Полная версия
За две недели жизни в доме Адриэна я привыкла к тишине и спокойствию, и сегодня в полной мере ощутила, как тяжело снова находиться среди малознакомых людей и пытаться наладить контакт. Я больше люблю слушать, чем говорить, и от чрезмерного общения довольно быстро устаю. А тем более в мире, где мне нужно притворяться и изворачиваться.
Да и подумать есть над чем. Я медленно шла среди манекенов, вспоминая слова противной тётки. Конечно, меня ещё в поместье Азерисов все пугали Адриэном и его репутацией, но обвинять его в убийстве семьи — явный перебор. Пусть я знаю его всего две недели, однако за это время не получила ни одного доказательства того, что он плохой человек. То, что возил меня в психушку, не в счёт: он всего лишь хотел выяснить, что с Элианной, и будь я посмелее, могла этого вовсе избежать, рассказав правду о себе.
Заметив низенькую скамеечку среди вешалок с одеждой, я присела на неё, положила локти на колени и упёрлась подбородком в скрещенные руки. «Сразу после свадьбы завёз её на постоялый двор, а как только они очутились в комнате, задрал ей платье, нагнул и сделал своё дело, даже не спросив согласия», — прозвучал в голове голос женщины из уборной.
Я невольно содрогнулась. Если бы Элианну отдали не за Адриэна, а за кого-нибудь такого, меня могла ждать куда худшая участь, чем обследования в «Сайлентисе». К тому же Адриэн потом очень мило за мной ухаживал и старался загладить вину. Да и разве будет мужик, слетевший с катушек, читать вслух заболевшей жене, с которой связал жизнь даже не по любви?
И после этого какие-то сплетницы будут распускать о нём грязные слухи? Кому вообще могла прийти в голову мысль подозревать его в убийстве семьи? Ну а даже если предположить, что это так… Почему же он тогда семь лет не женился и до сих пор не отошёл от потери? У этих людей явные проблемы с головой и логикой.
«Ясно же, что не обошлось без происков её новоиспечённого муженька». Память услужливо подсунула ещё одну неприятно царапнувшую фразу. Ладно, ладно, у меня тоже есть разные подозрения на его счёт, однако я хотя бы имею на них моральное право. Но вот какое дело посторонней тётке до моего мужа? А вообще, кажется, я успела соскучиться по Адриэну. Если бы он услышал речи госпожи Итэрес, наверняка приподнял бы брови в своей манере и спросил бы у меня что-нибудь вроде:
«И вы, конечно, верите глупым слухам, а не тому, что видите сами? Вам точно не найти мужа лучше меня».
Я невольно усмехнулась. Да, он наверняка выдал бы нечто подобное, хотя я ни за что не решилась бы передавать ему то, что сказала госпожа Итэрес. Пусть он и знает о подобных слухах, но незачем ещё раз наступать ему на больную мозоль. Хватит с него всех этих мерзостей.
Тревога постепенно отступила, неприятный осадок развеялся, и я поднялась на ноги. Пора возвращаться к милой компании. Хотя, кроме двух склочных тёток, компания и правда приятная. Поброжу тут ещё немного и пойду в зал для чаепития. Я направилась дальше и вдруг заметила в самом дальнем углу… пианино! Может, здесь это другой инструмент, но выглядит точь-в-точь как самое обычное пианино. Лакированный, тёмно-коричневый, с канделябрами.
Ноги будто сами понесли меня к нему. Интересно же! Я остановилась у пианино и задумалась. Может, правильнее всё-таки спросить разрешения? Хоть у той же Альданы? Мало ли, как тут относятся к музыкантам-любителям.
Однако я всё-таки протянула руку и погладила крышку. Осторожно приподняла её. Клавиши тут как на клавесине — чёрные вместо белых и белые вместо чёрных. Может, это и есть местный клавесин? Не зря же я подумала именно про него ещё на свадьбе. Я слегка надавила на чёрную клавишу, и та издала приятный звук. Наверное, что-то среднее между пианино и клавесином. Слух у меня относительный, поэтому не взялась бы утверждать, так же здесь звучат ноты или нет, но вроде бы похоже.
