Безрогая

Лина Ель

Безрогая

1 глава

Вечер медленно оседал на город, вытягивая из неба последние синие краски. Солнце уже ушло за горизонт, но его прощальный свет ещё держался высоко, окрашивая всё в густой, бархатный лиловый. Воздух был тёплым, но с лёгкой горчинкой приближающейся ночи.

Около кофейни под названием «Бермуда», у самой кромки тротуара, стояла молодая девушка. Её голубые волосы были собраны в высокий хвост, а кончики, выкрашенные в малиновый, при каждом движении головы касались шеи, они словно капли варенья на снегу. Вывеска кофейни мягко светилась в сумерках, отбрасывая на её лицо неровный жёлтый свет. Надпись «13.06.2026» на электронном табло сменилась, и теперь там бежала какая-то реклама, но девушка уже не смотрела.

«Блин, так уже устала стоять с этой табличкой», — подумала Эвелина, с отвращением перекладывая пластиковый прямоугольник с названием организации из одной руки в другую. Пальцы затекли, и она сжала их в кулак, пытаясь вернуть тепло. Она переступила с ноги на ногу, чувствуя, как усталость давит на веки свинцом. Уличный фонарь над головой тихо гудел, и этот гул смешивался с отдалённым шумом машин. Она сунула свободную руку в карман — пальцы наткнулись на смятый чек и старую монету. «Сложно было в анкетах сделать пункт о сопровождающем? Как дура стою тут уже десять минут, а от новенькой — ни слуху ни духу. Даже не знаю, кому звонить, чтобы спросить».

Она закрыла глаза на секунду. Внутренняя сторона век виделась тёплой, красноватой, и это ненадолго успокоило. «Надеюсь, её куратор не Кристиан, — подумала она, и тут же, будто кто-то щёлкнул переключателем, в голове всплыл его образ. — Этот мужик просто невыносим».

Высокий, почти два метра. Она сама метр семьдесят, но рядом с ним всегда чувствовала себя неловко, почти подростком, что было особенно глупо в её тридцать пять. Острые, как на гравюре, черты лица. Красные волосы, которые он вечно собирает в пучок на затылке, и даже в таком виде выглядит так, будто сошёл с обложки модного журнала. «Почему я вообще вспоминаю о его внешности? — раздражённо подумала она. — Нельзя мне так долго ничего не делать одной».

Она с силой потёрла виски и заставила себя вернуться к реальности, опустив глаза в бланк. Там, на серой бумаге, было напечатано: «26 лет, каштановые волосы, зелёные глаза, веснушки». «Класс, — усмехнулась она про себя. Как половина приезжих».

Вдалеке, со стороны главной улицы, показалась знакомая фигура. Эвелина закатила глаза.

— Конечно, кто же ещё? — прошептала она.

Кристиан, как назло, шёл медленно — специально, чтобы позлить её. Он явно не торопился, рассматривая витрины. Рядом с ним, почти скрытая за его широким плечом, семенила маленькая девушка.

Лина сделала шаг навстречу.

— Привет, Кристиан. Ты как обычно в смокинге? — Она изогнула бровь, и её голос стал насмешливым. — Американские фильмы плохо на тебя влияют. И когда ты уже подстрижёшься? Твои волосы уже настолько длинные, что тебе приходится делать пучок. Куда смотрит твоё руководство?

— Какое радушное приветствие, Ве-ля, — Он растягивает её имя, явно наслаждаясь тем, как это сокращение заставляет её мило морщить носик. — Волосы мои всем нравятся, одна ты придираешься. Хорошо, что мои начальники не настолько зануды. — Он сделал паузу и прошелся взглядом по её персиковому костюму, остановившись на чёрном рюкзаке с неоновыми розовыми сердечками. — А про смокинг… Я хотя бы не выгляжу как бесхозная девчонка, которая не знает про глажку и сочетания цветов. Да и ладно, прощу тебе эти колкости за твои милые красные глазки.

