Пленница звёздного генерала

Последнее прозвучало громче, чем я собиралась. Почти срывающимся шёпотом. Почти признанием.

Кайрон резко выдохнул.

И вдруг сел на край кровати.

Матрас тут же прогнулся под его весом. Я инстинктивно напряглась. Не отодвинулась только потому, что отступать было уже некуда — за спиной была спинка, впереди он.

Слишком близко.

Слишком жарко.

Слишком опасно.

— Смотри на меня, — сказал он.

— Ты постоянно это повторяешь.

— Потому что ты постоянно отворачиваешься в самый важный момент.

Я вскинула подбородок.

— Хорошо. Смотрю. И что дальше?

Поздно

Он медленно повернулся ко мне всем корпусом. Его колено коснулось моей ноги через одеяло. От одной этой мелочи внутри всё сжалось так, что мне пришлось вцепиться в ткань пальцами.

Кайрон заметил и это.

Его глаза на секунду потемнели.

— Дальше ты запоминаешь, — произнёс он низко. — Я чувствую каждый твой срыв. Каждый скачок пульса. Каждый момент, когда тебе становится хуже.

Я молчала.

Не потому что нечего было сказать.

Потому что если бы открыла рот, наружу вышло бы что-то совсем не то.

Он продолжил:

— И мне приходится держаться на расстоянии не меньше, чем тебе.

Вот теперь я всё-таки не выдержала.

— Тогда зачем ты приходишь? — выдохнула я. — Зачем стоишь так близко? Зачем смотришь на меня так, будто ещё немного — и…

Я запнулась.

Он наклонился ближе.

— И что?

Его голос стал совсем тихим.

Почти интимным.

Почти опасным до дрожи.

— И ты сам это знаешь, — прошептала я.

На секунду показалось, что воздух между нами стал горячее.

Не образно.

Буквально.

Его пальцы легли поверх моих на краю одеяла. Большая ладонь. Тёплая. Сдержанная сила. Он не сжал мои пальцы, не переплёл их со своими — просто накрыл.

И этого оказалось достаточно, чтобы всё внутри меня рванулось к нему.

Я судорожно вдохнула.

— Не надо, — сказала почти беззвучно.

— Поздно, — так же тихо ответил он.

У меня мурашки пошли по спине.

Кайрон медленно сдвинул руку выше. К моему запястью. Потом ещё выше — вдоль предплечья, поверх тонкой ткани сорочки. Неспешно. Почти исследующе. Но в каждом касании чувствовалось слишком многое.

Контроль.

Желание.

Сдерживаемая жёсткость.

И то, как отчаянно он всё это держит в узде.

Я не должна была ему это позволять.

Вообще не должна.

Но вместо того чтобы отдёрнуть руку, только сильнее стиснула губы.

Потому что тело уже решало за меня. Откликалось, тянулось, оживало под его пальцами так, будто именно этого и ждало весь день.

Проклятье.

— Скажи, что мне уйти, — произнёс Кайрон.

Я подняла на него глаза.

Слишком быстро.

Слишком остро.

— Ты правда уйдёшь?

На этот раз запнулся он.

Едва заметно.

Но мне хватило.

Потому что в этой короткой паузе было больше правды, чем во всех наших разговорах до этого.

— Нет, — ответил он.

И это слово ударило глубоко.

Сильно.

Правильно.

Пугающе.

Я сглотнула.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Его пальцы остановились у локтя. Не выше. Пока не выше.

— Потому что хочу услышать, как далеко ты готова зайти сама.

Эти слова скользнули под кожу хуже любого прикосновения.

Я резко отвернулась.

— Ты невыносим.

— А ты тянешься ко мне каждый раз, когда я подхожу ближе.

— Это связь.

— Не только.

— Ты слишком самоуверен.

— А ты слишком честная телом, даже когда врёшь словами.

У меня перехватило дыхание.

— Замолчи.

— Нет.

Он коснулся моей щеки.

Большим пальцем.

Неспешно.

От скулы к подбородку.

Мир сузился до этого прикосновения.

До темноты комнаты.

До его дыхания.

До того, как бешено бьётся моё сердце.

Я не заметила, в какой момент сама подалась вперёд. Совсем чуть-чуть. На вдохе. Почти неосознанно. Но его взгляд тут же стал ещё тяжелее.

— Вот так, — тихо сказал Кайрон. — Уже лучше.

— Ненавижу, когда ты это видишь.

— Я вижу тебя всю.

Эта фраза должна была оттолкнуть.

Но вместо этого между ног вспыхнуло таким жаром, что мне стало почти стыдно от самой себя.

Я резко опустила взгляд.

И совершила ошибку.

Потому что теперь видела его слишком близко: жёсткую линию рта, чуть расстёгнутый ворот, сильную шею, напряжённые пальцы на моём запястье. Видела, как сильно он собран. И как дорого ему даётся эта сдержанность.

У меня закружилась голова.

Не от слабости.

От него.

— Мира, — тихо позвал он.

Я не ответила.

Тогда его пальцы легли под мой подбородок и мягко, но без права выбора подняли лицо вверх.

И в следующий миг он наклонился.

Слишком близко.

Слишком.

Его губы не касались моих.

Ещё нет.

Но расстояние между нами было уже не в сантиметрах, а в одном коротком движении, на которое никто из нас не решался первым.

Я перестала дышать.

Он тоже.

Я чувствовала его дыхание на своих губах. Чувствовала напряжение в его руке. Слышала собственный пульс так громко, будто он бился у меня в горле.

Ещё немного.

Ещё шаг.

Ещё один вдох.

И всё.

Кайрон смотрел на мой рот так, что внутри всё плавилось.

— Скажи мне «нет», — произнёс он почти шёпотом.

Я открыла рот.

Но не сказала ничего.

Потому что не могла.

Потому что слишком хотела узнать, каково это — если он всё-таки поцелует.

Каково это — если перестанет быть сдержанным.

Каково это — если эта тьма, жар и опасность между нами наконец сорвутся с цепи.

Наверное, он понял это по моему лицу.

По тому, как я замерла.

По тому, как сама, едва заметно, потянулась к нему.

Кайрон резко втянул воздух.

Его рука на моём подбородке стала жёстче.

А потом он сказал то, от чего у меня по позвоночнику прошла медленная, мучительная дрожь:

— Ещё шаг ко мне, Мира… и я уже не остановлюсь.

У меня закружилась голова.

И я, кажется, впервые в жизни не испугалась этого.

Наоборот.

Мне стало страшно от того, что я всё равно хочу сделать этот шаг.

Его ночь

Я почти не спала.

После его слов это было просто невозможно.

«Ещё шаг ко мне, Мира… и я уже не остановлюсь.»

Они крутились в голове снова и снова, как будто застряли под кожей вместе с его голосом, его дыханием, его ладонью у моего лица.

Я лежала в темноте и чувствовала себя так, будто всё внутри меня сдвинулось.

Слишком далеко.

Слишком опасно.

Слишком сладко для того, что должно было пугать.

И самое страшное — пугало.

Но уже не останавливало.

Утро на Нор-Таре выдалось тихим. Почти подозрительно тихим. Никто не пришёл рано, никто не дёргал, не водил на осмотры, не раздражал меня сухими приказами и нейтральными лицами.

Только Лиара появилась ближе к полудню, быстро проверила показатели, скользнула по мне внимательным взглядом и сказала:

— Сегодня вам лучше не перенапрягаться.

Я едва не рассмеялась.

— Какая ценная рекомендация.

— Генерал сейчас на совещании. До вечера беспокоить вас не будут.

Вот это почему-то задело.

Сильно.

Я тут же разозлилась на саму себя.

— Прекрасно, — сказала холодно. — Могу только порадоваться.

Лиара ничего не ответила. Но когда она уже собиралась уходить, всё-таки добавила:

— Лучше не игнорируйте симптомы, если снова станет хуже.

— А если станет?

Она выдержала паузу.

— Вы уже знаете ответ.

Да.

Знала.

И именно поэтому остаток дня превратился в пытку.

Я ходила по комнате, подходила к окну, пыталась читать, садилась, снова встав