Аурелия. Дар чужой души

Хотя... разве это должно меня останавливать, когда на кону моя собственная жизнь?

— Что ж, если вы готовы, мы можем начинать, — ровным, не терпящим возражений голосом произнес магистр.

Я судорожно сжала кулаки, чувствуя, как сердце отчаянно колотится где-то в горле. Кажется момент выбора всё-таки настал.

Глава 16

— Что ж, если вы готовы, мы можем начинать, — спокойно и веско произнёс магистр Вальмор.

Я не успела не то что ответить — даже дух перевести, как пространство вокруг нас словно пришло в тонкое, вибрирующее движение.

Седовласый эльф плавно поднялся со своего места. Его длинные, точёные пальцы заскользили по воздуху так естественно и грациозно, будто он не творил сложное заклинание, а исполнял давно заученный старинный танец. Ни одного лишнего движения — только безупречная гармония и невесомые жесты. Вслед за его ладонями из воздуха начали вытягиваться тончайшие белоснежные нити. Они переплетались, закручивались в изящные узлы и медленно расходились в стороны, оставляя за собой нежный мерцающий след.

Почти одновременно с ним гном низким, глухим голосом запел на незнакомом мне древнем языке. Его бас раскатистым эхом прошёлся по залу, откликаясь лёгкой дрожью прямо под нашими ногами. От его широко расставленных ладоней к потолку устремились ярко-оранжевые линии, напоминающие раскалённые прожилки в глубине горной породы. Они без труда вплелись в эльфийское кружево, наполняя его плотностью и полнокровным жаром.

Всё это время женщина с серебристыми волосами сохраняла молчание. Лишь медленно развела руки, и вокруг её пальцев вспыхнул рой крошечных золотых искр. Подхваченные незримым потоком воздуха, они рассыпались по белоснежно-оранжевому узору, словно прошивая его драгоценной блестящей нитью.

Я стояла, заворожённая этой невероятной картиной. Всё происходящее казалось настолько чарующим и сказочным, что я на секунду забыла, где нахожусь и какая опасность мне грозит. Перед глазами разворачивалось не страшное колдовство, а чарующий, завораживающий перфоманс, от которого невозможно было оторвать взгляд.

А через мгновение сотканный ими узор начал стремительно подниматься, накрывая нас огромным полупрозрачным куполом.

Он рос прямо на глазах, пока полностью не отрезал нас с магистром Вальмором от остального зала. Поверность сферы едва заметно пульсировала, переливаясь тысячами светящихся волокон. За её пределами оставались члены Совета — каждый из них продолжал удерживать заклинание, действуя как частица единого, филигранно отлаженного механизма.

— Не пугайтесь, леди Эвергрин, — тихо проговорил магистр, убедившись, что контур купола замкнулся. — Всё идёт именно так, как задумано.

Я покорно кивнула, хотя собственное сердце уже бешено колотилось где-то у самого горла.

— Но перед тем как сделать первый шаг, я обязан вас предупредить, — его голос стал строже. — Снятие такой печати — процесс нечеловечески болезненный. Ожог магии бывает настолько сильным, что разум просто не выдерживает. Известны случаи, когда даже закалённые чародеи теряли рассудок...

Он сделал паузу, давая мне осознать его слова.

— ...и навсегда погружались в безумие. Поэтому я усыплю вас. Магический сон поможет перенести ритуал с наименьшими потерями.

— А если... — голос мой предательски дрогнул. — Если ничего не получится?

— Тогда я немедленно всё остановлю, — без колебаний ответил магистр. — Хотя, признаться, очень надеюсь, что до этого не дойдёт.

Я медленно, тяжело выдохнула. Пути назад уже не было.

— Хорошо. Я готова.

Дориан Вальмор едва заметно кивнул и плавно вскинул ладонь.

— Закройте глаза.

Стоило мне опустить веки, как привычный мир растаял. По телу мгновенно разлилась удивительная, невесомая лёгкость, а сознание окутал сладкий дурман. Не знаю, какие чары применил магистр, но в какой-то момент я перестала чувствовать под ногами твёрдый пол. Моё тело мягко откинулось назад и плавно повисло прямо в воздухе. Страха не было вовсе — напротив, меня захлестнула странная, ликующая волна абсолютного счастья и покоя.

