускуса. Он использовал магию.

Я осталась сидеть на краю кровати, дрожа и прижимая ладонь к шее. Значит, он маг… Но почему у него были клыки? И почему он рычал, как… как животное?

Мысли путались. Что он узнал из моей крови?

Я медленно поднялась, подошла к зеркалу. На шее виднелся след от укуса — два прокола, вокруг которых уже проступила кровь. Прикоснулась к коже — она пульсировала, но боль отступала.

«Кто же ты на самом деле?» — подумала я, глядя на своё отражение. Ответа не было. Но теперь я точно знала: эта ночь — только начало чего‑то гораздо более масштабного и опасного, чем я могла себе представить.

***

Проснувшись, я потянулась всем телом, стараясь стряхнуть остатки тревожного сна, который цеплялся за сознание, словно липкая паутина. Позвоночник хрустнул, и это короткое, почти раздражающее ощущение вернуло меня в реальность — но лишь на мгновение. В голове всё ещё крутились образы минувшей ночи: огненные глаза, горящие, будто в них плескалось само пламя; клыки у самой шеи — холодные, острые, пугающе близкие; и внезапное исчезновение незнакомца, которое было не просто уходом, а чем‑то вроде растворения в воздухе, будто он никогда и не существовал. Поёжившись от воспоминаний, я встала, чувствуя, как пол холодит босые ступни, и медленно спустилась вниз, держась за перила, чтобы не оступиться на знакомой, но в полутьме ставшей чужой лестнице.

В кухне пахло овсянкой — густой, тёплой, с лёгкой молочной сладостью — и свежей клубникой, чей аромат был таким ярким, что казался почти осязаемым.

Эйдан сидел за столом и неторопливо ел, двигая ложкой с размеренностью человека, который привык начинать день с простых, понятных вещей. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь полупрозрачные занавески, рисуя на полу светлые квадраты, которые дрожали и переливались, когда ветер шевелил ткань. Он поднял глаза, заметил меня и улыбнулся — не широко, а так, по‑домашнему, будто ничего необычного в мире не происходило.

— Доброе утро, Рия, — произнёс он спокойно, и от этого спокойствия на секунду стало легче, будто весь ночной кошмар был просто сном, не имеющим власти над днём.

Я подошла и подсела к нему, чувствуя, как от запаха еды слегка подкатывает тошнота — не от голода, а от нервного напряжения, которое никак не хотело уходить.

— Откуда овсянка? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал буднично, без намёка на ту бурю, что бушевала внутри.

— Купил, — спокойно ответил он, поддевая ложкой очередную порцию и отправляя её в рот. — Но только одну. Ты же не любишь овсянку.

Я кивнула, соглашаясь, хотя в этот момент мне было всё равно, что есть. Да, я не люблю овсянку — не то чтобы не могла её съесть, но если выбирать между тыквой, которую я терпеть не могу, и овсянкой, я, конечно, выберу овсянку. Это был странный, почти детский выбор, но он почему‑то казался важным, как будто напоминал о том, что в мире есть простые вещи, которые можно контролировать.

— Я ещё купил воду, она в холодильнике, — добавил он, будто перечислял пункты из списка, который составил накануне.

Я встала, подошла к холодильнику, открыла дверцу — прохладный воздух коснулся лица, на мгновение остудив разгорячённую кожу. Достала бутылку, налила воду в стакан и сделала несколько жадных глотков. Холодная вода освежила, прокатилась по горлу, но не смогла прогнать мысли о минувшей ночи. В голове снова всплыли картины: его лицо без маски — резкие, почти хищные черты; кровь на губах, тёмная и пугающая; мерцание магии перед исчезновением — будто пространство вокруг него на секунду перестало быть реальным, а затем схлопнулось, оставив после себя только тишину.

Мне нужно найти этого… — я задумалась, пытаясь подобрать слово, которое не звучало бы слишком нелепо вслух. — И как мне его называть? Он маг, но у него есть клыки, как у волка. Он выпил мою кровь, как вампир. Может, он три в одном? Но всё же из этих трёх вариантов я бы предпочла называть его… Волк. Это слово казалось проще, приземлённее, будто если я назову его так, он станет чуть менее пугающим, чуть более понятным.