Он смотрел на неё в упор, и что-то в его взгляде заставило её сердце ёкнуть. «О чём я думаю? — пронеслось у него в голове, когда он усилием воли оторвал взгляд от её губ. — Надеюсь, она не заметила».

— А ты, видимо, у нас самый аккуратный аулит, — парировала она, ткнув пальцем в ворот его рубашки. — Именно поэтому на твоей рубашке пятно от шоколада. И ещё, смокинг обычно носят с бабочкой.

Кристиан осмотрел свой ворот, выругался и показал язык.

«Он явно не тянет на дамского угодника, — подумала Лина, качая головой. — Красные глаза — милые? Серьёзно? Ещё и кривляется. Хорошо, что я встречаюсь с ним только по работе».

Она опёрлась спиной о фонарный столб, чувствуя, как холодный металл касается лопаток через тонкую ткань костюма.

— Кстати, где моя Мия? Она же попала в Бермуд не из-за тебя?

— Нет, — ухмыльнулся он. — Просто ты такая дружелюбная, что она испугалась и спряталась за меня. Извини, Мия, но мне надо бежать. Оставляю тебя на эту злюку. Хотя у меня есть догадка, что такой подарок судьбы получил только я.

Он махнул рукой, развернулся и зашагал к штабу СМО.

— И кстати, Лина, я свободен! — крикнул он, не оборачиваясь, но тут же поправился: — Своей девушке я бы сам проводил экскурсии, а не передавал в руки маленького дьяволёнка!

“Какой же он высокомерный”, — подумала Лина, глядя ему вслед. — «Я даже не видела за ним девушку. Вот это я потеряла сноровку».

Когда Кристиан скрылся за углом, перед ней предстала сама Мия. Невысокая, с мелкой россыпью веснушек на лице и большими зелёными глазами, смотрящими настороженно.

Лина вдруг почувствовала себя неловко.

— М-м, привет. Прости за это. Он каждый раз выводит меня из себя. — Она заправила за ухо выбившуюся прядь, чувствуя, как кончики волос щекочут щёку, и протянула руку. — На самом деле остальные считают меня доброй. Не бойся, я не кусаюсь. Правда.

Мия, ошарашенная такой быстрой сменой настроения Лины, колебалась лишь секунду.

— Привет. Извини, что не представилась сразу, просто ты так накинулась на моего куратора, что я растерялась. — Она пожала руку Лины. — Я переживала… что не буду понимать здесь никого. Вы все говорите на американском английском?

— Не бойся, — Лина мягко улыбнулась. — Такую заботу от меня заслуживают только заносчивые демоны. Давай и начнём с этого. Ты знаешь, что эта страна находится в центре бермудского треугольника?

Мия широко раскрыла глаза.

— Нет, правда? Чем вообще занимался этот Крис? — Её голос прозвучал испуганно. — Хорошо, зато теперь знаешь. — Лина взяла паузу, рассматривая удивлённое лицо девушки. — Так вот, Бермуд люди не могут найти из-за артефактов, расставленных по периметру острова. Они называются секретумы. Главная функция — сокрытие, но есть и побочная. Все, кто находится на острове, понимают друг друга. Сегодня я не хочу тебя перегружать, причины узнаешь потом. Давай лучше ты расскажешь, о чём тебе уже рассказали, чтобы я не повторялась.

Мия, теребя край рукава своей кофты, задумалась.

— Я знаю, что страна называется Бермуд. Здесь живут ангелы и демоны — аулиты. Я здесь… — Её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Мой муж Клинс сказал, что он ангел. Меня привезли сюда, и я провела в изоляции один день, но… я люблю его. Поэтому решила остаться.

Она опустила голову, пряча глаза.

— В принципе, это всё. Хотя нет, мне еще Кристиан рассказывал о историю появления этой страны, но я очень устала после изоляции, поэтому ничего не запомнила. Прости, видимо, со мной будет много работы.

— Ничего, — Лина тихо засмеялась. — Я не боюсь трудностей. А ты?