Пробежала правой рукой по до-мажорной гамме, стараясь играть не слишком громко. Кажется, инструмент слегка расстроен, но мне это точно не помешает. Интересно, насколько тут хорошая звукоизоляция? Хотелось бы попробовать что-нибудь сыграть. Я огляделась в поисках какого-нибудь стула. Ага, вон там, у окна, табуреточка. Я сходила за ней, присела и положила руки на клавиши. Рискнуть или не стоит? Любопытство всё же взяло верх, и я тихо заиграла начало «My immortal». Конечно, аранжировки у меня получились совсем простенькими, но уж как умею.
Постепенно стеснение прошло, я заиграла смелее, напевая себе под нос мелодию. Очень хотелось спеть в полную силу и со словами, однако это слишком опасно. Грустная музыка уносила мыслями в прошлую жизнь. Мы с Ксюшей обожали эту песню, когда были подростками, и с удовольствием её пели, не особенно вслушиваясь в слова. Уже позже я прониклась текстом, хотя английский знаю совсем не так хорошо, как французский.
Мелодия плавно плыла по залу, и я уже не боялась, что меня услышат. Плевать. Хоть ненадолго можно почувствовать себя свободной и отдаться красивой музыке. Окунуться в нечто привычное и родное…
Когда песня закончилась, я почти без перехода заиграла «Hello», снова невольно подумав об Адриэне. Музыка заполнила пространство вокруг, отражаясь от стен и будто проходя волной по всему телу. Всё-таки у этого иномирного инструмента в самом деле красивый звук. На верхах он напоминает челесту, внизу — клавесин, а средние октавы — пианино. Может, у него внутри какой-нибудь магический механизм?
Уже под конец песни я услышала через музыку приглушённые звуки. Кажется, меня обнаружили. Впрочем, какая теперь разница? Оборачиваться и проверять не захотелось, так что я сразу же заиграла «Lithium», но уже не напевала мелодию. Никогда особенно не любила выступать на публике: слишком волновалась. Однако сейчас мысль о том, что кто-то меня слушает, не испугала. Мне было не до размышлений, я наслаждалась музыкой.
Пусть играю как умею, зато получаю удовольствие. Последние ноты повисли в воздухе, и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Я по-прежнему не оборачивалась. Может, мне показалось, и никто не приходил? Мной всё ещё владело приятное волнение, вызванное красивой музыкой.
И тут совсем сзади грянули аплодисменты и восторженные возгласы. Колечко снова заглючило, но кое-какие реплики мне удалось различить.
— Боги, какая прекрасная музыка!
— Оказывается, у малышки Элианны музыкальный талант.
— Как же давно я не слышала чего-то подобного.
— Что-то не узнаю композитора. Дер Биренн?
— Нет-нет, моя дорогая, точно не Дер Биренн, явно кто-то более современный.
— Полная ерунда! Такой музыкой только демонов пугать.
Ага, а это моя «любимая» госпожа Итэрес.
— Вы бы лучше помолчали, — прервала её Иния и положила руки мне на плечи. — Лиа, душенька, это чудесно. Вы самый настоящий самородок.
— Совершенно согласна, — поддержала Мэдейлин.
Я смущённо потупилась. Ну какой из меня самородок? Кто-то рядом со мной явственно всхлипнул. Я скосила глаза: ого, да здесь, кажется, весь кружок собрался. А всхлипывает Иолэна, прикладывая к глазам платочек. Я наконец развернулась к своей неожиданной публике. И поймала на себе странный взгляд Ирмэ.
По спине покатилась струйка холодного пота. Блин, вот это я подставилась! Увлеклась, что называется… А вдруг у Элианны вообще нет слуха или она наоборот играла гораздо лучше меня? Почему не подумала об этом раньше? Я невольно сжала руки, впиваясь ногтями в кожу.
Осторожно лавируя между женщинами, ко мне шёл Илирен. Одну руку запустил в и без того растрёпанные волосы, а вторую прижимая к груди. Подойдя ко мне, неожиданно отвесил поклон.
— Позвольте выразить вам восхищение, госпожа Норден, — пафосно изрёк он, не разгибаясь. — Ваша игра будто вывернула мне душу наизнанку! Я даже придумал сюжет для драмы. О, это будет успех, я уверен!
— Благодарю, — пробормотала я, вконец смутившись. Кстати, я же не знаю фамилию Илирена… Как мне к нему обращаться? Драматург, между тем, разогнулся и посмотрел на меня с каким-то фанатичным блеском в глазах.
