По праву крови

– Сдурела? – прошипел он мне в ухо, с такими ужасом и гневом, каких я никогда не видела в нём.

Я вынырнула из оцепенения силы и мгновенно осознала, что наделала.

– Пошли! – скомандовал он и потянул меня к выходу.

Почти никто из гостей не обратил внимания на произошедшее, они продолжали весело хохотать и поздравлять будущих молодожёнов. Кайден постукивал пальцами по стойке у гардероба, где мы уже ждали наши пальто. Он ничего не говорил, я видела, как крепко сжаты его челюсти, как ходят желваки под тонким слоем кожи. Почему-то его злость и разочарование пугали больше, чем последствия моей глупости, с коими я могла столкнуться в ближайшем будущем.

– Кай…

– Помолчи.

Я сжала губы и отвернулась. Вежливая гардеробщица подала наши пальто, Кайден рывком накинул моё мне на плечи и уже направился к входной двери, когда звонкий голос Оливии поймал нас врасплох.

– Уходите, не попрощавшись? – с наигранной обидой вопрошала она.

За её спиной, тёмной глыбой возвышался Кирон. Я избегала встречаться с ним взглядом. Мягко захлопнувшиеся двери отрезали шум зала от оглушающе тихого фойе.

– Мы устали, – извиняющимся тоном пробормотала я. – Праздник вышел просто великолепным.

– Примите наши поздравления, – мрачно добавил Кайден.

Он поймал мою руку и притянул ближе к себе, оттесняя за спину.

– Ой, благодарю, – Оливия снова просияла. – Мы, если честно, тоже утомились. У Александра даже разболелась голова.

– Сожалею, – все так же хмуро продолжил Кайден. – Надеюсь, хороший отдых облегчит ваши страдания.

– Не беспокойтесь обо мне.

Кирон перевёл торжествующий взгляд с Кайдена на меня. Невысказанная угроза повисла в воздухе.

– Нам пора, – я попыталась улыбнуться Оливии. – Спасибо за торжество.

Не медля больше ни секунды, мы поспешили покинуть здание. Кайден поймал экипаж и с силой впихнул меня внутрь. Я хотела было возмутиться его грубостью, но в последний момент решила промолчать, отодвинулась к окну, оставив приличное расстояние между нами, и уставилась на улицу. Кайден назвал мой адрес водителю, тот кивнул, занёс руки над кругами силы на панели управления и активировал их, кабина мягко дёрнулась и отправилась в путь. Мы молчали, не смотрели друг на друга и старательно заметали проблемы под ковёр.

Когда входная дверь дома закрылась за нами, я тяжело вздохнула, скинула туфли и пальто и устало поплелась на кухню. Я выпила два стакана воды: следующее утро обещало быть тяжёлым после такого количества шампанского; и проследовала в ванную. Приняв окончательно отрезвивший меня холодный душ, я, наконец, была готова поговорить с Кайденом. Найдя его у окна в спальне, с полурасстёгнутой рубашкой и стаканом отцовского виски в руке, я попыталась пошутить:

– Не налегай, красавец.

– Прекрати, – он медленно вдохнул и выдохнул, усмиряя злость.

– Слушай, – начала я, подходя ближе. – Прости. Я сглупила.

– Сглупила?! Это мягко сказано.

Я вновь перешла в режим обороны.

– Ты хочешь поругаться? Давай! Отчитай меня, как несмышленого ребенка!

– А смысл? Ты же всё равно сделаешь так, как считаешь нужным. Тебе ведь никто не нужен! Всё сама! – его голос звучал ровно, но в нём было столько подавленной обиды, что каждое слово падало, как камень.

– Это нечестно.

– Что нечестно, Анна?

– Что ты ожидаешь будто я снова буду полагаться на тебя после того, как ты бросил меня почти на два года, – стоило этим словам сорваться с губ, я тут же пожалела, но сказанного не воротишь, накопленное недовольство прорвалось наружу. – На кого ещё мне рассчитывать? Только на себя.

