Безрогая

Мия задумалась на секунду и поперхнулась чаем.

— Как это скоро шестнадцать? Я думала, твоей маме лет двадцать пять!

Эвелина рассмеялась так, что чуть не перевернула кружку. Коуден вовремя её придержал.

— Дорогая, ты мне льстишь. — Лина вытерла слёзы. — Мне тридцать пять. Хотя не отказалась бы стать моложе на десять лет.

Мия улыбнулась, допила чай и посмотрела в окно. Сад был оформлен в японском стиле, особенно её впечатлил пруд с карпами кои. На секунду ей показалось, что она попала в сказку. «Может, здесь действительно можно начать новую жизнь», — подумала она.

— Кстати, пока мы сидели в кофейне, я видела в окне какие-то статуи. Это кто?

— Ты правда хочешь, чтобы я повторила тебе лекцию Кристиана?

Лина изогнула бровь, Мия посмеялась, Коуден улыбнулся уголком губ.

— Не-е-ет, — протянула Мия. — Тогда это на потом. Мне нравится твой сад, я хочу себе такой же. Он напомнил мне о муже. И да, ты была права — я уже простила его. Только не говори ему. Пусть мучается так же, как и я.

Она закатила глаза и откинулась на спинку.

— Я могила, — сказала Лина и сделала вид, что закрывает рот на замок.

— Мы познакомились с ним в клубе растениеводов. Тогда я только переехала в Нью-Йорк. Всё дивилась, как у него всё так быстро получается. Нет, ты прикинь, он просто реанимировал все полудохлые растения и втирал мне, что он просто талантливый талант. — Мия засмеялась. — Как вернусь, заставлю его ходить по соседям и помогать с цветами. Устрою звёздный час этому гению.

Лина рассмеялась.

— Боже, эти мужчины. Правильно ли я понимаю, что у него оказался дар садоводства?

— Да. На словах он Лев Толстой, а на деле…

Коуден делал вид, что не слушает, но его это забавляло. «Каков шанс встретить будущего мужа в клубе по садоводству? Ещё и ангела. Судьбу не поймёшь».

— Ладно, зеленоглазка, пойдём, комнату покажу. Все жилые на втором этаже.

Лина взяла Мию за предплечье и повела по лестнице. В коридоре Мия заметила комод с цветами — нарциссы. Она когда-то читала о значении растений. Надежда и возрождение. «Интересно, знает ли Эвелина?»

Дальше — несколько рамок. На первой — взъерошенная, уставшая Лина с младенцем. В уголке виднеется нос щенка. «Наверное, это Коуден и Марш». Вторая — свежая в облегающем голубом платье, рядом маленький Коу с букетом цветов, на фоне надпись «1 класс». Третья — свадебная. Лина в платье с открытыми плечами, с букетом белых калл, показывает язык. Мужчина с короткими чёрными волосами целует её в щеку, показывает в камеру кольцо — фиолетовый металл, чёрный опал, похожий на космос, в оправе из маленьких металлических сердечек.

— Ты чего остановилась? — Лина подошла. — А, рассматриваешь моего маленького волчонка. Он самый красивый во всей вселенной.

— Ну ма-а-ам, хватит. — донеслось с кухни.

— А вот и не хватит. Это тебе за отнятие обнимашек. — Она повернулась к Мие, шепнула: — Кстати, надо не забыть позвонить придурку и разнести его в пух и прах.

— Если тебя кто-то достаёт, я могу разобраться, — крикнул Коуден.

— Не нужно. С тем я и сама справлюсь.

Лина подошла к Мие и прошептала:

— Я же говорю, вылитый волчонок. Такой милый и пушистый. Но за своих разорвёт глотки.

— Ты же не забыла, что аулиты хорошо слышат? — раздалось снизу. — Я не пушистый.

Пауза.

— И не милый.

Девушки засмеялись.

4 глава

Поздний вечер опустился на дом мягкой, тяжёлой тишиной.

