Пленница звёздного генерала

Мир Кайрона.

Мир, где ему подчинялись без вопросов.

Мир, где я была чужой.

— Не задерживаться у открытых панелей, — сказал один из охранников.

— Я не собираюсь выпрыгивать.

— Протокол.

— Да-да. У вас тут всё по протоколу. Даже дыхание, видимо.

Я отвернулась от стекла и пошла дальше по галерее.

И почти сразу заметила её.

Высокая женщина в тёмно-синей форме стояла у дальнего выхода и разговаривала с офицером. Очень красивая. Спокойная. Слишком красивая для того, чтобы не понимать силу этого факта. Светлые волосы убраны в гладкий узел, идеальная осанка, холодный взгляд. Она увидела нашу группу сразу.

И посмотрела прямо на меня.

Не на охрану. Не на Лиару. На меня.

С ног до головы.

Медленно.

Оценивающе.

Я напряглась ещё до того, как она приблизилась.

— Госпожа Савельева, — произнесла женщина ровно. — Я капитан Ирсса Тар. Начальник внутреннего сектора.

— Очень рада, — соврала я.

Её губы едва заметно дрогнули.

— Не сомневаюсь.

О, прекрасно. Значит, не только у меня сегодня плохое настроение.

— Вам что-то нужно? — спросила я.

— Мне — нет. А вот вам, думаю, стоит запомнить несколько правил.

Лиара тихо кашлянула.

— Капитан…

— Не думаю, что в этом есть проблема, — перебила её Ирсса. — Или госпоже Савельевой уже объяснили, что на базе не принято пользоваться вниманием генерала как личной привилегией?

Я даже не сразу поняла, что именно меня так задело.

Наверное, всё сразу.

Тон.

Слова.

И это мерзкое, ледяное превосходство в её взгляде.

— Я ничем не пользуюсь, — сказала я спокойно. — И ничьим вниманием тоже.

— Разумеется.

Вот теперь я уже точно захотела сделать что-нибудь недипломатичное.

— У вас тут у всех странная привычка разговаривать так, будто я виновата в том, что дышу.

Ирсса выдержала мой взгляд.

— У нас здесь странная привычка замечать опасные перемены.

— А я, значит, опасная перемена?

— Пока не знаю.

— Тогда не делайте выводов заранее.

Её глаза чуть сузились.

— Это хороший совет. Жаль, не все умеют ему следовать.

Лиара шагнула вперёд.

— На сегодня у госпожи Савельевой согласован маршрут. Не будем нарушать распоряжение генерала.

Имя Кайрона прозвучало как тонкий холодный клинок между нами.

Ирсса отступила на полшага.

— Разумеется. Генерал сейчас очень… занят.

Я не поняла, что именно она хотела вложить в эти слова, но мне не понравилось уже само многоточие в её голосе.

Очень занят.

С кем?

Чем?

Почему меня это вообще задело?

Я тут же внутренне выругалась.

Вот до чего докатилась. Сижу на военной базе против воли и раздражаюсь из-за интонации какой-то идеальной капитанши.

Прекрасно, Мира. Просто прекрасно.

Мы пошли дальше, но настроение уже окончательно испортилось.

Я почти не слушала объяснения Лиары про уровни, графики доступа и ограничения маршрута. Только кивала, делая вид, что мне всё равно.

На самом деле мне было не всё равно.

Меня бесило, что здесь все что-то знают про Кайрона.

Что они привыкли к нему.

Понимают его правила.

Понимают его власть.

А я нет.

Для меня он до сих пор был просто слишком сильным, слишком опасным мужчиной, рядом с которым моя собственная кожа становилась чужой.

Когда прогулка закончилась, я твёрдо решила одно: больше никакой слабости.

Никаких лишних слов.

Никаких реакций.

Никаких мыслей о его руках, голосе и том, как близко он вчера наклонялся ко мне.

Вернувшись в комнату, я первым делом прошлась по ней кругом, будто заново её осматривая.

Кровать.

Стол.

Окно.

Дверь.

Слишком просторная клетка.

На столе уже ждал обед, но есть не хотелось. Я налила себе воды, медленно выпила половину стакана и подошла к окну.

Нор-Тар светился внизу холодным синим огнём.

Где-то там сейчас был Кайрон.

Очень занят.

Я стиснула зубы.

— Да какая мне разница, — пробормотала я.

Слова прозвучали неубедительно даже для меня самой.