Глаза Кайдена наполнились болью. Я не должна говорить такие вещи, но сейчас мне было так обидно, что его переживания заботили меня меньше всего. Я ждала, что он начнёт защищаться или нападать, скажет, что пропал не по своей воле, что я неправа, что он заботится обо мне, всё, что угодно. Но он молчал. Я шумно выдохнула и вылетела из комнаты. Свою злость я выместила на ни в чём не повинных предметах в гостиной: на пол полетели кружки, книги, диванные подушки, жилетка Кайдена, брошенная тут же. Уже через несколько секунд этот невнятный бунт утих и я с тоской взглянула на устроенный беспорядок. Теперь ведь это убирать. Ещё больший груз печали придавил меня. Кайден подошёл и обнял мою сгорбленную фигуру сзади. Он прошептал лишь короткое:

– Прости.

Я тяжело вздохнула.

– И ты…

Мы больше не говорили. Мы перестали доверять друг другу настолько, чтобы иметь смелость выражать свои чувства словами. Мы искали понимания в близости, прикрывая ей невозможность высказаться. В этот раз Кайден был другим. Более резким, всепоглощающим, но отстраненным. Он крепко сжимал меня в объятьях, только они были не любящими, а запирающими. Его движения были отчаянными, будто он пытался сдерживать что-то внутри. Когда я хотела перехватить инициативу, он пригвоздил меня к кровати, не давая возможности отодвинуться. Я вывернулась и готова была оттолкнуть его, но он поймал меня за запястья и прижал, развернув спиной к себе.

– Тише, – шепнул он.

Я позволила ему закончить, зная что это неправильно, а после мы просто тихо лежали, не шевелясь.

– Ты решил наказать меня? – наконец спросила я.

– Что? Я… – он умолк, не закончив предложение.

Я повернулась и уставилась в его глаза, черные в полумраке спальни.

– С чего ты решил, что имеешь на это право?

– Анна, я не…

– Не хотел? Не это имел в виду?

Он не находил слов, лишь смотрел на меня, приподнявшись на локтях. Я встала с постели и потянулась за халатом на стуле рядом с туалетным столиком.

– Я думаю, тебе лучше уйти.

– Что? Куда?

Кайден был ошарашен.

– Оставайся до утра, а потом уходи.

Оказавшись в гостиной, я устало обвела взглядом беспорядок и стала поднимать предметы, ставшие жертвой моего неумения совладать с эмоциями. И тут мне в руки попался браслет, выпавший из кармана Кайдена. Я подхватила его и завалилась на диван, задумчиво перебирая звенья в руках. Мои пальцы скользили по кромке кулона, пока я обдумывала варианты дальнейших действий, как вдруг необычайная ясность озарила меня. Эта форма! Я вскочила с дивана и метнулась в кабинет отца к сейфу, где сейчас хранилась шкатулка с посланием и криптексом. Выемка на центральной части в точности соответствовала форме моего кулона с камнем. И как я раньше не догадалась? Ведь я столько лет теребила его в руках, но абсолютно забыла после того, как потеряла браслет. Торопливыми движениями я открыла сейф и выхватила шкатулку. Кайден показался в дверях, уже полностью одетый, с сумрачным видом, кажется, подготовивший извинительную речь.

– Анна, я…

– Тссс! Помолчи! – я замахала на него рукой, захваченная азартом открытия, я уже и думать забыла про свою обиду. – Я поняла!

– Что поняла? – он озадаченно переводил взгляд с моего лица на шкатулку и обратно.

Я быстро нашарила криптекс и, найдя выемку, приложила кулон к ней, он точно вошёл в лунку. Немного силы, направленной через камень, и мы услышали долгожданный щелчок разблокировки элементов.

8. Дом без окон. Кайден.

Анна тихо ушла из спальни, оставив меня с горьким вкусом разочарования и обиды.

Тепло. Запах. Её. И этот… чужой шлейф. Призрак Кирона. Злость до дрожи.

Хотел ли я наказать? Да. Злился. На её глупость, на риск. На то, что снова ускользает от меня в шампанское, в гнев, к нему. Злился, что не могу контролировать. Ни её. Ни ситуацию.

Имел право? Ноль. Абсолютный ноль. Вёл себя, как загнанный зверь. Схватил. Прижал. Запер в себе и в этой комнате. Инстинкт. Глухой, животный страх потерять. Снова потерять. И от этого ещё злее. На себя. На неё. На весь этот проклятый бал.

Она может решать. Это факт. Её жизнь. Её тело. Её риск. Но её безрассудство… Оно не просто подставляет. Оно рушит всё. Её безопасность. Мой шанс выполнить задание. Наш шанс… на что? На то, что было до?