Марш уже давно ушёл к Коудену — Лина слышала, как заскрипела половица на втором этаже, потом щёлкнула дверь. Мия заперлась в своей комнате с полчаса назад, и с тех пор оттуда не доносилось ни звука. Скорее всего, спала. Или делала вид.

Лина сидела на своей кровати, поджав ноги. Кровать была широкая — слишком широкая для одного человека. Она никогда не привыкала к этой пустоте. На краю, на атласном покрывале, лежала небольшая плюшевая игрушка. Тигр. Не новый — шерсть местами вытерлась, одно ухо было пришито неровно, но это была его особенность. На тонкой цепочке, обвивавшей шею игрушки, вместо подвески висело кольцо — тяжёлое мужское кольцо из фиолетового металла с чёрным опалом. Лина провела по нему пальцем, потом взяла тигра, прижала к груди.

Она обнимала его каждую ночь.

Телефон завибрировал. Лина вздрогнула, не сразу сообразив, где звук. На экране всплыло сообщение от Эль, её начальницы: «Отчёт нужен. Ещё распиши, почему новенькую себе забрала».

Лина чертыхнулась, сунула тигра под подушку, набрала текст дрожащими пальцами. Десять минут — и рапорт улетел.

На следующий вечер, когда Лина снова сидела на кровати, телефон завибрировал с сообщением от Эль. Она отложила телефон, но он тут же засветился снова: начальница прислала контакт Кристиана. Номер, которого у неё не было. Или был, но она удалила? Она не помнила.

«Позвонить завтра? Уже поздно», — подумала Лина, глядя в потолок. Пальцы сами набрали номер. Гудок. «Нет, я обещала Мие позвонить, разберёмся».

— Здравствуйте, — голос в трубке был хриплым, раздражённым. Видимо, разбудила. — Что нужно?

Лина поморщилась. Он никогда не говорил так грубо. Даже когда злился. Но сейчас голос был чужим, холодным.

— Кристиан, ты вообще понимаешь, что натворил? — Её голос дрожал, но не от слабости — от злости.

Она выкладывала всё. Про голодную Мию. Про лекцию по истории Бермуда, которую он читал девушке, едва державшейся на ногах. Про его рога и крылья, которыми он не постеснялся щеголять перед человеком. Про то, что он заставил её, Лину, ждать на улице четверть часа. Слова лились потоком, она не давала ему вставить ни слова.

— Веля, — перебил он вдруг. Странно, голос его стал мягче. — Ты всегда всё делаешь по правилам?

Тишина.

Она застыла, прижав телефон к уху. Эти слова ударили в самое больное место. Молчала несколько секунд, сжимая пальцы.

— Дьяволёнок, — прошептала она.

— Что? — Он удивился искренне. «Это она меня так назвала или вспомнила прозвище?»

— Я думала… я думала, ты не специально, — голос Лины ломался. — Что ты просто…

— Эвелина? — Теперь Кристиан встревожился.

— Ты конченый урод! — крикнула она, и бросила трубку на стол.

Телефон грохнул, отскочил к краю. Лина сидела, уткнувшись лицом в ладони. Плечи дрожали. Тишина в комнате стала давящей. Слёзы текли между пальцами, но она не вытирала.

Чтобы хоть как-то успокоиться, она снова взяла тигра и прижала к лицу, всхлипывая в жёсткую плюшевую шерсть.

«Надеюсь, Коуден спит», — подумала она. — «Он услышит».

На всякий случай сказала вслух:

— Коуден, всё хорошо. Я хочу побыть одна.

Сначала тишина. Потом со второго этажа донёсся звук — едва слышный — захлопнувшейся двери.

Но дверь Лины всё равно открылась.

Марш просунул нос в щель, толкнул лапой, вошёл. Закрыл за собой — ловко, носом. Запрыгнул на кровать, свернулся рядом и начал слизывать слёзы с её щёк.

— Тебя это тоже касалось, — прошептала Лина, не разжимая тигра. Свободной рукой обняла волка, уткнулась в его густую, пахнущую лесом шерсть. — Спасибо.