Мия подняла голову.

— Я не боюсь неизвестности. — Её голос, сначала тихий, креп. — Я боюсь, что не справлюсь. Но я сделаю всё, что в моих силах. Даже если каждую победу придётся выгрызать с потрохами.

— Мне это нравится.

— А ещё… — Мия замялась. — У тебя нет воды? Очень пить хочется.

Эвелина сняла рюкзак, заглянула внутрь. Пусто.

2 глава

— С собой воды у меня нет, так что пойдём купим.

Лина слегка сжала ладонь Мии — не сильно, а успокаивающе. Мия вздрогнула, но не отдёрнула руку.

— Если переживаешь о деньгах, не нужно. Организация оплатит. ПНЖ — помощь новым жителям. Я там работаю. — Лина говорила тихо, будто рассказывала секрет. — Мы помогаем людям в Бермуде привыкнуть к новой жизни. И на будущее: если что-то нужно, проси сразу. Я понимаю, как тебе тяжело.

Они уже подошли к двери кофейни «Бермуда». Вывеска мерцала мягким жёлтым светом, отбрасывая блики на тротуар. Лина толкнула дверь — та подалась легко, и изнутри пахнуло свежей выпечкой, молотым кофе и влажной землёй от растений.

— Проходи.

Мия шагнула через порог и замерла.

Внутри кофейня была стилизована под лофт: грубые кирпичные стены, высокий потолок с балками, металлические светильники, свисающие на проводах. Стулья — из состаренного дерева, на полу — доски с потёртостями. Но главным здесь были не стены.

Растения.

Они заполняли каждый угол, будто вытесняли собой городскую суету. На столах — паучьи лилии с длинными тонкими лепестками, похожими на лапки. По стенам вился кудрявый плющ, цепляясь за трубы и проводку, спускаясь гирляндами к полу. А с потолка, прямо над головами посетителей, свисала круглолистная росянка — хищница, но красивая: её капли блестели в свете ламп, как роса.

Мия остановилась, боясь наступить на выложенную плитку, будто могла что-то сломать. Она вертела головой, не знала, куда смотреть сначала.

В её глазах читалось искреннее изумление — смешанное с усталостью, но чистое, детское. Лина заметила это, и черты её лица смягчились.

— Мой сын отреагировал так же, когда я привела его сюда впервые, — сказала она почти шёпотом, чтобы не спугнуть. — Выбирай любой свободный столик.

Мия осмотрелась. Окна выходили на главную площадь. Там, в лучах заходящего солнца, стояли статуи двух мужчин и одной женщины. Они вместе держали голубя — каменного, но в этом свете казавшегося живым.

Мия выбрала столик у окна. Плюшевые диваны были ярко-зелёными, почти ядовитыми, но мягкими — она опустилась на край и не удержалась, потрогала плющ на стене. Лист был упругим, прохладным.

На её лице впервые за день появилась лёгкая, робкая улыбка.

— Ты не боишься? — тихо спросила Лина, садясь напротив.

— Уже нет, — Мия смущённо убрала руку и спрятала её под стол.

Лина откинулась на спинку, сложила руки на груди. Смотрела в окно.

— Я просто поражаюсь этому мужчине. — Она имела в виду Кристиана, но говорила, будто про кого-то постороннего. — Он правда забрал тебя после изоляции, начал рассказывать историю и даже не покормил? Я позвоню ему сегодня. Устрою разнос.

Мия вздрогнула. Её глаза наполнились страхом — не тем, наигранным, а настоящим, от которого хочется съёжиться.

— Не нужно так ругаться из-за меня, — быстро выпалила она, голос задрожал. — Пожалуйста. Не хочу, чтобы кто-то получил выговор. Я сама виновата. Я его ничего не просила. Просто… боялась.

Она говорила быстро, сбивчиво, и только под конец выдохнула, обмякла.

— Знаешь, — сказала она уже уставшим голосом, — я ведь никогда не верила в богов, ангелов и демонов. А тут… его рога. Черно-синие. И крылья кожаные. Это реально… ошарашивает.

Настроение Лины переменилось мгновенно. Её лицо стало серьёзным, почти суровым.

— Я точно прибью его, — медленно, разделяя слова, произнесла она. — Он на полном серьёзе явился к тебе в таком виде? По уставу он обязан был тебя покормить и дать отдохнуть. Поэтому не уговаривай меня.

Она замолчала. В кафе вдруг стало тихо — даже музыка, игравшая фоном, будто притихла. Мия сжалась, чувствуя, как давит чужой гнев, как воздух начинает звенеть.

Но Лина заметила. Закрыла глаза. Сделала несколько медленных, глубоких вдохов.

Когда она снова заговорила, голос её был мягким, почти родным.

— Извини. Не люблю, когда нарушают правила. — Она провела рукой по лбу, убирая выбившуюся прядь. — Я заказала тебе водичку и карбонару. Если не нравится, закажем другое. А эту съем я.

Мия облегчённо выдохнула, плечи опустились.

— Спасибо. Это моя любимая паста, — сказала она и впервые позволила себе расслабиться. Откинулась на диван, положила руки на колени.

Официант — молодой парень с фиолетовыми глазами и такими же прядями в чёрных волосах — принёс две тарелки и стакан воды. Поставил всё бесшумно и исчез.

— Вау, как быстро, — удивилась Мия.

— У повара дар готовки, — Лина подмигнула. — Он делает всё быстро. И изумительно вкусно.

— Невероятно.

— Если хочешь, можешь просто отдохнуть. Не обязательно слушать всё сразу.

— Нет, — Мия решительно взяла вилку. — Я хочу узнать больше. Обо всём.

— Тогда слушай. — Лина отломила кусочек хлеба, покрутила его в пальцах. — СМО — служба магического отслеживания. Ты уже была у них в изоляции. Они следили за твоим мужем, кстати. За Клинсом. В США.

Мия вздрогнула. Рука с вилкой замерла на полпути ко рту.

— Зачем?

— Такие правила. Мы следим за всеми, кто может выдать наш мир, — Лина мягко, но твёрдо смотрела на неё. — Но давай не будем о грустном. Мы можем просто поговорить. Ты отказалась от экскурсий с мужем. Это нормально. Я не осуждаю. Я здесь для того, чтобы ты не потеряла себя.

Мия опустила глаза, сжала пальцы в кулак.

— Да. Я не хочу его сейчас видеть, — выдохнула она. — Мы познакомились шесть лет назад. В Нью-Йорке. У меня ничего не было, никого. Он стал моим всем. Клинс — самый добрый парень, которого я знаю. Но… он врал. Всё это время.

По её щеке потекла слеза — первая, за ней вторая.

— Я верила ему, — прошептала она. — А теперь не знаю, как доверять.

Лина молчала, не перебивала, не касалась. Она давала Мии выплакаться. Та всё говорила и говорила, голос становился громче, срывался, переходил в крик.

— Почему он не мог остаться со мной там? — выкрикнула Мия. — Если врал, то врал бы до конца! Зачем он привёз меня сюда? Может, он не любит меня? Меня даже не спросили, хочу я или нет. Просто забрали!

Она всхлипнула, уткнувшись в салфетку, и замолчала.

Лина работала в ПНЖ четырнадцать лет. И каждый раз, глядя на таких же растерянных девушек, чувствовала, как в груди что-то сжимается.

Она встала, обошла стол и села рядом с Мией. Та подняла красные глаза и увидела, что у Лины тоже текут слёзы.

— Мия, — тихо сказала Лина. — Я понимаю. Это ужасно. Никто не просит тебя прощать его прямо сейчас.

— Если честно, никто не просит прощать его вообще, — Лина покачала головой. — Но то, как ты говоришь о нём, даёт понять — ты уже простила. Тебе просто нужно время прийти в себя. Пока не решишься, будешь жить у меня. Мне всё равно, сколько это займёт. Моя семья будет рада.

