Хватка Нежити

Боже, меня поймет только тот, кто знает, что самое сложное это бездействие.

Эти двое уходят.

Я падаю на пол, вдыхая многолетнюю грязь. Опустошенный, обессиленный, потерянный. Я валяюсь на самом дне этого города.

Эта ночь – самое грустное, что происходило в моей жизни.

Хочется заплакать, но не получается.

12 ноября 2126 года

Могила Мэри все так же холодна в своем каменном изваянии и все так же прекрасна мерцающей фотографией. Я кладу две синие розы, кланяюсь, выпрямляюсь и поднимаю к небу лицо.

Дождя не обещали, но чувствуется сырость в воздухе. Кажется, ливень нагрянет внезапно.

Я разговариваю с Мэри, как со старым другом:

– Соседа я ненавижу иногда. Особенно когда сверлит. Хочется порой выйти из квартиры, постучать в его дверь кулаком и, когда он откроет, постучать кулаком по его лицу. Да. Бесит он меня, конечно. Сегодня утром опять сверлил. И знаешь что? Я вышел к нему. И попросил выбрать другое время для ремонта. Он извинился, представляешь? Сверлить перестал, пока я не вышел из дома. Оказывается, нормальный мужик. Договорились попить с ним пивка на выходных. Кстати, у него классная сестра.

Я стеснительно улыбаюсь.

– Прости, я не должен тебе говорить подобные вещи. По крайней мере, это как-то странно. Но я знаю, что ты хотела бы, чтобы я перестал все время думать только о тебе. Мы и раньше принадлежали разным мирам, а теперь... Эх.

Я молчу, отведя взгляд в сторону.

– Роланд, – продолжаю уже менее спокойно. – Кажется, я понял, что он сделал. Та кучка оппозиционеров была лишь частью из тех, кто встрепенулся, когда я взялся за поиски его псевдодочери. По всему городу пронеслась невидимая волна. Крысы повылезали из своих нор, чтобы ухватиться за возможность скрутить яйца Президенту. А он все это подстроил специально. Впервые в жизни встретил такого хитроумного притворщика. Я его теперь в какой-то степени уважаю. Но не думай, я взял на себя обязательство разгадать его тайну до конца. Я должен остановить его. Только я в силах это сделать. По щелчку пальца он просто избавил себя от всех значимых фигур, не позволявших ему открыто централизовать город. Еще какое-то время – и корпорации встанут под началом Исследовательского Института, и абсолютная власть будет у него в руках. Вот только хрен ему, пока я жив! Разумеется, если я встану на сторону оппозиции, ничего не выйдет. Если я расскажу миру правду, меня не поддержат, мне не поверят. Придется играть по его правилам. Только так можно победить. Ведь он меня недооценивает.

Я достаю балисонг и начинаю раскручивать его. Недолго поигравшись с ножом, закрываю и убираю в карман.

– Я сам себя недооцениваю порой. Слишком много думаю и слишком мало понимаю. А истина-то она – вот где. Прямо на самом виду. Близко настолько, что ее даже можно не касаться. Она давно уже где-то внутри. Где-то в душе.

Я молчу. Не хочу ничего больше говорить.

Я один. И вокруг меня прохладные просторы кладбища Давн-сити.

Я больше не ношу плащ. Мне достаточно свитера и теплого шарфа.

Я стою у могилы Мэри и думаю о том, что испытал несколько дней назад. Это действительно изменило меня. Заставило перешагнуть через самого себя. Попрощаться с прежними ошибками и взглянуть вперед.

И я стал меньше ненавидеть тебя, Юниос.

Я стал меньше ненавидеть себя.

В этот день я простил себя за то, что Мэри погибла в пожаре. Пусть я реже буду приходить к ней. Она хотела бы, чтобы я, наконец, сбросил ненужный груз и позволил себе повернуться лицом к тому светлому и чистому, что люди называют счастьем.

В этот день я простился с Мэри окончательно.

В этот день мертвые стали покидать свои могилы...

Глава 4. Возвращение

Геката резко распахнула глаза. Тело еще не слушалось, словно во время сонного паралича, но голова отлипла от спинки компьютерного кресла и понуро повисла.

Пухленький мужичок невысокого роста торопливо подбежал к ней. Офисный костюм, прямоугольные очки и взволнованное выражение лица.

– У вас все хорошо? – спросил он, заглянув в ее глаза.

Геката столкнулась с ним взглядом и гневно нахмурилась. Тело очнулось, и девушка начала срывать с себя присоски с проводами, бросая их на пол.