Но эта эйфория длилась лишь мгновение.

В следующую секунду в самую грудь наотмашь ударила такая дикая, разрывающая боль, что перехватило дыхание. Казалось, прямо сейчас я готова собственными руками разодрать себе грудную клетку, лишь бы вырвать наружу тузившихся внутри змей.

Когти...

Я вдруг с ужасом осознала, что у меня длинные чёрные когти.

А затем сознание выдернуло из тела, и я увидела всё происходящее со стороны.

Я стояла в нескольких шагах и в немом шоке наблюдала за кошмаром, который творился с плотью Аурелии. Боль испарилась так же внезапно, как и накатила, оставив меня лишь сторонним, беспомощным наблюдателем.

И картина перед глазами предстала ужасающая.

Тело девушки извивалось и выгибалось под немыслимыми углами, словно в нём не осталось ни единой целой кости. Изящные пальцы превратились в костлявые, скрученные лапы с длинными чёрными когтями, которые в панике судорожно рвали светящиеся пути, уходящие к вершине купола.

Это больше не была Аурелия.

В воздухе металась отвратительная скрюченная старуха с уродливым носом, лицом, покрытым язвами и бородавками. С каждым зычным словом, которое чеканил магистр, из этих гнойников с шипением выползали мерзкие чёрные черви.

Они плодились с катастрофической скоростью и тянулись к Вальмору, но тот, казалось, вовсе не замечал их. Он продолжал читать заклинания — чеканно, громко, всё наращивая темп.

К горлу подступила тошнота. Я металась в панике, пытаясь вырваться за пределы защитного купола, но стоило мне коснуться ладонями светящейся грани, как меня с силой отбрасывало назад.

Оставалось только с ужасом ждать развязки.

В какой-то момент старуха прекратила биться и зашлась душераздирающим, нечеловеческим воплем. На миг мне показалось, что кошмар окончен, но из её рассечённой груди вдруг валом повалил густой чёрный туман. Из него, извиваясь, начали пробираться твари, похожие на гигантских змей. Переплетаясь в один беснующийся клубок, они махом рванули к магистру, но с треском ударились об его вспыхнувший световой щит и мгновенно сгорели дотла.

«Вот теперь точно всё...» — содрогаясь, подумала я.

Однако маги не спешили расслабляться. Бросив беглый взгляд за пределы купола, я ужаснулась тому, насколько изнурены были члены Совета. У седовласого эльфа по подбородку струилась тонкая алая дорожка крови. Гном стоял на коленях, но до хруста в суставах продолжал удерживать оранжевые нити. Женщина едва держалась на ногах — её золотистые узоры истончались с каждым вздохом.

И только сейчас я заметила ещё одного человека, которого прежде здесь точно не было.

За спинами Совета стоял тот самый молодой мужчина с приёма — тот, что накануне так красиво приветствовал меня бокалом. От его вытянутых рук шло ровное, мягкое сияние, которое непрерывным потоком вливалось в каждого из чародеев, подпитывая их угасающие силы и не давая упасть без чувств.

Постепенно тёмные чары рассеивались, и тело Аурелии снова принимало человеческий облик. Руки снова становились тонкими, к щекам возвращался здоровый румянец, волосы обретали прежний блеск. Магистр Вальмор, не снижая тона, дочитывал финальные строки формулы, полностью погружённый в процесс.

Но Аурелия всё так же не приходила в себя.

Не знаю, откуда пришла эта леденящая уверенность, но я вдруг совершенно чётко осознала: настоящей Аурелии здесь больше нет. Её душа окончательно покинула этот мир ещё два дня назад.

В этот миг по поверхности купола побежала прозрачная трещина. За ней — вторая, третья... Сфера начала со звоном распадаться на тысячи мелких осколков.

Я глубоко и облегчённо выдохнула: «Ну всё... Кажется, моё время вышло. Пора домой».

Я уже занесла ногу, чтобы шагнуть прочь, как неожиданно над залом прозвучал тот самый знакомый мужской голос.

— Держите купол! Ещё немного! Не останавливайтесь, магистр!

— Но её больше нет, — с глубоким усталым вздохом отозвался Вальмор. — Я ощущаю лишь пустую оболочку.

— Она здесь, — отрезал мужчина и повернулся, уставившись прямо на меня. — Прикоснись к телу.

«Э-э-э, нет, спасибо...» — мысленно попятилась я, качая головой.

— Тебе больше не будет больно.

«Да при чём тут боль?! Я хочу вернуться в свой мир!»

Но губы не повиновались, и я не смогла вымолвить ни звука.

«Тебя там больше ничего не ждёт», — вдруг отчётливо и спокойно прозвучало прямо в моей голове, будто он произнёс самую обыденную вещь на свете. — «Вернись в тело. А потом я всё тебе объясню».

Я замерла в нерешительности, глядя в его глаза. Но выбора действительно не оставалось. Сделав последний судорожный вдох, я шагнула вперёд и вновь погрузилась в плоть Аурелии.

Глава 17

Сначала мне показалось, что я наконец вернулась домой.

Меня судорожно трясло от холода, хотя в комнате стояла невыносимая духота, а всё тело горело так, словно меня несколько часов подряд продержали под палящим полуденным солнцем. Я лежала на кровати, натянув плотное одеяло до самого подбородка, но никак не могла согреться. Голова раскалывалась, каждый посторонний звук отдавался внутри тупой, пульсирующей болью, а стоило лишь попытаться повернуть шею, как мышцы сводило так сильно, что перед глазами мгновенно темнело.

Наверное, я всё-таки что-то подхватила на работе. Накануне одного из мальчишек забрали из садика с высокой температурой, но тогда никто не придал этому особого значения: дети часто болеют, а мы, воспитатели, почти неизбежно заражаемся следом. Самая обычная история.

Только в тот раз всё пошло иначе.

Я кое-как нащупала телефон и несколько раз промахнулась дрожащими пальцами мимо цифр, прежде чем смогла набрать номер скорой. Женщина на другом конце провода задавала какие-то вопросы, но отвечать становилось всё труднее. Я путалась в словах, мгновенно забывала то, что произнесла секунду назад, и никак не могла объяснить, почему мне так отчаянно страшно.

Дальше события развивались словно сквозь густую, липкую пелену.

Я смутно помнила слепящий свет в прихожей, чужие тревожные голоса и прохладные подушечки пальцев на своём пульсе. Кто-то настойчиво просил меня открыть глаза, спрашивал имя и сегодняшний день недели. Я честно пыталась ответить, но язык совершенно не слушался, а дата неумолимо ускользала из памяти.

Потом меня куда-то несли. Над головой проплывал знакомый белый потолок подъезда, сменившийся хмурым серым небом, а следом — яркими, бьющими по глазам лампами реанимобиля.

— Температура под сорок... — Давление стремительно падает! — Похоже на тяжелый менингит. Срочно предупредите приёмное!

Голоса звучали совсем близко, но казались далеким эхом из какого-то другого мира. Я безумно хотела сказать, что всё слышу и понимаю, однако смогла лишь слабо пошевелить кончиками пальцев.

И последнее, что отпечаталось в угасающем сознании, — ослепительный, гаснущий свет и тихий, почти беспомощный вердикт врача: — Слишком поздно. Мы её теряем...

И всё. После этого наступила звенящая темнота.

Сознание возвращалось медленно — так бывает, когда очухиваешься после тяжелого, изнурительного сна и ещё не способна сообразить, где закончился кошмар и началась реальность.

Несколько мгновений я просто лежала с закрытыми глазами, не понимая, где нахожусь. Затем донёсся запах — терпкий, чуть горьковатый, с тонкой травянистой сладостью. Ничего похожего на больничный антисептик или домашний уют, совсем не похоже на всё, к чему я привыкла. Следом пришло ощущение удивительно мягкой постели и ласкового тепла, укутывавшего тело со всех сторон. Это тепло баюкало и успокаивало, словно крепкие объятия родного человека.

Разомкнув веки, я увидела прямо над собой полупрозрачный купол, налитый мягким золотистым свечением. Тонкие сияющие нити неторопливо скользили по его гладкой поверхности, сходились над моей грудью и рассыпались крошечными искрящимися брызгами. А за ними угадывался высокий белый потолок и неизвестные стены.