Эйдан отпил чаю, поставил кружку на стол с лёгким стуком и посмотрел на меня — не просто взглянул, а всмотрелся, будто пытался прочитать в моих глазах то, что я не говорила вслух.

— Что планируешь? — спросил он, и в этом вопросе не было давления — только искренний интерес человека, который хочет помочь, даже если не до конца понимает, в чём проблема.

Я замерла с полупустым стаканом в руке, чувствуя, как стекло холодит пальцы. Говорить ему о Волке? Всё‑таки он мне помогает, и на данный момент — единственный, на кого я могу положиться. Даже если я ему не совсем доверяю. Доверие — странная штука: я знала Эйдана с детства, знала его привычки, его шутки, его манеру хмурить брови, когда он о чём‑то напряжённо думает. Я знала, что он терпеть не может персики, но ест их, когда я готовлю персиковый пирог, потому что знает, как я стараюсь. Я знала его, как свои пять пальцев… Но доверять кому‑либо у меня не получалось. Слишком много раз доверие оборачивалось болью, слишком много раз люди, которым я верила, исчезали или предавали.

Мысли метались, сталкивались друг с другом, не давая собраться.

Рассказать о Волке — значит втянуть Эйдана в ещё одну опасную игру, правила которой я сама не до конца понимаю. Но что, если он сможет помочь? Что, если его знание окрестностей, его умение находить выход из любой передряги окажется тем самым ключом, который откроет нужную дверь? Но если он узнает правду, если поймёт, насколько всё серьёзно, он может запретить мне идти дальше — или, что ещё хуже, пойти со мной, рискуя собой ради меня. А этого я не хотела.

Эйдан нахмурился, и его лицо вдруг стало таким знакомым и чужим одновременно — будто я смотрела на него сквозь толщу воды, где все линии размывались.

— Рия! — резко произнёс он, и этот оклик прозвучал как удар, вырывая меня из собственных мыслей.

Я подняла глаза на него и поняла, что он разозлился — но не на меня, а скорее на то, что не мог до меня достучаться. На что именно он злился, я не могла понять, и от этого становилось только хуже. Он подошёл ближе, вглядываясь в моё лицо так, будто искал там ответы на вопросы, которые ещё не успел задать.

— Ты что‑то от меня скрываешь! — сказал он твёрдо, без обиняков, и в его голосе прозвучала не злость, а обида — та самая, которая появляется, когда близкий человек начинает строить стены между вами.

— Нет, — покачала я головой, стараясь говорить ровно, чтобы голос не выдал того, как сильно дрожат внутри все мои нервы. Внутренний голос подсказывал: пока рано делиться с ним о Волке. Рано и опасно. — Что я могу скрывать? — добавила я, стараясь вложить в эти слова всю возможную искренность, но даже мне самой они показались пустыми, будто эхо в пустой комнате.

Он слегка смягчился, но взгляд остался настороженным — как у человека, который знает, что ему не говорят всей правды, но пока готов мириться с этим ради сохранения хрупкого мира.

— Не знаю… — протянул он, проводя рукой по волосам, будто пытаясь привести в порядок не только причёску, но и мысли. — Но ты какая‑то задумчивая. Не такая, как обычно. Будто ты здесь, но мыслями где‑то далеко.

Я вздохнула, подбирая слова так осторожно, будто они были стеклянными и могли разбиться от любого резкого движения.

— Конечно, задумчивая, — сказала я, опуская взгляд на стол, где на скатерти виднелся едва заметный узор, который я вдруг начала рассматривать с преувеличенным вниманием. — Я ведь совсем недавно потеряла бабушку… А ещё теперь нужно искать этого гибрида, о котором мы не имеем ни малейшего представления. Это всё давит. Каждый шаг — как прыжок в темноту, где неизвестно, есть ли внизу земля.

— Ладно, прости, — тихо произнёс он, и я почувствовала, как напряжение между нами немного ослабло, словно туго натянутая струна чуть‑чуть распрямилась. — Просто я знаю тебя, и сегодня ты кажешься… эм… другой? Как будто кто‑то стёр часть тебя, а новую ещё не успел нарисовать. Эх, забей. Что будем делать? Есть план? — добавил он, слегка потирая затылок, и этот привычный жест вдруг показался мне таким родным, что на мгновение захотелось рассказать ему всё — без утайки, без страхов, просто выложить все карты на стол.

