Аурелия. Дар чужой души

— Тогда объясни мне одну вещь. — Она наконец подняла глаза. — Почему Академия знает о твоём существовании?

Именно этот вопрос я сама задавала себе последние десять минут. Без особого успеха.

— Не знаю, — сказала я честно.

Она смотрела на меня ещё несколько секунд — изучающе, не враждебно, но и без тепла — словно пыталась понять, где в моих словах правда, а где то, что я предпочитаю не говорить вслух.

— Ты что-нибудь скрываешь от меня, Аурелия?

— Если бы я знала, что именно скрывать, госпожа, мне было бы значительно легче жить, — сказала я.

На мгновение мне показалось, что уголок её губ едва заметно дрогнул. Но уже через секунду лицо снова стало непроницаемым.

— Мне не нравится это письмо, — произнесла она медленно, скорее для себя, чем для меня. — Но я не имею права его игнорировать. Магистр никогда не станет отправлять официальный вызов без причины. Значит, причина есть.

Она медленно прошлась по кабинету — от стола к окну, от окна обратно.

— Ты сирота, верно?

Я кивнула.

— Родителей не помнишь.

Снова кивнула.

— День своего рождения знаешь?

Вот здесь я замерла.

Потому что Аурелия... этого действительно могла не знать. А я — и подавно. Я жила в этом теле наездами, урывками, как гость, который знает расположение комнат, но понятия не имеет, где хранятся ключи. И вот сейчас, стоя в кабинете с картой на стене и песочными часами на боку, я вдруг отчётливо поняла — я не знаю о ней почти ничего. Ни дня рождения. Ни откуда она родом. Ни есть ли у неё кто-то, кому она важна. Странное чувство — жить в чужом теле и вдруг осознать, что даже самого простого об этом человеке тебе неизвестно.

Додумать эту мысль я не успела — дверь распахнулась, и в кабинет, как ветер, влетела Виллина.

— Ты должна что-то с этим сделать, мамочка! — Голос у неё был натянутым, как струна перед тем, как лопнуть. — Она не должна поехать в Академию!

Госпожа Мерит лишь на миг прикрыла глаза, словно загоняя раздражение куда-то поглубже. Когда она снова посмотрела на дочь, на её лице уже не осталось ни единой эмоции.

— Ты ведёшь себя неподобающе, — сказала она ровно.

— Но если у неё найдут хоть какие-то зачатки магии — ты хочешь, чтобы я училась рядом со служанкой?!

— Ты забываешься, Виллина. — Голос остался ровным, но что-то в нём стало тверже. — Академия не твоя собственность. Это место для одарённых, и не нам решать, кому там быть.

Я стояла и молчала, стараясь занимать как можно меньше места. Внутри, впрочем, мысленно аплодировала. Было в госпоже Мерит что-то такое, что вызывало уважение без всяких усилий с её стороны. Спокойная сила человека, которому не нужно никому ничего доказывать. Я поймала себя на том, что искренне начала ею восхищаться. Виллина ещё секунду стояла, и по лицу её было видно, что она ищет слова, которые изменят ситуацию. Не нашла. Развернулась на каблучках и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Госпожа Мерит чуть потёрла переносицу — едва заметным жестом, который я бы пропустила, если бы не смотрела внимательно. Она любила дочь. Это было понятно без слов. И именно поэтому ей сейчас было за неё немного стыдно.

— Не обращай внимания, — сказала она, не глядя на меня. — Виллина немного избалована. Но она знает свои границы.

Помолчав немного, она сделала то чего я ну никак не ожидала.

— Проходи. Садись.

Я сделала шаг вперёд — и только тогда поняла, что именно произошло. За всё время, что я бывала в этом доме, мне никто и никогда не предлагал сесть. Ни разу.

Казалось бы, сущая мелочь. Всего лишь одно слово и обычный стул. Но именно из таких мелочей иногда становится понятно: отношение к тебе уже не прежнее.

Я села.

— Завтра с утра Лука отвезёт тебя в Академию, — сказала госпожа Мерит, возвращаясь к столу. — Если хочешь, возьми с собой подругу. Я предупрежу Бертту. Лука будет ждать, чтобы привезти вас обратно.

— Что будет со мной, если они найдут магию?

— Не они. — Она чуть качнула головой. — Магию определяют кристаллы. Маги лишь чувствуют — есть дар или нет. А вот какой именно и какой силы — это уже измеритель.

— Хорошо. Так что станет со мной, если дар найдут?

— Как что? — Она посмотрела на меня почти с удивлением. — Будешь учиться.

Я сидела и смотрела на неё.

Учиться. В Академии магии. Я попыталась представить это — высокие стены, длинные коридоры, важные магистры в строгих одеждах. Потом почему-то вспомнила свой детский сад — линолеум в коридоре, стенд с поделками из пластилина.

Стоп.

Я ничего не понимаю в магии. Совсем. Вообще. Ни одного заклинания, ни одного правила, ни малейшего представления о том, как это работает и с какой стороны к этому подходить. Виллина хотя бы умела зажечь свечу — пусть и не с первого раза. А я?

А у меня есть опыт работы с детьми и умение удерживать чих в самый неподходящий момент.

Очень полезные навыки для академии магии. Определённо. Ничего не скажешь.

Усмешка получилась какой-то невесёлой.

Госпожа Мерит, судя по всему, что-то прочитала на моём лице — потому что добавила, уже чуть тише:

— Первый день страшен всем.

На её лице не было улыбки. Только спокойная уверенность человека, который говорит то, что считает правдой, и не видит смысла приукрашивать свои слова.

— Иди, — сказала она. — Собирайся.

И почему-то именно в этот момент я впервые по-настоящему поняла — назад дороги может уже и не быть.

Я вышла из кабинета.

В коридоре было тихо, хотя и не пусто. У стены стояли несколько слуг. Когда я направилась к выходу, они один за другим молча отступили, освобождая мне дорогу. Никто не произнёс ни слова, не усмехнулся и не отпустил привычной шутки. Всё произошло так естественно, словно иначе и быть не могло. Я прошла мимо, чувствуя на себе их взгляды, но так и не обернулась.

Мила ждала меня у двери во двор. Стояла, сцепив пальцы так крепко, что костяшки побелели. Она смотрела на меня так, будто хотела спросить сразу всё и не знала, с чего начать.

Увидев меня, она шагнула навстречу.

— Ну?

Я несколько секунд смотрела на неё. Потом протянула письмо.

— Завтра едем в Академию.

Она не сразу поняла.

Перевела взгляд с письма на меня.

— Кто?

— Мы.

Мила замерла.

— Госпожа Мерит разрешила взять тебя с собой.

Мила молчала секунду. А потом без всяких предисловий тихо заплакала. Просто стояла и плакала, а я смотрела на неё и думала, что, кажется, для неё это значит что-то совсем другое, чем для меня. В её глазах было что-то похожее на надежду — ту самую, которую человек давно перестал ждать и вдруг получил, и теперь не знает, куда с ней деться.

— Эй... Ты чего?

Она поспешно вытерла глаза рукавом и даже попыталась улыбнуться.

— Прости... Я просто...

Она покачала головой.

— Никогда не думала, что хотя бы увижу Академию.

И тут я поняла, для меня это была очередная неожиданность.

А для Милы...

Мечта всей жизни.

Мы постояли ещё немного. Потом молча пошли по коридору.

У каждой из нас впереди была своя дорога.

Но впервые за всё время мне казалось, что хотя бы начало этой дороги мы пройдём вместе.