– Какие-то неполадки, девушка? Извините! Не дергайте так оборудование, оно достаточно хрупкое.

– Меня там изнасиловали!

Геката встала с кресла и, убедившись, что ноги ее держат, прошла вдоль коридора, где стояли еще несколько кресел со спящими мужчинами и женщинами. Мужичок – один из инструкторов-консультантов – просеменил следом.

– Ну, что я могу сказать? Поражения – это неизбежная часть любой игры. Вам не стоило вступать в перепалки сразу же после обучения. Вы ведь первый раз, тем более? Ну, да, первый раз. Еще и без сопровождения. А чего вы хотели?

– Придурок! – Геката резко развернулась к консультанту, остановившись на фоне белой стены с гигантским серым логотипом «ТИТ». – Меня там буквально изнасиловали! Это не игра... Это какое-то сумасшествие!

– Оу. Вот как... Ну, я ничего нового не могу сказать по этому поводу. Вы должны были знать, на что соглашаетесь.

– Так. Все, я ухожу.

Геката приблизилась к ящикам хранения личных вещей и подняла лицо, чтобы камера идентифицировала личность. Ящик с номером «22» открылся, и девушка забрала из него свою сумочку.

– Прошу прощения, хотя, конечно, я и не должен извиняться, – продолжал мужичок, – но у вас осталось еще два часа. Два с половиной, если быть точным. Вы можете использовать их в течение недели. Или передать кому-нибудь другому, заполнив соответствующую форму. Иначе они сгорят, и время придется покупать заново.

– Засуньте эти два с половиной часа себе в жопу!

Геката быстро направилась к выходу.

Консультант вздохнул.

– Знаете, у нас ведь тут не «Урал-Подвал». Камеры стоят, звукозапись. Но я не буду обращаться в правоохранительные органы из уважения к вашей ситуации. До свидания.

Геката открыла дверь. Почувствовав запах свежего воздуха, смешанного с прохладной свежестью после дождя, она замерла. Оглянувшись на консультанта, провожавшего ее взглядом, она плавно закрыла дверь, сделала пару шагов навстречу собеседнику и показала ему средний палец, злобно скривив лицо. Она нашла взглядом ближайшую к ней камеру слежения, показала жест в нее и вышла, громко хлопнув дверью.

Консультант еще раз вздохнул и тихо произнес:

– Когда уже доводчик поставят на дверь? Невозможно работать.

Гекату окутала сырость воздуха. Тонкие лужи, размазанные по тротуару, заставляли ее петлять, подобно велосипедисту, объезжающему конусы. Холод беспощадной осени намекал дуновениями ветра, что пора менять легкую кожаную куртку на что-то потеплее. Девушка шла уверенно, стараясь скрыть взбудораженные виртуальной реальностью нервы.

Ее окружали люди, беззаботно снующие по улицам, автомобили, большая часть которых перешла на альтернативное топливо, и гигантские высотки, похожие на старые добрые хрущевки, но уже в расширенных масштабах. В небе иногда пролетали дроны, обеспечивающие безопасность граждан. Анимированные плакаты пестрели на дорожных баннерах и безоконных сторонах зданий.

Геката надела очки дополненной реальности с наушником, прикрепленным к ним прорезиненным проводком. Перед глазами всплыл список пропущенных сообщений от Володи. Она поморщилась и смела список к удалению.

Больше ничего важного.

Добравшись до дома отца, девушка зашла внутрь и миновала несколько лестничных проемов: лифт был занят. Впрочем, пятый этаж – это не так высоко.

Зайдя в квартиру, убранство которой оставляло желать лучшего, Геката стянула ботинки, прошла в зал и плюхнулась на старенький диван. Закрыв глаза, она, наконец, приказала себе успокоиться.

Не получалось.

Сняв очки, она покосилась в сторону ванной комнаты и чуть не расплакалась: в квартире она находилась не одна.

Стянув с себя курточку, она повесила ее на вешалку и тихонько приоткрыла дверь. Ванна в темноте выглядела зловеще. Девушка включила свет и вошла внутрь.

Резервуар полностью заполнен водой. Внутри лежал мужчина лет сорока пяти. Аппаратура полного жизнеобеспечения обвивала обнаженное тело, подобно кибернетическим паразитам. Керамический гроб без крышки был похож больше на капсулу сенсорной депривации, а не на ванну. Геката всхлипнула. Отец – как пленник при смерти в технологических кандалах. Страшно даже подумать, что с ним происходит там. Внутри.