Я снова вздохнула и опустила взгляд на стол, рассматривая узор на скатерти так внимательно, будто от него зависела моя жизнь. У меня нет никакого плана. Моя любимая бабушка не оставила мне даже малейшей подсказки — кроме того, что я должна отыскать какого‑то гибрида.

Ну, хоть за это ей спасибо… Хотя «спасибо» звучало горько, почти издевательски, потому что эта подсказка была такой туманной, что могла вести куда угодно — или никуда. Единственное, о чём я сейчас думала, — где найти этого Волка. Хотя… погодите. Почему именно Волка? Не только у него есть клыки. Возможно, он — другое животное. Или, может, вообще не животное… Но если не животное, его бы не впустили на эту территорию.

Я на мгновение замерла, обдумывая это противоречие, и оно вдруг показалось мне важным, словно крошечный кусочек мозаики, который мог изменить всю картину. Погодите, я тоже не животное, но сейчас нахожусь не на своей территории… Ну, это, конечно, пока. Потому что я ещё не встретилась с людьми главы клана, и кто знает, как они отреагируют на моё появление.

Я взяла с тарелки Эйдана клубнику, засунула её в рот и проглотила, почти не чувствуя вкуса — только сладкую, сочную текстуру, которая на мгновение отвлекла от мыслей. Может, сказать ему, что умираю с голоду? Тогда он отвезёт меня во вчерашнее место — и, возможно, я смогу встретить незнакомца там снова, — пронеслось в голове. Мысль была не самой честной, но она казалась единственным реальным шагом вперёд.

— Давай сначала поедим? — предложила я, стараясь говорить как можно непринуждённее, будто это была самая обычная просьба, а не попытка манипулировать ситуацией. — Отвезёшь меня во вчерашнее место?

Эйдан усмехнулся, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди — в этой позе было столько привычной уверенности, что она почти заражала.

— Там почти нет нечего, что ты могла бы покушать, — возразил он, глядя на меня с лёгкой насмешливостью, которая, однако, не была злой. — Давай лучше в другое место отведу. Туда, где есть нормальная еда, а не пара тарелок и чашка кофе.

— Нет, я хочу туда, — твёрдо сказала я, стараясь не выдать, насколько мне важно вернуться именно в то место.

Он приподнял бровь, изучая меня так, будто видел впервые, и на его лице мелькнуло понимание — не полное, но достаточное, чтобы он перестал спорить. Потом он вздохнул, сдаваясь, но сдаваясь с условием.

— Ладно. Только платить будешь ты — я не богатый, в отличие от тебя, — сказал он и ткнул в меня пальцем, но в этом жесте не было обиды — только привычное подтрунивание, которое всегда помогало нам не воспринимать мир слишком серьёзно.

***

Когда мы оказались внутри уютного кафе, Эйдан заказал маффины — те самые, что вчера закончились. Я, сославшись на необходимость зайти в туалет, начала осторожно осматривать окрестности.

Мой взгляд зацепился за чёрную дверь — ту самую, за которой вчера играла громкая музыка. Я тихонько приоткрыла её и заглянула внутрь. Там никого не было, но обстановка явно указывала на то, что это был бар.

Решив проверить последнюю надежду, я направилась в уборную — вдруг Волк любит это место? Но, увы, там его тоже не оказалось.

Вернувшись к столику, я села, взяла маффин и откусила кусок, запивая кофе. Настроение стремительно падало.

Что мне делать? Возможно, как я и думала ранее, стоит опросить каждого прохожего: знает ли он гибрида, который видел богиню? Ну что за чушь… Я даже сама не верю в то, что какой‑то гибрид видел саму богиню.

Я тяжело вздохнула, глядя в окно.

И ещё этот факт… Что во всём Глиммервуде3 существует около тысячи гибридов. Как я найду нужного среди них?