— Кто автор этой прекрасной музыки? — спросил он, указав рукой на пианино, будто оно играло само.
Да уж, я точно попала…
— Я… не помню. Наверное, где-то слышала и подобрала на слух.
На меня снова странно посмотрела Ирмэ. Ладно, что уж теперь. К Илирену подошла Альдана и тихо напомнила:
— Элианна недавно потеряла память из-за нервной горячки, так что не мучайте девочку расспросами.
— О, прошу простить. — Илирен не очень правдоподобно изобразил раскаяние. — Я подумал, что вы могли бы сыграть что-то из этого по ходу той пьесы, что я ставлю с нашими дамами. Как вы на это смотрите?
— Боги, какая дурость, — прошипела где-то неподалёку госпожа Итэрес, но её тут же перекрыли голоса других женщин.
— О, Илирен, это чудесная идея!
— У нас ещё не было спектаклей с музыкальным сопровождением.
— Публика будет в восторге!
— Какая там публика, — едко хихикнула подружка госпожи Итэрес. — Ваши же мужья да родня.
Однако на неё уже никто не обращал внимания. Дамы продолжали восторгаться, а я сидела, не зная, куда себя деть. Вот уж не ожидала, что моя весьма посредственная игра произведёт такое впечатление! И что делать? Отказываться вроде бы глупо… А не сослаться ли на Адриэна? Раз уж тут мужья всё решают за жён, почему бы и нет? Все вдруг разом замолчали и уставились на меня, ожидая ответа.
— Я… не знаю… — пробормотала я. — Полагаю, мне сначала нужно спросить разрешения у супруга. И ещё… я никогда не выступала на публике. Боюсь, что подведу всех.
Пришлось приврать: в музыкалке, конечно, приходилось играть и на отчётных концертах, и на экзаменах. Да и на свадьбе Ксюши с Ромой я сама себе аккомпанировала, но Илирену об этом знать, разумеется, не надо.
— О, моя дорогая! — Альдана подошла ближе и тепло улыбнулась. — Публика всегда очень тепло встречает представления кружка, хотя среди нас нет профессиональных актрис. Так что в этом смысле вам волноваться не стоит. Если ваш супруг согласится, будет чудесно.
— Не волнуйтесь, Лиа, — встряла Иния. — Мы обязательно найдём способ уговорить Адриэна.
Я выдавила улыбку. Конечно, если Адриэн не захочет, его никто не уговорит, но что-то мне подсказывает: ему совершенно всё равно, что я буду делать в театральном кружке.
— Вы знаете ещё какие-нибудь пьесы вроде этих? — спросил Илирен.
— Э-э… пока не могу с уверенностью сказать, что именно помню, — выкрутилась я.
Надо бы для конспирации разучить что-нибудь местное. Проблема одна — где услышать местную музыку так, чтобы можно было запомнить, и где раздобыть инструмент. Но это мелочи. Я едва удержалась от нервозного смешка.
— Дорогой мой, давайте пока всё же выпьем отвара. Наши служанки, наверное, уже заждались. — Альдана положила руку на локоть мужа и посмотрела на него с нежной улыбкой. — И не пугайте девочку, она и так уже побледнела. Лиа, не слушайте его. Если не хотите играть, никто вас заставлять не будет. В нашем кружке должна быть атмосфера лёгкости. Никакого принуждения.
— Спасибо, — кивнула я и медленно поднялась с табурета. — Просто… это для меня большая неожиданность.
— Понимаю, — покивала Альдана.
Меня тут же подхватила Иния, а Мэдейлин предложила руку Иолэне. Стоящая неподалёку Лейда тепло мне улыбнулась, её рыженькая подружка помахала рукой. Дамы, продолжая оживлённо переговариваться, потянулись по рядом между вешалками и манекенами к выходу из зала. Идущий сзади Илирен воодушевлённо говорил жене:
— И почему я раньше не додумался до этой идеи? Красивые декорации, душещипательная сцена — и музыка, музыка…
Я обречённо вздохнула. Да уж, устроила я себе весёлую жизнь.
Глава 7
Глава 7
Адриэн
Я закончил перечитывать только что составленный запрос в бюро найма, отложил его и посмотрел на часы. Четверть шестого. Секретарь друга Ортеса обещал прибыть «как можно скорее», но с момента, когда я с ним связался, прошло не меньше часа.