Девушка опустилась на колени и, осторожно достав неподвижную ладонь, слабо сжала ее руками. Пульс в норме, экран, установленный возле ванны, подтверждал это.

Геката нервно выдохнула и закрыла глаза, прислонив ладонь мужчины к своему лицу.

– Прости меня, папа. Я не смогла.

Вытерев слезу, она выпрямилась и положила ладонь на борт ванны, не отпуская ее. Глядя в лицо под прозрачной жидкостью, она закусила губу и медленно выдохнула, чтобы продолжить:

– Я знаю, что ты сам виноват в этом. Ты сам этого хочешь. Но, черт возьми, это неправильно! Уходить туда. Зачем? Зачем ты делаешь с собой такие вещи? Я была там, и я не готова к такому ужасу. Как такое вообще может кого-то привлекать? Неужели ты один из этих извращенцев? Нет, я не могу поверить. Ты всегда был добрым. С детства я любила тебя больше всех на свете. Ты никогда не давал меня в обиду. Как тогда, например, помнишь, в парке аттракционов? Когда большая собака перепрыгнула забор. Кажется, это был алабай. Их еще называют среднеазиатскими овчарками. Все дети разбежались, а я одна стояла как вкопанная. Сколько мне было? Лет пять? Я тогда очень испугалась. А ты подбежал сразу и прогнал ее. Еще пошутил как-то по-взрослому. Я даже засмеялась сквозь слезы. А ты, кажется, испугался сильнее меня. А потом я еще наныла вечером на лишнюю порцию мороженого. Помнишь?

Геката шмыгнула носом и слабо улыбнулась, отводя взгляд.

– Или когда мне было пятнадцать. Какие-то придурки шутили про мою задницу, а ты возьми и сломай нос одному. Столько проблем потом было. Но зато в школе никто и не думал меня обижать после такого.

Геката аккуратно погрузила руку отца в воду и плавно поднялась. Выпрямившись, она утерла слезы и уверенно сглотнула образовавшийся в горле ком.

– Я обязана тебя спасти. Возможно, ты не понимаешь, во что ввязался, но я вытащу тебя. Обещаю.

Как будто стало полегче.

Внезапный сигнал из зала привлек внимание. Геката надела очки и увидела сообщение от подруги:

Вера, 13:47 12.11.2126:

«Ну как ты там? Ты у папы? Я неподалеку уже. Захожу?»

Геката ответила коротко:

«Да»

Спустя двадцать минут Вера зашла в квартиру. Блондинка лет тридцати, одетая в темное платье и укутанная в меховую шубу. Если Геката не любила макияж, то на лице Веры его было с лихвой. Впрочем, ей шло.

– Как же я давно тебя не видела, солнце мое. Как ты? – женщина, переступив порог, слегка обняла подругу, чмокнула в щеку и прошла в зал.

– Это ужасно, Вер. В двух словах не расскажешь.

Блондинка хитро ухмыльнулась и достала из сумки бутылку виски.

– А я подготовилась. Неси бокалы.

– Извини, я пас. Пойдем лучше на кухню. Приготовлю себе чай.

– Хорошо. Настаивать не буду.

Вера отдала бутылку и сняла шубу, чтобы повесить в прихожей. Кивнув в сторону ванной комнаты, она окликнула Гекату:

– Он там, да?

– Вер, я не хочу, чтобы его кто-то видел таким. Ладно?

– Окей, солнце мое.

Вера прошагала на кухню, уселась на стул, достала электронную сигарету, внешне очень похожую на обычную, вставила небольшой стик, подобно тому, как патрон заряжают в ружье, включила устройство, закинула ногу на ногу и расслаблено облокотилась о стол.

– Ну, солнце, выкладывай!

Геката налила виски в стакан, бросив туда пару кубиков льда, и поставила перед подругой. Себе же она заварила горячего чаю и села у окна.

Повисла недолгая пауза, за которую Вера успела втянуть и выдохнуть пару клубов быстро растворяющегося дыма.

– Я приехала вчера. Хорошо, что ключ есть. Он не отвечал на мои звонки и в сети не появлялся больше недели. Чуть в обморок не упала, когда увидела его в этой жиже. Сразу же в скорую позвонила. Они приехали, врач посмотрел и плечами пожал. Говорит, мол, не их компетенция. Они что-то пробили по нему, полис спрашивали, все такое. Заключили в итоге, что в реестре он зарегистрирован и все законно. Что за реестр, что за регистрация, черт знает. Когда они уходили, я чуть скандал не закатила.