Я окинула взглядом зал и заметила у окна девушку с яркими рыжими волосами, собранными в высокий хвост. В свете ламп пряди отливали чистым золотом, словно в них запутались солнечные лучи. Что‑то в её облике показалось мне необычным — едва уловимая грация движений, чуть заострённые черты лица, будто выточенные искусным мастером.

Может, мне к ней подойти? Сердце забилось чаще, ладони слегка вспотели, но я глубоко вздохнула, собрала волю в кулак и решительно направилась к её столику.

— Привет, — осторожно начала я, остановившись рядом и стараясь унять дрожь в голосе. — Можно присесть?

Девушка подняла на меня глаза — янтарные, с вертикальным зрачком, как у настоящей лисицы, — и слегка улыбнулась, обнажив чуть заметные клыки:

— Конечно. Присаживайся, — её голос звучал мягко, с лёгкой игривой ноткой.

Я опустилась на стул напротив, невольно залюбовавшись её движениями — плавными, почти танцевальными.

— Я… извини за странный вопрос, — я понизила голос, наклонившись ближе, — ты не слышала о гибриде, который видел богиню?

Она на мгновение замерла, её глаза расширились, а потом она тихо рассмеялась — звонко и искренне, прикрыв рот ладонью:

— Богиню? Впервые слышу о такой легенде. Но гибридов я знаю немало. Меня, кстати, зовут Лира — я хитрая и коварная лисица, поэтому лучше держаться от меня подальше, если не хочешь потерять что‑то дорогое и ценное, — она подмигнула, и в её взгляде заплясали озорные искорки.

Мы обе рассмеялись, и напряжение, сковывавшее меня, начало понемногу отпускать. Лира оказалась удивительно лёгкой в общении — от неё исходила какая‑то тёплая, располагающая энергия.

— Рия, — представилась я, чувствуя, как становится легче на душе. — Просто… мне нужно найти одного конкретного. Он из клана Грозоловов.

Лира задумчиво покрутила чашку с чаем, наблюдая, как на поверхности играет блик света.

— Их много в городе, — протянула она. — Но если ты ищешь кого‑то особенного… Может, ты имеешь в виду Зейна? Он самый заметный из них. Правда, говоря, он не слишком дружелюбный и порой вспыльчив.

Моё сердце ёкнуло.

— Ты его знаешь? Где его найти? — я подалась вперёд, едва сдерживая нетерпение.

— Его можно найти на утёсе — место живописное, но добираться туда долго. Впрочем, иногда он приезжает ко мне в гости, — Лира подмигнула. — Хочешь, я тебя с ним познакомлю? У него ещё нет пары… Хотя, если ищешь партнёра, выбирай другого лиса. Потому что, даже если по природе лисы моногамны, Зейн явно полигамный.

— Взяла на заметку, — улыбнулась я. — Но я здесь не ради пары. Когда он к тебе приедет?

— Не знаю, — Лира слегка развела руками. — Обычно он не предупреждает и приходит в любое время. Давай так: я найду тебя, когда он приедет ко мне, хорошо?

Теперь у меня появился реальный след — и, кажется, новый друг. Но тут же в голове зароились сомнения: А вдруг она про меня забудет? Мы ведь только познакомились, знаем лишь имена друг друга… Может, она что‑то скрывает? Откуда ей знать, что я не хочу навредить Зейну? Вдруг я ищу его, чтобы отобрать какие‑то ценные кристаллы?

Но я отогнала тревожные мысли. В конце концов, пока что Лира вела себя открыто и дружелюбно.

— Хорошо, — кивнула я. — Но как ты меня найдёшь? Ты же даже не знаешь, где я живу.

— У меня свои методы, — подмигнула она и легко скользнула к выходу — её движения были плавными и стремительными, как у настоящего лесного зверя. Рыжий хвост мелькнул среди посетителей и исчез за дверью.

Я откинулась на спинку стула, глубоко вздохнула и улыбнулась. Идея подойти к ней оказалась действительно хорошей. Внутри зарождалась робкая надежда: возможно, всё не так безнадёжно, как казалось утром.

Эйдан, до этого молча наблюдавший за разговором со стороны, подошёл и сел напротив, скрестив руки на груди. В его глазах читалось любопытство, смешанное с лёгкой иронией.