Кристиан. Он сидел в машине у здания СМО, сжимая телефон. Пытался перезвонить — не брала. Написал: «Что случилось? Я тебя чем-то обидел?»

Ответа нет.

Он выключил двигатель, поднялся в архив. Доступ у него был. Он сам не понимал, зачем ищет её имя. Просто вбил в поиск.

Открылось дело № 1313-СМО.

Оперативник: Эвелина Рэйн.

Отдел: Устранение преступников.

Возраст начала обучения: 15 лет.

Возраст начала работы: 16 лет.

Переведена в отдел на год раньше. Лучший кадет.

Позывной, присвоенный после первого дела: Страшила.

Родственники: брат — Рэйтан Рэйн. Воспитывалась в детском доме с рождения.

Дело закрыто. Причина: Уход по личным обстоятельствам.

Он перечитал трижды.

«Страшила?»

Сердце забилось быстрее. Он слышал это прозвище. Легенду. Самого эффективного оперативника. Того, кто убивал быстро — перелом шеи. Никто не мучился.

Он думал, что «Страшила» — мужчина.

Никто не понимал выбор позывного, поэтому всем рассказали. Начальство объясняло это рабочей необходимостью: чтобы не отвлекались на сплетни.

«Волшебник Изумрудного города» — Страшила, набитое соломой пугало самой безобидной внешности. Но когда ведьма Бастинда наслала на героев сорок чёрных ворон со стальными клювами, именно Страшила ловил птиц за крыло и другой рукой сворачивал шею. Так, с нарисованным лицом, он передавил всю стаю.

Никто, кроме начальства, не знал реальной внешности того оперативника. Она всегда ходила в маске, закрывавшей всё, кроме одного глаза. Красного глаза. Теперь Кристиан вспомнил и дрогнул.

«Но почему я думал, что белок её глаз был чёрным?»

Однажды он видел Страшилу — мельком, в коридоре. Не запомнил деталей, только страх. Такого страха перед коллегами он не чувствовал никогда, ни до, ни после. Её аура давила. Когда он активировал свой дар, то увидел магию, которая полностью обволакивала её. Цвета артериальной крови. В тот миг она повернулась и посмотрела ему в глаза. Она почувствовала? Это практически невозможно, никто не чувствовал.

Он не мог и подумать, что это она.

Он начал перелистывать её дела. Боже, сколько их? Он перестал считать на двадцать пятом. На вид больше ста. Открыл самое первое дело и застыл, перечитывая последнюю строчку снова и снова, надеясь, что не так понял.

*Дело № 1-Страшила*

Дата: 13.01.2010

Оперативник: Эвелина Рэйн.

Обвиняемый: Рейтан Рэйн, 35 лет.

Нарушение: Связь с человеком. Попытка раскрытия информации в мире людей. Предотвращено.

Решение: Ликвидация (исполнитель — Эвелина Рэйн)

Примечание: Исполнено. После завершения дела оперативнику присвоен позывной «Страшила»

У Кристиана дрожали руки. Телефон зазвонил — он смотрел на него невидящими глазами. Прошла минута, две, три… Перед глазами всплывали образы: тот день в коридоре, недавняя встреча у кофейни, её красные глаза, растрёпанные волосы.

— Я такой мудак, — прошептал он. — Она убила своего единственного родственника из‑за правил. Это был первый, кого она убила. А я сказал ей о правилах. Кретин.

Он взял себя в руки, призвал свою сущность. Машина стояла на парковке, но он даже не подумал о ней. Он не знал, что скажет, не знал, откроет ли она. Но знал, что не может не прийти.

Адрес он узнал у охранника — это было не запрещено, они часто работали вместе.

Через три минуты он уже стоял у двери её дома. Так спешил, что нечаянно снёс ветку и рассек лоб. Кровь текла по лицу, но он не замечал.

Постучал.

