Аурелия. Дар чужой души

— У членов комиссии есть определенные выводы на ваш счёт, леди. Мы убеждены, что вам заблокировали не только магический дар, который сейчас пробил брешь и стремительно вырывается наружу, но и насильно стёрли память.

Слова прозвучали как ушат ледяной воды. Я сидела, хлопая ресницами, и пыталась связать воедино этот сумбур. «Запечатали дар? Стёрли память?» Все мои теории о банальном попадании в чужое тело начинали трещать по швам.

— Я... не совсем понимаю, о чём речь, — подняла я на него растерянный взгляд.

— Академия предлагает вам процедуру распечатывания, — ровным тоном произнес Вальмор. — Есть шанс, что вместе с магией вернётся и ваша истинная личность. Однако гарантий никто не даст. И предупреждаю прямо: процесс крайне болезненный. Впрочем, магия всё равно прорвёт блок — с нашей помощью или без неё. Разница лишь во времени и в том, насколько контролируемым окажется этот взрыв.

Он выдержал паузу, наблюдая за моей реакцией.

— Мы даём вам ровно сутки на размышления. Если по истечении этого срока вы не явитесь в Академию, значит, мы ничем не сможем вам помочь. С тем хаотичным уровнем силы, что есть сейчас, зачислить вас на обучение мы не имеем права. Это всё. Всего доброго, леди Эвергрин.

Сухой тон не оставлял сомнений: аудиенция окончена.

Я поднялась на негнущихся, ватных ногах и побрела к выходу. Сарказм и ирония испарились без следа. В голове царил полнейший хаос.

Пальцы уже легли на прохладную латунную ручку двери, когда за спиной раздался его тихий, бархатный голос.

— Я искренне надеюсь на ваше благоразумие, Аурелия.

«И я, — пронеслось у меня в голове, пока выходила в коридор. — И я на него отчаянно надеюсь, господин магистр...»

Глава 11

Покинув кабинет магистра Вальмора, я шла к выходу на полусогнутых ногах.

Величественная красота старинных сводов, оживающие портреты на стенах, солнечные зайчики на белом паркете — всё это больше не трогало. Просто мысли мои были слишком далеко. Они скакали как воробьи с ветки на ветку, и я никак не могла поймать за хвост ни одну из них. Внезапно всплыл утренний разговор с госпожой Берттой: «Дар есть именно у тебя. У Аурелии не было магии». После, в голове раздался голос магистра: «Мы предполагаем, что вам запечатали не только магию, но и стёрли память».

«Да как так-то?! — крутилось в голове. — Ну как это вообще возможно?!»

Значит, настоящей Аурелии заблокировали дар. А Бертта почувствовала всплеск только тогда, когда в этом теле очнулась я, Татьяна. Но что из этого следует? Может, настоящая хозяйка этого тела всё прекрасно помнила, просто молчала как партизан? Или всё происходящее — лишь затянувшийся, чертовски реалистичный бред, и я вот-вот проснусь в своей привычной кровати в шумном, понятном, техногенном мире?

Паника подступала к горлу липким комом, и скрутить её в бараний рог никак не удавалось. А затем меня наотмашь ударила мысль, от которой внутри всё попросту заледенело.

Если память вернётся... что станет со мной?

Нет, правда! Вот снимут они эту чертову печать, вернут Аурелии её прошлое, её мысли, её настоящую личность... И куда после этого испарится Татьяна Сергеевна, воспитательница детского сада? Я просто растаю как дым? Растворюсь без следа? Или мы с ней схлопнемся в эдакого двухголового гибрида с дублем воспоминаний и абсолютным шизофреническим непониманием, кто из нас настоящий хозяин в этом доме?

Хотя... а вдруг всё сработает с точностью до наоборот? Вдруг ритуал сорвёт якорную цепь, меня вышвырнет обратно в родное тело, и эти безумные прыжки между мирами наконец-то прекратятся?

От этой мысли я даже замедлила шаг. До сих пор я больше всего боялась разоблачения. Боялась, что кто-нибудь заметит: Аурелия ведёт себя совсем не так, как раньше. Другие жесты, другая мимика, другая манера говорить. Если госпожа Бертта смогла это понять, то где гарантия, что однажды не догадается кто-то ещё? Та же госпожа Мерит, например. Она далеко не глупая женщина, да и жизненного опыта у неё куда больше, чем у меня.