С поместьем Адена я тоже связывался, однако ответил дворецкий. На все мои вопросы он твердил одно: «Господин Аден охотится, про его гостей ничего сообщать не имею права без официальной бумаги. Прошу простить». Супруги Адена тоже не оказалось поблизости. «Госпожа Аден в оранжерее, а когда она там, её ни в коем случае нельзя тревожить». Так что пришлось прервать беседу. Что ж, остаётся надеяться на секретаря. И стоило об этом подумать, как раздался робкий стук в дверь.
— Войдите, — сказал я в оповещающий кристалл. Щёлкнул замок, по приёмной раздались тихие шаги, и на пороге кабинета возник секретарь Адена: худощавый, долговязый парень с жиденькой бородкой. Назвать его мужчиной почему-то даже про себя не получилось, хотя на вид ему лет тридцать, и он уже лысеет.
— Доброго вечера, господин Норден, — чуть запыхавшись, пробормотал он и поклонился.
— И вам, Кайель, — кивнул я, хотя мы уже здоровались, когда связывались по переговорнику. — Присаживайтесь.
— Прошу простить, что так задержался: дилижансы в это время дня переполнены.
— Ничего страшного. — Я выдавил дежурную улыбку. Секретаря не стоит сильно запугивать, иначе точно ничего не скажет.
Кайель неловко примостился на стуле, сложил на коленях длинные руки и вопросительно глянул на меня. Я не сказал ему, зачем вызываю, и сейчас не спешил начать беседу. Раскрыл блокнот и взял в руки карандаш. Краем глаза наблюдал за Кайелем. Видно, что он слегка нервничает, но, вероятнее всего, просто из-за неизвестности.
— Благодарю, что уделили время и пришли сюда, — начал я.
— Не думаю, что отказывать вам во встрече было бы благоразумно. — Кайель кривовато улыбнулся.
— На всякий случай повторю, что наша беседа — не допрос, поэтому вам не стоит ничего опасаться. — Я пожал плечами. — Ваши ответы не будут записаны в протокол и останутся между нами.
— Готов отвечать на любые вопросы, господин Норден. Я не занимаюсь ничем противозаконным, скрывать мне совершенно нечего.
Знаем мы таких законопослушных. Обычно именно у них самая большая куча скелетов в шкафах.
— Речь пойдёт не о вас, а о лучшем друге вашего нанимателя, господине Ортесе. Его супруга волнуется, что он не выходит с ней на связь, и попросила выяснить, не случилось ли с ним чего-то плохого.
— О… — Улыбка на лице секретаря слегка померкла. — Боюсь, я вам ничем не помогу: я не очень близко знаю господина Ортеса. Сами понимаете, слишком разное у нас общественное положение.
Кайель ссутулился и отвёл глаза.
— Как я уже сказал ранее, я предпочёл бы побеседовать с вашим господином, но раз его нет в городе, остаётесь только вы.
Кайель неуверенно кашлянул и подёргал себя за бороду.
— Вряд ли я буду чем-то полезен, но попробую.
— Полагаю, на некоторые вопросы вы вполне сможете ответить. — Я постарался, чтобы голос звучал достаточно располагающе. — Когда вы в последний раз видели господина Ортеса?
— В воскресенье, — не задумавшись ни на секунду, выдал Кайель.
— При каких обстоятельствах?
— Они с господином Аденом собирались на охоту. — Кайель прямо взглянул на меня. — Я это точно знаю, потому что помогал ему собираться. Мы вместе чистили ружья накануне.
— И они точно уехали вместе?
— Совершенно точно, господин Норден. Дело в том, что… — Кайель снова подёргал себя за бороду. — Машина господина Ортеса забарахлила, когда он подъехал к дому господина Адена, и он оставил её в гараже у господина Адена. Потому я и говорю, что они точно уехали вместе, даже на одной машине.
Я постучал кончиком карандаша по блокноту. В прошлый раз Ортес оставил машину дома, теперь — во дворе у друга. Как-то подозрительно часто она ломается именно перед отъездом на охоту.
— Насколько я знаю, с вами в четверг связывалась госпожа Ортес и спрашивала про своего супруга и вашего господина. Она говорит, что супруг не пропадал дольше, чем на три дня, но на сей раз долго с ней не связывается. — Я глянул в блокнот, делая вид, что сверяюсь с заметками, хотя и так прекрасно помню беседу с Иолэной.
