Жизненная сила, голодание и питание: физиологическое исследование целебной силы голодания, а также новая теория связи пищи с жизненной силой человека

Могла ли какая-либо позиция быть более внутренне и очевидно абсурдной и нелогичной? Как заметил доктор Тролл: «Ни один врач ещё не дал миру объяснения, которое выдержало бы хоть мгновение научной проверки, — почему больного человека следует травить сильнее, чем здорового, — и я не думаю, что мир просуществует достаточно долго, чтобы такой человек нашёлся». «Если врач с добрыми намерениями назначает одно из этих лекарственных ядов, или хоть сотню их, а пациент умирает, — он умирает потому, что лекарство не смогло его спасти. Но если злоумышленник с убийственными намерениями даёт то же самое лекарство ближнему своему, и тот умирает, — он умирает потому, что яд его убил! Разве намерение того, кто дал лекарство, меняет его отношение к жизненности?»

Но есть ещё одно возражение против медикаментозного лечения — для меня окончательное и сокрушительное, — которое полностью опровергает верность этой системы, даже в отсутствие всех прочих доводов или доказательств. Оставив в стороне все прочие соображения, все прочие возражения, — это последнее возражение представляется мне полным и неопровержимым. Осознав значение этого возражения, я не вижу, как лекарства вообще могли бы впредь добросовестно назначаться кем-либо, понимающим подлинный смысл их истинного действия — их реальный modus operandi. Считается, разумеется, что лекарства всегда производят своё исцеляющее действие, воздействуя тем или иным образом, прямо или косвенно, на различные ткани или органы тела и тем самым принося им пользу посредством своего химического воздействия на них. В противном случае их назначение было бы чистейшей бессмыслицей. Вся теория, таким образом, основана на фундаментальном представлении, будто лекарства действительно воздействуют на определённые ткани, органы или участки тела, и именно этому воздействию приписываются их благотворные эффекты. Но я занимаю широкую позицию и отстаиваю тот философский принцип, что подобное предполагаемое «действие» само по себе есть чистый миф и вовсе не существует в действительности. Истинный modus operandi лекарств совершенно иной. Телега вновь поставлена впереди лошади. Позвольте мне вновь процитировать доктора Тролла, поскольку именно он открыл эту фундаментально важную и в высшей степени революционную истину. Я приведу следующий отрывок из его труда «Водолечение для миллионов» (с. 4), и, на мой взгляд, это один из самых чрезвычайно важных отрывков — не только в философско-медицинских сочинениях доктора Тролла, но и во всём английском языке; ибо, будь эта изложенная в нём истина по-настоящему понята и осознана, медикаментозное лечение прекратилось бы немедленно и навсегда. Оно стало бы варварством, достойным средних веков. Вот этот отрывок:

«Далее, во всех книгах и школах лекарственных систем учат, что лекарства состоят в особых отношениях с различными частями, органами или структурами живого организма; что они обладают присущей им силой «избирать» или «выбирать» ту часть или орган, на который следует произвести впечатление; и что в силу этого «особого», «избирательного» или «выборочного» сродства определённые лекарства действуют на желудок, другие — на кишечник, иные — на печень, иные — на мозг, иные — на кожу, иные — на почки и т. д. Это нелепое представление лежит в основе классификации фармакопеи на рвотные, слабительные, желчегонные, наркотические и нервные средства, потогонные, мочегонные и т. д. Между тем истина прямо противоположна. Так далеко от того, чтобы у мёртвого, инертного лекарства была подобная способность — какое-либо «особое сродство» между ядом и живой тканью, — отношение между ними есть отношение абсолютного и вечного антагонизма. Лекарства вовсе не действуют. Всё действие исходит со стороны живого организма. И он изгоняет, отвергает, выбрасывает, извергает эти лекарственные яды, как только может, — рвотой, слабительным действием, потоотделением, диурезом и т. д.; а врачи ошибочно приняли эту войну против их лекарств за их действие на живой организм».

Я не могу здесь вдаваться в доказательства этого утверждения. Доктор Тролл логически обосновывал свою позицию на протяжении всех своих сочинений, и если само по себе изложение теории не убедит моих читателей, я вынужден отослать их к соответствующим трудам с просьбой самим прочесть приведённые там доводы. Но одного лишь изложения дела должно быть достаточно, чтобы убедить, — как только наши глаза откроются на истинное значение фактов, на реальный modus operandi лекарств.

Итак, поскольку лекарства вовсе не «действуют» ни в каком случае, и поскольку они никоим образом не могут принести пользу организму, обеспечивая его какими-либо из гигиенических требований, необходимых для восстановления здоровья; поскольку, будучи неорганическими, они неизбежно навсегда остаются ядом для организма; и поскольку Природа никогда не исцеляет посредством химического действия, но посредством жизненного роста — замещения клеток, — что же остаётся от всей теории медикаментозного лечения? — тем более что лекарства назначаются, чтобы «излечить» «болезнь», которая на деле вовсе не существует!

Глава4. Стимуляторы: их истинное действие

Только что данное объяснение действия лекарств в равной мере верно и для алкоголя, и для всех прочих стимуляторов. Основная ошибка состоит именно в том, что всегда считалось и преподавалось, будто алкоголь или иной стимулятор действует на тело, тогда как истинное объяснение заключается в том, что тело реагирует против алкоголя — или какого бы то ни было иного яда, вводимого прямо или косвенно в кровообращение. Я вовсе не хочу, чтобы читатель подумал, будто я поднимаю здесь вопрос о теоретическом действии стимуляторов лишь для того, чтобы порассуждать о трезвенническом движении, — это вовсе не так. Я говорю об этом здесь, и довольно подробно, потому что правильное понимание вопроса о действии стимуляторов на деле чрезвычайно важно и необходимо и составляет, как мы увидим позже, решающий поворотный пункт всей моей теории жизненной силы, изложенной на с. 225–303.

Мы сможем в полной мере оценить значение этого вопроса, когда дойдём до соответствующей части нашего рассуждения. Пока же примем, что это обсуждение вопроса о стимуляторах и природе их «действия» вовсе не есть нечто неважное или второстепенное, но, напротив, важнейшее звено в цепи моей аргументации.

Прежде всего, однако, позвольте мне устранить некоторые заблуждения, под бременем которых пребывает широкая публика относительно предполагаемого действия алкоголя и прочих стимуляторов.

1. Алкоголь никогда не придаёт организму силы. Говорит доктор Бенджамин Уорд Ричардсон: «Большинство людей полагает, что алкоголь придаёт силу, и мы ежедневно слышим, как слабые люди говорят, что их „поддерживают“ стимуляторы. На деле это означает, что их, напротив, угнетают; но ощущение, получаемое от непосредственного действия стимулятора, обманывает их и заставляет приписывать преходящему благу то, что в подавляющем большинстве случаев является устойчивым злом. Совершенно очевидно доказано, что алкоголь не придаёт мозгу или мышцам никакой потенциальной силы. На первой стадии своего действия он может позволить утомлённому или ослабленному организму выполнить бодрую работу в течение короткого времени; он может ненадолго сделать ум блестящим; он может побудить мышцу к быстрому действию, но по существу он ничего не даёт и ничем не восполняет то, что разрушает, — а он именно ведёт к разрушению. Пожар представляет собой блестящее зрелище, но оставляет после себя пустошь. То же самое верно и для алкоголя».

Говорит доктор Джеймс К. Джексон: «У всех популярных стимуляторов, освежающих снадобий и „подкрепляющих“ средств есть два отчётливых и противоположных действия: непосредственный подъём, длящийся определённый срок, зависящий от вещества и организма жертвы, и последующий упадок, пропорциональный первоначальному подъёму, но, как я полагаю, всегда превосходящий его либо по продолжительности, либо по силе, либо по обоим показателям, так что чистым, или средним, результатом оказывается утрата жизненности».

2. Алкоголь не помогает пищеварению — напротив, препятствует ему. В этой связи доктор Б. У. Ричардсон говорит: «В качестве последнего оправдания и довода утверждалось, что алкоголь способствует пищеварению и в этом смысле полезен. В ответ я поддерживаю утверждение покойного доктора Чейна, что ничто не препятствует пищеварению столь действенно, как алкоголь. Что «спустя многие часы, а то и целую ночь после винного кутежа, нередко можно наблюдать, как часть обеда, а то и весь обед, отвергается организмом непереваренным». Я считаю, что у тех, кто воздерживается от алкоголя, пищеварение лучше всего; и что больше случаев несварения, метеоризма, кислотности и упадка духа и тела вызывается алкоголем, нежели любой иной отдельной причиной».