Я резко отвернулась от окна и заставила себя заняться хоть чем-то. Перебрала одежду. Полистала книги на полке — большинство были на местном, один-два тома на общем галактическом. Включила терминал, надеясь получить доступ хотя бы к новостям. Разумеется, доступ оказался урезан до оскорбительного минимума.

Прошёл час.

Потом ещё один.

Я держалась.

Правда.

Почти с гордостью отметила, что не думаю о нём постоянно. Только иногда. Какими-то короткими вспышками. Голос. Взгляд. Ладонь на талии.

Чёрт.

Ближе к вечеру я поняла, что снова начинаю чувствовать что-то неправильное.

Сначала — совсем слабо. Лёгкую сухость во рту. Излишнюю чувствительность кожи. Непонятное беспокойство, будто я забыла что-то важное.

Потом сильнее.

Я поставила книгу на стол и медленно выдохнула.

Нет.

Только не опять.

Я отошла от окна и заставила себя сесть. Потом встать. Потом пройтись по комнате. Может, это просто усталость. Может, недосып. Может, нервы после встречи с Ирссой.

Но тело уже знало правду раньше головы.

Сердце снова начало ускоряться.

Под кожей разлился жар.

В груди появилось знакомое тянущее ощущение — не боль, нет, хуже. Пустота, которая становилась всё более отчётливой и требовательной.

Я упёрлась ладонями в край стола.

— Нет, — сказала тихо. — Нет. Я не буду.

Как будто с кем-то спорила.

Наверное, так и было.

Я не хотела снова вызывать врача. Не хотела, чтобы Кайрон приходил. Не хотела давать ему это превосходство.

Поэтому я стиснула зубы и решила переждать.

Пять минут.

Десять.

На одиннадцатой я уже сидела на полу у кровати, пытаясь дышать медленно и глубоко.

Не помогало.

Наоборот, становилось хуже, чем ночью.

Теперь к жару и дрожи добавилось ещё что-то новое — почти болезненная чувствительность внизу живота, будто само тело, предательское, глупое, тянулось к тому, чего я не собиралась ему давать.

Щёки вспыхнули от одного осознания.

— Нет… — выдохнула я уже почти со злостью.

Дверь открылась резко.

Я вскинула голову, собираясь возмутиться, но слова застряли в горле.

На пороге стоял Кайрон.

И, судя по его лицу, он уже понял всё.

В этот раз на нём снова была форма — тёмная, строгая, с холодным блеском знаков отличия. Но сейчас я заметила это лишь краем сознания.

Потому что воздух с его появлением сразу стал другим.

А тело — ещё хуже.

Господи.

Он вошёл быстро, без обычной медлительной уверенности. Дверь за ним захлопнулась.

— Почему ты не вызвала врача?

Я попыталась встать и почти сразу снова опустилась обратно.

— Потому что не хочу, чтобы ты каждый раз…

Голос сорвался.

Кайрон подошёл ко мне и присел на корточки.

— Посмотри на меня.

— Ненавижу эту фразу.

— Всё равно посмотри.

Я подняла глаза.

Зря.

Он был слишком близко. Слишком собранный. Слишком мужской. И в его взгляде сейчас не было ни капли привычной холодности. Только жёсткая, злая тревога.

— Ты должна была сразу сообщить, — сказал он.

— Кому? Тебе? Чтобы ты опять пришёл спасать меня от самой себя?

— Да.

— Очень удобно для твоего эго.

Ты хочешь слишком много

Его челюсть напряглась.

— Мира.

— Что?

— Не доводи меня.

Я тихо, хрипло усмехнулась.

— А то что? Ещё сильнее запрёшь?

Кайрон резко выдохнул.

А потом произошло то, чего я не ожидала.

Он подхватил меня на руки.

Просто взял и поднял, будто я вообще ничего не весила.

Я ахнула и машинально вцепилась ему в плечи.

Жар прокатился по телу такой волной, что на секунду перед глазами потемнело.

— Ты… с ума сошёл?.. — выдохнула я.

— Уже да.

— Поставь меня.

— Нет.

— Я сама могу идти.

— Ложь.

Он донёс меня до кровати и осторожно опустил на покрывало, но не отстранился. Его ладонь осталась у меня на талии, тяжёлая, горячая, слишком уверенная.

Я дрожала.

От дурноты.

От злости.

От него.

— Лучше? — спросил он.

— Нет.

— Опять лжёшь.

— Потому что ты бесишь меня даже в момент, когда… когда мне плохо.

Он наклонился ниже.

— Это полезно. Значит, не теряешь характер.

Я уставилась на него.

— Ты издеваешься?

— Пытаюсь отвлечь тебя.

Пауза.