— Так и было, господин Норден. Госпожа Ортес связалась со мной, но я сказал ей то же самое, что и вам. Сожалею, что ничем не могу помочь. — Мой визави вынул из кармана платок и промокнул залысины.
Лжёт или боится нечаянно выдать какие-то тайны своего господина и его дружка? Прощупать бы его, да только, боюсь, Анди потом мне житья не даст. Это не допрос, так что ни о каких жёстких мерах речи и быть не может.
— После того, как с вами связалась госпожа Ортес, вы пробовали узнать у своего господина, что с его другом?
— Да, когда господин Аден связался со мной, я упомянул об этом, — пробормотал Кайель. — Однако он сказал, что у них всё хорошо, просто господин Ортес выкачал резерв из переговорника.
Уехал надолго и не озаботился дополнительным артефактом, тем более, зная, что жена в положении и пообещав связываться чаще? И не попросил воспользоваться переговорником друга? Однако о своих выводах я пока решил помалкивать. Посмотрим, что ещё удастся вытянуть из секретаря.
— Но ведь в поместье вашего господина наверняка есть домашний переговорник? — Я внимательно наблюдал за Кайелем. — Вряд ли его друг не разрешил бы им воспользоваться.
Кайель пожал плечами и почесал шею.
— Поймите, господин Норден, я не могу расспрашивать о подобных вещах. Это будет выглядеть странно и неуместно. Могу лишь предположить, что когда господин Ортес и господин Аден возвращаются домой, госпожа Ортес уже спит, а уезжают они рано, когда госпожа Ортес ещё спит.
Забавно, но Иолэна не упоминала о таких нюансах.
— Они только охотятся или развлекаются как-то ещё?
— Насколько знаю, охота занимает не всё время. Иногда они просто отдыхают в поместье, общаются, играют в карты и бильярд, ну, в общем, всё как у всех.
Я кивнул и потянулся за точилкой для карандаша.
— Полагаю, что госпожа Ортес зря волнуется. — Кайель расправил свой платок на коленях. — Если бы с господином Ортесом случилась беда, господин Аден сам предпринял бы меры и предупредил её. Он не бросил бы друга и сделал всё, чтобы ему помочь.
Вот именно поэтому странно, что Ортес будто сквозь землю провалился.
— Ваш господин и господин Ортес всегда ездят охотиться вместе?
— Не всегда, — ответил секретарь и тут же запнулся. Побледнел и снова промокнул лоб.
Так-так. Это уже интересно.
— Ну то есть… я не знаю, — тут же спохватился он. — Господин Аден не отчитывается передо мной о своих делах. Полагаю, они просто не всегда могут получить на службе отпуск или выходные на одни и те же дни.
— А почему он не берёт с собой вас?
— Иногда берёт, — ответил Кайель. — Но редко. Предпочитает оставлять дома на случай, если понадобится уладить какие-то дела в его отсутствие. Да и я не любитель охоты.
Я провернул точилку и осторожно просмотрел ауру собеседника. Вроде бы она ровная, есть всполохи, но они вызваны, скорее, волнением. Не похоже, что Кайель лжёт.
— А где сейчас находится супруга господина Адена? — Я вынул карандаш принялся чертить в блокноте линию, проверяя, хорошо ли он заточен.
— Часть весны и всё лето госпожа Лавэна проводит в поместье.
Ладно, значит, дворецкий не солгал. Возможно, супруга и могла бы пролить свет на какие-то делишки мужа и Ортеса, но поехать в поместье без открытия дела об исчезновении я не могу в любом случае.
— Часто ли во время охоты с вашим господином или кем-то из его гостей случаются неприятности? — Я довёл линию до края листа и начал рисовать параллельную в обратном направлении.
— Бывает разное, господин Норден. Капканы, случайные выстрелы, сами понимаете… Однажды, вроде бы, и господин Ортес случайно угодил в капкан.
Что ж, Иолэна говорила то же самое. Похоже, особого толка из нашего разговора не выйдет. Но в том, что Ортеса на охоте нет, я уже почти не сомневаюсь.
— Скажите, а есть ли у господина Адена и его друга какой-то совместный досуг помимо работы? Может, они играют в карты или участвуют в спортивных состязаниях?