Мия подняла глаза. В них читалось удивление, смешанное с благодарностью.

— Ты правда готова… принять меня?

— Правда. Но если некомфортно, можешь остаться в офисе ПНЖ. Там много комнат для новеньких. Девушки обычно не соглашаются оставаться с кем-то, но там ты будешь одна большую часть времени.

Мия взяла себя в руки, вытерла слёзы рукавом, глубоко вздохнула.

— Зачем он так поступил? — спросила она тихо.

— Скорее всего, ты беременна.

Мия сглотнула. Кивнула.

— Ты догадалась?

— В анкете этого не было, — Лина покачала головой. — Но аулиты жестоки в вопросах секретности. Твой ребёнок может родиться аулитом. Пятьдесят на пятьдесят. Если он гибрид, его заберут. Клинс выбирал: оставить всё как есть — тогда ребёнка забрали бы в детдом, а вы остались бы вместе. Или действовать — тогда ты в неведении, а он в Бермуде с ребёнком. Но он выбрал третий вариант: быть с тобой и ребёнком. Если бы ты не выдержала изоляцию, тебя бы держали здесь до родов, а потом убили. Поэтому он ждал. Не хотел говорить.

Мия смотрела на Лину, не мигая.

— Я не знала, что так строго, — прошептала она.

— Давай закончим на сегодня, — мягко сказала Лина. — Ты устала. Поедим и пойдём домой.

— Хорошо.

— Только сначала поешь. Мы не уйдём, пока не поешь.

Лина улыбнулась. Мия взяла вилку.

Она ела минут десять. В кафе было тихо, только мягкая музыка из динамиков и редкий звон посуды. Ни одна из них не проронила ни слова.

— Пошли домой.

— Пошли, — тёплым голосом ответила Мия.

3 глава

Выходя из кафе, Мия ещё раз окинула взглядом растения. Они переливались в свете уличных фонарей, отбрасывая причудливые тени на стены.

— Теперь это моё любимое кафе, — сказала она, почти выдыхая.

— Да, мне тоже здесь нравится. Моя машина припаркована прямо за углом, — Лина взяла её за руку, и они пошли вдоль тротуара. Ночной воздух уже остыл, но ещё хранил дневное тепло.

— А откуда у вас тут машины? И зачем? — Мия оглянулась на припаркованные автомобили.

— Мы же не просто так к людям наведываемся. Чаще всего для работы и исследований. — Лина замедлила шаг, пропуская пробегавшую мимо кошку. — Наши ангелы со своей светлой магией помогают их совершенствовать. Реже уезжают для приключений. Аулиты почти никогда не уходят жить в мир людей навсегда. — Она вздохнула. — Там много войн, в том числе и холодных. Мы не безэмоциональные. Тяжело смотреть на жестокость и нищету.

Лина замолчала, уйдя в себя. Перед глазами встали старые картины: взрослые с грудными детьми на улицах, тощие, грязные лица, гнилые зубы. И та женщина, что умоляла хотя бы отнести в детский дом ребёнка — её ноги атрофировались. Лина тряхнула головой, отгоняя видение.

— Нельзя сейчас, — прошептала она. — У неё только настроение поднялось.

Мия не слышала.

— А ответ на вопрос «зачем» прост: постоянно летать утомляет. И ещё многие тут просто не могут пользоваться крыльями. — Лина пожала плечами, возвращаясь в разговор.

— Тут много людей? Поэтому многие не могут?

— Да. — Лина улыбнулась, но в улыбке сквозила грусть. — Садись в машину. Только не забудь пристегнуться.

Через двадцать минут они были у дома. Милый двухэтажный домик, ворота обвивал фиолетовый плющ, блестевший в лунном свете. На окнах красовались рисунки — где-то реальные животные, где-то мифические существа. Но одно окно оставалось нетронутым. Рядом с дверью висела фарфоровая табличка в дизайне гжель: «Улица Семейная, дом 13».