Чёрт. Волна тошноты. От себя. От этой грубости. От осознания, что стал для неё угрозой хуже Кирона. Тот хотя бы был врагом явным. Я же… Я должен был быть её щитом. А вцепился в неё, как тюремщик.

Надо объясниться. Сейчас. Пока не остыло. Пока не затянулось это… ощущение её кожи под моими пальцами, когда я держал, а не обнимал. Я оделся. Быстро. На случай, если выгонит сразу. Слова… Какие слова? «Прости» – пустое. «Я боялся» – оправдание. «Я люблю» – сейчас прозвучало бы как издевка.

Я вышел в гостиную, а там хаос, следы её ярости. Но её нет. Шум из кабинета. Я отправился туда, сердце – тяжёлым камнем. Готов к её холодности и гневу или слезам.

– Анна? – начал я хриплым голосом.

Она обернулась. Не холодная и не злая. Горящая. Глаза снова такие, как тогда, в начале наших отношений, когда она исследовала и разгадывала. В руках у неё был криптекс. И браслет.

– Тссс! Помолчи! Я поняла!

Она вставила кулон в выемку на криптексе. Точное совпадение. Щелчок разблокировки прозвучал в тишине кабинета оглушительно.

Щелчок.

И сердце… провалилось куда-то в ледяную пустоту. Время кончилось. Пока криптекс был заперт, у меня был повод быть рядом. Охранять. Искать вместе. Теперь… Теперь мы на шаг ближе к разгадке. К документам. К тому, зачем я вернулся. К выполнению долга. К… концу нас.

Если только… Мысли метались. Если только я не найду способ… Если только она… Мой взгляд упал на её запястье. На невидимый след от пальцев. Моих пальцев. Кто я после этого, чтобы просить это «если только«?

Я сделал шаг к ней, пока она не погрузилась в механизм, накрыл своими руками её руки, державшие криптекс. Прикосновение осторожное, но твёрдое. Голос низкий, сдавленный, но без колебаний.

– Анна. Нам надо поговорить. Сейчас.

– Кайден, я смогла! – в её глазах огонь азарта.

Выдох. Я набирался смелости сказать слова, которые, вероятно, задуют это пламя.

– Прежде чем мы… ты откроешь его, – моя пальцы осторожно сжались вокруг её рук, – позволь мне объясниться.

Она недовольно тряхнула головой. Волосы каскадом скрыли лицо, пока она не вздохнула и не откинула их взмахом головы.

– Не надо. Я всё понимаю.

– Нет, Анна, – я не давал ей отстраниться. Не сейчас. – Я не имею никакого права решать за тебя, что и как делать, и тем более, допускать даже мысль о том, что мог бы наказать тебя за что-то, – пока я говорил, она старательно пыталась не смотреть мне в глаза.

– Извинения приняты, – нетерпеливо бросила наконец.

– Погоди, – неуверенно коснулся её щеки. – Я ещё не попросил прощения… Ты для меня – самый важный человек, твоя безопасность… Я бы не хотел, чтобы ты в будущем рисковала. Я не… Не знаю, что я буду делать, если с тобой что-то случится. Прости меня за то, что я сделал сегодня. За мои слова. За то, что было… – тяжелый вздох, – в постели.

Она молча кивнул. Я закрыл глаза и прижался лбом к её лбу.

– Прости…

Дав мне несколько мгновений тихой близости, она наконец отступила, выскользнув из моих рук, и я не противился.

– Уже знаешь комбинацию? – спросил я, перевёл взгляд на проклятый криптекс в её руках.

Анна с радостью ухватилась за новую тему. Неловкость моей исповеди всё ещё висела в воздухе.

– Догадываюсь.

Она торопилась сбежать от меня, села за стол отца и подставила криптекс под тусклый свет настольной лампы. Я не сокращал дистанцию. Анна стала вращать кольца.

– Смотри, – она поманила меня к себе, я сел рядом. – Здесь всё неожиданно просто. Соединяем бороздки… – её пальцы ловко подгоняли кольца друг к другу, пока узор на них не выстроился в единую картинку. Улыбка озарила её лицо. И вот она протянула мне криптекс. – Открывай!

Мог ли я расценивать это как жест примирения? Приняв цилиндр из её рук, я осторожно потянул за один конец, он мягко поддался, обнажая резную деталь, похожую на причудливый ключ.

