Право любить

Она снимает вторую туфлю и выпрямляется.

Теперь Элеонора стоит посреди герцогской галереи в одних чулках, держа туфли за ленты. Щёки горят, дыхание сбилось, каштановая прядь прилипла к виску.

Луиза прижимает ладонь ко рту. Маргарет смотрит на подругу с ужасом и невольным восхищением. Леди Вейл бледнеет так сильно, что Беатрис вынуждена подхватить её под локоть.

— Она стоит в чулках, — выдыхает Марианна.

— Зато стоит сама, — тихо отвечает Беатрис.

Герцогиня медленно поднимается с кресла. Её пальцы крепче обхватывают рукоять трости, но в глазах появляется не возмущение — интерес.

Многие девушки теряют достоинство ради внимания её внука. Но ни одна ещё не снимала туфли и не уходила от него через весь зал.

Хью направляется к Элеоноре и протягивает руку. В его лице нет осуждения, только тревога и готовность помочь.

Она смотрит на раскрытую ладонь и едва заметно качает головой.

Ей хочется опереться на него. Но тогда получится, что один мужчина загоняет её в центр зала, а другой выводит оттуда.

Элеонора уйдёт сама.

Хью понимает. Опускает руку, но остаётся рядом — достаточно близко, чтобы подхватить её, если больная нога не выдержит.

Элеонора поворачивается к Винсенту.

Он всё ещё стоит в центре галереи. Привычное самообладание исчезает. Серые глаза горят яростью, виной и тем желанием, которое её ультиматум не гасит, а лишь делает сильнее.

Его пальцы медленно сжимаются в кулак.

Винсент хочет остановить её. Потребовать, чтобы она вернулась. Закончить разговор, который она обрывает на своих условиях.

Но весь зал смотрит на него.

Любая попытка удержать Элеонору станет провальной.

Впервые титул не даёт Винсенту власти — он отнимает её.

Элеонора выпрямляет спину и приседает перед ним в коротком реверансе. Туфли покачиваются в её руке, серебряные пряжки тихо ударяются друг о друга.

— Доброй ночи, милорд.

Голос звучит ровно.

Винсент размыкает губы, но она не позволяет ему ответить.

Разворачивается и идёт к дверям.

Первый шаг отзывается болью, однако Элеонора не замедляется и не опускает головы. Гости молча расступаются перед ней. Слышны только шорох чулок по паркету и тихий звон пряжек.

Проходя мимо Лавинии, Элеонора на мгновение встречается с ней глазами и чуть склоняет голову.

Лавиния смотрит на туфли в её руке, затем на оставшегося позади Винсента. Холод в её лице впервые даёт трещину.

Винсент делает за ней один шаг — и останавливается. Он может приказать всему дому, но не может заставить её обернуться.

У дверей Элеонора слышит, как за спиной поднимается шёпот. Уже завтра весь Лондон узнает, что девушка в старом зелёном платье ушла от наследника герцога в одних чулках.

Но никто не сможет сказать, что она цеплялась за его внимание.

Элеонора не оборачивается.

Винсент вывел её в центр зала, намереваясь смутить.

А в итоге остался там один.

Для Элеоноры этот вечер окончен.

Глава 4

Для молодых незамужних гостий вдовствующая герцогиня распоряжается подготовить бывшую классную комнату в восточном крыле Олдервика.

Когда-то здесь учились дети семьи Харкорт. Теперь у дальней стены стоят три узкие кровати под лёгкими пологами, возле камина теснится умывальный столик, а старые карты Европы скрыты за голубыми шторами. Леди Вейл занимает соседнюю спальню, Беатрис — комнату напротив. При таком количестве гостей даже в огромном доме приходится жертвовать уединением.

Ещё утром совместное размещение показалось девушкам подарком.

Теперь Элеонора мечтает остаться одна.

Она входит в спальню, закрывает дверь и несколько мгновений стоит, прижавшись к ней спиной. Туфли выпадают из ослабевших пальцев и с глухим стуком падают на ковёр.

Из-за двери доносится торопливый шорох юбок.

— Элеонора!

Она не успевает ответить. Луиза врывается в комнату первой, следом появляется Маргарет. Обе покидают галерею почти сразу за подругой, даже не дождавшись разрешения своих матерей.

Луиза захлопывает дверь обеими руками и тотчас поворачивает ключ. Металл дважды скребёт по замочной скважине — её пальцы дрожат слишком сильно, чтобы попасть с первого раза.

— Никого не впускаем!

Она прижимается спиной к двери, будто действительно намерена одна удерживать снаружи весь Олдервик. Голубые глаза распахнуты, грудь часто поднимается после торопливого подъёма по лестнице, а светлые локоны, ещё недавно уложенные с особенной тщательностью, рассыпаются вокруг разгорячённого лица.

Маргарет останавливается возле кровати и переводит дыхание. В отличие от Луизы, она не выглядит так, словно только что спасалась от пожара. Лишь непривычно яркий румянец на скулах да тёмная прядь, выбившаяся из причёски, выдают, как быстро она шла следом за Элеонорой.

— Через минуту сюда придёт леди Вейл, — замечает она, снимая перчатки короткими, точными движениями. — И я сомневаюсь, что дверь её остановит.

Луиза бросает через плечо настороженный взгляд.

— Её придётся впустить.

Элеонора всё ещё стоит у двери, прислонившись к деревянной панели затылком. Сердце колотится быстро и тяжело, в висках пульсирует, а руки остаются ледяными, несмотря на жар, охвативший лицо.

Ей кажется, что она всё ещё находится в галерее.

Что музыка ещё звучит. Что рука Винсента лежит у неё на талии. Что стоит поднять глаза — и она снова увидит его лицо на непозволительно близком расстоянии.