– А надо было. Они совсем оборзели в последнее время. У них человек буквально в коме лежит, а они отнекиваются. Бред какой-то.

– Мне сообщили, что он заказывал специалистов, чтобы они установили систему и проинструктировали его. Он лично подписал все документы. Чисто юридически здравоохранение действительно ни при чем. Ну да ладно. Дальше я позвонила в службу поддержки «ТИТ».

– Это та контора, которая в свою игрушку людей вербует?

– Типа того. «Трипл Интелектуал Технолоджи», если не ошибаюсь. Не важно. Я объяснила им ситуацию, а они сказали, что отключать от системы человека нельзя, пока он сам внутри игры не выйдет. В скорой, кстати, то же самое сказали. Нелицензированное отключение может повлечь уголовную ответственность. Мозги якобы расплавятся у игрока. Короче, проверять я не собираюсь.

– Правильно, солнце мое, торопиться нельзя. Надо с умом подходить.

– Ну, дальше я спросила, что мне делать. У папы работа, да и вообще реальный мир, а он пропал там без вести. Мне сказали, что вариантов немного. Либо я заказываю услугу по отправке специалиста, который должен убедить моего папу выйти из игры. А это стоит просто нереальных денег.

– Сколько?

– Очень много. Дешевле среднюю машину купить.

– Обалдеть. Грабеж! Как такое вообще возможно?

– Не знаю. Короче, второй вариант – искать человека, который на благотворительных условиях этим займется. Но опять же у меня месяц уйдет на поиски такого добровольца.

– А еще варианты?

– Идти в компьютерный салон, регистрироваться и самой...

Геката шмыгнула носом, отвела взгляд и машинально обхватила ладонями чашку с чаем.

– Что самой? Туда, в вирт?

– У меня не было выбора. Я не могу просто так сидеть и ждать, когда он очнется.

– Жесть. И что там? Ты нашла его?

Вера выдохнула очередной клуб дыма и взглянула на мерцание лампочки в электронке. Выключив устройство, она достала стик и лениво поднялась со стула, чтобы выкинуть его в урну под раковиной.

– Нет. Не все так просто. Регистрацию я прошла успешно. Меня проинструктировали. Объяснили, что такое отыгрыш и оффтоп. Сказали, что система запрещает общаться о реальном мире и каждый игрок обязан вжиться в роль.

– Бред. Совсем с ума сошли со своими игрушками. А почему ты отца не нашла?

– Вер, там беспредел. Я очнулась в какой-то тюрьме, меня избивали. Калечили, мне обглодали лицо, а потом ограбили и довели до суицида. Я не смогла.

– До суицида? Тебя? Вот уроды! Так, слушай, у меня есть юрист. Надо с ним связаться и засудить этих мразей. Сейчас позвоню.

Вера надела очки и, отведя голову в сторону, начала искать нужный номер.

– Не надо. Я узнавала, это не поможет, – остановила ее Геката, быстро дотронувшись кончиками пальцев до ее плеча.

– И что теперь делать-то?

– Я не знаю, Вер. Не знаю. – Геката отодвинула чай и встала за еще одним стаканом. – Слушай, плесни мне тоже. Только чуть-чуть.

Вера наполнила стакан наполовину и сжала своими пальцами ладонь подруги.

– Солнце мое, нужно разбираться. Писать заявления, обращаться к блогерам-общественникам, добиваться своего. Поняла? Они человека в заложниках держат. Это не нормально.

– Я не буду опускать руки.

– Ладно. Знай, я полностью на твоей стороне. И тут такое дело, я тоже кое-что хотела тебе рассказать.

– Что? – Геката поднесла стакан к лицу.

Взгляд Веры слегка помрачнел, губы незаметно дрогнули. Она отвела взгляд к окну и выждала паузу, за которую Геката сделала глоток виски.

– Давно еще сказать должна была, но как-то случай не подворачивался. Короче, я спала с твоим отцом.

На несколько секунд на кухне повисла тишина.

Геката подавилась слюной и покашляла. Вера взволнованно посмотрела на нее и привстала с кресла, желая помочь, но та закрыла рот ладонью, отрицательно помотав головой.

– И что? – Геката шмыгнула и сделал глоток спиртного снова. – Зачем мне эта информация?

– Ну как? Я ведь тебя выслушала. Думаю, и ты меня готова. Разве нет?

– Мне неинтересно, кто с кем трахается. Прости.

– Солнце мое, тебя это задело?