— Как тут красиво. А эта табличка просто обворожительна, — выдохнула Мия.

Она светилась от счастья, рассматривая сад и клумбы.

— Да, гжель всегда притягивает взгляды. — Лина провела пальцем по глазурованной поверхности. — Я много работала с русскими. Они научили меня этому стилю. Сделала эту табличку как напоминание. Она будто защищает тех, кто находится в доме.

Лина протянула руку и дотронулась до почти незаметного рисунка на стене. Это была её семья: она, маленький Коуден, Эйрен и Рэйтан. Она задержалась взглядом на двоих. Но быстро прогнала мысли и начала рыться в сумке.

— Ты сама сделала? — Мия наклонилась, разглядывая узоры. — Вау, это твой дар? Как они вообще работают?

— Давай сначала зайдём, чего это ты так оживилась? Понравилось тут? — Лина улыбнулась.

— Да, очень.

Мия смущённо посмотрела в пол.

Лина взяла ключи, но едва она собралась вставлять их в замок, как дверь открылась сама.

— Чего-то ты поздно, мам. Случилось что-то? Тебе помочь? — Из двери высунулся подросток с фиолетовыми волосами. Он был в выглаженной одежде без единого залома, волосы чуть ниже подбородка, но всегда собраны в маленький хвостик.

— Ой, ты не одна. Здравствуйте, я Коуден.

Из-за его ноги выглядывала чёрная морда. Красные глаза с чёрными зрачками смотрели настороженно.

Мия попятилась и спряталась за спину Лины.

— Не бойся, — сказал Коуден. — Это Маршмеллоу. Я зову его Марш.

— Ты назвал волка… Маршмеллоу? — Мия не верила своим ушам. — И такого огромного? У него холка на уровне твоих бёдер!

— Мама придумала. — Коуден кивнул в сторону Лины. — Говорит, он сладкий. А у меня выбора не было, он старше меня. На два месяца.

Лина усмехнулась.

— Это наш волк, бермудский. Они живут по времени как люди. Считай, что он ещё щеночек.

Марш прошёл вперёд, уткнулся в руку Эвелины и облизнул её. Лина присела на корточки, потрепала его морду и поцеловала между глаз.

— Я зову его Страшилой, — сказала она и усмехнулась. — Но он не слушается, когда я так делаю.

Волк фыркнул и сел за Коуденом. Тот дал ему кусочек вяленого мяса.

— Не обижайся, — Лина потрепала волка. — Ты просто напоминаешь мне кое-кого.

Лина поднялась, поцеловала сына в щёку.

— Привет, мой волчонок. Помощь не нужна, спасибо. — Она повернулась к Мие и приобняла её. — Не стесняйся, он не кусается. Если не будешь меня обижать.

Последнюю фразу она шепнула гостье на ухо и хихикнула.

Мия вышла из-за спины Лины и подошла ближе. «Кто не кусается? Волк или Коуден? Не зря же она его волчонком называет», — подумала она.

— Привет, Коуден. Я Мия, рада знакомству. Твоя мама сказала, что я могу тут пожить немного.

Она почувствовала, как её лицо заливается краской.

— Понятно. Не стойте на пороге, заходите.

Они вошли в дом, разулись. Прошли на кухню. В глаза сразу бросился холодильник, на котором висели сотни магнитиков с названиями разных городов и детские рисунки. Чаще всего на них был волк.

— Ого, ты любительница путешествовать?

— Нет, это сувениры от моих подопечных. — Лина сняла один магнит, покрутила и повесила обратно. — Некоторые дарят магниты, некоторые делают что-то сами. Но я не настаиваю. Мой главный подарок от вас — счастливые лица и семьи.

Перед глазами Мии появился образ Клинса. Она тепло улыбнулась и погладила свой живот.

Маршмеллоу подошёл к ней и сел напротив. Мия начала оглядываться по сторонам и, заметив, что Коуден стоит ближе всех, спряталась за него. Подросток закатил глаза, но промолчал.