«Зачем я вообще пришёл? — думал он, пока стихал стук. — Она уже спит, наверное. Веду себя как эгоист. Но уже постучал. Молодец, Кристиан. Всегда сначала делаешь, потом думаешь».

Дверь не открывалась.

Он поднял руку, чтобы постучать ещё раз, и вдруг услышал шаги.

5 глава

Лина открыла дверь. Белки глаз покраснели, но сами глаза были сухими. Она не ждала его — отступила на шаг, когда увидела Кристиана на пороге, растерянно моргая.

— Я был в архиве, — сказал он тихо. — Я правда не знал. — Голос его сорвался в конце. — Прости, пожалуйста. — Он стоял, не поднимая головы. С его лба всё ещё сочилась тонкая струйка крови, смешанная с потом.

Лина молчала. Смотрела на него — на морщинки, которых раньше не замечала, на тени под глазами, на нервный тик в уголке рта. Он не отводил взгляд. Будто считал, что обязан выслушать всё, что она скажет. Он виноват. Даже не зная правды — виноват.

— Я не хочу твоих извинений, — голос Лины был холодным, ровным, без единой ноты.

— Тогда что мне сделать? — спросил он.

— Клянись, что не знал. На крови.

Кристиан вздрогнул. Но не отступил. Достал из-за пазухи небольшой нож — лезвие блеснуло в свете лампы. Провёл по запястью, зажмурился. Тёплая кровь потекла по пальцам, капнула на порог. Он протянул руку ладонью вверх.

— Клянусь, что не знал о твоём прошлом. И сказал о правилах без какого-либо контекста.

Прошло две секунды. Три. Лина смотрела на порез, не отрываясь.

— Видишь, она не поменяла цвет, — её голос чуть смягчился. — Ты же знаешь: если аулиты врут во время такой клятвы, их кровь становится чёрной.

Она выдохнула — долгий, дрожащий выдох.

«Теперь она выглядит не злой, — подумал Кристиан. — Просто уставшей. Всё из-за меня. Я не достоин общения с ней. Я ведь просто мус…»

Лина перебила его мысли — сказала резко, но голос уже был мягче:

— У моего сына скоро проснётся дар.

Она шагнула к нему вплотную, встала на носочки, опёрлась руками о его грудь — чтобы не упасть. Сердце Кристиана пропустило удар, когда она поднесла губы к самому его уху.

— Мой волчонок очень сильный, — прошептала она. — Но у него срывы. Он не просит учителя, но я переживаю.

Она отступила, и голос стал громче:

— Я не могу его обучать. У меня нет магии. — Пауза. — Ты будешь его учителем.

Кристиан сглотнул. Кивнул.

— Хорошо.

— И не вздумай жалеть меня, — добавила она. — Иначе на себе узнаешь, почему у меня такое прозвище. Я это сделала сама. И не жалею. Правила есть правила.

Он посмотрел на неё:

— А я думал, ты ненавидишь правила после этого.

— Ненавижу, когда их нарушают те, кого я люблю. — На её глазах снова выступили слёзы. — Я думала, ты просто издеваешься.

Голос дрожал, но она взяла себя в руки. Сжала пальцы в кулак, разжала.

— Проходи.

Дверь открылась шире. Кристиан моргнул, не зная, что сказать. Лина уже повернулась к нему спиной.

— Я не буду больше предлагать. Убери крылья, машины я не вижу. Летать с рассечённым лбом и порезанным запястьем не советую — подцепишь что-нибудь.

Он дотронулся до лба — пальцы окрасились в красное. Шагнул в прихожую.

— Спасибо, — растерянно сказал он.

— И убери свою сущность. Хватит пугать мою Мию.

Она оскалила зубы, но в глазах уже не было злости.

Кристиан подчинился, разулся. Успокоился и, сам не зная зачем, снова использовал свой дар. Открыл глаза — вокруг Лины не было ни искорки магии. «Наверное, на ней была чужая», — подумал он.

— Не смей делать это в моём доме, — сказала она жёстко.