Но сейчас до меня дошло: разоблачение — это ерунда. По-настоящему я боюсь другого.

Я боюсь исчезнуть. Не безымянная Аурелия. Я.

Я брела через внутренний двор, абсолютно не реагируя на окружающий мир. А жизнь вокруг кипела и фонтанировала! Кто-то смеялся так громко, что эхо прокатилось между башнями. Мимо пробежали двое ребят, едва не столкнувшись со мной, и один на ходу размахивал блестящим жетоном, что-то возбуждённо доказывая приятелю. Неподалёку несколько человек окружили девушку, которая с горящими глазами что-то им рассказывала, то и дело вскидывая руки. Кажется, сегодня каждый спешил поделиться своей радостью.

Для них сегодня открылась дверь в новую жизнь.

А моя жизнь, наоборот, намертво встала на паузу. Замерла и ждёт, пока я приму решение, к которому абсолютно не готова.

Додумать эту мысль я не успела — в меня с разбегу кто-то врезался и на радостях принялся трясти за плечи.

— Ну как?! Какая у тебя магия?! — расплылась в счастливой улыбке девица — та самая круглолицая хохотушка, что локтём задела меня в коридоре. И, не дожидаясь моего ответа (видно, он ей и не особо был нужен), радостно затараторила: — Представляешь! У меня пространственный дар! Пространственный, понимаешь?! Никакой больше тряски в колымагах и пыльных дилижансах! Переместился — и на месте! А знаешь, почему нас с приглашениями было так мало? Потому что у нас у всех невероятно редкие способности! Во-от!

Она палила словами как из пулемёта — с таким искренним, щенячьим восторгом, что меня тоже слегка отпустило. Просто от контакта с этим сгустком чистой энергии.

Наконец девушка заметила моё заторможенное выражение лица и осеклась. Её улыбка слегка погасла.

— Тебя... не приняли, да?

Я через силу улыбнулась и похлопала её по плечу.

— Да нет, пока неясно. Сказали — окончательный вердикт озвучат завтра, — выжала я из себя максимум энтузиазма.

— Да 100% возьмут! Вот увидишь! — она взглянула на меня с такой святой уверенностью, какая бывает только у людей, искренне верящих в хэппи-энды.

Девушка резко развернулась и умчалась вглубь территории — лёгкая, счастливая, с подпрыгивающей на бегу косой. Я проводила её взглядом, собираясь выдохнуть, как она затормозила со скрипом каблуков по камню и обернулась.

— Меня Сэль зовут! — звонко крикнула она на весь двор, абсолютно не стесняясь десятка обернувшихся глазеющих. — Сэль Даро! Запомни, пригодится!

«Вот ведь удивительная девчонка, — с теплотой подумала я. — Знакомы три минуты, а она уже распланировала нашу дружбу на годы вперед».

— Ты же придешь завтра?! — долетел её крик.

— Очень надеюсь! — крикнула я в ответ.

— До встречи! — махнула она рукой и растворилась в толпе.

Я стояла и смотрела туда, где она только что была.

Сэль Даро. Пространственная магия. Голливудская улыбка и железобетонная вера в то, что всё будет отлично. Вот кому жизнь в кайф: никаких тебе таинственных фамильных кулонов, никаких амнезий, запечатанных резервов и тихих шепотков внутри: «А существуешь ли ты вообще, Таня?». Пришла, сдала, обрадовалась, побежала дальше.

Всё как у нормальных людей. Не то что у меня — вечно всё через одно место.

И всё же на душе стало капельку теплее. В этой Сэль присутствовал какой-то светлый, ещё не отравленный взрослыми разочарованиями огонек.

Весь путь до ворот прошёл в отчаянных попытках вернуть лицу каменное спокойствие. Снаружи — полная безмятежность. Внутри — полный кавардак. Мне нужно было принять решение. До завтра. И я понятия не имела, какое именно.

Стоило мне шагнуть за ворота, как Мила, поджидавшая снаружи, сорвалась с места. Она с минуту внимательно вглядывалась в моё лицо, а затем порывисто обняла меня за шею.