И в этот миг воспоминания хлынули непрерывным, сокрушительным потоком.

Я судорожно закрыла глаза, отчаянно надеясь, что всё происходящее — лишь затянувшийся морок, порожденный ритуалом. Но память не стиралась. Напротив, каждый миг вчерашнего дня вставал перед глазами с пугающей, безупречной чёткостью.

«Тебя там больше ничего не ждёт...»

Тогда, под куполом, я не осознала глубины его слов. Теперь же всё встало на свои места с беспощадной ясностью.

На Земле меня больше нет. Я действительно умерла.

Странно, но эта мысль не вызвала ни истерики, ни слёз. Она просто опустилась глубоко внутрь чем-то невероятно тяжелым, холодным и немым. Наверное, шокированный мозг просто ещё не успел переварить произошедшее. Или переварил — но решил, что паниковать уже поздно.

Но если я умерла только сейчас... почему раньше постоянно оказывалась в этом теле? Неужели всё это время меня исподволь готовили к тому, что в один день обратной дороги не останется вовсе? Вопросов становилось всё больше, но ни на один из них у меня не было ответа.

Я неторопливо огляделась.

Просторная, залитая мягким дневным светом комната. Высокие стрельчатые окна, несколько узких кроватей, разделённых невесомыми полупрозрачными занавесями. На тумбочке по соседству переливались небольшие кристаллы, а на подоконнике сушились аккуратные пучки трав. Академический лазарет — больше нечему.

Осторожно пошевелив пальцами, я с изумлением осознала, что боль полностью ушла. Тело казалось непривычно невесомым, будто с плеч спала невидимая плита, которую я раньше даже не замечала. Однако сильнее всего смутило другое: мир вокруг необратимо изменился. Я ещё не могла сформулировать, в чём дело, но чувствовала это каждой клеточкой. Сам воздух ощущался иначе. В нём появилось нечто новое — или, точнее, я наконец научилась это видеть.

Повсюду в пространстве тянулись изящные светящиеся нити: одни лениво переплетались в воздухе, другие серебристым ручейком стекали по стенам, третьи плотным коконом ввивались в кристаллы на тумбе. Стоило мне дольше задержать взгляд на любой из них, как она тут же вспыхивала чуточку ярче, будто живое существо, откликаясь на моё внимание.

Над соседней койкой сияние пульсировало ровным голубым светом. А вокруг женщины, сидевшей у окна с книгой, витал мягкий, изумрудно-зелёный шлейф — он почему-то вызвал в памяти ассоцииацию с чистым весенним ветром.

Я смотрела на эти переливы и поражалась: я никогда ничего подобного не видела. Ни разу за все свои прежние «погружения» в это тело!

Дверь тихо скрипнула, и в палату скользнула молоденькая девушка в светло-зелёном халате целителя. Убедившись, что я не сплю, она вошла, бесшумно притворив за собой створку. В руках она держала поднос с аккуратными пузырьками, а её светлые волосы, наскоро собранные в узел, уже успели смешно растрепаться.

Перехватив мой взгляд, она тепло и подбадривающе улыбнулась. — Очнулись? Вот и замечательно!

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. В моей голове отчетливо, до последней интонации, прозвучал чужой внутренний голос:

«Слава богам... Очнулась! Только бы память у бедняжки не пострадала...»

Я с нескрываемым изумлением уставилась на юную целительницу.

— Не волнуйтесь, правда, — выпалила я. — Всё со мной будет хорошо.

Девушка удивлённо вскинула деликатные брови.

— Простите?

— Ну... вы ведь только что сказали, что переживаете за мою память...

— Я... я ничего не говорила вслух, — пробормотала она, замерев.

Я осеклась.

Девушка озадаченно покачала головой и потянулась было к пузырьку, но я успела заметить, как короткая пауза выдала её замешательство.

«Наверное, бедняжка после ритуала ещё не совсем пришла в себя... Бывает же такое», — вновь отчётливо звякнула мысль в моей голове.

— Да нет же, я прекрасно вас слышу! — торопливо возразила я.

Девушка мгновенно побледнела и буквально застыла на месте, не сводя с меня расширившихся от ужаса глаз. В её взгляде вспыхнул такой панический страх, что у меня перехватило дыхание.

