Право любить

Лицо Хью остаётся спокойным, но в глазах появляется короткая боль. Не из-за того, что она выбирает другого. Из-за того, что он не смог помочь, не поставив её в ещё более унизительное положение.

Винсент смотрит на Элеонору внимательнее.

По залу проходит новое движение. Несколько дам наклоняются друг к другу. Кто-то уже шепчет имя Элеоноры.

Если Винсент сейчас уйдёт, все решат, что она ему отказала. Если позволит ему уйти после того, как он пересёк ради неё весь зал, разговоров станет не меньше.

Он прекрасно понимает это.

Судя по выражению лица Элеоноры, она тоже.

— Вы могли бы спросить, прежде чем устраивать представление, — произносит она одними губами.

Винсент слегка склоняется, чтобы расслышать.

— Я спрашиваю сейчас.

Он говорит искренне.

Это раздражает её ещё больше. Легко предоставлять выбор, когда вся тяжесть последствий ложится на другого.

Элеонора поднимает подбородок.

— Я буду танцевать.

Хью тихо выдыхает.

— Вы уверены?

Она не смотрит на него, потому что боится увидеть неодобрение или жалость.

— Разумеется.

Ложь звучит почти убедительно.

Винсент снова предлагает руку.

На этот раз медленнее. Элеонора кладёт на неё пальцы.

Его ладонь не кажется тёплой. Винсент ведёт её в центр галереи.

Гости расступаются. Элеонора чувствует взгляды на спине, плечах, старом платье и соединённых руках. Каждый шаг больно отдаётся в левой пятке, но она не позволяет себе прихрамывать.

Винсент замечает, как напрягаются её пальцы при каждом втором шаге. Замедляется, не глядя на неё, и чуть меняет направление, выбирая кратчайший путь.

Позади остаётся Хью.

Он смотрит им вслед, опустив руки вдоль тела. Капитан Морли подходит и что-то спрашивает, но Хью отвечает не сразу. Его взгляд прикован к руке Винсента, поддерживающей пальцы Элеоноры.

Лавиния продолжает стоять возле рояля.

Когда Винсент проходит мимо неё с Элеонорой, она отступает, освобождая дорогу. Движение безукоризненно, лицо спокойно.

Их взгляды встречаются.

Винсент лишь теперь осознаёт, чего Лавиния ожидает.

Он видит это в неподвижности её лица, в чуть расширенных зрачках, в руке, сжавшейся у бедра.

Но остановиться уже невозможно.

Лавиния склоняет голову.

Винсент отвечает тем же и проходит мимо.

Ноготь её большого пальца вдавливается в ладонь, оставляя полукруглый след.

Одна из пожилых дам смотрит на Лавинию с плохо скрываемым сочувствием. Это оказывается последним унижением. Лавиния замечает. Поворачивается к даме и улыбается так спокойно, словно сама выбирает пропустить этот танец.

Улыбка выходит совершенной.

Лишь Сесили видит, как дрожат пальцы, когда Лавиния забирает у неё веер.

Молодой лорд Карстерс торопливо подходит и приглашает её. Перед этим бросает взгляд на герцогиню, будто получает безмолвный приказ исправить положение.

Лавиния позволяет ему закончить поклон.

— С удовольствием.

Её голос не дрожит.

Гонория наблюдает за всем из-за карточного стола. Смотрит сначала на внука, затем на Элеонору, после — на Лавинию. Брови медленно сходятся.

Однако вместе с недовольством в её глазах появляется любопытство.

Она помнит, как Винсент рассматривал девушку в зелёном платье во время первого танца. Помнит его рассеянный ответ Лавинии и улыбку, которую удалось вызвать Элеоноре во время контрданса.

Внук делает неразумный выбор.

Возможно, первый за долгое время.

Гонория крепче обхватывает рукоять трости и решает пока не вмешиваться.

Месье Дюваль призывает пары занять места.

Элеонора останавливается напротив Винсента.

Пока между ними остаётся два шага, она ещё способна притворяться, что это обычный танец.

Потом он подходит ближе.

Поднимает её правую руку своей левой.

— Вторую положите мне на плечо.

Элеонора смотрит на его плечо так, словно он предлагает ей коснуться раскалённого железа.

Она кладёт кончики пальцев на рукав фрака.

Как можно дальше от шеи.

Прикосновение почти невесомо. Винсент ощущает только лёгкое давление на ткань.

Он опускает взгляд на её осторожную ладонь. Уголок рта едва заметно движется.

— Ближе.

Элеонора смотрит ему в лицо.

— Я прекрасно достаю.

— Вы едва касаетесь меня.

— Именно так я и намеревалась поступить!

— При повороте рука соскользнёт.

— Постарайтесь не двигаться.

— В этом состоит танец, мисс Вейл.

Он произносит это невозмутимо, но в глазах появляется насмешка.

Элеонора сильнее прижимает пальцы к его плечу — ровно настолько, чтобы он не мог обвинить её в неповиновении, и ни каплей больше.

Винсент поднимает правую руку. Элеонора знает, куда та должна лечь. Всё равно вздрагивает, когда ладонь касается талии. Тонкий муслин и нижние юбки совершенно не защищают от ощущения мужской руки. Пальцы располагаются чуть выше бедра, большой — ближе к спине. Винсент не прижимает её и не позволяет себе ничего лишнего.

В этом и заключается самое ужасное.

Рука лежит ровно там, где требует танец. Возмутиться невозможно, не признавшись, насколько сильно Элеонора чувствует прикосновение.

Дыхание замирает у неё в груди.

Спина становится такой прямой, будто ладонь Винсента превращается в раскалённое клеймо.

Он замечает.

Сначала ощущает, как напрягаются мышцы под его рукой. Затем видит, как губы Элеоноры размыкаются для короткого вдоха.

Его взгляд опускается к ним и снова поднимается.

— Что-то не так?

— Ваша рука.

Винсент смотрит на собственную ладонь у её талии.

— Она снова вызывает нравственное возмущение?

— Пока только опасение.

— За мою репутацию?

— За мою.

Улыбка касается его глаз.

— Обещаю не снимать перчатку.

Щёки Элеоноры вспыхивают.

Она быстро оглядывается, проверяя, не слышит ли их кто-нибудь. Ближайшие пары слишком заняты собственными руками и ногами.

— Вы невыносимы.

— Мне уже говорили об этом.

Месье Дюваль хлопает в ладони, требуя внимания.

— Не смотрите под ноги. Смотрите на партнёра. Кавалер начинает с левой, дама — с правой. Медленно. Раз, два, три.

По залу проходит первая неуверенная волна.

Пары делают три шага и останавливаются.

Кто-то сразу наступает партнёрше на подол. Луиза вскрикивает, когда капитан Морли едва не сталкивается с соседями. После этого они оба начинают смеяться, и капитан вынужден отпустить её талию, чтобы восстановить самообладание.

Маргарет смотрит на мистера Блейка с сосредоточенным терпением. Он держит руку так далеко от её талии, что не способен вести. Месье Дюваль подходит и лично перемещает его ладонь. Мистер Блейк становится пунцовым.

Лавиния танцует с лордом Карстерсом. Он явно не знаком с шагами, однако она следует музыке достаточно точно, чтобы скрывать его ошибки.

Винсент делает первый шаг.

Элеонора отступает.

Его рука на её талии чуть крепче задаёт направление.

— Раз, — произносит он.

— Я умею считать.

— В этом зале поразительно много людей с таким талантом.

— Два, — говорит Элеонора назло ему.

— Три.

Они останавливаются.

Между ними остаётся значительно меньше расстояния, чем прежде. Носки его туфель почти касаются её туфель. Элеонора чувствует тепло его тела, хотя они не соприкасаются.

— Снова, — распоряжается месье Дюваль.

Винсент ведёт её ещё на три шага. Потом назад.

Элеонора старается смотреть поверх его плеча, но из-за разницы в росте видит только чёрный шейный платок, резкую линию челюсти и подбородок.

— На партнёра, мисс Вейл, — напоминает месье Дюваль, проходя мимо.

Винсент ждёт.

Элеонора чувствует его терпение почти как новую насмешку.

Она медленно поднимает глаза.

Он уже смотрит на неё.

Теперь она различает светлую кайму вокруг радужки и маленький шрам возле правой брови. Видит тёмные ресницы, лёгкую тень на подбородке и сдерживаемую улыбку в уголке рта.

Винсент, в свою очередь, замечает золотистые искры в её ореховых глазах и несколько веснушек на переносице, почти невидимых при другом освещении. Выбившаяся прядь касается щеки. Ему хочется убрать её, и само это желание кажется настолько неожиданным, что пальцы на талии Элеоноры едва заметно напрягаются.

— Довольны? — спрашивает она.

Элеонора приподнимает подбородок, стараясь придать вопросу насмешливое звучание, однако пальцы на его плече невольно сжимаются. Румянец всё ещё горит на щеках, и это раздражает её сильнее его близости.

Вопрос возвращает Винсента к разговору. Он медленно моргает. Его взгляд задерживается на её лице, скользит по нахмуренным бровям и останавливается на упрямо сжатых губах.

— Пока не решил.

В уголке его рта появляется слабая улыбка. Не весёлая — скорее изучающая, будто Элеонора представляет собой задачу, с которой он не намерен торопиться.

Она коротко смотрит через его плечо на расступившихся гостей, затем снова встречается с ним глазами.

— Вы пересекли ради этого весь зал.

— Именно поэтому не хочу торопиться с выводами.

Винсент чуть крепче поддерживает её за талию перед следующим шагом. Голос остаётся невозмутимым, но в глазах вспыхивает откровенное удовольствие от её негодования.

Элеонора сужает глаза. Непокорная прядь снова касается щеки, однако теперь она не сдувает её, опасаясь, что любое лишнее движение выдаст смущение.

— Возможно, вам следовало сначала подумать, а потом делать.

Последнее слово она произносит особенно отчётливо. Винсент приподнимает бровь, и его улыбка становится чуть заметнее, словно мысль о предварительном размышлении кажется ему совершенно лишней.

Он ведёт её в первый поворот.

Правая рука Винсента увереннее ложится на талию Элеоноры, задавая направление. Он не тянет её за собой — лишь слегка меняет давление пальцев, и её тело против воли подчиняется этому безмолвному приказу.

Элеонора успевает сделать два шага.

На третьем левая пятка касается жёсткого задника туфли.

Боль пронзает ногу.

Она вздрагивает. Брови на мгновение сходятся, дыхание обрывается, а пальцы впиваются в плечо Винсента. Носок туфли скользит по паркету, и Элеонора невольно подаётся вперёд.

Его рука мгновенно крепнет на её талии.

Винсент притягивает её ближе ровно настолько, чтобы вернуть равновесие. Их тела не соприкасаются, однако между ними остаётся всего несколько дюймов. Элеонора чувствует тепло его груди и резкий запах крахмала, смешанный с чем-то древесным.

Улыбка исчезает с лица Винсента.

Он смотрит не в глаза, а ниже — на побледневшие губы и напряжённую складку между бровями.

— Какая нога?

Голос становится тише. В нём уже нет прежней насмешки.

Элеонора выпрямляется в его руке, стараясь отстраниться, но следующий шаг не позволяет увеличить расстояние.

— Никакая.

Винсент опускает взгляд к её юбке. Лицо остаётся спокойным, но в глазах появляется сосредоточенность.

— Левая.

Она поднимает подбородок.

— Если вы уже знаете, зачем спрашиваете?

Его взгляд возвращается к её лицу. На мгновение задерживается на упрямо сжатых губах.

— Надеялся на редкое проявление честности.

Уголок его рта едва заметно поднимается, но пальцы на талии не ослабевают.

Элеонора замечает и сердится ещё сильнее. Не только потому, что он снова смеётся над ней. Её раздражает собственное ощущение безопасности в его руках — совершенно неуместное после всего, что она успела о нём подумать.

— Продолжайте надеяться.

Она произносит это почти ласково, однако взгляд обещает совершенно иное.

Винсент тихо выдыхает через нос. То ли сдерживает улыбку, то ли пытается справиться с раздражением. Потом снова опускает глаза, будто способен увидеть повреждённую пятку сквозь бледно-зелёную юбку и туфлю.

Он замечает, как осторожно Элеонора переносит вес на правую сторону и как напрягаются её пальцы перед каждым новым шагом.

Насмешка окончательно исчезает.

— Вам следовало отказаться.

Элеонора смотрит на него снизу вверх. В ореховых глазах вспыхивает такое неподдельное возмущение, что Винсент на миг перестаёт следить за музыкой.

— Вы оставили мне замечательно удобную возможность сделать это перед всем залом.

Она слегка поворачивает голову, указывая взглядом на гостей.

Вдоль стен по-прежнему движутся веера. Несколько пожилых дам наблюдают именно за ними. Леди Вейл стоит неподвижно, прижимая сложенный веер к груди. Луиза забывает о собственном партнёре и вытягивает шею, пытаясь рассмотреть выражение лица Элеоноры.

Винсент снова смотрит на неё.

Несколько мгновений молчит.

Его ладонь остаётся на её талии, и сквозь тонкий муслин Элеонора ощущает каждое движение пальцев. Один из них чуть сгибается, будто Винсент собирается притянуть её ближе, но он останавливает себя.

Музыканты повторяют медленную мелодию. Вокруг пары продолжают учиться, смеются, сталкиваются и начинают снова. Где-то справа капитан Морли приносит Луизе торопливые извинения. Месье Дюваль хлопает в ладони, отсчитывая шаги.

Но Винсент почти не слышит их.

Всё его внимание сосредоточивается на женщине в его руках — на её упрямстве, скрытой боли и обвинении, которое он сначала принимает за очередную колкость.

— Вы имели право отказаться.

Элеонора издаёт короткий смешок. Ни капли веселья в нём нет.

— После того как прошли мимо леди Лавинии, заставили замолчать половину гостей и едва не поссорились с Хью.

При имени друга пальцы Винсента чуть сильнее сжимаются на её талии.

Совсем немного.

Но Элеонора чувствует.

Её взгляд опускается к его шейному платку, затем снова поднимается к глазам. В них появляется новое выражение — настороженное, почти испытующее.

— Я не ссорился с ним, — произносит Винсент.

Голос становится суше. Челюсть слегка напрягается.

— Тогда ваша дружба отличается удивительной суровостью.

— Фэрчайлд решил, что должен отвечать за вас.

На этот раз он не смотрит на Элеонору. Взгляд скользит поверх её плеча туда, где у стены остаётся Хью.

Хью наблюдает за ними. Руки скрещены на груди, губы сжаты. Встретившись с Винсентом глазами, он не отводит взгляда.

Винсент первым возвращает внимание к Элеоноре.

— Он пытался мне помочь, — говорит она.

В её голосе появляется тепло, которого Винсент не слышит ни в одной фразе, обращённой к нему.

— Солгав.

— Иногда хорошие люди лгут ради достойной цели.

— Хорошие люди, — повторяет Винсент.

На губах возникает холодная улыбка, но в глазах её нет. Большой палец медленно проводит по складке муслина у её талии — скорее задумчиво, чем намеренно.

Элеонора замирает от этого едва ощутимого движения.

Винсент замечает, как меняется её дыхание, и тоже перестаёт двигать пальцем.

Между ними на мгновение возникает тишина, не имеющая отношения к музыке.

— А вы всегда позволяете хорошим людям решать за себя? — спрашивает он.

Фраза звучит спокойнее прежних, но касается чего-то болезненного.

Улыбка исчезает с лица Элеоноры.

Она вспоминает мать, уже считающую возможных мужей. Тётю Беатрис, оплачивающую сезон и потому получающую право тревожиться за его результат. Молодых мужчин, которые охотно решают, что Элеонора очаровательна, а после известия о приданом так же легко решают, что она им не подходит.

Слишком многие считают, что её выбор принадлежит им.

Пальцы Элеоноры медленно разжимаются на плече Винсента. Она перестаёт опираться на него и выпрямляется, несмотря на боль.

Тепло уходит из её лица.

— Я никому не позволяла решить за меня.

Винсент слышит перемену в голосе. Взгляд становится внимательнее, однако отступать он не привык.

— Именно поэтому вы сейчас здесь.

Элеонора смотрит ему прямо в глаза.

Боль в ноге, смущение и страх перед сплетнями отступают перед чистой яростью.

— Я здесь, потому что вы устроили представление.

Слова попадают точнее, чем она рассчитывает.

Пальцы Винсента замирают на её талии.

Улыбка исчезает. Суровые черты лица словно застывают, но Элеонора находится достаточно близко, чтобы заметить короткое движение кадыка и складку, появившуюся между его бровями.

Он действительно выбрал её намеренно.

Из любопытства. Из желания увидеть, как девушка, обвинявшая его в неприличии, отреагирует на самый вызывающий танец вечера. Ему хочется снова заставить её вспыхнуть, услышать очередной дерзкий ответ и проверить, насколько далеко простирается её праведное негодование.

Но о последствиях для Элеоноры он не думал.

Вернее, считает, что его титул и открытое приглашение делают последствия несущественными. Ни одна девушка не должна считать внимание наследника герцога опасным. Ни одна разумная мать не станет возражать.

Теперь, глядя на упрямо поднятый подбородок Элеоноры и слишком бледные губы, Винсент впервые видит ситуацию её глазами.

Он вспоминает, как перед ними расступается зал. Как замолкают разговоры. Как Хью становится между ними. Как сама Элеонора ищет глазами мать, прежде чем принять приглашение.

Она соглашается не потому, что желает танцевать.

Он загоняет её в угол и называет оставшийся выход выбором.

Вина возникает коротко и непривычно.

Винсент не любит это чувство. Пытается превратить его в раздражение, напомнить себе о её добровольном согласии и колкостях.

Не получается.

Его рука на талии Элеоноры понемногу ослабевает. Не отпускает её — фигура пока не позволяет, — но теперь прикосновение становится осторожнее, почти извиняющимся.

Элеонора чувствует перемену.

На мгновение в её глазах вспыхивает удивление. Она не ожидает, что он поймёт. Тем более не ожидает увидеть, как самоуверенность исчезает из его лица.

Винсент медленно вдыхает. Взгляд скользит по её лицу и задерживается на ресницах, дрогнувших от боли при очередном шаге.

— Если бы я знал о вашей ноге, я не подошёл бы, — говорит он.

Голос звучит низко и серьёзно.

Элеонора продолжает смотреть на него, и впервые за весь танец ни один из них не пытается превратить возникшее между ними напряжение в шутку.

— Как утешительно. Значит, для моего спасения требовалась всего лишь телесная рана.

Элеонора произносит это с мягкой улыбкой, которая не достигает глаз. Подбородок остаётся высоко поднятым, однако побелевшие пальцы на плече Винсента выдают, каких усилий ей стоит продолжать танец.

Он смотрит на неё сверху вниз.

Взгляд задерживается на напряжённой складке между бровями и скользит к губам, на которых колкость звучит почти ласково. Винсент уже начинает понимать: чем сильнее Элеонора сердится, тем спокойнее старается говорить. Настоящее негодование обнаруживается не в голосе, а в слишком прямой спине, вспыхнувших щеках и пальцах, готовых смять безукоризненное сукно его фрака.

— Вы намерены превращать каждую мою фразу в обвинение?

Он слегка склоняет голову. Вопрос звучит сухо, но в глазах появляется усталое любопытство: Винсент словно уже знает ответ и всё равно желает его услышать.

Элеонора не отводит взгляда.

— Пока вы предоставляете такую возможность.

Она делает следующий шаг, неудачно переносит вес на левую ногу и едва заметно вздрагивает. Винсент чувствует это через ладонь на её талии. Его пальцы мгновенно становятся твёрже, не позволяя ей отступить дальше, чем следует.

Он выдыхает через нос.

На одно мгновение прикрывает глаза, будто пытается решить, раздражает его эта женщина или восхищает. Решение не находится.

— Хотите остановиться?

Вопрос звучит неожиданно серьёзно.

Винсент чуть ослабляет руку на её талии, оставляя возможность отстраниться. Насмешка уходит из лица. Между бровями появляется неглубокая складка, а взгляд снова опускается к её ногам.

Элеонора замечает перемену и почти верит, что он действительно беспокоится.

Она оглядывается.

Половина зала всё ещё наблюдает за ними.

Месье Дюваль продолжает объяснять шаги, музыканты снова начинают медленную мелодию, пары смеются над ошибками, однако внимание гостей раз за разом возвращается к самому опытному танцору и девушке, ради которой он прошёл через весь зал.

Винсент и Элеонора должны показывать остальным правильные движения.

Вместо этого они почти стоят на месте и напряжённо разговаривают.

Издалека невозможно расслышать слова. Видно только, как Элеонора вскидывает лицо, как Винсент склоняется, чтобы уловить её тихий ответ, и как его рука остаётся у неё на талии. Их лица слишком серьёзны для обычной любезности, но расстояние между ними слишком мало для открытой ссоры.

Именно поэтому происходящее кажется ещё более интимным.

Леди Вейл стоит рядом с Беатрис и не отрывает взгляда от руки Винсента на талии дочери. Её веер замер у груди. В лице одновременно отражаются тревога, недоверие и надежда, которую Марианна сама боится признать.

Внук герцогини выбирает Элеонору перед всем залом.

Но дочь не улыбается ему.

— Они спорят? — едва слышно спрашивает леди Вейл.

Беатрис наблюдает за племянницей внимательнее.

Она замечает поднятый подбородок, напряжённые плечи и то, как Элеонора переносит вес на здоровую ногу. Потом смотрит на Винсента — на исчезнувшую улыбку и ладонь, невольно поддерживающую девушку сильнее.

— Несомненно, — отвечает Беатрис.

— О чём можно спорить во время первого вальса?

— Судя по Элеоноре, о самом Винсенте.

Гонория слышит последние слова. Она переводит тёмные глаза на внука и чуть прищуривается.

Винсент почти не улыбается женщинам. Ещё реже забывает следить за окружающими. Теперь же не замечает, что весь зал смотрит на него.

Это обстоятельство интересует герцогиню значительно больше самого вальса.

Луиза тоже забывает следить за шагами. Она выворачивает шею, пытаясь рассмотреть лицо Элеоноры, и наступает капитану Морли на ногу.

— Простите!

Капитан морщится, но тут же выпрямляется.

— Пустяки.

Луиза снова поворачивается к подруге.

— Они ссорятся.

— Смотрите на меня, мисс Керси, — просит капитан.

— Я смотрю.

Она говорит это, не отрывая глаз от Элеоноры.

Маргарет оказывается ближе и видит больше. Элеонора не кажется напуганной. Она сердится. Однако каждый раз, когда Винсент говорит, не спешит отворачиваться. Смотрит ему прямо в лицо, словно весь остальной зал перестаёт существовать.

Хью замечает то же самое.

Он стоит у стены, скрестив руки на груди. Пальцы одной ладони сжимают рукав так сильно, что на ткани появляются складки. Хью знает, что Элеонора не желает этого танца. Видит боль в её движениях и слишком хорошо понимает, почему она не может уйти.

Но замечает и другое.

Винсент поддерживает её осторожно. Не смеётся теперь. Слушает так сосредоточенно, будто ни один человек в зале не заслуживает внимания, кроме женщины, обвиняющей его в чём-то у самого лица.

Хью это не нравится.

Лавиния танцует с лордом Карстерсом.

Её шаги безупречны, плечи расправлены, голова поднята. Только лицо кажется высеченным из белого камня. Всякий раз, когда поворот позволяет, её взгляд возвращается к Винсенту.

Она видит, как он склоняется к Элеоноре.

Видит, как девушка отвечает.

Видит руку на её талии и то, что Винсент не отводит глаз даже тогда, когда музыка требует движения.

Лавиния не знает, о чём они говорят.

От этого напряжённый разговор выглядит слишком личным.

— Теперь? — спрашивает Элеонора, снова обращаясь к Винсенту. — И окончательно убедить всех, что между нами произошло нечто ужасное?

Она едва заметно указывает взглядом на гостей.

Винсент прослеживает направление. Впервые замечает застывший веер леди Вейл, суровое лицо Хью и неподвижный взгляд Лавинии.

Потом снова смотрит на Элеонору.

Насмешка понемногу возвращается в его глаза — не потому, что он перестаёт чувствовать вину, а потому, что её формулировка предоставляет слишком удобную возможность.

— Уже произошло?

Он склоняется чуть ближе.

Элеонора чувствует его дыхание у виска и отодвигает голову, насколько позволяет положение в танце.

— Вы держите меня за талию.

Взгляд Винсента медленно опускается к собственной руке.

Пальцы лежат на бледно-зелёном муслине безукоризненно правильно. Только большой палец располагается ближе к её спине, чем прежде.

Винсент вдруг начинает слишком ясно ощущать изгиб тела под ладонью.

Элеонора видит, как задерживается его взгляд.

— Для вальса это считается необходимостью, — произносит он.

Голос звучит чуть ниже.

— Развратники придумали этот танец.

Она старается говорить с осуждением, но последние слова выходят тише, чем хотелось бы.

Винсент поднимает глаза.

— Начинаю разделять ваше мнение.