— Поздравляю! — выдохнула она мне прямо в плечо. — Ну, не томи! Какой дар?! Говори!

«Вот ведь чистая душа... Ничего ещё не знает, а уже искренне радуется. Замечательная всё-таки подруга».

— Пока не знаю, — мягко соврала я. — Сказали, результаты завтра.

Мила набрала в грудь воздуха, явно готовясь обрушить на меня лавину уточняющих вопросов, но тут подал суровый голос Лука.

— Раз закончили — садитесь. Едем.

Он развернулся и направился к повозке. Похоже, суточный лимит слов у нашего кучера окончательно исчерпался.

Мы забрались в экипаж. Лука щелкнул вожжами, лошади дружно потянули вперед, и монументальные ворота Академии Светлого Пика стали медленно отдаляться.

Мила всю дорогу без остановки что-то щебетала: восхищалась гигантскими грифонами, с трепетом вспоминала всех существ которых увидела сегодня и бесконечно гадала, какую же магическую стихию откопают во мне. Я слушала её вполуха, автоматически кивая и выдавая короткие реплики, но мысли были не здесь.

За окном проплывал утренний город. Те же мощеные улицы, тот же волшебный фонтан со спиралями воды, те же лавочки. Но теперь всё это казалось призрачным, отделённым от меня толстым стеклом.

Перед глазами стоял золотой кулон с именем Аурелия. Строгий, пронизывающий взгляд синих глаз магистра Вальмора. И тихий голос Бертты:

«Дар есть именно у тебя»...

«Мы предполагаем, что вам стёрли память»...

Я закрыла глаза и бессильно прислонилась виском к прохладной деревянной стенке экипажа.

Завтра мне предстоит сделать выбор. Довериться людям, которых я знаю меньше суток, и шагнуть в неизвестность.

И самое паршивое — больше всего меня пугала вовсе не физическая боль от распечатывания.

А то, что, открыв глаза после этой процедуры, я могу обнаружить... что Татьяны Сергеевны больше нет.

Глава 12

Вернувшись в поместье, мы застали занимательную картину. Казалось, встречать будущую магиню собрались все. От мала до велика. Слуги ходили по двору с таким видом, будто всю работу внезапно перенесли на улицу. Каждый старательно изображал бурную деятельность, но стоило нашей повозке въехать во двор, как десятки взглядов почти одновременно устремились в мою сторону.

Так, ясно. Наверное, все собрались посмотреть, не зазналась ли я, — подумала я. Да не зазналась я, успокойтесь, — хмыкнула я про себя и спрыгнула с экипажа, даже не дождавшись, пока он остановится.

Лука неторопливо остановил лошадей, слез с козел и, словно это было само собой разумеющимся, подал Миле руку. Она смущённо приняла её, осторожно спустилась на землю, и именно в этот момент я заметила, как на её щеках вспыхнул лёгкий румянец.

— О-о-о... Ничего себе! — присвистнула я. — Оказывается, я многое пропустила, за время своего отсутствия.

Я прыснула — до того это комично выглядело.

— Эх, Милка... Тебя бы в мой мир. Там бы тебя быстро научили флиртовать.

Досмотреть эту милую сцену мне так и не удалось. На крыльцо вышла госпожа Мерит. Одного её взгляда оказалось достаточно, чтобы двор стремительно опустел. Кто-то поспешил в дом, кто-то — к конюшням, кто-то исчез за хозяйственными постройками. Казалось, все вдруг одновременно вспомнили, что у каждого есть свои обязанности. Любопытство любопытством, а попадаться хозяйке под горячую руку желающих не нашлось.

Госпожа Мерит медленно обвела взглядом опустевший двор, потом посмотрела на меня. Несколько секунд молча изучала с головы до ног. Затем спокойно произнесла:

— Зайди ко мне, Аурелия.

Так, — подумала я. — С этой женщиной нужно держать ухо востро. Слишком уж много странностей вокруг неё. Хотя бы тот кулон... Если бы сегодня о нём не заговорили в Академии, узнала бы я вообще, что он существует? И вернула бы госпожа Мерит его настоящей хозяйке? Почему-то я была в этом совсем не уверена.