– Это ключ?

– Ага, – она прикусила губу, сдерживая возбуждение. – И я знаю, что такое дом без окон из папиного письма.

Я и не сомневался. Анна, наверняка, всё это время обдумывала содержание послания из шкатулки с понятными только ей подсказками.

– Мы отправляемся в поход!

Удивление. Я был готов к тайной лаборатории, секретному сейфу в библиотеке или закопанному в саду сундуку.

– Поход?

– Придётся попотеть, мистер Уильямс.

– Ты имеешь в виду настоящий поход, с рюкзаками и тому подобным?

– Определённо! Нам предстоит немного побродить по дикой местности.

***

День ещё только начинал зарождаться в предрассветной мгле, а мы уже паковали палатку, припасы и спальные мешки.

– Мы столько всего берём. Ты собралась на неделю туда?

Осуждающий взгляд на меня исподлобья:

– Подготовка никогда не лишняя, – сказала Анна и уложила в свой рюкзак завернутые в вощёную ткань кусочки хлеба и вяленого мяса.

– Сказала та, кто мастерски находит неожиданные непоправимые глупости.

– Ещё слово на этот счёт, и я передумаю брать тебя с собой. Будешь сидеть дома и кусать локти, переживая, как же я там без тебя – защитника, справлюсь, – яда в этих словах хватило бы на убийство хорька или кролика.

– Понял.

Я решил ретироваться к плите и приготовить завтрак. Перед дорогой нужно подкрепиться. Готовил овсянку, пока Анна заканчивала сборы, раз уж она такая сведущая в вопросах походных реалий. Мои вылазки в поле в основном были короткими и налегке. Меня редко отправляли в долгие миссии за пределами города, ведь я должен был добыть всю информацию о работе Демаре. Сейчас часть меня изо всех сил жаждала оттянуть момент выхода.

Анна вскоре вернулась на кухню в удобных штанах, рубашке и грубых на вид, надёжных ботинках. На стул положила две куртки. Одна из них предназначалась для меня.

– По лесу в пальто неудобно бродить, – пояснила она, встретив мой недоумевающий взгляд. – Куртка отца. Должна подойти тебе.

– Спасибо.

Опять тихая забота. Забота, которой я не заслужил. Я вернулся к завтраку, разложил кашу по тарелками, добавил орехи и сушёные ягоды. Анна принялась поглощать еду со скоростью голодного зверя. Пока я разливал по кружкам кофе, успела расправиться с большей частью своей порции.

– Куда спешишь? Не думаю, что твой клад убежит, пока ты жуёшь бутерброд, – прокомментировал я молниеносное проглатывание хлеба с ломтиком ветчины.

– Тебе жалко что ли?

– Твой желудок мне жалко.

Очередной предостерегающий взгляд. Доели в тишине. Анна сунула мне в руки рюкзак с палаткой, сама взяла тот, что поменьше. Вышли из дома, когда солнце набросило вуаль первых лучей на макушки деревьев на востоке. Воздух холодил, влага липла к коже. Тяжёлые тучи вновь несли дождь. Встретить такую непогоду в лесу представлялось не самой приятной перспективой. Не имея ни малейшего понятия о направлении нашего путешествия, я молча следовал за Анной.

Она проверила наличие криптекса, письма и компаса в кармане рюкзака и заперла входную дверь. Мы вышли за ворота и повернули в сторону станции. В такой час на улицах было ещё безлюдно. Анна выбрала самого усталого на вид водителя, тихо договорилась о цене поездки и поманила меня к указанному экипажу. Мы устроились на заднем сидении, рюкзаки поставили на пол. Водитель забрался в кабину, зевнул и вяло занёс руки над кругами на панели. Камень сверкнул, экипаж ожил, мягко тронулся с места и покатил по брусчатке. Я не задавал вопросов. Вскоре мы выехали в пригород Висгловера на грунтовую дорогу. Каменные и кирпичные строения сменились небольшими фермами с огородами и полями на горизонте. Экипаж довёз нас до крайних домов, граничащих с полосой деревьев – предвестников настоящего леса. Анна выбралась наружу и потянулась, закинула рюкзак на плечо и натянула обе лямки поудобнее. Я вылез следом, а экипаж двинулся в обратном направлении.

– А теперь в лес?

– Именно.

Тропа постепенно сужалась. Низ штанов промок от росы на жухлой траве. Пружинистой походкой Анна шагала под горку, поглядывала по сторонам. Стоило ступить под кроны деревьев, нас окутал пряный запах осеннего леса. Некоторые деревья ещё сохранили остатки листвы на ветвях, но большая часть уже опала и шуршала под ногами. Тёмно-зелёные сосны выделялись на фоне голых ветвей. Похоже, Анна не раз ходила этим маршрутом – она уверенно вела нас вглубь рощи вдоль едва заметной тропы. Поначалу относительно чистый подлесок охотно пропускал нас, но по истечении пары часов безостановочного хода я стал всё чаще запутываться в корнях деревьев и проваливаться в ямы и норы зверей, запинаться на кочках. К обеду и Анна стала уставать. Мы устроили привал на небольшой прогалине рядом с мелким ручьем, пробивающимся между камней.

– Устал? – с вызовом спросила Анна, достала флягу с водой, отпила, после бросила её мне.

– Нет.

Усмехнулась, но ничего не сказала.

– Так что это за место – дом без окон?

– Не буду портить тебе сюрприз. Если там всё сохранилось, как я помню, тебе должно понравиться. Бросаемся в погоню за сокровищами.

– Ну, хоть намекни.

– Это очень-очень старое место, – она склонила голову набок, старательно сдерживая смешок.

– И это всё?

– Используй воображение, дружок.

Я поморщился от этого дурацкого уменьшительного обращения. Мы быстро перекусили сушёными фруктами и отправились дальше.

– Хотя бы скажи, сколько туда идти?

– Завтра днём будем на месте. Может быть, к вечеру, если будем плестись, как улитки.

Она перескочила через ручей и устремилась к очередной непролазной чащобе, прекрасно зная, куда ступать.

– Сколько раз ты была там?

– Это определённо не первый и не второй визит. Отец периодически брал меня туда с собой. Хорошее было время, – голос звучал немного с придыханием от быстрого шага.

К вечеру мы преодолели километров двенадцать по моим ощущениям. Сквозь голые ветви стал просачиваться дождь, где-то вдали грохотала гроза, но она пока не успела промочить скрывавшие нас высоченные сосны.

– Думаю, пора искать место для ночёвки, – предложил я.

Анна огляделась, сверилась с компасом.

– Если я правильно помню, где мы, то скоро должны выйти к оврагу, там была удобная площадка для лагеря.

Она была права. Выбрались к обрыву ещё до заката. Я принялся устанавливать палатку, Анна же занялась обходом площадки. Я замер и пригляделся: она использовала свою кровь и защитный круг, оставляя их по периметру нашей стоянки.

– Что ты делаешь?

– Маскировку.

– Это я понял. Почему со своей кровью?

Опять она оставляет след. Себя. Не думая о последствиях.

– Так надёжнее. Защита не пропустит ни одно живое существо, кроме меня.

– Анна… – я поймал её за руки и притянул к себе. – Пожалуйста, перестань использовать кровь.

– Почему? Это безопасно.

– Не будь так уверена.

– Это скроет нас от любых посторонних глаз, даже если они будут в непосредственной близости от лагеря

– Да кто нас будет искать в этой глуши?

– Мало ли.

Я вздохнул, отступил. Её защитный купол оградил нас от соглядатаев и дождя. Я закончил ставить палатку. Вместе разожгли костёр, разогрели припасённые мясные сосиски и картофель в углях. Наш разговор был осторожным. Будто ступали по тонкому льду, не касались острых тем. Но спать легли рядом. Анна позволила обнять и прижать к себе. Остаться бы так навечно. Утром мы тщательно прибрали место стоянки. Я подчистил наши следы парой сигилов. Убедился, что земля выглядела нетронутой. Двинулись дальше в путь. После тихой ночи, когда я держал её в руках, теперь боялся спугнуть то хрупкое перемирие, что мы установили. Только опять никто не высказал того, что накипело. Густой подлесок сменился сначала почти голой землей, усыпанной хвоей под стройными соснами, а ещё через час пути и сами сосны уступили место низким кустарникам. Лес выпустил нас из своих объятий и передал низким холмам. Анна снова достала компас. Задала направление и припустила вниз к ложбине между холмами. Обогнув парочку из них, мы сбавили ход. Мой желудок заурчал, оповестил, что пора устроить привал. Не время. Анна прибавила ходу. Поспешил следом. Почти столкнулся, когда она резко остановилась, как вкопанная, перед парой огромных валунов. Недоумение. Она присела и стала сдирать с земли засохшие плети вьюнка и клочки пожелтевшей травы. Продолжала, пока нашим взорам не открылась квадратная металлическая дверь с круглой ручкой-вентилем и почти стёртыми символами, кажется, bn-04.

– Это оно?

– Оно.

Анна кивнула, положила руки на затвор. Только он не поддался. Я не вмешивался, ждал пока попросит помощи. Анна подёргала застрявший маховик, затем применила на него сигил, повышающий давление воздуха, для того, чтобы сдвинуть детали. Заржавевший механизм лишь издал протяжный стон металла. Анна отступила, закусив губу. Придумывала другие варианты.

– Можно?

– Прошу, – отвесила насмешливый поклон.

Я сначала накинул на всю дверь огненный круг нагрева, поджёг его на пару минут. Сталь раскалилась. Сменил сигил – теперь нужно было резко охладить. Металл снова отозвался стоном. Немного физической силы, и рукоять сдвинулась с места. Я поднял тяжёлую дверь, откинул её в сторону.

– Ну, что бы я без тебя делала?

– Учила физику. Не язви.

Анна фыркнула. Мы оба заглянули в темноту за дверью. Затхлый холодный воздух сочился из зияющей дыры.

–= Что там?

– Давай спускаться.

– Я первый.

Хмыкнула, но пропустила вперёд. Я набросил круг света на стену у самого входа. Тусклые лучи озарили старую металлическую лестницы. Спускался аккуратно, проверяя каждую ступеньку, прежде чем перенести на неё вес тела. Ноги коснулись твёрдого пола. Позвал Анну:

– Спускайся.

Внизу было намного холоднее, чем снаружи, ледяной сквозняк прошибал узкий коридор с низким потолком.

– Это тут вы с отцом каникулы проводили?

– Лучше, чем бесконечные чайные вечеринки благородных девиц, – Анна довольно улыбнулась и пожала плечами.

Она пошарила рукой на стене и потянула крохотный рычаг, начертила вокруг него сигил электричества, но не обычный – для запуска механизмов с камнем силы, а такой, что нужно постоянно питать своей энергией. Не успел я спросить, для чего он, как вдоль стен замерцали круглые лампы. Впервые видел такие: словно сосуды с сияющим элементом внутри. Всё освещение, используемое в Содружестве, было основано на кругах света, сигилы питались непосредственно от камней и люминесцировали. Это же была какая-то незнакомая мне технология. На ум пришли записи профессора Демаре. Случайно нашёл их на его столе, когда мы ещё работали вместе. Чертежи устройств и расчёты потребления энергии без использования силы, кажется, там должны быть задействованы внешние ресурсы и генераторы энергии.

– Анна, что это за место?

– Сокровищница предтеч.

– Предтеч?

– Отец считал, этот было построено ещё во времена, когда люди не умели использовать силу.

9. Сокровищница. Анна.

Спёртый воздух с запахом влажного бетона мгновенно отбросил меня в прошлое. Лампы осветили коридор, и я сразу двинулась вперёд к следующей запертой двери. Тихое гудение наполнило помещение – скрытые, неизвестные мне механизмы, запущенные кругом питания электричества, завертели лопастями, чтобы очистить воздух. Я впервые проделывала это всё сама, повторяла заученные шаги по памяти: запустить устройство на двери; нажать последовательно три-пять-шесть-шесть на выпуклых квадратных кнопках; дождаться пищащего сигнала; повернуть колесо.

Дверь нехотя поддалась Кайдену, когда он потянул тяжеленное полотно на себя. Поток воздуха хлынул наружу, заключив нас в ледяные объятия. Я знала, что внутри никого не может быть, но маленькая девочка внутри меня надеялась снова увидеть там отца.

Тусклые лампы давали недостаточно света, тени остались лежать неподвижно во всех возможных углах низкого помещения. Мы осторожно, даже робко, продвигались вдоль одной из стен: Кайден – по незнанию, я – боясь спугнуть призраков прошлого. Здесь жили не только мои воспоминания, но и то, что было задолго до нас, до Висгловера, до Содружества, до мира, каким мы его знаем.