Марш прижал уши и лёг, отвернув голову.

Лина подошла к ним, приобняла Мию за плечи.

— Не бойся, Маршмеллоу очень воспитанный. Он не хотел тебя напугать. Просто сел рядом, хотел подружиться. А теперь грустит.

Мия посмотрела на волка. «Если бы хотел съесть, уже съел бы», — подумала она. — Ладно, была не была. Мне с ним всё равно жить.

Она вышла из-за спины Коудена, подошла к волку.

— Извини. Просто я никогда не видела живьём твоих сородичей. Не грусти, ты очень даже милый.

Марш остался лежать, но хвост предательски начал двигаться.

— Эй, я вижу, ты виляешь. Хватит дуться.

Волк фыркнул, встал и снова сел рядом, как в первый раз. Уши прижаты.

Коуден удивился.

— Он ждёт от тебя первого шага, — сказал он. — Погладь.

Мия протянула руку и провела по волчьей морде. Хвост Марша задвигался с удвоенной силой, уши встали, а сам волк поднялся и лизнул ткань на её животе.

— Вам что-нибудь приготовить или принести? — поинтересовался Коуден. — Могу сделать чай.

— Сделай фруктовый, пожалуйста, волчонок. — Лина повернулась к волку. — Всё, Страшила, иди в мою комнату. Мие надо отдохнуть. Сам ведь понял.

Марш фыркнул, но послушался.

Лина и Мия сели за стол. Коуден принёс чай и молча устроился рядом.

— Мия, ты спрашивала про дар. — Лина отпила глоток. — Он всегда случайный и не зависит от родителей. Проявляется в шестнадцать лет. Определить, какой будет, невозможно. Повторяются редко. Встретить двух живых аулитов с одинаковым даром почти невозможно. И нет, у меня нет дара. Я человек.

— Правда? — Мия смотрела на неё с недоверием. — Из-за твоих глаз я думала, что ты аулит. Ещё мой куратор назвал тебя дьяволёнком.

— Кристиан просто тупой. А глаза мне такие сделал один аулит с даром незначительно менять внешность себе и другим.

— А почему тогда у Коудена такие же глаза?

— У моего волчонка потемнее. — Лина посмотрела на сына с теплотой. — Как спелая вишня. А у меня яркие, как помидоры. У аулитов часто так бывает. Волосы и глаза любого оттенка.

— Мам, не называй меня так хотя бы при чужих.

— Эй, Мия нам уже не чужая. Скажи спасибо, что я пообещала тебя не обнимать на твоё десятилетие. А то до сих пор бы тискала при всех и не принимала возражений.

— Спасибо, — выдавил он сухо.

Коуден задумался: «Я ведь сам всё детство просил не обнимать… Как же не хватает. Но не могу. Я должен быть сильным, защищать маму. А сильные не могут показывать слабости. Даже самим себе».

Мия наконец перестала осматривать кухню и заговорила с прежним энтузиазмом.

— Я помню, ты говорила о секретумах. Из-за них в Бермудском треугольнике постоянно что-то с погодой?

— Не совсем. Секретумы нужны для сокрытия острова. Их расставили по периметру. Их нужно подпитывать энергией аулитов. А корабли топят, когда амулеты перезаряжают. При низком заряде остров становится видно с определённого расстояния. — Лина сделала паузу. — Ещё у нас есть демоны на госслужбе. Они занимаются циклонами, ураганами, штормами и водяными смерчами.

— Постараюсь запомнить. Спасибо.

Мия снова посмотрела на холодильник.

— Кстати, Коуден, сколько тебе? Я, когда Эвелина сказала, что у неё есть сын, подумала о маленьком мальчике. А ты вон какой взрослый.

— Мне пятнадцать. Скоро шестнадцать.

— Да, мой Коу немногословный. Не принимай на свой счёт. — Она погладила его по голове, и он незаметно улыбнулся.