– Нисколько. Есть еще что рассказать?

– Гек, в этом нет ничего зазорного. Просто дай мне взглянуть на него хоть одним глазком.

– Уходи, Вера.

Блондинка опешила и с непониманием посмотрела на подругу.

– Что?

– Я четко сказала, – девушка встала и скрестила руки на груди, – уходи. Тебе пора.

– Ладно-ладно. Не думала, что ты так отреагируешь. Прости. Давай сменим тему. Когда мы с тобой болтали последний раз?

– Я сказала: проваливай! – Геката повысила голос, стукнув ладонью по столу. – Выметайся! Что непонятного?

Вера встала из-за стола и медленно вышла в прихожую, чтобы собраться. Поведение подруги испугало настолько, что она даже и не знала, как ответить. Геката молча наблюдала за ней.

– Если будут какие-то изменения, звони, пожалуйста. – Вера не могла смотреть на подругу – взгляд той испепелял ненавистью.

Геката подобно тюремному охраннику проводила подругу, закрыв за ней дверь. Вернувшись на кухню, она сложила руки на стол и уткнулась в них лицом. Всхлипнув, она сжала ладонь, царапая ее короткими ногтями. Желчь затапливала нутро. Сердце прокалывали ртутные клинышки. Эта печаль похожа на шествие с ума.

Вера подняла больную тему, и она прекрасно знала об этом.

Поступил звонок от незнакомого номера.

Геката ответила.

– Гека, только не клади трубку! – знакомый мужской голос.

Настолько знакомый, что девушка морщится, будто в рвотных позывах.

– Володя! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не звонил мне больше? Когда ты своим мелким мозгом осознаешь уже, что я тебя ненавижу?

– Гека, выслушай меня, не отключайся. Я слышал про твоего батю. Он – классный мужик, и я просто обязан ему помочь. У нас с тобой разногласия, базару нет. Я уже и не надеюсь, что ты простишь меня. Просто дай мне возможность спасти человека, который тебе дорог. То, что с твоим батей происходит, не есть хорошо. У меня один знакомый человечек шарит за эту тему. Мы можем что-нибудь придумать. Слышишь?

– И ты считаешь, что я готова стать твоей должницей? Ни за что!

– Пожалуйста, Гека. Забудь о наших отношениях. Тут же вопрос жизни и смерти.

– Если бы это не был мой отец, тебе бы было на него наплевать. Так что это ты забудь о наших отношениях. И если еще раз вздумаешь позвонить, я, наконец, напишу в полицию.

– Боже, как же с тобой трудно. Если бы у него был кто-то кроме тебя, я даже и не подумал спрашивать. Уж прости за эти слова, милая. Но помочь твоему бате можно только через тебя.

– Ты все сказал?

– Нет, но...

– Так говори быстрее и сваливай к чертям из моей жизни!

– Эх, Гека. А я ведь любил тебя.

– Пошел ты.

Девушка сбрасывает вызов и снимает очки. Чувствуя неугомонное желание разбить гаджет о стену, она скалит зубы и рычит сама на себя.

И тут взгляд сталкивается с зеркалом. Она смотрит на отражение озлобленной, униженной и отчаянной тени. Она устало роняет очки на пол и падает на колени, закрывая лицо. Ей хочется закричать, но получается лишь выдавить сиплый вой.

Геката молча задает вопрос в пустоту: почему мир так жесток?

Столько дерьма свалилось ей на голову в одночасье.

Ей хочется успокоить себя, но сердце бешено колотится, а руки трясутся, как с похмелья. Поднимаясь с пола, она решает умыться, но вспоминает, что ванная «занята».

Тяжело вздохнув и ударив стену тыльной стороной ладони, Геката плетется на кухню к раковине. Прохладная вода пробуждает ее от страданий лишь на долю секунды. Дальше эта фишка не помогает, лишь накаляет еще сильнее.

Геката решает, что ей нужно выйти на свежий воздух. Находиться в квартире отца настолько невыносимо, что она боится потерять рассудок.

Она надевает куртку, еще раз глядит в сторону ванной и покидает квартиру.

***

– Задумывались ли вы о том, может ли человек вынуть свою душу из тела и погрузить в мир совершенно новый, наполненный невероятными чудесами и интересными собеседниками? Иная реальность, где сбываются сокровенные мечты, уже сегодня стала доступной возможностью. Здравствуйте, уважаемые зрители, это программа «Уникальные Люди», я – ее бессменный ведущий – Владимир Лю. И сегодня у нас в гостях потрясающий человек, представитель интеллектуальной элиты, заместитель директора корпорации «ТИТ» Эльдар Сековский. Добрый вечер, Эльдар Эммануилович!