Шагая вслед за хозяйкой дома, я мысленно перебирала все возможные вопросы, которые она могла задать, и заранее придумывала ответы. Не знаю почему, но раскрывать перед этой женщиной все карты мне совершенно не хотелось. Интуиция — или, может, то самое шестое чувство — упорно подсказывала: с госпожой Мерит нужно быть начеку. Это как на допросе у следователя — пока рядом нет адвоката, лучше лишнего не болтать.

Мы вошли в кабинет. Я уже привычно посмотрела на кресло, в котором сидела вчера, но госпожа Мерит даже не подумала предложить мне присесть.

— Наш разговор не займёт много времени, — с порога произнесла она. — Думаю, присаживаться нет необходимости.

Так, — насторожилась я. — Отношение ко мне со вчерашнего разговора изменилось. К чему бы это?

Хозяйка подошла к столу и принялась перебирать какие-то бумаги, словно намеренно тянула время. Потом наконец подняла голову и спросила:

— Ну, рассказывай, Аурелия. Тебя уже можно поздравить и рассчитать или ты решила задержаться в нашем доме?

Вот это был неожиданный вопрос. Такого начала разговора я точно не ожидала.

— Не знаю, госпожа, — честно ответила я.

Госпожа Мерит удивлённо приподняла брови.

— Как это — не знаешь? Разве сегодня тебе не определили дар?

— Нет, госпожа.

Она недоверчиво покосилась на меня.

— Хм, любопытно. Зачем тебя тогда приглашали?

— Не могу знать, госпожа. Мне просто сказали прийти завтра, и больше ничего.

— И всё?

— И всё.

Госпожа Мерит нахмурилась.

— Не понимаю. Зачем заставлять человека ездить два дня подряд, если всё можно решить за один визит? Может, ты не так поняла? Кто тебе это сказал?

— Верховный магистр боевой магии... Дориан Вальмор, — ответила я, припоминая полное имя.

На этот раз госпожа Мерит слегка изменилась в лице. Я бы даже не заметила, если бы в тот момент не смотрела прямо на неё. Она медленно выпрямилась и уточнила:

— Сам Вальмор?

— Ну... да. Во всяком случае, именно так он представился.

В кабинете повисла короткая тишина.

— Вот как... — едва слышно произнесла она, словно обращаясь уже не ко мне, а к собственным мыслям.

— Обычно подобными вопросами занимаются совсем другие люди.

Она снова внимательно посмотрела на меня, словно пыталась понять, чего именно не замечает.

— Можешь идти, Аурелия. И ещё... если завтра ты снова проведёшь полдня в Академии, из твоего жалованья будет удержана плата за один рабочий день.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Работа есть работа, — спокойно пояснила госпожа Мерит. — Академия Академией, но обязанности никто не отменял.

Я едва сдержала улыбку. Похоже, начальство во всех мирах устроено одинаково. Где бы ты ни оказался, про жалованье тебе обязательно напомнят.

— Конечно, госпожа. Если завтра мне снова придётся отлучиться, я обязательно предупрежу госпожу Бертту.

С этими словами я вышла из кабинета и направилась к себе. Но дойти до комнаты так и не успела.

В коридоре меня перехватила госпожа Бертта.

— Ну как? — спросила она, с надеждой заглядывая мне в лицо. — Всё прошло хорошо?

И именно в этот момент всё моё самообладание дало трещину. Всё то спокойствие, с которым я отвечала госпоже Мерит, оказалось всего лишь маской. Пока рядом находился человек, перед которым приходилось держать лицо, я справлялась. Но стоило увидеть того, кому хотелось доверять, как эта маска рассыпалась.

Я судорожно вдохнула, пытаясь взять себя в руки, но вместо слов к глазам неожиданно подступили слёзы.

— Ну-ну, деточка... — тихо сказала экономка, осторожно коснувшись моей руки. — Идём. Всё расскажешь. Вот увидишь, после хорошего разговора на душе всегда становится легче. А я тебя чаем напою.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов почему-то всхлипнула.

Госпожа Бертта не говоря ни слова, мягко сжала мою ладонь и неторопливо повела за собой. Мы молча прошли по коридору, спустились по лестнице и свернули в небольшую комнату рядом с кухней. Здесь было тепло. На подоконнике стояли горшки с какими-то душистыми травами, а в камине тихо потрескивали дрова.

— Садись, — ласково сказала экономка.

Никогда бы не подумала, что за всей её строгостью скрывается такая добрая и заботливая женщина, — мелькнуло у меня в голове.

Я послушно опустилась на стул и только теперь заметила, что госпожа Бертта совсем не собирается расспрашивать меня с порога. Вместо этого она спокойно занялась чаем — поставила на стол чайник, достала две кружки и привычными движениями принялась заваривать душистые травы. Она не торопилась задавать вопросы. Будто прекрасно знала: иногда человеку сначала нужно просто немного помолчать.

Через несколько минут передо мной уже стояла большая кружка, от которой поднимался тонкий аромат мяты и ещё каких-то незнакомых трав.

— Вот, — сказала она, пододвигая её ко мне. — Пей, пока горячий.

Я обхватила кружку ладонями и осторожно сделала маленький глоток. Чай оказался терпким, с лёгкой мятной горчинкой. Сделав ещё один глоток, я вдруг поняла, что всё это время почти не дышала.

Комок, застрявший где-то в груди, понемногу начал отпускать. Совсем чуть-чуть, но даже этого сейчас оказалось достаточно.

Госпожа Бертта села напротив. Убедившись, что я немного пришла в себя, она тихо спросила:

— А теперь рассказывай... Что там произошло?

Я уже открыла рот, чтобы начать, но слова словно застряли где-то в горле.

Столько всего произошло за этот день, что я сама не понимала, с чего начать. Рассказать про Академию? Про магистра? Про кулон? Или сразу сказать самое страшное?

— Он... — тихо произнесла я и снова замолчала.

Я сделала ещё один маленький глоток чая, глубоко вдохнула и наконец решилась.

— Знаете... мне кажется, всё намного хуже, чем мы думали.

Она слегка нахмурилась.

— Почему?

— Потому что в Академии сказали... что мне не только запечатали магию. Они считают, что вместе с ней кто-то стёр мне память.

Госпожа Бертта медленно поставила кружку на стол. На её лице впервые появилось выражение растерянности. Она долго молчала, не сводя с меня взгляда, словно услышала то, чего никак не ожидала.

— Стёрли память?.. — тихо повторила экономка. — Вот этого... я совсем не ожидала.

Не сказав больше ни слова, она медленно поднялась, подошла ко мне и крепко прижала к себе.

Я даже растерялась. До сих пор госпожа Бертта казалась мне женщиной строгой, собранной, иногда суровой. И меньше всего я ожидала, что именно она сейчас будет меня успокаивать.

Я осторожно обняла её в ответ. Наверное, именно этого мне сейчас и не хватало — простого человеческого тепла. И почему-то впервые за всё время, что я провела в этом мире, я почувствовала, что больше не одна.

Глава 13

Поговорить в тот день с экономкой нам так и не удалось. Не успела я окончательно успокоиться и собраться с мыслями, как дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась запыхавшаяся девчонка с кухни.

— Госпожа Бертта! Там Нелли котёл опрокинула! Руку обварила, а кухарка в панике, совершенно не знает, что делать!

Домоправительница мгновенно подобралась. От её недавней душевной мягкости не осталось и следа — передо мной снова стояла строгая, собранная госпожа Бертта, способная одним лишь взглядом заставить крутиться всё поместье.

— Холодную воду приготовили? — чеканя слова, спросила она.

— Да, госпожа.

— Лекаря позвали?

Девчонка лишь растерянно замотала головой.

— Так чего стоишь? Бегом!

Служанка исчезла мгновенно, будто её выдуло сквозняком. Экономка проводила её строгим взглядом, тяжело вздохнула и только потом повернулась ко мне.

— Наш разговор придётся отложить.

— Конечно, — понимающе улыбнулась я. — Нелли сейчас намного нужнее ваша помощь. Не волнуйтесь, я никуда не денусь.

Едва за госпожой Берттой закрылась дверь, я тоже поднялась с места. Собрала опустевшие кружки, аккуратно расставила их на подносе и понесла на кухню.