Лина уже взяла аптечку, провела его в свою комнату, указала на кровать. С кровати на него смотрел волк — скалился, показывая все белые зубы.

Шерсть на загривке Марша стояла дыбом, делая его ещё больше, чем он был. Он не рычал — он просто смотрел, и в этом взгляде читалось обещание: «Сделаешь ей больно — пожалеешь». Кристиан попятился, чувствуя, как холодок бежит по спине — не от страха перед зверем, а от понимания, что этот волк умрёт за неё, не раздумывая.

— Мию понимаю, а ты чего боишься? — Лина поймала его за руку. — Сами же выбирали всем коллективом. Начальство так сказало.

Кристиан вспомнил: он сам предложил подарить их легенде подарок. Волка он нашёл когда-то возле трупа матери — худощавым, но со стальным характером. Тот защищал её до последнего. Когда Кристиан заглянул в глаза волку и увидел чёрные белки и красные зрачки, сразу вспомнил о Страшиле. Так и родилась идея подарка.

Лина повернулась к Маршу, пригрозила пальцем:

— А ты цыц. У нас недопонимание. Он не хотел меня обидеть. Всё, иди к Коудену.

Она открыла дверь, проследила, чтобы волк ушёл, и вернулась.

— Садись.

Кристиан послушался. Прикрыл порез рукавом рубашки — чтобы не испачкать кровью её голубое постельное.

— Как ты узнала, что я активировал свой дар? Тогда и сейчас. И почему у тебя были чёрные белки? — Он спросил это почти скороговоркой.

— Погоди, — Лина уже расслабилась, подмигнула. — В каждой женщине должна быть загадка.

Только сейчас Крис осмотрел комнату — милый дизайн, большую кровать, тигрёнка на покрывале. Он начал откровенно разглядывать Лину, которая копошилась в аптечке. Её домашняя кружевная ночнушка едва доходила до колен.

«Такой момент, — подумал он, — а я о её ночнушке. Будто никогда женского тела не видел. Рядом с ней не могу перестать вести себя как подросток».

— Ты чего такой красный? Душно?

Она пошла открывать окно, дотянулась до ручки только на цыпочках — ночнушка задралась. Кристиан отвернулся, покраснев ещё сильнее.

«Первый раз вижу её в одежде, которая не закрывает всё тело. Не знал, что у неё такие мышцы… и грудь. Как перестать думать, я сойду с ума».

Лина вернулась, наклонилась над ним, обрабатывая рану на лбу. Он смотрел в окно — делал вид, что рассматривает рисунок. Барс трётся о тигра, который отвернул голову. Как-то грустно.

— Красивый рисунок, — прохрипел он и откашлялся.

— Сиди смирно. Коуден рисовал, — голос Лины потеплел. — А идеи мои. Для своего окна он сам придумывает. Поэтому на одном окне вообще нет рисунка.

— Дай руку.

Кристиан протянул запястье. Она помазала порез чем-то — он затянулся моментально.

— Не смотри так. Связи с ангелами остались. Они и не такое придумывают. Экспериментальный образец. Теперь как новенький. Наверное.

— Я не умру?

— Шучу. Я уже проверяла на себе.

Кристиан напрягся: «Лучше бы и вправду на мне впервые опробовала».

— Я закончила. Уже поздно. Останешься?

Крис уже встал, но резко остановился.

— А где я буду спать? На полу жёстко. Ты же не настолько злюка?

Лина засмеялась — ярко, открыто, до красноты глаз. Положила ладонь ему на плечо, пытаясь успокоиться. Кристиан накрыл её руку своей — сам удивившись этому жесту.

«Что я делаю? — пронеслось у него. — Хорошо, она всегда тактильная и не заметит».

— Вы все меня в могилу сведёте, — выдохнула Лина, отсмеявшись. — Гостевых комнат две. В одной Мия, другая для тебя. Будешь теперь зайчиком. — Она кивнула на оконный рисунок.

Она сама не понимала, как так быстро он перестал быть для неё «невыносимым мужиком» и стал просто милым учителем для её сына. Конечно, она знала Кристиана уже очень много лет. Они постоянно пересекались по работе. Но всегда просто обменивались колкостями. Это для них уже стало привычкой. Но только сейчас она задумалась о том, что вроде он и неплохой парень. И начала вспоминать, каким взглядом он постоянно на неё смотрел. Или ей показалось?

— Пошли, зайчик.

— Только не съешь меня, хищный котик.

Она потрепала его по голове, взяла за руку, повела в гостевую.

— Если будешь плохо себя вести, то это сделает маленький злой волк.

«Кто из них?» — подумал Кристиан. Он видел сына Лины уже несколько раз. Подросток, а выглядел сильнее всех коллег.

Он закрыл за собой дверь, выдохнул. Первый раз ему было так трудно взять себя в руки. Снял одежду, лёг в кровать.

«Хорошо, что она не заметила, как моё тело отреагировало. Вот стыдоба была бы».

Лина дошла до своей комнаты и рухнула на кровать. Слишком много эмоций за сегодня. И слишком сильно она любила спать.

6 глава

Солнце ещё не встало, но небо за окном уже серело — предрассветная дымка медленно растворялась в тепле нового дня. Кристиан не спал. Он лежал, уставившись в потолок гостевой комнаты, и безуспешно пытался не думать о её ночнушке. Полупрозрачная ткань, кружево, то, как она тянулась к ручке окна… Он закрывал глаза — и фантазия снова подсовывала ту же картинку. За стеной было тихо — ни шагов, ни голосов. Только где-то далеко, на первом этаже, часы пробили шесть. Он сел на кровати, провёл ладонью по лицу и почувствовал, как саднит царапина на лбу.

«Да сколько можно?» — мысленно чертыхнулся он, перевернулся на бок. Подушка была чужой, пахла незнакомым порошком, но в этой комнате везде чувствовалась она — Лина. Он встал и вышел в коридор.

Взгляд скользнул по комоду, стоявшему у стены. Там, среди безделушек, стояла рамка. Он не замечал её раньше, а теперь сразу увидел: Лина в свадебном платье, рядом мужчина с короткими чёрными волосами. Она показывала язык, а он целовал её в щеку. Оба смеялись.

Кристиан взял рамку в руки, провёл пальцем по стеклу. Опустил плечи.

В этот момент на кухне что-то упало — звонко, неожиданно.

Он поставил рамку на место и подошёл к лестнице.

Из двух комнат одновременно высунулись головы. Первым — Коуден. Растрёпанный, в мятой футболке, со следами подушки на щеке. Он сразу крикнул:

— Мам, нужна помощь?

— Нет, волчонок, — отозвалась Лина.

Кристиан по себе знал, что аулиты слышат лучше людей. Но удивился, как спокойно они переговариваются через два этажа. Наверное, тяжело, когда твой собеседник слышит каждый шорох, а ты — нет.

Мия тоже высунулась из своей комнаты, хлопая ресницами.

— Что случилось? Почему она не отвечает?

Она уже собралась бежать к лестнице, когда Кристиан окликнул её:

— С ней всё хорошо. Аулиты слышат дальше людей. Видимо, она привыкла жить с Коуденом, поэтому не кричит.

— А, понятно, — Мия моргнула. Потом округлила глаза и повернулась к мужчине. — Ой, а что вы тут делаете? И что у вас со лбом?

— Мама вчера с ним поругалась, плакала, — спокойно сказал Коуден. — Потом он прилетел, и они помирились.

— Эй, подслушивать разговоры родителей нехорошо, — Кристиан попытался придать голосу строгость, но в конце фраза вышла грустной.

— Я не подслушивал, — парировал Коуден. — Просто сложил два плюс два. Родителей? У меня только мама. Отца нет, не было и не будет.

Коуден сжал кулак и начал прикрывать дверь.

— Извини, — сказал Кристиан. — Я подумал из‑за фотографии.

