Безрогая

Кристиан посмотрел на волка, потом на Лину.

— Марш… мелоу?

— Ага.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Он открыл рот, потом закрыл.

— Ладно, даже спрашивать не буду. Если подумать, кто его назвал — я не удивлён.

Завтрак продолжался. Коу ел молча. Остальные делились смешными историями. Время от времени Лина трепала сына по голове.

Но вот всё съедено. Девушки ушли собираться. Марш увязался за ними.

Кристиан остался на кухне, сжимая кружку с остывшим кофе. Через стул молчал Коуден. Смотрел в окно.

— Твоя мама просила меня заниматься с тобой, — сказал Кристиан. Голос ровный, спокойный.

— Я помню. Она говорила это полчаса назад, — Коуден не поворачивался.

— Ты не рад.

— Я не люблю, когда меня учат.

— Необязательно меня любить. Просто попробуй.

Коуден повернулся и посмотрел на него несколько секунд. Потом кивнул.

— Хорошо. Всё равно мама не отстанет.

Лина и Мия прошли мимо. Лина чмокнула Коудена в лоб — Кристиан заметил, как его сердце кольнуло завистью. Она взяла ключи от дома и от машины.

Дверь захлопнулась.

7 глава

Завтрак закончился быстро. Прошло не больше четверти часа после ухода Лины и Мии — чашки ещё стояли на столе, когда Кристиан вышел во двор первым.

Он осмотрелся — дом Эвелины стоял на краю тихого района. Дальше начинался пустырь с редкими, кривыми деревьями. Идеальное место: ничего важного не разрушишь, даже если очень постараешься.

Коуден появился через минуту. Он застегнул кофту до самого верха, хотя на улице было тепло — воздух напоминал о лете, даже в сумерках.

— Боишься, что кто-то увидит? — спросил Кристиан.

— Нет, — ответил Коуден. — Просто не люблю, когда на меня смотрят.

Кристиан кивнул. Он понимал.

— Тут никого не будет. Смотреть, соответственно, некому. Мне будет легче понять твою физическую подготовку. Ты же знаешь, это важно.

— Знаю, — прошипел Коу и расстегнул кофту. Аккуратно сложил её на ближайший пенёк — не хотел добавлять маме хлопот со стиркой.

— Хм, занятно, — Крис смягчился. — У меня в твоём возрасте не было таких мышц. А я занимался три раза в неделю. Молодец.

— А я — каждый день, — Коуден чуть заметно улыбнулся. — Мм, спасибо.

— Ладно. Покажи, что умеешь.

Коуден поднял руку. Сорвал ветку с ближайшего дерева — без касания, просто силой мысли. Потом сжал кулак, и ветка переломилась пополам.

— Разрушение, — кивнул Кристиан. — Базовый уровень. Что ещё?

Коуден замер на секунду. Потом выдохнул — и небо над ними затянулось тучами. Мелкий дождь начал накрапывать.

— Погода, — сказал Кристиан. — Тоже тёмная магия.

Коуден стоял, глядя в сторону. Он попытался закрыться от учителя, но потом расслабился. «Это нужно мне, а не Крису, — подумал он. — Я должен стать сильнее. Защищать маму. Больше некому».

— А физическая сила?

Коуден подошёл к старому пню, оставшемуся от спиленного дерева. Ударил ногой — пень разлетелся в щепки.

Кристиан присвистнул.

— Сильно, — сказал он. — Но грубо. Ты не контролируешь силу, ты её выпускаешь.

— А какая разница?

— Та, что не контролируешь — однажды причинит боль тому, кому не хотел.

Коуден замер. Его лицо стало каменным. Кристиан не знал, как сильно эти слова попадут в цель. Не знал, что ждёт их всех в ближайшем будущем.

— Успокой дыхание, — продолжал Кристиан. — Представь, что магия — это кровь. Ты не пытаешься её остановить, ты направляешь.

Коуден закрыл глаза. Сделал вдох — глубокий, через нос. Ещё один. Плечи чуть опустились.

— А теперь попробуй разрушить что-нибудь, не трогая.

Коуден открыл глаза, посмотрел на камень у своих ног. Сосредоточился.

Камень вспыхнул и рассыпался пеплом.

— Не переусердствуй. Успокойся. Слишком много силы. Попробуй ещё раз.

Коуден нашёл новый камень, сосредоточился заново. Сначала камень треснул, а потом разломился пополам.

— Медленно, — сказал Кристиан. — Но лучше.

— Почему ты согласился? — спросил Коуден. — Ты не обязан.

Кристиан помолчал, глядя на площадку, где вчера стояла машина Лины.

— Твоя мама попросила. Считай, что обязан.

— Она многих просит. Ты практически первый, кто согласился.

— Может, потому что я первый, кто не может ей отказать.

Коуден прищурился. Не знал, что с этим делать. Не знал, как реагировать, когда взрослый говорит такое.

— Ладно, — сказал он. — Давай продолжать.

Тем временем Эвелина и Мия.

Лина держала поводок Марша в одной руке, а другой вела Мию через парк. Листья под ногами шелестели, сыпались с веток, хотя до осени было ещё далеко — магия здесь жила даже в деревьях.

Мия вертела головой, рассматривая прохожих. Аулиты с необычными глазами, с волосами не природных оттенков. Сверху пролетело несколько ангелов и один демон — она не успела разглядеть их крылья.

— Я никогда не привыкну, — сказала она.

— Привыкнешь, — ответила Лина. — Все привыкают.

— Почему они на нас так смотрят? Я не вписываюсь в моду?

Мия осмотрела своё голубое платье — чуть ниже колен, простого кроя. «Вроде все в чём-то похожем ходят».

— А ты бы не удивилась, если бы кто-то гулял на поводочке с одним из самых быстрых и свирепых животных в стране?

Марш опустил голову, едва слышно заскулил.

— Не переживай, сладенький, — Лина погладила его по холке. — Они просто не знают, какой ты хороший.

— Самый свирепый? — Мия посмотрела на волка новым взглядом. Огромный, живёт дольше большинства животных, клыки размером с указательный палец. «Он создан для убийств», — подумала она и поёжилась.

— Ага, — усмехнулась Лина. — Знаешь, сколько у меня было шрамов, пока я его воспитывала?

Они обе почесали Маршу, который потупил взгляд после слов о шрамах, за ушами и двинулись дальше.

Вскоре вышли к зданию СМО — серому, высокому, с узкими окнами-бойницами. Мия вздрогнула.

— Не бойся, — сказала Лина. — Туда ты больше не попадёшь. Если, конечно, не нарушишь правила.

— Какие правила?

— Главное — не рассказывай о нас людям. Всё остальное — бытовое.

Мия кивнула, стараясь не смотреть на окна.

— Лина, а почему аулиты вообще ушли от людей?

Лина остановилась.

— Люди боялись. Завидовали. Хотели истребить.

— Поэтому они скрываются?

— Поэтому ушли. Создали свои страны. Бермуд — одна из них.

— Война была?

— Была. Давно, — Лина пошла дальше. — С тех пор живём отдельно. Всё благодаря рождению трёх основателей. Их статуи ты видела на площади. Без их даров была бы резня. Но аулиты не хотели убивать, потому у них в руках голубь — символ мира. Убивают только из мести, и то — виновных. И редко.

Мия задумалась.

— И никто не хочет вернуться?

— Некоторые хотят. Но правила есть правила.

Лина сказала это без горечи, просто констатируя факт.

Они подошли к главному зданию ПНЖ — невысокому, облицованному светлым камнем, с зелёной дверью.

— Мой офис, — Лина кивнула.

— А что ты там делаешь?

— Помогаю людям привыкнуть к новой жизни. Учу не бояться аулитов. Как жить дальше.

— Ты любишь свою работу?

Лина посмотрела на дверь, помолчала несколько секунд.

— Да. Но работать в офисе — скука. И это неэффективно. Как новенькие могут расслабиться, если их забирают из одной клетки в другую?

Они прошли мимо забора с коваными воротами. За ним — большое, унылое здание. На площадке внутри играли дети.

— А это? — спросила Мия.

— Детдом. Для детей, которых забрали из мира людей. Для аулитов, родившихся здесь, но без родителей, построили другой — более строгий. Людские гибриды обычно рождаются слабее среднестатистического чистокровного аулита.

Мия остановилась.

— Которых забрали?

— Если ребёнок рождается с магией вне Бермуда, его забирают. Чтобы защитить его и других.

Мия машинально прижала руку к животу. Лина заметила.

— С твоим ребёнком всё будет хорошо, — мягко сказала она. — Ты теперь здесь.

Мия не ответила, просто пошла дальше.

Лина привела её на рыночную площадь. Здесь пахло магией — трудно описать, но Мия чувствовала: что-то необычное витало в воздухе. Пряности, озон, сухие травы.

На прилавках лежали светящиеся камни, странные металлы, засушенные растения.

— Что это? — спросила Мия.

— Заготовки для артефактов, либо рукоделий. — Лина взяла несколько камней — чёрных, с кроваво-красными прожилками. — Обладатели даров покупают их. Кому что пригодится.

— Красивые, — сказала Мия. — Сделаешь украшение?

— Возможно. — Лина улыбнулась и спрятала мешочек в сумку.

— А какие ещё артефакты есть, кроме секретумов?

— Их можно сделать любыми. Всё зависит от мастера. Я уже говорила, что дары редко повторяются, поэтому аулитских артефактов не очень много. Ты будто видишь бесчисленные нити. Дотрагиваешься до одной — и в голове возникает знание, что она означает. Проверенные нити можно призывать — просто подумать, и нить перед тобой. Это требует много времени на обучение. Какие-то вещи можно получить только смешением. Например, стекло делается из песка и молнии. Если нужны какие-то не вещественные эффекты, то это тоже работает. Можно скрестить подавление и агрессию, как вариант. — Лина кашлянула. — Так в учебнике написано. Про дар одного из основателей. Из моих любимых — кларитасы. Они дают ясность разума. Все служащие СМО обязаны их носить. Всегда. Артефакты могут делать и другие расы, скрывающиеся от людей. Ведьмы там всякие. Они живет тут недалеко в лесах. Но как их делают другие, я не знаю.

— Круто! Теперь я тоже хочу дар, — надула губки Мия.

Лина щёлкнула её по носу, и Мия хихикнула.

Они свернули на тихую улочку.

— А в чём разница между ангелами и демонами? — спросила Мия. — Кроме внешности после призыва сущности?

— Магия, — ответила Лина. — У ангелов светлая, у демонов — тёмная.

— И чем они отличаются по сути?

— Светлая — восстановление. Раны заживают, растения и животные стареют медленнее. Обучение идёт легче.

— А тёмная?

— Разрушение. Погодные явления. Увеличение физической силы.

Мия посмотрела на свои руки.

— Кто сильнее?

— Никто, — Лина покачала головой. — Сила не в типе магии, а в том, как ты её используешь.

Мия кивнула, помолчала и спросила:

— А ты? У тебя есть магия?

Лина посмотрела на неё, и на секунду её взгляд стал далёким — очень далёким.

— Нет, — ответила она. — Я же человек.

Они прошли ещё несколько улиц, сели в машину и через двадцать минут были дома.

8 глава

Прошло несколько часов. Солнце перевалило за полдень и теперь светило прямо в окна, когда Лина и Мия наконец вернулись. Кристиан и Коуден уже сидели на кухне — тренировка закончилась, оба молчали. Но что-то изменилось. Коуден выглядел чуть расслабленнее, чем утром; Кристиан — будто выиграл маленькую битву, хотя никто не спрашивал, какую.

— Как прошло, волчонок? — Лина сняла пальто, повесила на спинку стула.

— Нормально.

— Он очень сильный, — добавил Кристиан. — Ему нужно учиться контролю.

— Я знаю. Рада, что вы не поругались.

Мия уже сидела за столом, обхватив руками кружку, которую Коуден поставил перед ней минуту назад.

— Вы голодны? — спросил он, глядя на гостей.

— Умираем, — ответила Мия и плюхнулась на стул, уронив голову на сложенные руки.

Коуден встал и молча начал готовить обед. Ризотто с курицей — запах разогретого масла и лука быстро заполнил кухню. Кристиан смотрел на его спину, на то, как уверенно парень управляется с ножом.

— Хороший у тебя сын, — тихо сказал он Лине.

— Я всегда всем об этом говорю, — она подмигнула.

— Имейте совесть, я всё слышу, — бросил Коуден, не оборачиваясь.

Эвелина подняла руки, будто сдавалась.

— Ладно, мистер ворчун. Люблю тебя.

— Я знаю. Ты постоянно об этом говоришь.

На запах зажаренной курицы прибежал Марш. У него уже текли слюни, он вилял хвостом и нетерпеливо перебирал лапами. Коуден протянул ему кусок мяса, но Лина рявкнула:

— А ну положи на место! По графику я буду кормить его через час. И не своди мне тут брови. Нельзя ему жареное. Я ему зачем свежее мясо покупаю?

— Ладно, мам. Извини, Марш.

Волк посмотрел на него самыми жалостливыми глазами, какие только мог изобразить. Но все остались непреклонны — Лина скрестила руки на груди, Коуден отвернулся к плите.

День медленно угасал. За окнами сад погрузился в сиреневые сумерки, когда Мия села на кровать в своей комнате. Серебряная цепочка лежала на раскрытой ладони — тонкая, изящная, с маленьким чёрным камнем, пронизанным красными прожилками. Она не помнила, когда украшение появилось у неё. Может, Лина положила в карман сегодня утром, когда помогала собираться? Или сама взяла, сама не зная зачем?

Она вертела камень в пальцах. Он был тёплым — будто живым.

Мия не знала, что это кларитас. Не знала, что Лина сделала его специально для неё.

Она просто сжала амулет в ладони и улыбнулась.

Внизу, в прихожей, Лина прощалась с Кристианом. Марш сидел в углу, вжав уши, и смотрел на мужчину в упор — будто ждал удара исподтишка.

— До завтра, хищница, — сказал Кристиан.

— Увидимся, маленький беззащитный зайчик. Не заставляй Коудена ждать тебя, как меня тогда.

— Больше не повторится, мэм.

Волк склонил голову набок, наблюдая. Лина обняла Кристиана — он напрягся всем телом, потом быстро развернулся, чтобы она не видела его лица.

— Аккуратнее, — тихо сказала она, глядя, как он расправляет крылья и поднимается в воздух.

Закрыла дверь.

По телу прошёл непонятный, чужой заряд тепла. Она покачала головой и переключилась на Марша — присела, обняла волка, уткнулась лицом в его густую шерсть. Он не возражал.

Утро следующего дня.

Мия проснулась от солнечного света, пробивавшегося сквозь тонкие занавески. Несколько секунд она не понимала, где находится — комната была чужой, пахло деревом и лёгкими духами. Потом вспомнила. Новая комната. Новый дом. Новая жизнь.

Она встала, умылась, надела ожерелье — камень приятно коснулся ключиц — и спустилась на кухню.

Коуден уже сидел за столом, пил чай. Один.

— Доброе утро, — сказала Мия.

— Угу, — он даже не поднял головы.

Тишина.

— Твоя мама ещё спит?

— Нет, уехала в ПНЖ. Сказала, вернётся к обеду.

— А ты не в школе?

— Сейчас июнь.

— Я знаю. И что? — Живот Мии уже начал округляться, она часто чувствовала тяжесть в спине. Она села напротив подростка. Почему-то он ей даже нравился — хоть и колкий.

— Летние каникулы.

Коротко. Сухо. Мия понимала, что он не хочет говорить, но ей было всё равно.

— Ты всегда такой немногословный?

Коуден поднял глаза.

— Мама же тебе говорила. — Пауза. — А ты всегда такая любопытная?

Мия улыбнулась.

— Да, всегда. Иначе меня бы тут не было. Твоя мама вчера рассказывала, что ты не любишь обниматься.

Он отвёл взгляд.

— Это было давно.

— А сейчас?

— Сейчас просто не люблю, когда лезут с бесполезными вопросами.

— А когда Лина вернётся?

Коуден посмотрел на неё, собираясь съязвить, но запнулся, заметив на её шее украшение. Его тон сразу стал мягче.

— Она не говорила. Я звонить не буду — редко звоню. Она подумает, что случилось что-то. Не хочу её пугать.

Он встал, поставил кружку в мойку.

— Ты нравишься маме. Она не часто дарит свои изделия. Я всегда узнаю, что сделано ею.

Коуден легонько коснулся своего ожерелья — того, что всегда прятал под одеждой.

— И ещё… я напишу ей, но она вряд ли быстро ответит. Всегда с головой уходит в работу.

Мия не ожидала этого. «Правда?» — хотела спросить она, но Коуден уже вышел.

Она осталась одна. Посмотрела в окно — на сад, на цветущую сакуру, на птиц, перелетавших с ветки на ветку. Листья шелестели.

— Мне кажется, ты просто боишься показать, что тебе это нужно, — тихо сказала она.

Коуден уже ушёл наверх, но слышал. Он стиснул зубы, но ничего не ответил. Потому что знал: она права. Но он не мог признаться.

Мия допила чай и вышла в сад. Села на скамейку у пруда, где плавали карпы кои — две крупные рыбины дрались, поднимая рябь, остальные просто плескались, будто грелись на солнце.

Она погладила живот.

— Мы справимся, — прошептала она. — Я не знаю как, но справимся. Я чувствую, скоро увидимся с папой.

Открыла чат с Клинсом. Пальцы замерли над экраном. Сообщение не уйдёт — здесь нет сети. Но она всё равно написала: «У меня всё хорошо. Скучаю. Скоро увидимся».

Отправила.

Сообщение зависло с одной галочкой.

— Когда-нибудь дойдёт, — прошептала она.

9 глава

Следующий день начался без спешки. К полудню солнце стояло уже высоко, и тени под деревьями стали короткими, почти невидимыми.

Кристиан появился на пороге ровно в двенадцать — минута в минуту, как договаривались. В одной руке он держал небольшой пакет, перевязанный бечёвкой, в другой — четыре бутылки лимонада, стеклянных, с капельками конденсата на боках.

— Ты решил переехать? — спросила Лина, открывая дверь и облокотившись о косяк.

— А ты бы пустила? — он усмехнулся. — Шучу. Решил задобрить хозяйку.

Он протянул лимонад. Лина взяла бутылки, прохладные, скользкие от влаги.

— А это… — Кристиан замялся, протягивая пакет. — Это не от меня.

— От кого же? С работы что-то передали?

— От того, с окна. Сказал передать.

Лина изогнула бровь, взяла пакет, развязала бечёвку. Изнутри выглянул плюшевый зайчик — красный, с длинными ушами и смешно вышитыми голубыми глазами. Она достала его, провела пальцем по вышитым зрачкам.

— Чтобы у тебя был собственный зайчик, — тихо сказал Кристиан, отводя взгляд и краснея.

— Он похож на тебя, — заметила Лина. — Волосы и глаза.

— Чтобы ты помнила, кто его сшил.

— Ты сам его сделал?

Кристиан не ответил, только пожал плечами. Лина сжала игрушку в руках, чувствуя пальцами каждый шов.

— Обедать будем? — спросил он, делая шаг к двери. — Я голодный.

Лина усмехнулась, сунула зайца обратно в пакет и пошла на кухню.

— Я тебя раскусила, — она легонько ткнула пальцем ему в живот. — Ты сюда поесть ходишь. Ну, я не против. Проходи.

Коуден уже сидел за столом, ел молча. Мия ковыряла вилкой салат, поглядывая то на Лину, то на Кристиана.

— Вы сегодня какие-то тихие, — заметила она.

— Устали, — ответила Лина, чувствуя, как щёки заливает жаром.

Мия перевела взгляд на пакет, стоявший у ножки стула Кристиана, но ничего не спросила. Только улыбнулась в стакан с лимонадом.

«Интересно, что там? — подумала она. — Эти двое странно себя ведут».

— Я — нет, — сказал Коуден, отодвигая тарелку. — Можем позаниматься, если хочешь.

Кристиан поднял бровь.

— Ты сам предлагаешь?

— Мама сказала, ты учитель. Значит, буду напрягать, пока не перестанешь приходить.

— Хорошо. Через десять минут во дворе. — Крис помолчал. — Кстати, что-то сегодня не видел вашего Маршмеллоу.

— Он до сих пор обижается, что я не даю ему жареную курицу, — вздохнула Лина. — А я не собираюсь потакать.

Через десять минут они уже стояли во дворе. Кристиан вышел первым, Коуден — следом.

— Сегодня попробуем кое-что новое, — сказал Кристиан. — Вчера ты учился контролировать силу. Сегодня — скорость переключения.

Он достал из кармана горсть мелких камней — серых, с острыми гранями.

— Я буду бросать их в тебя. Твоя задача — разрушить каждый в воздухе. Но не один за другим — одновременно.

— Как? — спросил Коуден.

— А ты подумай.

Кристиан бросил три камня. Коуден успел разрушить только два. Третий со звоном ударил его в плечо.

— Ещё.

Пять камней. Коуден разрушил три. Один попал в ногу, другой — в спину.

— Ты пытаешься поймать каждый по отдельности. Не надо. Представь, что у тебя не руки, а сеть. И не забывай слушать — улавливай вибрации воздуха.

Коуден попробовал снова. Четыре камня рассыпались в пыль. Два всё равно попали в него.

— Сложно, — буркнул он.

— Никто не говорил, что будет легко.

— А у тебя в пятнадцать получалось?

Кристиан усмехнулся.

— У меня не было таких мышц. И магия была слабее. Я больше по бумажной работе был.

— И как ты стал полевым?

— Пришлось. В какой-то момент в отделе устранения резко выросла нагрузка. Тогда мы думали, что просто стало больше преступлений.

Коуден бросил на него короткий взгляд — заметил, как потупился Крис, — но промолчал.

— А мама? Ты с ней работал?

Кристиан замялся.

— Не совсем. Мы пересекались один раз. Она уже ушла, когда я перешёл в её отдел.

— И ты ничего о ней не знал?

— Знал. Все знали. Но только то, что она позволяла.

Кристиан бросил ещё три камня. На этот раз Коуден разрушил все.

— Лучше, — кивнул Кристиан. — Ещё.

Семь камней. Коуден разрушил пять — два ударили в грудь и плечо.

— Да чтоб их.

— Не ругайся.

— Ты не мой отец.

— Это точно, — Кристиан усмехнулся. — Я не пропаду.

Коуден замер. Кристиан понял, что сказал лишнее.

— Извини. Не надо было.

— Ничего. — Коуден отвернулся. — Он пропал не потому, что хотел. Я в это верю.

— Почему?

— Потому что мама верит. А она не верит просто так. Никогда.

Кристиан посмотрел на него. Несколько секунд стояла тишина, только ветер шевелил траву.

— Давай дальше, — сказал Кристиан. — Погода.

— Сделай так, чтобы надо мной шёл дождь, а над тобой — нет.

Коуден сосредоточился. Над Кристианом заморосил мелкий дождь, но и над Коуденом стало капать.

— Не получается.

— Попробуй ещё.

Коуден попробовал — над Кристианом полило сильнее, а над ним самим лишь чуть меньше.

— Представь, что ставишь стену.

— Какую?

— Невидимую. Которая не пускает дождь.

Коуден закрыл глаза, вдохнул, открыл.

Над Кристианом лило как из ведра, но сам он не промок. Окутал себя своей магией, не давая каплям попасть на него. Над Коуденом не было ни капли.

— Есть, — выдохнул Кристиан. — Теперь наоборот.

Коуден попробовал поменять. Дождь переместился на него — и полил так сильно, что он промок за секунду.

— Слишком много, — сказал Кристиан. — Убавь.

Коуден убавил. Дождь стал слабее, но не прекращался.

— Лучше. Ещё раз.

Он попробовал снова. На этот раз дождь шёл ровно над ним, не касаясь Кристиана.

— Хорошо. Теперь ветер — чтобы дул с двух сторон одновременно.

Коуден нахмурился.

— Ладно, попробую.

Он закрыл глаза, сосредоточился. Ветер подул с востока — сильный, порывистый. С запада — едва заметный.

— Не получается поровну, — камни под ним дрогнули.

— И не надо. Просто чтобы дул.

Коуден попробовал ещё. Ветер с востока усилился, с запада почти пропал.

— Ладно, хватит на сегодня, — сказал Кристиан. — Ты устал.

— Неправда.

— Ты злишься. Это хуже, чем усталость.

Коуден хотел возразить, но не стал. Кристиан попал в точку.

— Завтра продолжим. Иди переоденься — ты мокрый. Если заболеешь, мне твоя мама шею свернёт.

Коуден посмотрел на свою промокшую одежду.

— Это ты виноват.

— Я? Это ты не умеешь дождь контролировать.

— Я умею.

— Тогда почему ты мокрый?

Коуден не нашёлся, что ответить. Развернулся и пошёл в дом.

— И вообще, не заболею. Закалка давно стала частью моих ежедневных тренировок.

Крис усмехнулся ему вслед.

«А малой-то себя не щадит, — подумал он. — Интересно, какое у него стало бы лицо, если бы ему сказали, что его мама и без магии была сильнее него в том же возрасте. Так просто обучение в отдел устранения на год раньше не заканчивают».

Вечер.

Кристиан уехал, но пообещал приехать к завтрашней тренировке.

«Интересно, почему в тот раз он не приехал на машине?» — подумала Лина, глядя, как его силуэт тает в темноте.

Она поднялась в свою комнату. Села на кровать. Рядом лежал тигр. Рядом — новый заяц.

Тигр напоминал о прошлом — о том, кого она ждала. О том, кто не вернулся.

Заяц был другим. Он не требовал ждать, не напоминал о боли. Просто был. Маленький, смешной, с длинными ушами.

Лина провела пальцем по голубым глазам зайца. Перевернула его — на лапке была вышита надпись: «Завтрак для барса».

— Дурак, — прошептала она, но улыбнулась.

Легла. Положила тигра справа — как всегда. Кролика — слева.

Спустя пять минут раздумий она взяла кролика на руки, чмокнула между ушей и обняла.

«Зачем я это делаю? — подумала она. — Похоже, я схожу с ума».

Но убирать не стала.

Так прошло несколько недель. Лина пересекалась с Кристианом каждый день. Их разговоры до сих пор не обходятся без маленьких колкостей, но теперь они звучат мягче. Маршмеллоу до сих пор фыркает на мужчину и бьёт его хвостом каждый раз, когда видит. А Эвелина и Мия гуляют вместе каждый день. Но теперь без Марша. Его забирает с собой Коуден. Потому что одним днём он чуть не разнёс дом — Лина не могла выматывать его из-за Мии, которая не хотела оставаться одной. Коуден оказался ещё более жёстким к волку, поэтому теперь он спит без задних ног каждый день.