Потом, совсем тихо, я спросила:

— Почему мне хуже, чем ночью?

Кайрон несколько секунд молчал.

— Потому что ты провела слишком много времени далеко от меня.

— Это абсурд.

— Это реальность.

— Мне не нужна такая реальность.

— Мне тоже не нужна была.

Его голос стал ниже, жёстче.

И вот тут я снова услышала то, что пугало меня почти сильнее самой связи: он не выглядел довольным. Победным. Самоуверенным. Нет.

Он выглядел так, будто эта зависимость между нами раздражает и его тоже.

Будто он тоже оказался в ловушке.

Эта мысль должна была облегчить всё.

Но почему-то не облегчила.

Наоборот — сделала нас опаснее друг для друга.

— Что мне делать? — спросила я уже без злости. Слишком устала для неё.

— Дыши. Смотри на меня. Не пытайся отстраниться.

— Последнее особенно приятно звучит.

— Мира.

— Ладно.

Он сел рядом на край кровати, не убирая руки с моей талии. Вторую ладонь положил мне на запястье, большим пальцем медленно провёл по внутренней стороне — там, где кожа была тонкой и пульс особенно отчётливым.

Я резко вдохнула.

Он заметил.

Конечно, заметил.

— Не надо, — шёпотом сказала я.

— Это помогает.

— Это слишком…

— Сильно?

Я закрыла глаза.

— Да.

— Я знаю.

Господи, как же я ненавидела это его спокойное «я знаю».

Как будто он уже выучил моё тело раньше, чем я успела его защитить.

Я попыталась отодвинуться, но он лишь крепче обхватил меня за талию и притянул ближе. Не грубо. Не больно. Просто без вариантов.

Моё колено почти коснулось его бедра.

Потом коснулось.

И от этой мелочи по телу опять пробежала такая яркая дрожь, что мне захотелось застонать от бессилия.

— Не смей, — пробормотала я.

— Что именно?

— Делать вид, что ничего не происходит.

Кайрон медленно провёл взглядом по моему лицу.

— Я не делаю вид.

— Тогда скажи это.

— Что?

— Что ты это тоже чувствуешь.

Он замер.

Только на секунду.

Но мне хватило.

Потому что в эту секунду я поняла: попала.

Он чувствовал.

Очень даже.

И именно поэтому так тщательно держал лицо.

— Ты не хочешь слышать правду, — сказал он наконец.

— А ты попробуй.

Его ладонь на моей талии стала чуть жёстче.

Не болезненно.

Собственнически.

От этого у меня внутри всё мучительно сжалось.

— Я чувствую каждый раз, когда ты рядом, — произнёс он тихо. — И каждый раз, когда ты пытаешься уйти слишком далеко.

У меня пересохло во рту.

— Это не ответ.

— Для тебя — более чем.

— Нет. Я хочу знать…

Я запнулась, потому что он вдруг поднял руку и коснулся моего подбородка. Осторожно. Почти бережно. И всё равно так, что я перестала нормально соображать.

— Ты хочешь слишком много, — сказал Кайрон.

— А ты привык слишком мало давать.

Его глаза потемнели.

— Осторожнее.

— А то что?

— Я могу перестать сдерживаться.

Слова ударили прямо под дых.

Я замерла.

Он тоже.

На миг всё вокруг как будто стало неподвижным — свет за окном, воздух, звук моего сердца.

Потом я очень тихо спросила:

— И что будет, если перестанешь?

В его лице что-то изменилось.

Неуловимо.

Опасно.

Так, что меня саму испугал собственный вопрос.

Его взгляд опустился к моим губам.

Задержался там на одну бесконечно длинную секунду.

Потом снова поднялся к глазам.

— Не спрашивай о том, к чему ещё не готова, — сказал он низко.

Я не успела ответить.

Потому что в следующую секунду дверь открылась.

Кайрон резко обернулся.

На пороге стоял один из офицеров, молодой, напряжённый, с планшетом в руках. Он явно влетел без доклада и теперь уже жалел об этом.

Особенно когда увидел меня на кровати, практически в руках генерала.

И его собственный взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало.

Очень зря.

Я почувствовала, как Кайрон мгновенно стал другим.

Жёстче.

Холоднее.

Страшнее.

— Выйди, — произнёс он.

Офицер побледнел.

— Генерал, я…

— Вон.

Парень исчез так быстро, что дверь едва не хлопнула.

А я вдруг поняла, что всё это время Кайрон продолжал держать меня за талию — и только сейчас его пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно.

— Это что, ревность? — выдохнула я, не успев остановить себя.