3. Алкоголь не согревает тело — напротив, охлаждает его. Говорит доктор Ричардсон: «Проверьте животный организм под действием алкоголя, и вы увидите результат. Ваши наблюдения докажут, что при самых благоприятных условиях среднее действие алкоголя состоит в понижении температуры тела в целом. На поверхности тела возникнет прилив тепла. Это правда. Но это охлаждение тела. Оно происходит оттого, что дополнительный поток тёплой крови поступает от сердца в ослабленные сосуды поверхности, отдаёт там своё тепло и оставляет всё тело охлаждённым, с уменьшенными продуктами сгорания, пониженным нервным тонусом, сниженной мышечной силой, измученным учащённым сердцем, ослабленным возбуждённым мозгом и угнетённым, обессиленным разумом». И далее он говорит: «Конечное действие алкоголя... состоит в понижении температуры».

Поскольку поверхность тела наполняется кровью, конечным следствием неизбежно должно быть охлаждение общей массы крови, поскольку бо́льшая её часть соприкасается с более холодным воздухом.

4. Ощущение тепла вызвано частичным параличом нервных центров, а не добавленным теплом. На деле оно вызвано частичной анестезией. Не могу здесь подробно останавливаться на этом; см. «Исследования» Ричардсона, с. 16–17; Дьюи, «План без завтрака», с. 177–79.

5. Алкоголь не является и не может быть пищей ни при каких обстоятельствах. Говорит доктор Ричардсон: «Распространённое убеждение, будто алкоголь как пища необходим человеку, не имеет никакого основания с научной точки зрения».

Говорит доктор Р. Т. Тролл: «Алкоголь проходит через организм неизменным. Если он не подвергается тем или иным образом изменению, разложению, уменьшению или превращению, он не может ничего дать. Он не может быть использован. Он не способен доставить ни элемента для сгорания, ни элемента для построения тканей... Алкоголь не переваривается. Он поступает в организм как алкоголь; переносится по организму как алкоголь; и выводится из организма как алкоголь. Если бы картофель, яблоко, кусок хлеба или говядина выводились из организма в виде картофеля, яблока, хлеба или говядины, никто не подумал бы, что это действует или служит в качестве пищи... Не странно ли, что врачи признают, что алкоголь проходит через организм неизменным, и всё же настаивают, что каким-то чудесным и непостижимым образом он что-то делает или что-то даёт?»

Тот единственный факт, что алкоголь входит в тело как алкоголь и покидает его как алкоголь, не претерпевая никаких химических изменений, служит верным доказательством того, что алкоголь не может ничего дать организму, — ведь ему нечего дать, кроме своих чисто химических свойств, никакой жизненной или духовной сущности. Но поскольку он никак не изменяется, как же он вообще может что-либо дать или сообщить организму?

Мне известно, что в последнее время утверждается, будто часть алкоголя всё же окисляется — правда, очень небольшая часть, но как раз достаточная, чтобы объяснить наблюдаемое увеличение энергии, — точно так же, как, предположительно, доставляет энергию окисляемая пища. Я не могу сейчас углубляться в этот вопрос: во-первых, потому что здесь для этого нет места, — вопрос этот важен, — но главным образом потому, что доктор Тролл настолько полно и убедительно разгромил эти доводы в своих различных сочинениях, и особенно в двух своих брошюрах «Истинная платформа трезвости» и «Алкогольная полемика», что я считаю достаточным здесь лишь отослать читателя к вышеупомянутым книгам, попросив его самостоятельно исследовать этот вопрос, — дабы полностью опровергнуть эту позицию и доказать, что мы никогда, ни при каких обстоятельствах не получаем никакой силы или энергии от введённого таким образом в организм стимулятора.

Но здесь я должен заметить, что мне представляется довольно забавным наблюдать, как врачи столь упорно настаивают, будто алкоголь действительно придаёт организму силу, поскольку он, по крайней мере частично, окисляется в теле точно так же, как пища, — ведь даже если бы этот пункт был установлен и доказан вне всякого разумного сомнения (чего на деле нет), даже тогда это не доказывало бы того, что предполагается доказать, ибо, как я постараюсь показать далее, мы вовсе не получаем (вопреки общепринятым представлениям) никакой силы от окисления пищи, — так что все попытки доказать, будто алкоголь, например, доставляет организму силу оттого, что окисляется так же, как пища, неизбежно обречены на неудачу, поскольку сама пища не доставляет нам силы или энергии; так что это сравнение вовсе не так полезно моим оппонентам, как им казалось.

Но, помимо того что даже если бы подобное окисление и было установлено, это никоим образом не доказывало бы выдвигаемого положения — поскольку окисление пищи никоим образом не снабжает нас энергией, — я должен настаивать на том, что никогда не было представлено сколько-нибудь серьёзных доказательств того, что подобное окисление вообще имеет место. Всякий алкоголь, не выведенный в виде алкоголя, просто оседает в тканях, и там он должен оставаться, пока не будет выведен позднее — быть может, спустя дни или недели.

6. Алкоголь действительно стимулирует аппетит, и именно поэтому я считаю его вредным! Доктор Галли подвёл итог всему этому вопросу, сказав: «Либо у желудка есть аппетит, и он вовсе не нуждается в стимуле алкоголя, чтобы переварить пищу, либо у него нет аппетита, и в него вовсе не следует вкладывать пищу для переваривания. Так в чём же необходимость ежедневного винопития?»

Расчистив теперь, так сказать, почву, поставим сразу же вопрос: что такое стимуляция? Нам известно, что это некое вызванное состояние, при котором организм способен временно выполнить бо́льший объём мышечной, жизненной или умственной работы, нежели он обычно выполнил бы за тот же промежуток времени, и это увеличение работоспособности несомненно связано с полученным «стимулом». Налицо бо́льшая способность к работе (подразумевающая расходование бо́льшей нервной силы на подобное действие), и общеизвестно, что за такой стимуляцией неизменно следует более или менее глубокая и заметная «реакция», или упадок сил. Но помимо этого — что же на деле известно о механизме стимуляции? Известно ли, каким образом эта дополнительная сила придаётся или сообщается организму? Какова истинная природа подобного действия? И почему за ним неизменно следует реакция? Каким образом (по видимости) добавленная сила связана со своим источником — стимулом? Короче говоря, почему стимуляторы вообще стимулируют? Вполне удовлетворительного ответа на эти вопросы никогда дано не было, да и не могло быть дано без изначального понимания действия лекарств, изложенного выше, и истинных отношений живой и мёртвой материи.

Но теперь, однажды уяснив истинное значение фактов, мы в состоянии объяснить все эти запутанные вопросы, касающиеся предполагаемого действия алкоголя и его отношения к организму, и я не могу поступить лучше, чем процитировать слова Р. Т. Тролла, изначального великого первооткрывателя и остроумного защитника этой теории.

«...Мы видим, каким образом алкоголь оказывается элементом силы... Он заставляет силу растрачиваться впустую, вот и всё... Если принята малая доза, растрачивается (не поставляется!) лишь немного силы на защиту организма от неё, и человек лишь слегка возбуждён — то есть слегка лихорадочен. Если принято много, неизбежно растрачивается бо́льшее количество силы (а не поставляется!), и проявляется более сильное возбуждение — в виде стимуляции, лихорадки, бреда, безумия и т. д.» «Организм расходует свою силу на то, чтобы избавиться от алкоголя, но никогда не получает от алкоголя ни малейшей силы — ни большой, ни малой, ни хорошей, ни плохой, ни какой-либо иной». «Стимуляция не придаёт силы — она её растрачивает. Жизненная сила не переходит из бренди в пациента, но заставляет жизненную силу пациента истощаться на изгнание бренди».

Теперь, в свете этих фактов — этого истинного и философского объяснения «действия» алкоголя, — мы легко можем увидеть, сколь нелепо говорить, будто алкоголь «подходит» одному человеку и не подходит другому. Или что алкоголь «необходим» в некоторых случаях крайнего упадка сил, слабости и т. п. Разве не довольно, чтобы привести всякого здравомыслящего человека не только в раздражение, но и в отвращение, слыша подобный вздор, преподаваемый (и даже проповедуемый!) людьми, которым следовало бы знать лучше? Ведь почему алкоголь «действует» по-разному в этих двух предполагаемых случаях? Просто потому, что особый или своеобразный способ реакции — степень сопротивления — двух нервных систем различен, а вовсе не потому, что само истинное «действие» в своей сущности хоть сколько-нибудь различно в этих двух случаях; разница здесь чисто количественная, а не качественная, и результат неизбежно вреден в обоих случаях — лишь не в равной степени. Алкоголь «в равной мере» является ядом в обоих случаях, а замеченная разница состоит лишь в степени энергичности, с какой организм способен изгнать этот яд; различие обусловлено различной степенью наличной и доступной жизненности, расходуемой на эти чисто расточительные цели. И потому мы ясно видим: чем слабее организм, чем сильнее упадок сил, тем меньше силы следует или можно бесполезно растрачивать; и, следовательно, нам следует быть тем осторожнее, чтобы не назначать (более того — на деле предотвращать назначение) какого бы то ни было стимулятора именно в этот момент! Чем слабее пациент, тем больше опасность от назначения алкоголя! А то, что этого не замечают, лишь доказывает, сколь нефилософичны и извращены господствующие представления по этим вопросам, и сколь полным является неведение всякого, кто не усвоил и не оценил в полной мере истинную философию учения доктора Тролла.

Каков же чистый итог нашего рассуждения на данный момент? Подытоживая всё сказанное и памятуя о философских принципах, лежащих в основе аргументации, мы приходим к следующему выводу — выводу настолько важному, что он полностью затмевает всякое иное соображение, касающееся данной проблемы; выводу, чьё истинное значение и огромная, далеко идущая важность не могут быть оценены с первого взгляда, но которые будут становиться всё более очевидными, не менее чем значимыми, по мере продвижения. И поскольку это, по сути, самая суть всей моей дальнейшей аргументации, я не могу слишком сильно подчеркнуть необходимость того, чтобы этот вывод глубоко укоренился в самой сердцевине разума и стал частью самого образа мышления. Вот он:

При любых обстоятельствах жизненность, или энергия любого рода, неизменно проявляется и замечается нами как энергия именно в момент своего расходования, а вовсе не в момент своего накопления.

Не думаю, что необходимо подкреплять это простое утверждение обширными доказательствами, поскольку оно настолько самоочевидно, что вовсе не нуждается в доказательстве. Тело может содержать сколь угодно большое количество потенциальной энергии, но мы никогда не воспринимаем её, пока она не начинает расходоваться, и единственный способ, каким мы вообще можем узнать, что у тела есть эта энергия, — это то, что тело её расходует. Скряга может обладать несметным богатством, но, пока оно никогда не тратится и остаётся, так сказать, чисто потенциальным, никто и не узнаёт, что у него есть деньги, которые можно потратить, и единственный способ, каким он может убедить окружающих в наличии этого богатства, — это, опять же, потратить его. То же самое и во всякой области природы. Предположим, аккумуляторная батарея заряжается электричеством. В этом случае мы вовсе не воспринимаем пассивную, накапливающуюся энергию как энергию; она может там присутствовать, но остаётся нами не воспринимаемой; воспринимаем же мы активное расходование энергии в машине, заряжающей батарею. Так же обстоит дело и в жизненной, или витальной, области. Во время сна, пока жизненная деятельность потенциально усиливается и мы накапливаем энергию, мы воспринимаем это меньше всего — мы кажемся себе наиболее слабыми, — а в периоды напряжённого возбуждения или усилия, когда энергия быстро и с силой расходуется на нервную и мышечную работу, мы кажемся себе наиболее сильными, но на деле в этот самый момент мы слабее, чем прежде. Именно потому, что она расходуется, мы и замечаем её — всегда в момент расходования, никогда в момент накопления. И заметьте вот что: чем больше степень этого расходования, тем меньше остаётся действительной или потенциальной энергии; чем больше расход, издержки, тем меньше всегда остаётся капитала.

Пожалуй, стоит обратить внимание на аналогию, существующую во всех подобных случаях, с банковским счётом и тем, каким образом снимаются с него деньги. У человека есть определённая сумма денег; убедить окружающих в этом факте (что он «богат») он может, лишь тратя эти деньги, и люди полагают, что чем больше он тратит, тем он «богаче». На деле же, разумеется, он тем беднее (по капиталу), поскольку всякий расход есть чистейший убыток, и тем меньше остаётся его кредит в банке. Итак, чем больше он тратит, тем беднее он на самом деле, но по видимости — чем больше он тратит, тем богаче он кажется, — поскольку богатство измеряется не его потенциальной ценностью, так сказать, а его действительным расходованием. Чем больше издержки, тем меньше запас, и наоборот; видимость здесь совершенно обманчива — она указывает, по сути, на прямо противоположное действительному положению дел. То же самое верно и в отношении «банка человеческой энергии». Единственный способ, каким мы можем убедить окружающих, что у нас есть энергия, которую можно расходовать, — это расходовать её, то есть терять её, и в процессе расходования мы кажемся себе более сильными и обладающими бо́льшей энергией, чем прежде. На деле же верно обратное: мы становимся слабее, и слабее в точности пропорционально степени растраченной силы. Говорит доктор Уолтер: «Можно доказать вне всякого разумного сомнения, что видимость силы — ощущение силы — всегда совпадает с её расходованием и является его результатом, тогда как сохранение энергии в пациенте, как и во всяком ином природном объекте, совпадает с её исчезновением».

Закон действия и противодействия — один из наиболее неверно понимаемых законов во всей Вселенной. Чем слабее человек, вообще говоря, тем сильнее он ощущает, что должен что-то сделать сам для себя, дабы обрести силу; что именно — он в точности не знает, лишь то, что должен что-то делать — активно! Но эта активность самым очевидным образом означает расходование энергии и, как следствие, потерю по закону противодействия. Мы не можем силой заставить наступить выздоровление; эту истину невозможно подчеркнуть слишком сильно. Самый факт, что человек слаб, самым ясным образом указывает на то, что ему следует ничего не делать, и важность бездействия в точности пропорциональна степени его слабости. Заблуждение, будто в случае болезни «непременно нужно что-то делать», является причиной сотен и тысяч преждевременных смертей. Страх перед необходимостью пассивно ждать; недостаток веры в исцеляющие силы Природы — одна из величайших причин врачебных злоупотреблений в наши дни. Мы должны всегда помнить, что никакое действие не может произойти без равного и противоположного противодействия; что маятник человеческой энергии не может, ни при каких обстоятельствах, качаться бесконечно в одну сторону, но неизбежно должен в какой-то момент повернуть и качнуться в другую сторону. За усилием всегда должен следовать отдых, а за отдыхом — усилие; и этот закон ритма, разумеется, применим и к человеческому телу в том, что касается его энергии. А если так, то разве не очевидно, что органам пищеварения нужны периоды отдыха — точно так же, как отдыха требуют и все прочие наши органы? И разве не очевидно также, что единственный способ обеспечить подобный отдых — это голодание? Здравый смысл этого довода, полагаю, должен найти отклик у каждого из моих читателей.

Памятуя обо всех вышеизложенных фактах, можно, пожалуй, поставить вопрос: существует ли вообще такая вещь, как настоящая, безвредная стимуляция? На первый взгляд, кажется, что на этот вопрос может быть лишь один ответ — отрицательный. И в самом деле, применительно к стимуляции в её обычном понимании, полагаю, дело обстоит именно так. Но существует особый вид стимуляции, который, пожалуй, не подпадает под эту классификацию. Это не искусственный и вредоносный вызов силы; это не отвод её в иное — бесполезное или вредоносное — русло; ибо, как мы видели, всё это есть растрата энергии и не может привести ни к чему хорошему. Нет, это своего рода жизненное подкрепление, если можно так выразиться, — то есть приток энергии, обусловленный естественным или искусственно вызванным состоянием нервной системы, — позволяющий особый и характерно благотворный приток энергии, который никогда не переживается, кроме как в подобные моменты физического подъёма или крайней восприимчивости, — природа которого нам пока совершенно неведома. Полагаю, мы иногда сталкиваемся с этой формой «стимуляции», и она решительно благотворна, а вовсе не вредна для организма. Она означает добавление жизненной силы к организму, а не изъятие силы из него; и хотя даже здесь она была бы замечена лишь в момент своего расходования, источник энергии в этих двух случаях был бы различным: в одном случае — энергия, уже накопленная в теле; в другом — энергия, полученная из внешних источников, — своего рода vis a tergo (сила, действующая извне). Но в момент самого притока это, по всей вероятности, не было бы замечено как энергия. Вопрос этот, разумеется, слишком глубок и сложен, чтобы обсуждать его здесь; я лишь предлагаю это как гипотезу, которую, возможно, было бы полезно подробно разработать в каком-либо ином случае.