– Приветствую, Владимир. Очень рад, что меня пригласили.

– Благодарю за лестные слова. И сразу же перейду к первому вопросу. Как вам удается совмещать работу и семейную жизнь? Еще и успеваете посещать места, подобные сегодняшней студии. Строгий распорядок дня? Эффективный тайм-менеджмент? Поделитесь секретом, пожалуйста.

– На самом деле, нет никакого секрета. Я занял нишу, в которой мне комфортно. Я уделяю своей семье достаточно времени, а на работе стараюсь не засиживаться. Необходимо помнить о себе, вы же понимаете. Чем больше ты стараешься сделать якобы важных дел, тем меньше времени остается на настоящую жизнь.

– Вы имеете в виду, что достигли такого карьерного роста, не прибегая к трудоголизму?

– Именно.

– Отлично! Надеюсь, зрители возьмут на вооружение такую приятную стратегию. И раз уж мы начали говорить про семью, расскажете что-нибудь интересное из своей личной жизни?

– Я знал, что вы спросите. Правда, совсем не подготовился. У меня часто интересуются женой и детьми, что я вряд ли сейчас вспомню что-нибудь новенькое. Ну, разве что, могу рассказать про своего кота.

– Домашние животные – это всегда мило. С удовольствием послушаем.

– Было это года два назад. Или три. Как-то раз, когда моя дочь притащила с улицы бездомного котенка, я не смог ей отказать. В благодарность она предоставила мне возможность выбрать ему имя. Я назвал его Шредингером.

– Забавно.

– Это была моя ошибка.

– Оу, боюсь спросить, что же с вашим котиком. Вы ведь не проводили над ним эксперименты?

– Хах, нет. Все дело в том, что каждый раз после того, как он опустошит свою кормушку, минут через пять он начинает скоблиться и мяукать. И делает это до тех пор, пока ему снова не насыпят корма. Вот и получается, что кот вроде бы и сыт, но в то же время голоден.

– А-ха-ха.

– Да, не узнаешь точно, пока не наполнишь миску еще раз.

– Я думаю, сейчас все зрители, у которых есть кошка, задумались о том, что неправильно назвали своего питомца.

– Представители семейства кошачьих имеют зверский аппетит. Я не специалист, но считаю, что все дело в хищнической природе. Пока травоядные постоянно что-то жуют, хищники могут сутками не есть, но, когда ловят добычу, отъедаются до отвала.

– Интересное наблюдение. Давайте перейдем к вашей работе непосредственно. Расскажите что-нибудь про «ТИТ». Как вам удалось за такие короткие сроки превзойти всех конкурентов? Между прочим, корпорации, долгими десятилетиями развивающиеся в сфере виртуальной реальности, имели гигантский успех, как в научных кругах, так и перед массовой аудиторией.

– Ах, да. Воротилы бизнеса. Ну, тут ничего удивительного. Пока такие корпорации, как «ГормоСофт» около века занимались классической технологией виртуальной реальности полного погружения, мы пошли совершенно новым путем.

– А вот тут можно поподробнее. Что за классическая технология? И как вы отказались от проверенных методов?

– Виртуальная реальность возникла еще в двадцатом веке. Компьютерные симуляции передавали людям происходящее посредством визуальных и аудиальных проявлений. С развитием кибернетической промышленности создатели полного погружения постепенно внедряли аппаратуру, способную передавать запахи, вкусы и тактильный опыт из симуляции. Сначала это делалось с помощью прямого воздействия на органы чувств. Ну, знаете, всякие шлемы с экранчиками, наушники, аэрозоли и прочая приблуда. Затем после развития нейробиологии и кибернетики ученые научились воздействовать непосредственно на нервную систему, позволяя компьютерам буквально обманывать восприятие человека. Это имело свой успех. Ведь любой прорыв в науке всегда вызывает бурный всплеск внимания. Но по сравнению с нашими разработками виртуальная реальность, действующая на нервную систему, обладала значительными недостатками.

– Какими же?

– Мощные симуляции могли пагубно воздействовать на здоровье погружающихся. Поэтому крупные фирмы с многомиллиардными бюджетами ограничивались слабенькими симуляциями, которые проигрывали по своему качеству старым технологиям. Конечно, те же «ГормоСофт» работают над оптимизацией, но, сами понимаете, эволюция у них притормозилась знатно.