Он посмотрел на меня так, что ответ уже был не нужен.

— Не испытывай моё терпение, Мира.

И почему-то именно после этого мне стало легче дышать.

По-настоящему.

Голова перестала кружиться. Жар всё ещё жил под кожей, но уже не выворачивал наизнанку. Сердце успокаивалось.

Я медленно выдохнула.

Кайрон тоже заметил перемену. Ослабил хватку, но не отпустил совсем.

— Вот так, — тихо сказал он.

— Ненавижу, когда ты оказываешься прав.

— Привыкай.

— У тебя ужасный характер.

— А ты только сейчас это поняла?

Несмотря на всё, я почти усмехнулась.

Почти.

Он заметил и это.

Конечно.

Несколько секунд мы молчали. Слишком близко. Слишком спокойно для того, что творилось между нами всего минуту назад.

Потом Кайрон убрал руку с моей талии и поднялся.

Пустота пришла мгновенно.

Слабая. Уже не болезненная. Но очень заметная.

Я ненавидела сам факт, что теперь могу это различать.

— Сегодня никуда не выходишь, — сказал он.

— Это ещё почему?

— Потому что твоё состояние нестабильно.

— А если я скажу нет?

— Скажешь. Но останешься здесь.

— Тирания тебе к лицу.

— Я знаю.

Я прищурилась.

— Скромность тоже.

На этот раз он всё же позволил себе что-то вроде тени улыбки.

Очень короткой.

Очень опасной.

Потому что с ней он вдруг стал не только страшным, но и до неприличия притягательным.

Мне захотелось швырнуть в него подушкой просто за этот факт.

— Отдыхай, — сказал он уже у двери.

— Ты всегда уходишь в самый неподходящий момент?

Он обернулся.

Я сама замерла, осознав, что сказала это вслух.

Чёрт.

Кайрон долго смотрел на меня.

Потом произнёс:

— Поверь, для нас обоих сейчас нет подходящих моментов.

И вышел.

А я осталась сидеть на кровати, с жаром в щеках, слишком быстрым сердцем и одной очень опасной мыслью:

Если он и дальше будет уходить вот так, на грани, я сама однажды не выдержу.

На грани срыва

После его ухода я ещё долго сидела на кровати и смотрела в дверь.

Как будто могла взглядом вернуть Кайрона обратно.

И от одной этой мысли мне захотелось провалиться сквозь пол.

Нет. Нет, Мира. Совсем уже с ума сошла?

Я резко встала и подошла к окну. За стеклом Нор-Тар всё так же жил своей холодной, красивой жизнью: огни, транспортные трассы, дальние башни, силуэты кораблей в сумрачном небе. Всё было на месте.

Кроме меня.

Потому что я, кажется, всё меньше понимала, где заканчивается страх и начинается то, что гораздо хуже.

Меня тянуло к нему.

Не только из-за этой проклятой связи. Не только из-за физической ломки, которая накрывала, стоило ему исчезнуть слишком надолго. Нет.

Дело было уже не только в теле.

Мне хотелось видеть его.

Слышать его голос.

Ловить этот взгляд — тяжёлый, тёмный, будто он каждый раз мысленно выбирает между желанием придушить меня и желанием…

Я резко зажмурилась.

Нет.

Об этом я тоже думать не собиралась.

По крайней мере, днём я ещё как-то держалась. Меня снова осмотрела Лиара, оставила какие-то таблетки, сказала, что «показатели выравниваются», и исчезла. Больше никто не приходил.

Кайрон тоже.

Сначала я радовалась этому.

Потом злилась.

Потом начала всё чаще смотреть на дверь.

Ближе к вечеру поняла, что хожу по комнате кругами. Потом заставила себя сесть с книгой. Потом поймала себя на том, что уже третий раз перечитываю один и тот же абзац и не понимаю ни слова.

Ночь пришла быстро. На Нор-Таре она всегда падала резко, без земной мягкости. Просто в какой-то момент за окном становилось темнее, огни — ярче, а тишина в жилом секторе — глубже.

Слишком глубже.

Я лежала в кровати и не спала.

Сначала на спине. Потом на боку. Потом снова на спине.

Простыня казалась слишком горячей. Воздух — слишком прохладным. Мысли — слишком громкими.

И среди них одна упорно билась сильнее остальных:

он не пришёл.

Глупо.

Просто великолепно.

Теперь я уже не только зависела от его присутствия, но и ждала его, как последняя идиотка.

Я перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку.

— Ненавижу тебя, — прошептала я в темноту.

Тишина, как и обычно, ничего не ответила.