— Господин Аден, конечно, ходит в клубы, там у него есть и партнёры по карточным играм, и по бильярду. Господин Ортес составляет ему компанию. Но так ведь все делают, никого этим не удивишь. И подробностей я, сами понимаете, не знаю.
Я кивнул и отнял карандаш от блокнота.
— А в какой именно клуб они ходят чаще всего вы, полагаю, тоже не знаете?
Кайель смешался и скомкал в руке свой многострадальный платок.
— Иногда, когда я разбираю почту господина Адена, вижу там счета. Господин Аден просит держать их в тайне от супруги, потому что иногда… они довольно большие. Но ничем противозаконным он не занимается, уверяю вас.
— Помните ли вы названия клубов?
— А зачем вам это, господин Норден? — Секретарь заёрзал на стуле, как нашкодивший ученик пансиона перед строгим учителем. — Разве это может иметь какое-то отношение к тому, что господин Ортес не связывается с супругой?
Так я и думал, что секретарь отнюдь не так прост.
— Можете не волноваться, всё, что вы здесь скажете, останется между нами, репутации вашего господина ничего не угрожает. — Я перестал изображать радушие и глянул на Кайеля холодно. Тот сразу съёжился и выдал:
— Ну, в основном счета приходят из клуба «Весёлая луна».
Я сделал пометку в блокноте, стараясь скрыть предательскую усмешку. Неоднозначное местечко для времяпрепровождения таких приличных людей, как Аден и Ортес. Несмотря на кажущуюся благопристойность, с клубом связано несколько строго конфиденциальных дел, в которых оказались замешаны весьма высокопоставленные люди. Ладно, разберёмся.
Что ж, наверное, пора отпускать секретаря Адена. Не похоже, что господин посвящает его в личные дела, да и полной уверенности, что Ортес не в поместье друга, тоже пока нет. Лишь мои предположения и чутьё.
— Пожалуй, у меня пока нет больше к вам вопросов. — Я повертел карандаш в пальцах. — Может, вы сами хотите рассказать о чём-то ещё?
Кайель вскочил со стула, как ошпаренный, и забормотал:
— Я сказал всё, что знаю, господин Норден. Клянусь, если бы знал больше, не стал бы скрывать. Я законопослушный гражданин Империи!
— Верю, — усмехнулся я. — В любом случае, спасибо, что поделились тем, что знаете.
— Рад был помочь, чем могу. — Кайель подёргал себя за бороду и улыбнулся: кажется, он постепенно начал расслабляться. — Что ж, тогда я пойду?
— Идите, конечно. Не задерживаю вас больше.
— До свидания, господин Норден, — выпалил Кайель и начал пятиться к двери.
— До свидания, — ответил я и взял со стола лист бумаги, делая вид, что уже погрузился в чтение. Кайель исчез мгновенно. Раздался щелчок дверного замка, и я остался в одиночестве.
Итак, надо наведаться в клуб. Конечно, позже можно попытаться ещё раз связаться с Аденом, но что-то мне подсказывает, что если он покрывает приятеля, то ничего мне не скажет, и уж тем более по переговорнику. Но и для того, чтобы в «Весёлой луне» выдали постоянного посетителя, нужно официальное разрешение, просто удостоверяющий кристалл тут не поможет. А разрешение без открытия дела не выдать.
Значит, надо идти к Эррансу. Пусть сам решает, что делать. В конце концов, подозрения жены Ортеса — всего лишь подозрения. Он вполне может быть на охоте с приятелем, пусть лично я в это уже не верю. Если Эрранс даст разрешение, надо будет наведаться в клуб, и лучше бы прямо сегодня. Хотя… время для разговора не слишком удачное: в клубе в это время полно посетителей и работники заведения точно будут спешить от меня отделаться. Да и, в общем-то, не вижу смысла так уж торопиться. Дело не открыто, ничего пока не ясно. Сейчас обговорю всё с Эррансом, а завтра начну действовать.
Мои размышления прервал щелчок замка. В приёмной послышались торопливые шаги, и в кабинет ввалился Рэмис.
— Тебя стучаться не учили? — хмуро спросил я.
— Рабочий день закончен, можно отбросить церемонии. — Яник остановился возле моего стола и побарабанил по нему пальцами.