«Она... она что, читает мои мысли?!»

— Нет, пожaлуйста, я не хотeла... — растерянно проговорила я.

Но девушка уже с ужасом отступала назад. Нащупав за спиной дверную ручку, она в мгновение ока выскользнула в коридор и с глухим стуком прихлопнула дверь.

В палате снова воцарилась звонкая тишина. Я сидела на кровати, уставившись на закрытые створки, и отчаянно пыталась убедить себя, что у происходящего безумия есть хоть какое-то разумное объяснение.

Впрочем, в одиночестве я пробыла недолгих пару минут. Дверь вновь распахнулась, и на пороге появились двое. Обоих я узнала мгновенно. Магистр Вальмор выглядел уставшим и осунувшимся, словно за последние дни не сомкнул глаз ни на минуту. А за его спиной шествовал тот самый загадочный молодой мужчина из поместья госпожи Мерит. Как и прежде, он держался с безупречным спокойствием, а в его проницательных серых глазах читалось скорее жгучее любопытство, чем тревога.

— Рад видеть, что вы вернулись к нам, госпожа Эвергрин, — первым нарушил молчание Вальмор.

Я лишь коротко склонила голову.

— Как ваше самочувствие?

— Гораздо лучше, чем я смела надеяться.

Магистр удовлетворённо кивнул.

— Отличные новости. Целители отмечают, что динамика восстановления просто поразительная. Если к вечеру симптомов не добавится, мы снимем защитный купол и сможем провести полную диагностику вашего дара.

— Диагностику?

— В Академии для этого традиционно используют контрольные кристаллы, — мягко включился в разговор его спутник. — Они помогают безошибочно определить природу вашей магии, её объем и потенциал резерва.

В комнате на мгновение установилась пауза. Вальмор обменялся беглым взглядом с молодым магом, будто колеблясь, стоит ли касаться следующей темы.

— До нас дошёл весьма любопытный слух, — наконец произнёс он.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось и похолодело.

— Слух?

— Ученица-целительница в полной панике утверждает, будто вы ответили прямо на её непроизнесенные мысли.

Я лишь нахмурилась, не зная, что сказать в своё оправдание.

— Подобные прецеденты крайне редки, — вздохнул Вальмор. — Иногда после разрушения столь монументальных печатей магия на первых порах ведёт себя... весьма непредсказуемо. Поэтому делать спешные выводы было бы верхом непрофессионализма.

— И всё же?

— Но если слова девушки подтвердятся при проверке, — веско добавил он, — мы сможем с высокой долей вероятности констатировать у вас редкую склонность к ментальной магии.

— Насколько я понимаю, это пока лишь гипотеза?

— Именно, — подтвердил Вальмор. — Окончательный вердикт вынесут кристаллы.

Я лишь сдержанно кивнула.

— И ещё одно, леди Эвергрин... Вы пробыли без сознания ровно трое суток, — ровным тоном сообщил магистр. — Всё это время целители не отходили от вашей постели. И не волнуйтесь, госпожу Мерит мы своевременно оповестили: она в курсе, что вы задержались в Академии по медицинским показаниям.

Трое суток... А мне казалось, прошло не больше пары минут!

Магистр Вальмор ненадолго умолк, словно тщательно подбирая следующие слова, и в его голосе проскользнули непривычные виноватые интонации.

— Должен признать перед вами... мы допустили серьезную ошибку.

Я вскинула на него удивлённый взгляд.

— Перед началом ритуала нам следовало куда глубже исследовать природу структуры, сковывавшей вас. Мы были свято уверены, что имеем дело с обычной, хоть и сильной магической блокировкой.

Он тяжело, истощенно выдохнул.

— На деле же всё оказалось несоизмеримо опаснее.

Молодой маг, до сих пор молча наблюдавший за мной, тихо подхватил.

— Это была не просто печать. Её филигранно вплели в смертельное проклятие. Настолько искусно и тонко, что одно невозможно было отделить от другого. И пока печать держалась, проклятие спало, не проявляя себя.

— А в процессе ритуала, — подвёл итог Вальмор, — нам пришлось ломать обе конструкции одновременно. Именно поэтому всё пошло... совсем не по сценарию.