Впрочем, шум, который минуту назад казался катастрофой, на деле оказался самым обычным рабочим переполохом. Никто не бегал в панике и не заламывал руки — кухня жила своим привычным ритмом. На плите что-то аппетитно булькало, кто-то ловко нарезал овощи, кто-то месил пышное тесто, а в воздухе витал упоительный аромат свежевыпеченного хлеба и пряностей.

Лишь в дальнем углу на табурете сидела заплаканная Нелли, послушно вытянув пострадавшую руку. Молодой помощник лекаря аккуратно накладывал повязку, а госпожа Бертта стояла подле них и внимательно следила за каждым его движением.

— Ничего страшного, — спокойно басил парень, завязывая аккуратный узелок. — Через пару дней и следа от ожога не останется.

— Правда? — с надеждой прошептала Нелли, сглатывая слезы.

— Правда-правда. Только сегодня руку побереги, не нагружай.

— Спасибо...

Я тихо поставила поднос на край стола и бесшумно выскользнула из кухни. До ужина оставалось ещё достаточно времени, а значит, стоило переодеться и возвращаться к делам. Как любила повторять госпожа Мерит: «Работу никто не отменял».

Вернувшись в комнату, я не удержалась от улыбки. Мила крутилась перед маленьким мутным зеркальцем, старательно укладывая вокруг головы свою длинную, идеально заплетённую косу. На ней уже красовалось новое форменное платье, которое ей, к слову, невероятно шло.

«Похоже, кое-кто изо всех сил пытается произвести впечатление на одного симпатичного кучера», — подумала я, но вслух весело поддразнила:

— Для кого это мы весь этот марафет наводим?

— Что? — спохватилась она, вздрогнув.

— Спрашиваю, куда намылилась в такой красоте?

— Никуда я не намылилась... Слушай, ты можешь нормально говорить? Я твои словечки совсем не понимаю!

— Ладно-ладно, спрошу по-другому, — рассмеялась я. — Куда ваша милость путь держит? Платье новое надела, волосы короной уложила...

— А-а, это... — Мила смущённо отвела взгляд и принялась разглядывать свои туфли. — Просто то платье я постирать хочу, оно совсем грязное. А другого нет, только вот это новое... Но я правда постараюсь его не испачкать! Ладно, увидимся!

Выпалив всё это на одном дыхании, она уже потянулась к дверной ручке, но я ловко придержала её за локоть.

— Ты так и не ответила, куда идёшь.

— Так работать же!

— Куда именно?

— В конюшню...

— С каких это пор служанки у нас работают в конюшне?

— Да не работать я туда иду! Ну, то есть... — Она очаровательно наморщила носик и вспыхнула. — Ой, всё! Совсем ты меня запутала! Старший конюх заболел, и Луке просто некому помочь. Я всего лишь сено по стойлам разложу, и всё!

— М-м... Ну, тогда другое дело, — протянула я с усмешкой. — Только смотри, в стойло от усердия не свались. А то выбираться придётся уже вдвоём.

— Ой, да ну тебя! — фыркнула Мила и, порозовев до самых кончиков ушей, пулей выскочила за дверь.

Я лишь улыбнулась и покачала головой. Бедный Лука... Он наверняка даже не догадывается, какие страсти кипят из-за него.

Быстро сменив наряд на рабочее платье, я отправилась на поиски госпожи Бертты. Хоть она и велела мне отдыхать, совесть просто не позволяла сидеть сложа руки. Пройдя по длинному гулкому коридору, я уже собиралась свернуть за угол, как вдруг чьи-то крепкие руки мягко, но уверенно перехватили меня за талию.

— Привет, птичка, — бархатистым низким голосом шепнули мне прямо на ухо.

Я мгновенно вывернулась из чужих объятий и резко отступила на шаг, готовая дать отпор.

Передо мной стоял высокий молодой человек. Широкие плечи, уверенная осанка и естественная грация выдавали в нём человека, привычного к физическим нагрузкам и верховой езде. На нём был дорогой дорожный камзол из тёмного сукна, изящно отделанный серебряным шитьём, что сразу исключало мысль об обычном слуге. Тёмные волосы были слегка взъерошены, словно он только что снял шляпу, а в серых глазах плясали откровенно дерзкие, весёлые искорки. На губах застыла настолько самоуверенная улыбка, будто весь этот мир существовал исключительно для его развлечения.