— Та красотка сказала, что ты дура, и, послав тебя, ушла? — усмехнулся он.

— Нет, — я улыбнулась шире, и в этот раз улыбка получилась искренней, тёплой. — Мы вроде как подружились. И кажется, мы наконец сдвинемся с мёртвой точки.

Теперь осталось только ждать — неизвестно сколько, пока Зейн не придёт к Лире. Но я надеюсь, она про меня не забудет. Я помолчала, обдумывая следующий шаг, и повернулась к Эйдану:

— У тебя нет никого знакомого из Грозоловов? Может, кто‑то из твоих друзей? Было бы здорово получить ещё одну зацепку.

Эйдан помолчал, потом вдруг хлопнул ладонью по столу:

— У меня есть друг. Он — правая рука главы Грозоловов. Наверняка он знает тут всех, кто хоть как‑то связан с гибридами.

— Тогда поехали к нему, — сказала я, чувствуя, как внутри нарастает смесь тревоги и предвкушения. — Чем скорее мы начнём, тем быстрее что‑то выясним.

Мы вышли из кафе и направились к припаркованному неподалёку мотоциклу. Эйдан снял с руля шлем и протянул мне:

— Надевай. И держись крепче — ехать придётся через Старый квартал, а там дороги такие как я непослушные и опасные.

— Прекращай ты очень даже послушный и не опасный.

Он посмеялся.

Я натянула шлем, поправила застёжку и осторожно устроилась позади него. Эйдан завёл двигатель. Мотоцикл вздрогнул, зарычал и рванул с места. Ветер ударил в лицо, замелькали фасады домов — сначала уютные кафе и лавки Центрального района, затем более мрачные каменные здания Старого квартала.

Глава 3

ИСКОРКА

Мы петляли по узким улочкам, объезжая редкие повозки и спешащих по делам прохожих. Мы ехали примерно полчаса, пока вдали не показалось огромное чёрное здание. Оно возвышалось над деревьями, словно древняя крепость, поглощающая свет. Его стены были гладкими, почти зеркальными, но при этом абсолютно чёрными — ни отблеска, ни блика.

Мы остановились. Сняв шлем, Эйдан повернулся ко мне и строго сказал:

— Держи язык за зубами, поняла?

— Язык и так за зубами, — ответила я, стараясь скрыть волнение.

Он нахмурился:

— Твой язычок явно перед зубами.

Я скорчила весёлую гримасу:

— Спасибо за комплимент.

— Не за что. Но я серьёзно, — повторил он, глядя мне в глаза. — Тут свои правила. Один неверный шаг — и нас выставят за дверь. Или того хуже.

Я махнула рукой несколько раз и пробормотала:

— Хорошо, хорошо. Буду молчать как рыба.

Оставив мотоцикл у обочины, мы приблизились к зданию. У входа стояли двое мужчин. Они были невероятно высокого роста — не меньше двух метров — и с огромными мышцами, которые бугрились под чёрной одеждой. Их бицепсы, казалось, были в шесть раз больше моей головы. Лица у них были суровые, без малейших эмоций, а глаза — холодные, как лёд.

Мы подошли ближе, но они никак не отреагировали, будто нас здесь не было. Эйдан спокойно коснулся двери рукой — та с тихим шипением открылась. Он шагнул внутрь, и я последовала за ним.

Но стоило мне лишь переступить порог, как двое стражей мгновенно ожили. Они схватили меня по обе стороны, легко, будто куклу, оторвали от земли и потащили назад. Подняли на уровень своих лиц, держа за плечи мизинцами — настолько легко, что это выглядело издевательски.

— Эй! — только и успела вскрикнуть я, прежде чем они швырнули меня назад.

Я с грохотом упала на землю. Удар пришёлся на копчик — боль пронзила позвоночник, заставив невольно вскрикнуть. В глазах потемнело на мгновение, а в ушах зазвенело.

Эйдан, увидев это, тут же бросился ко мне. Он помог мне подняться, поддерживая за локоть.

— Ты в порядке? — спросил он, хмуро глядя на стражей.

Я выпрямилась, потирая копчик, и гневно повернулась к здоровякам: