По праву крови

Она пыталась освободиться. Его пальцы сомкнулись вокруг запястья. Он играючи применил заживляющий сигил. Вкрадчивый вопрос:

– Где Уильямс?

– Не знаю. Ушёл.

– Ушёл? – мёд в голосе.

– Да, ушёл. Будем и дальше друг за другом повторять?

Он дернул её к себе, их лица почти касались друг друга.

– Помнится, здесь была кладовка, – Кирон кивком указал на моё убежище.

– Не было. Тебе показалось.

– Лгунья, – тихо произнёс Кирон, рот вновь скривила усмешка. – Когда твой ритуал развеется, я вытащу твоего мальчишку за шкирку. Или он сам прибежит спасать тебя? Как думаешь?

Он смотрел прямо на меня сквозь завесу, хотя не должен был видеть.

– Удачи, – Анна наконец оттолкнула его.

– Зачем ты его защищаешь? Господин Уильямс сделал что-то противозаконное? Например, вынес документы из тайника, подлежащие изъятию Инквизицией? – мне пришлось напрягать слух, чтобы разобрать тихие слова – он практически шептал их на ухо Анне, пока его глаза были прикованы к иллюзорной стене, отгораживающий меня.

– Какого ещё тайника? – теперь неубедительно изобразила неведение она.

– Тайника в бункере.

– В каком бункере? – она продолжала притворяться, что не понимает, о чём речь.

– Будем и дальше повторять друг за другом? – снисходительная улыбка.

Анна сбросила маску.

– Вы следили за мной?

– Я бы скорее сказал: присматривали. И обнаружили, что в бункере bn-04 находится не предусмотренный конструкцией тайник, который был заблаговременно опустошён до нашего прибытия.

Анна сложила руки на груди.

– Здесь вы ничего не найдёте?

– В этом я не сомневаюсь, – от театральности голоса Кирона меня передёрнуло. – Ты ведь достаточно умна, чтобы не хранить компрометирующие документы в доме. Однако, ты также слишком сильно полагаешься на удачу и импульс, отчего действуешь безрассудно. Ну, что за глупость – бросаться в погоню за сокровищами, – от этих слов по моей спине пополз холод, ведь он практически повторял выражения, использованные Анной, – едва получив заветный ключик! – он изобразил в воздухе поворот ключа.

Она ответила ледяным взглядом. Даже мне такого не доставалось. Чан и Моррет спустились по лестнице и оказались в поле моего зрения.

– Здесь ничего, – отрапортовал Чан. – Никаких следов энергии, похожей на ту, что мы засекли в бункере.

Анна довольно хмыкнула. На мгновение я испытал гордость за её находчивость. Да, она не позволила мне добраться до документов, но и Кирону они не достались. Умно. Осталась верна себе.

– Пришлём сюда Чтецов, пусть проверят каждый угол, – Кирон улыбался, отдавая команды.

Он ничуть не расстроился, что документы не нашлись. Когда в дом прибудут Чтецы, они обыщут абсолютно всё при помощи техник и сигилов, выявляющих силу и все скрытые её применения. Было бы неплохо выбраться из этой западни, пока они не принялись за работу.

– Офицер Чан, производите задержание, – скомандовал Кирон.

Чан замешкался.

– Вы ничего не нашли. У вас нет оснований для задержания, – ответила Анна с вызовом.

Кирон снова шагнул ближе, каждое слово выплюнул с угрозой:

– Либо ты сотрудничаешь, либо я тащу тебя силой.

Офицер Чан тактично заметил:

– Капитан, мы действительно не обнаружили…

Кирон не отрывал взгляда от Анны.

– Подозрение в хранении запрещённых артефактов. Подозрение в сокрытии преступника. Подозрение…

Анна перебила:

– Подозрение – не доказательство!

– А допрос – отличный способ его получить. Руки за спину.

Он приготовился нанести запирающие сигилы.

– Ну, уж нет! – воспротивилась Анна. – Пока вы не предъявите внятные обвинения, я не позволю себя сковать.

– Ох, как трогательно – ты веришь в свои права, – он снисходительно улыбнулся. – Через час у меня будет твоё признание, через два – десяток свидетелей. Выбирай: лёгкий путь или… интересный.

– Чрезвычайно самонадеянно.

Анна отступила на шаг, вокруг пальцев запрыгали огненные искры. Я кричал из-за барьера, чтобы она не смела выступать против инквизиторов. Отчаяние и гнев захлестнули мой разум.

– Кажется, мисс Демаре желает добавить к списку правонарушений сопротивление при аресте и нападение на офицеров при исполнении, – довольно пропел Кирон, развёл руками в стороны, показывая, что он безоружен.

Чан и Моррет, напротив, настороженно переглянулись и приготовились. К моему облегчению, Анна взвесила свои шансы и погасила искры.

– Я согласна проехать с вами.

– Вот и замечательно. Однако блокирующие знаки мы обязаны нанести в любом случае. Офицер Чан.

Кирон небрежно махнул рукой, передавая полномочия Чану. Тот неуверенно приблизился к Анне. Рядом с её высокой фигурой с гордо поднятой головой, он выглядел жалко. Анна не сводила глаз с Кирона, пока Чан наносил блокирующие силу круги на её запястья и шею.

– Прошу, – скомандовал Кирон, указал на дверь, бросил последний взгляд в сторону моего укрытия.

Ушли. Я продолжил бить по барьеру различными кругами и силой напрямую, но он, будто с издёвкой, поглощал все мои удары. В конце концов я решился использовать ту же монету – если кровь не сработает, остается только ждать. Я попытался в точности вспомнить круги крови, которые успел мельком изучить в не самых одобренных Инквизицией книгах. Проколол палец, нанёс сигил очищения на пол. Как только моя сила хлынула в круг, я познал стоимость этой магии: тошнота, истощающая слабость и головная боль мгновенно прибили меня вниз. Чем больше моей энергии утекало в круг, тем слабее я был. Как Анна умудряется использовать силу крови так часто?! К счастью, скоро круг стал достаточно сильным, чтобы стереть барьер. Я прервал связь, пока эта дьявольская метка не успела меня прикончить.

Кое-как выполз из кладовки и с трудом поднялся на ноги. Документы я уже упустил, так что мне оставалось только вернуться ни с чем и планировать вызволение Анны. Я вывалился в промозглую ночь и поковылял до калитки, где, опершись о решётку забора, ожидал…

– Кирон.

– Так-так.. А вот и наш крысёныш. Похоже, тебе придётся объяснять руководству, почему ты провалил задание.

Я скинул остаток энергии в руку, из которой всё ещё сочилась кровь, вот только её было так мало, что она с пшиком улетела в холостую. Ритуал крови потребовал слишком большую цену.

– Ай-яй-яй! Кажется, кто-то баловался с запретными техниками, – опять его дрянные насмешки. – Нам предстоит долгий разговор. И как же кстати наша умница Анна вынудила тебя истощить свои силы, чтобы нам не пришлось прибегать к бессмысленному насилию.

Он был прав: сейчас у меня не было никаких шансов против него, полного сил и радости от созерцания моего провала.

– Проедем же для дачи некоторых объяснений, господин Уильямс.

11. Под стражей. Анна.

Моррет подтолкнула меня в пустую комнату, где на единственном стуле аккуратной серой стопкой покоилась тюремная одежда.

– Переодевайся, Демаре, – с ухмылкой бросила инквизиторша и вышла из комнаты.

Я мерила шагами крошечную камеру от двери до зарешёченного окна. Восемь шагов в одну сторону. Не намеревалась сдаваться без скандала. Вскоре Моррет снова показалась, просунув ржавую голову в зазор между дверью и косяком.

– У тебя со слухом проблемы, красотуля? Чего тянешь?

– Пока мне не разъяснят, по каким обвинениям меня задержали и кто отдал приказ о задержании, я ничего не буду говорить или делать.

– Я не уполномочена давать подобные разъяснения.

– Так позови того, кто уполномочен.

Моррет цокнула языком и, склонив голову на бок, отвесила мне шуточный поклон.

– Ща, принцесска, придет капитан и всё тебе втолкует.

Я продолжила ходить по камере, пока дверь снова не распахнулась, и внутрь не влетел Кирон, чуть на сбив с ног Чана, что из-за решётки на двери наблюдал, чтобы я не сделала какую глупость. Моррет тенью скользнула внутрь вслед за Кироном.

– Переодевайся! – он схватил со стула робу и швырнул в меня.

Одежда упала на пол, я лишь проводила её взглядом.

– Нет.

– Я не стану повторять.

– А я не стану переодеваться.

Кирон шагнул ко мне. Чан возле двери напрягся, видимо, взрывной нрав Кирона был ему хорошо знаком. Моррет скрестила руки на груди.

– Мне переодеть тебя? – вкрадчивым голосом спросил Кирон, находясь на неприлично близком расстоянии.

– Только попробуй.

Он поймал меня за воротник куртки и резко сдёрнул её вниз, я едва удержалась на ногах, чтобы не свалиться на пол.

– Капитан… – начала было Моррет, но осеклась, стоило Кирону бросить в её сторону грозный взгляд. Она кивнула, кажется, предвкушая зрелище.

– Мне продолжать?

Я молча смотрела на него, не двигаясь с места. Из-за блокирующего сигила, который нанесли мне на шею, я не могла использовать силу, но теоретически был небольшой шанс, что сила крови пробилась бы. Кирон принялся расшнуровывать ворот моего платья, в этот момент я отклонилась, чтобы ударить его. Он не ожидал и не успел вовремя увернуться. Оказывается, бить кого-то головой в лицо – это чертовски больно. Перед глазами заплясали звезды, и я отступила на шаг. Однако, это сработало, Кирон коснулся разбитой губы. Я быстро потянулась к нему и смазала кровь пальцем, затем так же быстро, пока инквизиторы не успели среагировать, я коснулась этим пальцем своих губ. Как только я ощутила вкус его крови, я также испытала короткий прилив силы и власти над ним. Я направила энергию в его тело, наполняя болью. Кирон пошатнулся и сделал несколько шагов прочь от меня, его скрутила судорога. Моррет молниеносно заключила меня в парализующий круг, но круг не прервал мою связь с Кироном, по-прежнему корчившимся в агонии. Он сделал над собой усилие, превозмогая боль, выпрямился и занёс руку для удара. Ладонь с силой обрушилась на мою щёку. Я отлетела на пол и врезалась плечом в стул у стены. Глаза стал застилать туман, в голове зазвенел колокол. Я потеряла концентрацию и связь с его кровью.

– Ты… – выдохнул Кирон. – Ты только что подписала себе приговор.

Он рывком поднял меня за локоть и швырнул на стул. Моррет сняла паралич.

– Анна Демаре, вы обвиняетесь в использовании запрещённой магии крови при двух свидетелях.

– Что ж… – я прикоснулась к ушибленной щеке и пожала плечами, – я уже под стражей.

– Офицер Моррет, Чан, вы засвидетельствовали применение магии крови? – Кирон не отрывал от меня разъярённого взгляда.

Она с довольной улыбкой кивнула. Чан неуверенно вторил ей.

– Да, капитан.

Кирон склонился надо мной, чтобы тихо сказать:

– Это было очень опрометчиво, глупо. Если раньше я мог тебе помочь, то теперь ты сама выкопала себе яму, – он выпрямился. – Переодевайся. У тебя пять минут.

Кирон и Моррет покинули камеру. Когда через пять минут он вернулся, я оставалась сидеть, не двинувшись с места.

– Своим упрямством ты ничего не добьёшься.

– Я хочу узнать, на каких основаниях меня арестовали?

– Желаете говорить официально, мисс Демаре? – Кирон усмехнулся. – Что ж… – он заложил руки за спину. – Анна Демаре, на основании имеющихся свидетельств и доказательств, Вы обвиняетесь в незаконном использовании магии крови, сотрудничестве с террористической мятежной группой, сокрытии документов подлежащих конфискации Инквизицией, а также нападении на офицера Инквизиции при исполнении. Дважды.

– Первый раз ты был не при исполнении. И я не сотрудничала с мятежниками…

Лицо Кирона расплылось в злой ухмылке.

– О, дорогая, ты совсем ничего не знаешь о том, кого пускаешь в свою постель?

Я ничего не ответила, хмуро глядя ему в глаза. Что он имел в виду?

– Таким образом, – продолжил Кирон официальным тоном, – на основании предъявленных обвинений, Вы подлежите задержанию с дальнейшей дачей показаний и заключением под стражу до вынесения решения совета или суда Инквизиции. Все ли вышесказанное Вам понятно?

Я молчала. Кирон повторил вопрос ещё раз.

– Да, я поняла.

– Теперь прошу Вас переодеться и сдать все имеющиеся у Вас личные вещи на хранение.

До меня стало доходить осознание того, что я не скоро покину эту камеру. Все было куда серьезнее, чем я предполагала. Кирон пристально наблюдал за мной.

– Хорошо, – наконец, сдалась я.

Кирон покинул камеру, вбивая каблуки сапог в каменный пол с такой силой, будто хотел проломить его. Я неохотно разделась и облачилась в штаны и рубашку из грубой серой ткани. Вернулась Моррет, как раз когда я складывала свою одежду.

– Побрякушки тоже, – указал она.

Я сняла серьги, кольца и кулон. Она внимательно осмотрела меня и удовлетворённо кивнула, грубо обыскала на случай, если я что-нибудь утаила, сгребла мои вещи и передала Чану за дверью. Только после всех этих унизительных процедур меня отвели в одиночную камеру временного содержания.

Я опустилась на кровать и обхватила голову руками. В ней пульсировала боль после удара и от напряжения последних часов. Мной овладело отчаяние. Я действительно была под стражей в тюрьме инквизиции. Будоражащая энергичность схлынула, оставив после себя тугой узел тревоги. Я легла и закрыла глаза, гоня прочь самые мрачные мысли. Сон казался мне благословением, чтобы не думать о то, что меня ждёт, вот только он никак не шёл. Мне почти удалось забыться, когда дверь снова скрежетнула по полу. Кирон вошёл неспешно – прямо дива на сцене. Он поправил китель и улыбнулся.

– Как поживаешь в новых апартаментах? Не слишком скромно?

Я села на койке, потёрла глаза. То, как он ловко жонглировал масками, раздражало и в то же время выбивало почву из под ног. Каким он был на самом деле?

– Если ты пришёл разыгрывать спектакль, я тебе не зритель.

Кирон подошёл ближе, его тихий голос, намеренно приправленный хрипотцой, заставил дрожь отвращения прокатиться по моей спине:

– О, но ты – главная героиня, – он легонько провёл пальцами по спинке стула, будто проверяя пыль, и подняв взгляд на меня, продолжил, чуть громче. – И, кажется, ты забыла свою роль…

Я вскочила с койки, в пару шагов ретировалась в самый дальний от него угол.

– Не подходи ко мне.

Кирон притворно огорчился, развёл руки в стороны.

– Так холодно? А я принёс подарок, – он достал из кармана браслет, тот самый – ключ от криптекса, видимо, забрал при обыске, – Твой отец подарил, да?

– Если он тебе так нравится, оставь на память.

Он игриво подбросил его, поймал, ловко покрутил между пальцев.

– Надо признать, я привязался.

– Я хочу поговорить с Оливией или её отцом, – я решила перевести тему, не давая ему возможности продолжить его игру.

– Зачем? – с улыбкой спросил он, неспешно кружа по камере.

Отец Оливии был потомственным юристом. Я рассчитывала получить его поддержку в своей деликатной ситуации.

– Господин Алькасар будет моим представителем в суде.

Кирон искренне расхохотался, затем приблизился вплотную и, глядя на меня сверху вниз, проворковал:

– Конечно… если ты будешь хорошо себя вести.

– Я похоже на пятилетку, чтобы со мной так разговаривать? – резко ответила я, взбешённая его снисходительным тоном.

– Может быть.

Гадкая ухмылка скривила его губы.

– Думаю, Оливии было бы жуть как интересно посмотреть на эту твою сторону.

При упоминании Оливии он слегка отстранился.

– О, моя милая, трепетная Оливия. Добрая душа. Верит, что я «работаю допоздна не покладая рук, стерегу покой и порядок на улицах города«, – в его голосе звучала приторная мягкость. Он посмотрел на свои пальцы и сжал их в кулак. – И она права. Я стерегу покой и порядок. В городе. В Инквизиции. А вот твои забеги по лесам совсем не вписываются в определение покоя.

– Я в поход ходила. Развеяться.

– Развеялась? Понравилась наша зверушка?

В груди у меня будто кислоту разлили.

– Вы используете эфирных?! – мой голос дрогнул.

Кирон не ответил на мой вопрос, вместо этого он вернулся к своей теме:

– Где документы, Анна?

– Без понятия. Я их отправила путешествовать по другой реальности.

Кирон вдруг резко прижал браслет к моей груди, и я вздрогнула, вспомнив обжигающую боль от его прошлых фокусов с ним.

– Врёшь, – шептал он, губы почти касались моего уха. – И мне очень не нравится, когда лгут.

Я упёрлась кулаком в его плечо в попытке оттолкнуть, он перехватил мою руку, я усилила нажим в неравной схватке.

– Отпусти!

Он снова засмеялся, мягко отвёл мою руку и прижал её к стене.

– Какая резкость… – ласково промурлыкал он, его пальцы скользили по моей ладони, будто изучая линии. – Ты же умная. Думаешь, я просто так играю с тобой? Нет. Я даю тебе выбор, – внезапно сжал мои пальцы – не больно, но ощутимо. – Документы… или будем играть в ту игру, где одна сторона ломается.

Я дёрнулась в его хватке, ярость бурлила внутри.

– Ты…

Он перебил меня тихим шёпотом:

– Шшш… Не спеши, – отвёл мою руку, вложил браслет в ладонь и закрыл мои пальцы своими. – Держи. На время, – пробежал большим пальцем по моим костяшкам. – Завтра я спрошу снова. И если ответа не будет… – внезапно схватил меня за подбородок – …мы займёмся чем-то поинтереснее.

Я наконец вырвалась, браслет звякнул об пол.

– Ты больной ублюдок!

Кирон наклонился, поднял браслет и положил его на койку, рядом с жесткой подушкой.

– Возможно. Профессиональные издержки, знаешь ли. Но я также – твой единственный зритель. И судья.

– И не мечтай! Я требую справедливого разбирательства и суда. Или Инквизиция поддерживает самоуправство?

Его фасад дрогнул, на миг промелькнуло сомнение, но он быстро совладал с собой.

– Суд? – его шёпот снова обжёг ухо. – Ты получишь свой суд. Вот только твой защитник Алькасар… Как думаешь, почему его кабинет теперь в западном крыле?

Мои колени подкосились. Отец Оливии перешёл в обвинители?

– Он подпишет твой приговор своими руками. А Оливия… – Кирон замолк и надел перчатку, – …будет целовать их на свадьбе. И может быть… При счастливом стечении обстоятельств, её лучшая подруга сможет даже присутствовать на торжестве.

Я впервые не нашлась, что ответить. Если господин Алькасар в тисках контроля инквизиторов, у меня нет никаких шансов. Что у них было такого, чтобы переманить самого рьяного защитника справедливости в городе на свою сторону?

– Спокойной ночи, Анна. Сладких снов… пока они ещё возможны.

– Стой!

Кирон замер в дверях.

– Где Кайден? Что с ним?

– Жив и здравствует. Побеспокойся лучше о своём благополучии.

Когда дверь закрылась, я сползла на пол у стены, совершенно разбитая и изнуренная потраченной силой, и впервые за ночь заплакала.

12. Клубок змей. Александр.

Чтецы подтвердили, что содержимое тайника было в доме Демаре, но после исчезло. Намеренно или нет, Анна умудрилась спрятать документы так, что лучшие из Чтецов не смогли извлечь их обратно. Разговор с ней был утомительным: она дерзкая и упрямая. Даже с её отцом было проще договориться, при всей его праведности. Эта же… как осколок стекла в ране. Осколок, причиняющий дьявольскую боль. Кто бы мог подумать, что она решится использовать магию крови в камере Инквизиции! Будет занятно сломить её боевой дух и погасить огонь в этих бесстыдных синих глазах.

– Капитан Кирон.

Мерный стук трости за спиной оповестил о приближении Дирака.

(Только тебя мне не хватало.)

Пришлось остановиться и повернуться, чтобы узреть его ненавистное лицо.

– Генерал Дирак, – я отсалютовал. – Чем могу служить?

– Мне доложили, что вы задержали Демаре.

(Ну, конечно! Везде свой нос засунешь.)

– Да, генерал.

– Уже допросили?

Дирак всегда говорил нарочито ласково, и эта его манера повышать интонацию в конце фразы раздражала до зубовного скрежета. Кажется, даже штукатурка на стенах начинала крошиться от звуков его голоса.

– Мне так интересно, какие… откровения ты вытянул из этой мятежной птички. Говорят, она весьма… колючая, – протянул он с приторной сладостью.

(Колючая? Уж ты-то, гиена, знаешь толк в обламывании крыльев пташкам.)

– Допросы будут проводиться в установленном порядке, генерал. Пока что мисс Демаре предоставила нам, – я помолчал, – живописные детали своего упрямства.

Клак. Наконечник трости по камню. Шаг ко мне.

– Не затягивай, Кирон. Верни документы и передай тем, кому полагается. Тебе не по чину с ними разбираться. Слишком высокие материи для выскочки. Ты ведь помнишь, что случается с теми, кто лезет не в своё дело?

– О, помню, генерал. Помню каждый урок, – я постарался звучать не слишком мрачно.

(Я помню каждый твой «бесценный» урок.)

– Дело курирует генерал Гловер. И я обязан отчитываться исключительно перед ним.

Дирак приблизился ко мне почти вплотную и выпрямился. Даже с тростью, на которую ему приходилось опираться после того, как скверна эфирных изъела его правую ногу, он всё ещё сохранил ауру надменного превосходства. Его слова прокатились по узкому коридору, отскакивая от пятнистых серых стен.

– Не переоценивай свою защищенность, мальчик. Гловер далеко. А я… я здесь. И я знаю тебя слишком хорошо. Знаю, как ты добываешь информацию. Одна жалоба, один свидетель, – он ткнул меня пальце в грудь и понизил голос, – и твой карточный домик рухнет. Вместе с твоей карьерой, – я старался не отводить взгляда от его бледных глаз рептилии, а он продолжал, дыша на меня вином и пряными травами с мясным душком. – Если ты сломаешь её раньше времени или, не дай бог, потеряешь нить к документам…

– Генерал, генерал, – парировал я, всё же сделав шаг назад и проведя рукой в перчатке по подбородку – ткань источала слабый запах моего одеколона, что меня несказанно порадовало. – Вы преуменьшаете мои скромные таланты. Разве можно потерять то, что уже так красиво спрятано? Документы будут найдены. Анна Демаре сознается. И произойдёт это под моим чутким руководством. А вы, – я почтительно кивнул, – можете занять место в партере и наблюдать. Или нет. Мне всё равно. Прошу меня извинить.

Его трость метнулась мне под ноги, я едва успел переступить, чтобы не растянуться на полу, но ругательство сдержать не смог.

– Беги, беги… Ты всегда знал, когда надо отступать. Помнишь, как заползал под койку, когда тебя искали? Я до сих пор чувствую этот запах страха.

(Тварь! Однажды я засуну эту поганую трость в твою глотку!)

Я поправил китель и выпрямился.

– Не понимаю, о чём речь, генерал, – процедил я сквозь зубы.

– Не понимаешь? – произнёс он с тихим смешком. – Скоро поймешь, капитан, – он намеренно сделал особое ударение на звании.

(Знаешь, мразь, что я осведомлён о твоём протежировании. В своих подковёрных играх ты намеренно возвысил меня, чтобы потом дёргать за ниточки, словно марионетку.)

– Когда будешь сидеть в камере напротив своей мятежной пташки, – елейный голос полился в мои уши, он снова клацнул по полу, приблизился и смахнул несуществующие пылинки с моего плеча. – Не скромничай. Нам нужны результаты. Быстро. Стены здесь толстые. Кричать можно сколько угодно. Ты ведь помнишь?

Я молчал.

– Кстати… Моя нога сегодня ужасно ноет. Напоминает одного несносного мальчишку.

Я стиснул зубы до боли.

– Это всё, генерал?

– Да, вы свободны, капитан Кирон.

Я соскрёб в кучу остатки гордости и, выпрямившись, устремился прочь, не удостоив Дирака прощальным салютом. Идти старался не слишком быстро, чтобы не показать, как сильно я желал оказаться за сотни километров от этой змеи.

Один из младших офицеров сунулся ко мне с докладом, ланью впрыгнул в приветственную стойку, я даже не понял, кто это был – не до него. По мере удаления от эпицентра моей ненависти шаги сами собой становились быстрее. Я бросил дежурившим охранникам распоряжение не пускать посетителей без моего ведома и вылетел за двери быстрее молнии. У входа уже ожидал экипаж. Тяжёлые капли, будто насмехаясь, барабанили по моему защитному кокону. После представления Демаре в камере вытягивать энергию из камня стало тяжело, будто я пытался протолкнуть желе через соломинку – каждое незначительное обращение к силе, как валун с места двигать. Магия крови всегда требовала платы. Я знал об этом в теории, а теперь, благодаря Анне, испытал и на практике. Она смогла пробить блокирующий сигил. Неожиданно. Это значит, что прямой физический контакт с кровью действует иначе, не так, как сила кругов. А ещё имеет больший потенциал. Похоже, это как-то связано с паразитической природой сущностей.