Он запнулся, но смысл его недосказанности был ясен без лишних слов.

— Я едва не погибла? — тихо спросила я.

В палате повисла тяжелая, гулкая тишина.

— Да, — наконец признался Вальмор. — Ещё буквально мгновение — и мы бы вас потеряли.

Я молча опустила глаза на свои бледные, чуть дрожащие пальцы. В памяти вихрем пронеслись сжигающая боль, чёрная тьма, жуть извивающегося тела Аурелии и тот непреклонный властный голос, приказавший мне вернуться...

«Нет, магистр... — горько подумала я про себя. — Вы ошибаетесь. Проклятие всё-таки забрало свою положенную жертву. Настоящая Аурелия погибла. А я — лишь дух, унаследовавший её освобожденное тело».

Глава 18

К вечеру мне действительно стало намного лучше. Целители наконец сняли защитный купол, и мир вокруг будто разом распахнул свои границы.

То, что раньше едва угадывалось где-то на самом краю сознания, теперь нахлынуло упругой, сияющей волной. Оно было повсюду. Струилось по темнеющим каменным стенам, невесомо скользило в воздухе, закручивалось яркими вихрями вокруг людей. И почему-то казалось невероятно знакомым — словно я всю жизнь умела это чувствовать, а до сих пор кто-то лишь крепко зажмуривал мне глаза.

Я стояла, не в силах оторвать взгляд.

Всё пространство лазарета напоминало сказочное северное сияние, спустившееся с небес прямо в помещение. Тончайшие переливы оттенков текли в воздухе, касались сводов, обнимали людей полупрозрачными, дышащими лентами. Мир, который ещё утром открывался лишь вполсилы, полунамёками да блёклыми штрихами, теперь проявился с оглушающей, ослепительной полнотой.

Впрочем, долго созерцать эту красоту в звенящей тишине мне не дали. Вскоре на пороге появился высокий светловолосый юноша в тёмно-синей мантии с изящным серебряным шитьём на воротнике. На вид он казался едва ли старше меня.

— Леди Эвергрин? — с вежливым поклоном обратился он. — Магистр Вальмор просил проводить вас в зал кристалов.

Я молча кивнула, собираясь с силами.

Мы вышли в широкий, гулкий коридор. Высокие арочные окна щедро заливали его мягким персиковым светом заката, а под потолком лениво вальсировали уже знакомые мне нити. Теперь я видела их буквально повсюду: они тянулись вдоль стен, обвивали величественные колонны, переплетались между собой и растворялись где-то под высокими сводами.

Мне до безумия хотелось остановиться и рассмотреть их получше. Несколько раз пальцы сами собой тянулись к мерцающим потокам — казалось, стоит лишь прикоснуться к одной из этих нитей, и произойдёт что-то невероятно важное, судьбоносное.

— Нам сюда, леди, — с мягкой, понимающей улыбкой подтолкнул меня адепт.

Когда юноша распахнул массивные двустворчатые двери, у меня невольно перехватило дыхание.

Зал оказался круглым и несоизмеримо грандиозным. Высоко над головой смыкался прозрачный стеклянный купол, сквозь который лилось угасающее вечернее солнце. А в самом центре, на каменном подиуме, покоились десятки кристаллов — монументальных и совсем крошечных, абсолютно прозрачных, молочно-белых, тёмных, словно ночное небо. Одни пульсировали ровно и размеренно, другие вспыхивали изнутри миллионами цветных искорок, будто в каждом камне жила запертая маленькая звезда.

Свет перетекал с одной грани на другую, рассыпаясь по гладкому полу и отбрасывая на стены трепетные блики. Сама атмосфера ощущалась густой и живой. В ней сплетались сияющие жилы, и стоило мне задержать взгляд на любой из них, как она тут же начинала ускорять свой бег, словно чутко откликаясь на моё присутствие.

Это зрелище завораживало настолько, что на мгновение я напрочь забыла, зачем вообще сюда пришла.

Вдоль изогнутых стен, чуть в стороне от центра, за длинными столами восседали магистры. Заметив меня на пороге, Вальмор неторопливо поднялся и шагнул навстречу: