Пленница звёздного генерала

Ошибка маршрута

Если бы мне кто-нибудь неделю назад сказал, что я окажусь на военной планете на краю галактики, среди чужих мужчин с каменными лицами и автоматами наперевес, я бы только рассмеялась.

У меня были слишком земные проблемы, чтобы бояться космоса.

Просроченная аренда.
Долг по кредиту, который я взяла не для себя.
Мать, которая снова плакала в видео-звонке и говорила, что «всё наладится», хотя обе мы знали — не наладится, если я не найду нормальную работу.

Поэтому, когда мне пришёл контракт на дальнюю станцию «Эридан-7», я не задавала лишних вопросов. Хорошая зарплата, оплаченный перелёт, проживание, питание. Всего год работы в административном секторе — и можно выдохнуть.

Можно перестать жить от счета до счета.
Можно перестать считать, сколько дней осталось до очередного платежа.
Можно хотя бы раз в жизни не чувствовать себя загнанной.

Я подписала договор в тот же день.

А теперь стояла посреди чужого терминала и смотрела на красную мигающую надпись над шлюзом:

ВНИМАНИЕ. ТРАНЗИТ ПРИОСТАНОВЛЕН. ПЕРЕНАПРАВЛЕНИЕ ПАССАЖИРОВ.

— Простите, что значит «перенаправление»? — спросила я уже, кажется, в третий раз.

Уставшая женщина в серой форме даже не подняла головы.

— Это значит, что ваш гражданский маршрут временно закрыт.

— Временно — это на сколько?

— Не располагаю данными.

— Но я лечу на «Эридан-7».

— Уже нет.

Я сжала ремень сумки так крепко, что пальцы заболели.

— Как это — уже нет?

Она всё-таки подняла на меня взгляд. Пустой, замученный, как у человека, который за последние часы услышал слишком много истерик.

— В секторе произошёл сбой навигационного коридора. Часть рейсов перенаправлена на ближайшие узлы. Ваш рейс — в их числе.

— Хорошо, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Тогда где ближайший узел и когда я смогу продолжить путь?

Женщина ткнула пальцем в голографическую схему, вспыхнувшую у неё над пультом. На схеме мерцал маршрут, а в его конце горела синяя отметка.

Нор-Тар. Военный сектор. Закрытый доступ.

У меня неприятно похолодело внутри.

— Это же военная зона.

— Верно.

— Гражданских туда не пускают.

— Обычно — нет.

— Тогда почему туда лечу я?

— Потому что у вас нет альтернативного маршрута.

Это прозвучало так буднично, словно она говорила о переносе багажа, а не о том, что меня собираются высадить в месте, о котором даже в новостях говорили шёпотом.

Нор-Тар.

Я слышала это название раньше. Несколько раз. Всегда в одинаковом тоне — с настороженностью. Какая-то стратегическая база, какой-то закрытый сектор, какой-то жёсткий режим. Там служили не люди, а союзная раса, слишком сильная, слишком опасная, слишком… чужая. И командовал всем этим кто-то, кого называли то военным правителем, то генералом, то просто — зверем в мундире.

Конечно, это могли быть обычные страшилки.

Но легче мне не стало.

— Мне нужно связаться с работодателем, — сказала я. — И с транспортной службой. И вообще…

— Связь ограничена до прибытия на узел.

— Что значит ограничена?

— То и значит.

На выход

Она уже отвернулась, ясно давая понять: разговор окончен.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна паники. Нет. Только не сейчас. Только не здесь.

Не хватало ещё разреветься посреди терминала.

Вокруг шумели люди. Кто-то ругался. Кто-то спорил. Кто-то пытался дозвониться родственникам, но сеть и правда работала с перебоями. Свет над головой моргал чуть заметно, в воздухе пахло металлом, озоном и слишком холодной вентиляцией.

Я отошла к стене, обняла себя руками и прикрыла глаза.

Ничего страшного.

Это просто пересадка.
Просто задержка.
Просто чужая планета, на которой мне придётся провести, может быть, день или два.

Я справлюсь.

Я всегда справлялась.

— Пассажирам рейса С-19 пройти к шлюзу номер четыре, — раздался механический голос. — Повторяю: пассажирам рейса С-19 пройти к шлюзу номер четыре.

Это был мой рейс.

Я подхватила сумку и пошла вместе с остальными.

Нас оказалось немного — человек двенадцать. Или не только человек. Я заметила среди толпы двоих высоких мужчин с серебристыми знаками на форме, женщину с ребёнком, нервного парня лет двадцати и пожилую пару, которая всё время держалась за руки.

Никто не выглядел счастливым.

Шлюз открылся с тяжёлым шипением. За ним нас уже ждали вооружённые военные.

И вот тут мне стало по-настоящему не по себе.

Я видела форму силовиков раньше. Земную. Службы охраны станций, патрули, портовые группы. Но здесь всё было иначе. Тяжелее. Жёстче. Чёрная броня, тёмный металл, шлемы под мышкой, оружие не напоказ, а как естественное продолжение руки. И молчание.

Они почти не разговаривали между собой.

Просто смотрели.

Один из них сделал шаг вперёд.

— Документы.

Голос у него был низкий, хрипловатый, совсем не человеческий по тембру. Не механический, нет. Живой. Но с какой-то странной глубиной, будто звук шёл из слишком широкой груди.

Я быстро протянула браслет с данными.

Он лишь мельком глянул на экран.

— Мира Савельева?

— Да.

— Следуйте в транспортный отсек.

— Простите, а сколько мы пробудем на Нор-Таре?

Он поднял на меня глаза.

Странные глаза. Тёмные, с чуть более ярким, чем у людей, отблеском радужки. Взгляд тяжёлый, прямой, от которого хотелось тут же отвести свой.

— До дальнейшего распоряжения.

— Но…

— Дальше.

Меня будто сдвинули с места одним только голосом. Я проглотила всё, что хотела сказать, и пошла вперёд.

Транспортный отсек оказался небольшим. Нас разместили в жёстких креслах вдоль стен, пристегнули ремнями и велели не вставать до посадки. Я устроилась у иллюминатора — если эту узкую затемнённую полосу вообще можно было назвать иллюминатором — и попыталась успокоиться.

Рядом со мной сел тот самый нервный парень. Он всё время двигал коленом и слишком часто сглатывал.

— Вы тоже не знали, что нас сюда завернут? — шепнул он.

— Нет.

— Чёрт. Просто… чёрт!, — выдохнул он. — Я слышал, туда даже журналистов не пускают.

— Спасибо, мне сразу легче стало.

Он нервно усмехнулся.

— Простите.

Транспортник вздрогнул, отстыковываясь. Свет в отсеке мигнул. Кто-то тихо охнул. Пожилая женщина на два кресла дальше перекрестилась старым земным жестом.

Я повернула голову к тёмному стеклу.

Сначала там отражалось только моё лицо — бледное, напряжённое, с поджатыми губами. Потом транспортник вышел из дока, и в чёрном окне разлился космос.

Бездна всегда завораживала меня. Даже сейчас.

Тёмно-синий, почти чёрный фон, редкие брызги звёзд, свет далёких станций. Внизу медленно выплывал огромный шар планеты — неяркий, холодный, с полосами синевы и серебра. Красиво. Почти нереально.

И страшно.

Потому что чем ближе мы подлетали, тем отчётливее становилось видно: это не гражданский мир. Не курортная колония. Не торговый узел. Не место, где радуются случайным гостям.

На орбите висели тяжёлые корабли.

Не изящные пассажирские лайнеры. Не прогулочные яхты. А серые хищные конструкции с острыми линиями, от одного вида которых внутри всё сжималось. Они будто охраняли планету, отсекая всё лишнее.

— Боже, — прошептал кто-то сзади.

И я была с ним полностью согласна.

Посадка вышла жёсткой. Нас тряхнуло так, что зубы клацнули. Затем створки открылись, и в отсек ворвался холодный воздух с металлическим привкусом.

— На выход, — коротко бросили нам.

Я спустилась по трапу и невольно остановилась.

Передо мной раскинулся огромный посадочный комплекс, вписанный прямо в скалы. Вокруг — холодные огни, тёмные платформы, высокие стены, уходящие вверх, будто крепость будущего. Вдали вспыхивали маяки. В небе медленно двигались патрульные суда.

Синие и голубые огни резали сумрак, отражаясь на чёрном металле. Всё было ярким, сочным, почти красивым. И совершенно неуютным.

— Не задерживаться, — раздалось за спиной.

Я вздрогнула и пошла дальше.

Нас провели в длинный коридор с гладкими стенами и слишком ярким светом. На поворотах стояла охрана. Я невольно опустила голову, стараясь не ловить ничьи взгляды.

Только бы это закончилось быстро.

Только бы просто переждать.

Только бы…

Мы почти дошли до контрольного пункта, когда всё вокруг вдруг изменилось.

Это случилось резко.

Будто воздух стал плотнее.

Тяжелее.

Моё сердце на секунду сбилось с ритма. По коже, от затылка вниз, пробежала дрожь. Я замедлилась, не понимая, что со мной. На спине выступил холодный пот.

Люди впереди тоже начали двигаться как-то не так. Чуть быстрее. Чуть напряжённее.

А потом я увидела, почему.

По соседнему коридору шёл мужчина.

Нет, не просто мужчина.

Даже на расстоянии было ясно: это кто-то, рядом с кем все остальные автоматически становятся второстепенными.

Он был высоким. Слишком высоким, чтобы казаться обычным человеком. Широкие плечи, тёмная форма, чёрный плащ или накидка с жёстким воротом, перчатки, тяжёлый шаг. Не спешил. Не оглядывался. И всё равно пространство будто расступалось перед ним само.

Рядом шли двое офицеров, но я их почти не замечала.

Потому что смотрела только на него.

Лицо я увидела не сразу. Сначала — профиль, резкий, жёсткий. Тёмные волосы. Прямая линия носа. Скулы. Слишком спокойный рот. Потом он чуть повернул голову, и внутри у меня всё странно сжалось.

Его взгляд скользнул по нашей группе.

По людям. По охране. По мне.

И остановился.

Увести

Это длилось, может быть, секунду.

Но мне хватило.

Меня словно ударило чем-то невидимым прямо в грудь. Дыхание сбилось. В животе закрутилось горячей, тревожной пустотой. Пальцы на ремне сумки дрогнули. Я не понимала, что со мной. Совсем.

Он тоже замер.

Едва заметно. Почти незаметно для других. Но я почему-то была уверена — замер.

Его глаза сузились.

Странные глаза. Тёмные. Холодные. И в то же время будто прожигающие насквозь.

От этого взгляда мне захотелось сделать шаг назад.

И почему-то — остаться на месте.

Один из военных рядом со мной вдруг выпрямился так резко, будто проглотил штырь.

— Генерал, — коротко произнёс он, опуская голову.

Генерал.

Значит, это он.

Тот самый.

Я не знала его имени. Только слышала, что на Нор-Таре правит звёздный генерал, чьих приказов боятся даже союзники. И сейчас этот человек смотрел на меня так, будто я была не очередной случайной пассажиркой, а чем-то, что он никак не ожидал увидеть.

Я судорожно вдохнула.

Мужчина сделал шаг в нашу сторону.

Потом ещё один.

Его сопровождение остановилось чуть позади.

Он подошёл так близко, что я увидела тонкие серебристые линии на воротнике формы, едва заметный шрам у виска и нечеловеческую неподвижность лица. Слишком собранный. Слишком жёсткий. Слишком красивый той опасной красотой, от которой не теплеет, а знобит.

Я смотрела снизу вверх и чувствовала себя до смешного маленькой.

— Имя, — произнёс он.

Не вопрос. Приказ.

Я сглотнула.

— Мира.

Его взгляд стал ещё тяжелее.

— Полное имя.

— Мира Савельева.

На секунду мне показалось, что воздух между нами заискрил. Глупость, конечно. Никаких искр не было. Только мне вдруг стало жарко, как будто свет в коридоре усилился вдвое.

Генерал медленно перевёл взгляд на офицера рядом со мной.

— Её документы ко мне.

— Да, генерал.

— И провести полную проверку.

Я нахмурилась.

— Простите, какую ещё проверку?

Он снова посмотрел на меня.

У него был такой взгляд, будто он давно отвык объяснять хоть что-то кому-то вроде меня.

— Стандартную.

— Тогда почему именно меня?

Вопрос вырвался быстрее, чем я успела подумать. Один из сопровождающих офицеров резко напрягся, словно ожидая, что сейчас меня поставят на место. Жёстко.

Но генерал не повысил голос.

Наоборот. Заговорил тихо. И от этого стало только хуже.

— Потому что я так приказал.

Я вспыхнула от злости.

— Я гражданская. Я ничего не нарушала.

— Пока нет.

— Что это вообще значит?

На этот раз он сделал ещё один шаг. Совсем близко. Настолько, что я уловила запах — холодный, металлический, с чем-то едва заметно терпким. Не парфюм. Просто его запах. И от этого у меня почему-то ослабели колени.

Ненавижу такое.

Ненавижу, когда тело реагирует раньше головы.

— Это значит, — произнёс он, не отводя от меня взгляда, — что с этой минуты вы будете делать всё, что вам скажут.

Меня будто окатило ледяной водой.

— На каком основании?

Его лицо не изменилось.

— На моём.

Тишина вокруг стала вязкой. Даже парень, сидевший рядом со мной в транспортнике, кажется, перестал дышать.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но генерал уже отвернулся.

— Увести.

И пошёл дальше по коридору, не оглядываясь.

А я осталась стоять на месте, с бешено колотящимся сердцем, жаром под кожей и одним-единственным осознанием, от которого внутри всё неприятно сжалось:

Я только что встретила мужчину, который одним взглядом сумел выбить у меня почву из-под ног.

Проверка

Меня не повели вместе с остальными.

Это я поняла почти сразу.

Если сначала нашу небольшую группу вели по одному коридору, то после короткого приказа генерала всё изменилось. Двое вооружённых военных встали по бокам от меня, и через минуту мы уже свернули в другой сектор — тише, холоднее, пустее.

Я шла быстро, почти не глядя по сторонам, но всё равно успела заметить, что здесь всё выглядело ещё более закрытым. Меньше людей. Больше охраны. Двери без обозначений, гладкие стены, металлический блеск и бело-синий свет, который делал лица вокруг ещё более чужими.

— Куда вы меня ведёте? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Никто не ответил.

— Эй. Я имею право знать.

Молчание.

Я стиснула зубы.

Паника, поднявшаяся во мне после встречи с генералом, теперь смешалась с раздражением. Это даже помогало. Когда я злилась, то меньше боялась.

Почти.

Мы остановились у матовой двери. Один из охранников приложил ладонь к панели, раздался сухой сигнал, и створки разъехались.

Помещение оказалось светлым, просторным и слишком стерильным. Не тюремная камера, нет. Скорее медицинский блок высокого уровня: гладкий пол, встроенные экраны, полупрозрачные панели, в центре — узкая платформа, напоминающая одновременно кушетку и сканирующий стол.

Вот только мягче от этого не становилось.

Внутри уже ждали трое.

Пожилой мужчина в светлой форме, женщина с коротко стриженными тёмными волосами и ещё один высокий офицер с таким лицом, будто ему вообще никогда не приходилось выражать эмоции.