Наверное, я всё же задремала. Ненадолго. Потому что очнулась резко — от ощущения, что в комнате что-то изменилось.

Не звук.

Не свет.

Воздух.

Я открыла глаза.

В полумраке спальни, у окна, стоял Кайрон.

У меня сердце ударилось так, что стало больно.

Он молчал. Просто стоял, глядя на ночной Нор-Тар за стеклом. Тёмная рубашка, тёмные брюки, широкие плечи, руки опущены вдоль тела. Неподвижный. Слишком большой для этой тихой комнаты.

Как будто часть чужой, опасной ночи вошла ко мне сама.

— Ты вообще нормальный? — хрипло спросила я. — Ходить вот так по ночам в комнату женщины?

Он медленно повернул голову.

Даже в полумраке его взгляд был слишком ясным.

— Ты не спишь.

— А ты наблюдательный.

— У тебя учащённый пульс.

— Может, потому что я проснулась и увидела у себя в комнате звёздного генерала с привычками маньяка?

Он подошёл ближе.

Не ответив.

И вот это его молчаливое, тяжёлое приближение подействовало сильнее любого слова. Я села в кровати, инстинктивно натянув одеяло повыше, хотя на мне была длинная тонкая сорочка.

Глупый жест.

Он и так уже видел меня в куда более уязвимом виде.

Но сейчас мне нужно было хоть что-то между нами.

— Зачем ты пришёл? — спросила я.

Кайрон остановился у кровати.

— Проверить тебя.

— По ночам?

— Да.

— Какая забота.

— Не начинай.

Я прищурилась.

— Или что?

— Или мне придётся напомнить, что тебе лучше, когда я рядом.

Вот это ударило.

Сильно.

Ниже пояса. Ниже гордости.

Я вспыхнула и стиснула пальцы на краю одеяла.

— Не смей использовать это против меня.

Он наклонил голову чуть набок.

— Против тебя? Мира, я пришёл именно потому, что ты весь вечер пыталась справиться одна.

Я замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу твои показатели.

Проклятье.

Конечно. Разумеется. Почему я вообще надеялась хоть на какую-то личную территорию в этой проклятой крепости?

— Значит, ты следишь за мной?

— Да.

— И говоришь это так спокойно?

— Потому что не вижу смысла лгать.

Я уставилась на него.

Серьёзно уставилась.

А потом вдруг поняла, что это и есть одна из самых страшных вещей в нём: Кайрон не пытался казаться лучше. Не извинялся. Не смягчал углы. Не делал вид, что всё происходит случайно.

Он просто был таким.

Жёстким. Прямым. Опасно честным.

И именно поэтому рядом с ним было так трудно дышать.

— Ты невозможен, — тихо сказала я.

— А ты слишком много думаешь вместо того, чтобы спать.

— И это говорит мужчина, который вломился ко мне среди ночи.

Он сделал ещё шаг.

Теперь между нами оставалось меньше вытянутой руки.

Жар под кожей проснулся мгновенно. Без предупреждения. Просто вспыхнул — и всё. В груди стало тесно. Колени под одеялом чуть дрогнули.

Кайрон заметил.

Конечно, заметил.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, по стиснутым пальцам на ткани.

Слишком медленно.

Слишком по-мужски.

— Тебе снова нехорошо? — спросил он.

— А тебе не всё равно?

— Нет.

Это прозвучало так спокойно, что я растерялась.

На секунду.

Потом тут же снова нашла злость.

— Врёшь.

— Нет.

— Ты просто контролируешь ситуацию.

— Я контролирую себя. Ситуация уже давно вне контроля.

От этих слов внутри всё предательски дрогнуло.

Я резко отвела взгляд.

— Красиво сказано.

— Это не для красоты.

— Тогда для чего?

Пауза затянулась. Длинная, тягучая, опасная.

Потом Кайрон ответил:

— Чтобы ты перестала считать, будто всё это чувствуешь только ты.

Я медленно подняла на него глаза.

И пожалела.

Потому что он смотрел слишком прямо.

Слишком открыто для мужчины, который до этого держал лицо как броню.

— Что значит «я не одна»? — очень тихо спросила я.

Он не отвёл взгляд.

— Именно то, что я сказал.

У меня пересохло во рту.

— Ты хочешь сказать, что тебе тоже…

Я не договорила.

Не смогла.

Его челюсть едва заметно напряглась.

— Не заставляй меня произносить очевидное.

— А может, я хочу это услышать.

— Зачем?

— Потому что я устала чувствовать себя слабой рядом с тобой!