— Он пропал без вести, почти сразу, как я родился, — тихо ответил Коуден. — Мама всё ещё ждёт. — Помолчал. — Не говорите ей. Пожалуйста.

Последнее слово он почти прошептал и закрыл дверь.

Кристиан жестом показал Мие на лестницу.

— Дамы вперёд, — он попытался улыбнуться и шутливо поклонился.

Она сцепила руки и спустилась вниз. Крис за ней. Почти сразу вышел и Коуден. С аккуратным хвостом и выглаженной одежде.

— Вау, ты быстро, — удивилась Мия.

— Ага, — скупо бросил Коу, но в голосе уже не было колючести.

Они прошли на кухню. Все трое сели за стол. Маршмеллоу уже лежал в углу, прижав уши, и смотрел на Кристиана. Оскалился — совсем чуть-чуть — и отвернулся.

Лина разливала чай. На ней был мягкий халат, волосы ещё мокрые после душа. Она сияла — выспалась.

— Так, всем доброе утро, мои хорошие. Чай? Могу кофе сделать. Не зря же кофемашинку покупала.

— Я буду кофе, спасибо, — сказал Кристиан и тут же поймал себя на том, что не может смотреть ей в глаза. Стыдно? Неловко? Он сам не понял. Вместо этого почувствовал, как горит лицо.

— О, я и не заметила вчера, что ты не в смокинге, — заметила Лина. — Хоть на человека похож. А не на актёра из старого кино.

Мия хихикнула.

— Вы напоминаете меня с Клинсом. В тот момент, когда мы ещё себе не признавались, что любим друг друга.

Тишина. Буквально все повернулись на Мию — даже Марш приподнял голову. Она отвела глаза к холодильнику и сжала кружку.

«Они сожрут меня взглядами, — подумала Мия. — И всё, плакало моё счастливое будущее».

Лина и Кристиан мгновенно вспыхнули. Коуден изогнул бровь.

— Мы просто коллеги, — спохватился Кристиан.

— Да-да, просто друзья, — Лина замахала руками. — И вообще, все завтракают и по делам. Я с Мией на экскурсию, а Коу и Крис на тренировку. Возражения кидайте в коробку пожеланий. Всё.

— У вас есть коробка пожеланий? — не удержалась Мия.

— Нет, конечно. В этом и смысл, — Коуден закатил глаза. — И перечить ей не советую. Она упрямая. Заставит сделать так, как хочет она.

— Ты прям угрюмая мамина копия, — усмехнулся Кристиан. — На тренировках щадить не буду. С её сыном нельзя иначе.

— Куда мне до неё, — Коуден улыбнулся, но тут же нацепил обычное суровое лицо.

Марш поднялся, неторопливо прошёл мимо Кристиана, не забыв ударить его хвостом по голени. Сел возле Мии, высунул язык и завилял хвостом. Она принялась гладить его по голове.

— Кто у нас сладкий, — замурлыкала она. — Кто любит целоваться?

Марш лизнул её в лицо.

— Кстати, Мия, извини, — Кристиан почесал затылок. — Позавчера прилетел после задания, боялся не успеть, забыл убрать сущность. Историю рассказывал, чтобы облегчить задачу этой злюке. А не покормил — знал, что она затащит тебя в «Бермуду».

— Извинения приняты, — Мия оторвалась от волка, посмотрела твёрдо. — Не знаю, почему вы ругались, но я и моя семья будем за неё. И Коуден тоже.

Она уже адаптировалась. От прежней испуганной девушки почти ничего не осталось.

Марш демонстративно рыкнул на Кристиана.

— Я тоже за неё, — тихо сказал Кристиан. — Ночью случилось недопонимание. Я задел её старые раны, не зная о них. Она подумала, что я специально.

Лина вернулась с кофе и поставила перед Кристианом чашку — пеной был нарисован заяц.

— Маршмеллоу, — пригрозила Лина, — если будешь рычать на моих друзей, я снова начну дрессировать тебя. Как раньше.

Волк заскулил, поджал хвост и спрятался за Коудена.