Дверь за моей спиной закрылась.

Я резко обернулась.

— Простите, но это уже начинает быть похожим на похищение.

Пожилой мужчина поднял на меня усталые серые глаза.

— Если бы вас хотели похитить, госпожа Савельева, всё было бы куда менее вежливо.

— Очень утешили.

Он будто даже хотел усмехнуться, но передумал.

— Меня зовут доктор Хаарн. Сейчас мы проведём стандартное обследование после прибытия в закрытый сектор.

— После прибытия всех? Или только после того, как на меня посмотрел ваш генерал?

В комнате на мгновение стало слишком тихо.

Женщина у панели отвела взгляд.

Офицер даже не моргнул.

А доктор Хаарн очень спокойно сказал:

— Раздевайтесь до нижнего белья и ложитесь на платформу.

Я уставилась на него.

— Что?

— Нам нужно провести сканирование.

— Без объяснений? Серьёзно?

— Объяснения будут, когда появится необходимость.

— По-моему, она уже появилась.

Офицер с каменным лицом сделал шаг вперёд. Просто шаг. Не угрожающий, не резкий. Но я тут же поняла: ещё немного — и со мной не станут спорить вовсе.

Доктор чуть поднял руку, останавливая его.

— Госпожа Савельева, вам ничего не угрожает. Но ваше пребывание на Нор-Таре уже перестало быть обычной транзитной задержкой. Мы должны исключить ряд факторов.

— Каких именно?

— Несовместимость среды. Реакцию на атмосферные примеси. Биологические отклонения.

— И для этого нужно раздеться?

— Для этого нужно перестать тратить время.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как к горлу снова подступает злость.

Они были совершенно спокойны. Слишком спокойны. Будто всё, что происходило, было нормой. Будто у меня нет права ни возмущаться, ни нервничать.

Но я понимала и другое: спорить сейчас бесполезно.

Я поставила сумку у стены, стащила куртку, затем ботинки. Пальцы слегка дрожали. От холода ли, от злости, от нервов — уже не разберёшь.

Когда я осталась в белье, женщина у панели подошла ближе, провела по мне быстрым профессиональным взглядом и жестом указала на платформу.

— Ложитесь.

Я подчинилась.

Поверхность под спиной оказалась тёплой, почти живой на ощупь. Надо мной мягко загорелся сканирующий контур. Свет пошёл сверху вниз, задерживаясь на груди, животе, бёдрах. На экране сбоку побежали линии и символы, которых я не понимала.

Доктор подошёл ближе.

— Не двигайтесь.

— Это я уже поняла.

Он ничего не ответил.

Минуту ничего не происходило. Или две. Время в этом бело-синем свете будто стало вязким. Я смотрела в потолок и пыталась не думать о том, что где-то совсем рядом находится человек, который одним приказом выдернул меня из толпы и запер в этой комнате.

Генерал.

Даже мысленно это слово звучало тяжело.

Я вдруг очень ясно вспомнила его лицо.

Тёмные глаза. Холодное спокойствие. Жёсткий рот. И то, как у меня сбилось дыхание, когда он подошёл слишком близко.

Глупость.

Просто стресс.

Просто страх.

Я почти поверила в это, пока один из датчиков не скользнул по моей коже у ключицы.

Меня будто током ударило.

Я резко вдохнула и дёрнулась.

— Не двигаться, — тут же сказал доктор.

— Что это было?

— Повторная настройка поля.

Снимите фиксацию

Меня не повели вместе с остальными.

Это я поняла почти сразу.

Если сначала нашу небольшую группу вели по одному коридору, то после короткого приказа генерала всё изменилось. Двое вооружённых военных встали по бокам от меня, и через минуту мы уже свернули в другой сектор — тише, холоднее, пустее.

Я шла быстро, почти не глядя по сторонам, но всё равно успела заметить, что здесь всё выглядело ещё более закрытым. Меньше людей. Больше охраны. Двери без обозначений, гладкие стены, металлический блеск и бело-синий свет, который делал лица вокруг ещё более чужими.

— Куда вы меня ведёте? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Никто не ответил.

— Эй. Я имею право знать.

Молчание.

Я стиснула зубы.

Паника, поднявшаяся во мне после встречи с генералом, теперь смешалась с раздражением. Это даже помогало. Когда я злилась, то меньше боялась.

Почти.

Мы остановились у матовой двери. Один из охранников приложил ладонь к панели, раздался сухой сигнал, и створки разъехались.

Помещение оказалось светлым, просторным и слишком стерильным. Не тюремная камера, нет. Скорее медицинский блок высокого уровня: гладкий пол, встроенные экраны, полупрозрачные панели, в центре — узкая платформа, напоминающая одновременно кушетку и сканирующий стол.

Вот только мягче от этого не становилось.

Внутри уже ждали трое.

Пожилой мужчина в светлой форме, женщина с коротко стриженными тёмными волосами и ещё один высокий офицер с таким лицом, будто ему вообще никогда не приходилось выражать эмоции.

Дверь за моей спиной закрылась.

Я резко обернулась.

— Простите, но это уже начинает быть похожим на похищение.

Пожилой мужчина поднял на меня усталые серые глаза.

— Если бы вас хотели похитить, госпожа Савельева, всё было бы куда менее вежливо.

— Очень утешили.

Он будто даже хотел усмехнуться, но передумал.

— Меня зовут доктор Хаарн. Сейчас мы проведём стандартное обследование после прибытия в закрытый сектор.

— После прибытия всех? Или только после того, как на меня посмотрел ваш генерал?

В комнате на мгновение стало слишком тихо.

Женщина у панели отвела взгляд.

Офицер даже не моргнул.

А доктор Хаарн очень спокойно сказал:

— Раздевайтесь до нижнего белья и ложитесь на платформу.

Я уставилась на него.

— Что?

— Нам нужно провести сканирование.

— Без объяснений? Серьёзно?

— Объяснения будут, когда появится необходимость.

— По-моему, она уже появилась.

Офицер с каменным лицом сделал шаг вперёд. Просто шаг. Не угрожающий, не резкий. Но я тут же поняла: ещё немного — и со мной не станут спорить вовсе.

Доктор чуть поднял руку, останавливая его.

— Госпожа Савельева, вам ничего не угрожает. Но ваше пребывание на Нор-Таре уже перестало быть обычной транзитной задержкой. Мы должны исключить ряд факторов.

— Каких именно?

— Несовместимость среды. Реакцию на атмосферные примеси. Биологические отклонения.

— И для этого нужно раздеться?

— Для этого нужно перестать тратить время.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как к горлу снова подступает злость.

Они были совершенно спокойны. Слишком спокойны. Будто всё, что происходило, было нормой. Будто у меня нет права ни возмущаться, ни нервничать.

Но я понимала и другое: спорить сейчас бесполезно.

Я поставила сумку у стены, стащила куртку, затем ботинки. Пальцы слегка дрожали. От холода ли, от злости, от нервов — уже не разберёшь.

Когда я осталась в белье, женщина у панели подошла ближе, провела по мне быстрым профессиональным взглядом и жестом указала на платформу.

— Ложитесь.

Я подчинилась.

Поверхность под спиной оказалась тёплой, почти живой на ощупь. Надо мной мягко загорелся сканирующий контур. Свет пошёл сверху вниз, задерживаясь на груди, животе, бёдрах. На экране сбоку побежали линии и символы, которых я не понимала.

Доктор подошёл ближе.

— Не двигайтесь.

— Это я уже поняла.

Он ничего не ответил.

Минуту ничего не происходило. Или две. Время в этом бело-синем свете будто стало вязким. Я смотрела в потолок и пыталась не думать о том, что где-то совсем рядом находится человек, который одним приказом выдернул меня из толпы и запер в этой комнате.