Принцесса и Ко

— Смари, батя, какой зверь!

Крестьянин, правивший единственным наалом, оглядел наш экипаж и равнодушно махнул рукой.

Реакция взрослого поразила меня. Неужели диковинное животное на кучерском сидении не вызывает удивления? Или для него этот зверь — самый обычный? В школе был курс зоологии нашего мира, и я неплохо ориентируюсь в видах животных. Полагаю, Мяу — дальний родственник диких зар, хищников из далеких тропиков. Уверена, что он невиданный зверь для этих мест, а этот фермер безразлично машет рукой. Мне стало обидно за пушистика.

Вездесущая пыль покрывала всё на дороге, и даже мой воздушный заслон не слишком помогал от этой напасти. Тонкий серый слой уже лежал и на волосах, и на одежде, и на дымчатой шубке моего спутника. Перед самыми воротами я не утерпела, и светлые искорки забегали по платью, накидке и волосам. Мяу грозно рыкнул и весь напружинился, с беспокойством наблюдая за работой заклинания.

— Да не буду я тебя чистить, и не мечтай! Ходи грязным, если ненавидишь бытовую магию, — поддразнила я его. — А я люблю чистоту.

Ответом мне стало недовольное фырканье.

Стражи на воротах не взимали плату за въезд, однако, внимательно осматривали всех путников. Некоторых останавливали и спрашивали документы. Только крестьяне, частенько бывающие здесь, проезжали без заминки. Заметив это, я напряглась. Уверена, наша карета обязательно вызовет вопросы. А как стражи отреагируют на зверя рядом со мной, я боялась даже представить. Пустят ли моего лохматого возницу в город? И что мне делать, если нет?

Я разнервничалась, и ничуть не удивилась, когда услышала строгий окрик: «Стой!». Остановиться получилось довольно естественно: машинально натянула вожжи, а Мяу приказал наалам.

Офицер стражи медленно, с ленцой подошёл к дверце кареты. Теперь дверь закрывалась — старая Сив приладила ее на место. Заглянув в лишённое стекол окошко, служака равнодушно задрал голову к кучеру, то есть ко мне. При виде девичьего лица, выглядывающего из-под капюшона, у мужчины отвисла челюсть. Он немедленно принял бравый вид — втянул живот и расправил плечи — и приложил два пальца к козырьку форменного головного убора.

— Откуда едете, барышня? И где ваш кучер?

— Из Стэво, господин военный. Кучер я сама.

Страж самодовольно подкрутил ус.

— И с чем к нам пожаловала столь прелестная особа?

— Собираюсь открыть у вас в городе лавку.

Тут к нам подскочил второй страж, очевидно, слышавший весь разговор.

— Считайте, что два покупателя у вас уже есть, красавица.

Ура, неприятных вопросов и задержек не последовало. Я одарила стражей чуть менее официальной улыбкой, и карета вновь тронулась.

Пока проезжали сквозь толстые крепостные стены и ряды подъемных решёток, смотреть было особо не на что, потому ничто не мешало удивляться, почему стражи не обратили внимания на Мяу? Все время разговора он лежал спокойно, не двигаясь, и даже хвостом не дёргал. Неужели всем, кроме меня, знаком этот зверь? Эта странность не давала покоя, потому что заставляла чувствовать себя наивной деревенщиной, которая, впервые попав в город, изумляется всему подряд. От досады я позволила раздражению вырваться в виде вопроса:

— Они что, не заметили тебя?

К моему удивлению, Мяу изогнул пасть в хитроватой усмешке.

— Мур, — сказал он.

Вот оно что! Разгадка оказалась еще более ошеломительной, чем я предполагала!

— Они тебя не видят! — воскликнула я.

Мне достался снисходительный взгляд, как бы говорящий: «Ну, наконец-то дотумкала, умница!»

— Но каким образом? И… и как же я тебя вижу? А тот мальчик на дороге, он ведь тоже тебя заметил!

Но сеанс откровенности был окончен, Мяу вновь устремил рыжие фонарики глаз на дорогу. От ворот мы свернули направо и, миновав короткую улочку, выехали на рыночную площадь. Я ожидала увидеть ровные торговые ряды — крытые длинные прилавки, где выставляют товар — так устроен рынок в Стэво. Но здесь мне открылась площадь, буквально кипящая народом. Поначалу трудно было сказать, где продавцы, а где покупатели. Приглядевшись, заметила клетки с животными и небольшие загоны. Люди толкались и переходили от одного продавца к другому, кричали, размахивали руками, поднимая невероятный шум. Подняв глаза, я разглядела в вышине прозрачный купол, защищающий рынок от непогоды и жаркого солнца.

— Мяу! — мой возница недовольно водил мордочкой, осматривая всю эту толпу.

Я кивнула. Мне тоже здесь не понравилось. Шумно, суетливо. А ведь моя лавка выходит на рынок, и я это считала большим плюсом.

Мы остановились на краю площади у низкого двухэтажного дома, первые этажи которого были заняты цирюльней, закусочной и галантерейными товарами. Некоторое время мы просто наблюдали за рынком со стороны, не решаясь становиться частью этой толпы. Взгляд выхватил шныряющих тут и там вертких юнцов. Может, я возвожу напраслину на одного из этих бедняг, но вон тот рыжий только что, на моих глазах, срезал кошель у почтенного господина в чиновничьем мундире. Воришка оглянулся и, заметив укоряющий взгляд, нагло подмигнул и скрылся за спинами покупателей.

— Тут на ходу разденут, — пробормотала я, переживая, как за наличность, так и за багаж. — Ну и где искать этого Боко Ливса?

— Извините, прекрасная госпожа, мне послышалось или вы действительно ищите Боко Ливса? — обратился вдруг ко мне молодой оборотень приятной наружности с собранными в хвост русыми волосами. — Я случайно проходил мимо и услышал имя моего хозяина.

Мяу мерил юношу неприязненным взглядом, но тот явно не замечал зверька, глядя на меня, горящими, словно зеленые огоньки, глазами.

— Вы правильно услышали, господин, я хочу продать свою карету и четверку этих наалов. Не подскажете, где нам найти Боко Ливса?

— Зачем вам толкаться по рынку? Я приведу его сюда. Подождите пару минут.

Оборотень немедленно исчез в толпе, а я принялась нервничать. Стрелки часового артефакта на фасаде трехэтажного здания напротив подходили к одиннадцати, а с владельцем помещения я заранее условилась встретиться сегодня в двенадцать. Заключать договор по почте было рискованно, к тому же я неверно указала свой возраст. В восемнадцать девушки еще не имеют права заключать договора, даже если являются «государственными сиротами», которым все-таки позволено больше, чем остальным (например, открывать счет в банке). Я указала, что мне двадцать три и, если это выяснится, будут проблемы. Скорей бы получить договор.

У кареты появился низкорослый плотный тип в сюртуке и порыжелой шляпе набекрень. В зубах тип жевал соломинку. Оказавшись передо мной, он смачно сплюнул на тротуар, не выпуская соломину из зубов, и протянул мне заскорузлую лапищу:

— Боко Ливз, хозяйка, к вашим услугам.

Я несмело дотронулась до толстых, как сосиски, пальцев.

— Светлого дня, господин Ливс. Я Тера Эдденби, меня послала к вам Старая Сив.

— Так это ее коляска?

За разговором Боко то приседал, оглядывая днище и рессоры, то ногой проверял упругость шин, то оглаживал чешую наалов, одновременно присматриваясь к упряжи. Его помощник скромно стоял поодаль.

— Нет, господин Ливс. Коляска и упряжка мои. Мне нужно их продать, но только за верную цену.

— Я всегда даю верную цену, госпожа, — со значением проговорил гном и обошел карету кругом. Соломинка, наконец, спланировала на мостовую. — А бумаги на карету и наалов у вас имеются?

Какие еще бумаги? Может, каждому ящеру положено паспорт выправлять?

— Разумеется, любезный, эта карета и упряжка достались мне по наследству, — произнесла я елейным голоском. И ведь почти не соврала. — От любимого дядюшки.

— Но бумаг на владение сейчас с вами нет, ведь так? — немедленно заключил барышник. — Значит, ничего не выйдет, госпожа. Я ворованное не покупаю. Идем, Джемми, нечего время терять.

10

Ворованное?! Да как он смеет?

Я вскочила с места, готовая протестовать против несправедливого обвинения, но тут взгляд упал на помощника господина Ливса, который странным образом проигнорировал приказ своего начальника и остался стоять возле первой пары наалов, небрежно подпирая фонарный столб. А между тем гном-барышник широкими шагами стремительно удалялся прочь. Хотела спрыгнуть с козел и догнать наглого торговца, но молодой оборотень со значением качнул головой, делая мне знак успокоиться и сесть. Мяу тоже вцепился когтями в мой плащ. Я подумала немного и села на место. Пожалуй, действительно не стоит устраивать сцену на радость зевакам. Вот только как быть с каретой и ящерами? Кому теперь их продашь?

В легкой панике я попыталась подсчитать, во что обойдется такая заминка. Придется искать сарай и стойло и платить за них; разоряться на фураж. Содержание четырех наалов в месяц стоит, как аренда за помещение лавки. Мне такое точно не по карману. Но и бросить животных я тоже не могу.

Пока я считала предполагаемые убытки, гном, видимо, ожидавший, что я побегу за ним, сам вернулся к карете. Порыжелая шляпа снова возникла возле козел. Видимо, такое представление разыгрывается частенько, потому оборотень и был уверен, что хозяин просто блефует.

— Так, ну я готов дать сто пятьдесят леев за этот краденый рыдван на лысой резине и по двести за каждого ящера. Вся упряжь в подарок. Итого девятьсот пятьдесят золотых. Идет?

Я не растерялась, хотя мне еще не приходилось участвовать в рыночном торге.

— Триста за карету и по четыреста за каждого ящера. Упряжь за сотню. Итого две тысячи леев. Договорились?

Торговец скривился, но глаза оживленно заблестели.

— Да ты прожженная мошенница, госпожа. Лысые колеса, дверца без стекол, неровный ход! И наалы-то у тебя доживают свой век, а упряжь старая да ржавая! — Гном картинно закатил глаза, а затем хитренько стрельнул ими в меня. — Тысяча леев, идет? Пока я добрый…

Я покачала головой, но малость уступила. Отчаянный торг продолжился. Напрасно я надеялась избежать громкой сцены, на наше представление сошлась, кажется, половина рынка. Мы спорили до хрипоты, призывали в свидетели богов, обращались к Джемми, как третейскому судье, отчего оборотень покатывался со смеха.

Стрелки на фасаде соседнего дома показывали без четверти двенадцать, когда мы встретились на одной тысяче четырехстах пятидесяти леях. Взмокшие и растрепанные, ударили по рукам. Тяжелый кошель перекочевал в мой корсаж. Зеваки, лишившись занимательного зрелища, отправились искать нового. Счастливый владелец кареты галантно помог мне сойти с козел и выгрузил на тротуар мой сундучок и мешок с травами.

— Джемми, помоги госпоже с ее багажом, проводи, куда она скажет! — напоследок велел гном, добродушно. Уверена, он мысленно уже подсчитывает барыши. Но меня это не беспокоило, я пристроила карету, да еще и с таким неожиданным прибытком! Ха-ха, думал ли дядюшка Скуби, чем обернется для меня организованное им похищение?

Джемми поднял мой сундучок, закинул за плечо мешок и вопросительно посмотрел на меня.

— Мне на улицу Музыкантов, 25.

Молодой оборотень кивнул на здание под часами.

— Тогда нам туда.

Мы неторопливо двинулись по улице. Рядом со мной важно вышагивал Мяу.

— Спасибо, что подсказали, как лучше действовать с Ливсом, господин Джемми.

— Зовите меня просто Джемми, моя госпожа. Да, хозяин — старый мошенник, но поторговаться любит. Это его слабость, госпожа.

Я вдруг вспомнила, что сама-то не представилась.

— Меня зовут Тера Эдденби.

— Джемми Аскот, будем знакомы! А вы в наш город надолго, госпожа Эдденби?

— Надеюсь. Я собираюсь открыть здесь лавку.

— Вот это да! — Приятное лицо оборотня отразило крайнюю степень изумления.

Тут уже я удивилась:

— А что в этом странного?

— Извините, конечно, не мое дело, но вы такая молоденькая и как-то уже скопили на целую лавку! Вы, что же, богачка или наследство получили?

Я рассмеялась.

— Конечно, а разве по моему плащу и скромному платью этого не видно? Впрочем, лавка — это слишком громко сказано. На первых порах, это будет небольшой закуток возле рынка, где я собираюсь продавать косметику моего изготовления.

— Вот оно что! А я уже пять лет, как торчу в помощниках у барышника, и пока что трачу больше, чем зарабатываю, — вздохнул Джемми.

Я сочувственно кивнула. Вполне его понимаю, ведь и мне удалось накопить нужную сумму только потому, что я не тратила денег ни на жилье, ни на еду, ни на одежду — всем этим «государственных» сирот обеспечивала школа. Это я и объяснила веселому и отзывчивому парню.

— Ого, как, оказывается, государство о сиротах заботится. Не знал.

— Не обо всех, а только о тех, кого признает «государственными». Там какая-то длинная процедура, когда все родственники отказываются от ребенка через суд. В основном из-за долгов родителей. — Я улыбнулась со значением и продолжила: — Да, король Дитрик тратил на меня денежки, пока я росла. Ну а сейчас, когда диплом получен, придется мне от выручки перечислять в казну проценты, пока не покрою все затраты.

Джемми от изумления чуть не выронил сундучок, но вовремя перехватил его.

— Ловко придумано! Недаром говорят, что наш король Дитрик — малый не промах!

— Да, крутой стратег, — подтвердила я и остановилась перед входом в контору мэтра Маню.

Сверху раздался мелодичный перезвон курантов. С первым ударом я толкнула дверь. Уф, успела!

11

— Похвальная пунктуальность, юная госпожа! Торговые места на рынке нынче нарасхват, и явись вы минутой позже, лавка досталась бы лейре тэ’Чан — галантерейщице, которая задумала расширить отдел перчаток.

Седовласый господин за полированной дубовой конторкой недовольно хмурился. Мэтр Маню, — владелец двух доходных домов на улице Музыкантов, ведет дела аренды сам, не доверяя управителям и клеркам. Похоже, это страшный зануда. Выглядит, как старый пень и даже пахнет чем-то замшелым.

— Спасибо, что дождались моего приезда, мэтр.

Пожилой мужчина в старомодном жилете важно пожевал губами, рассматривая меня с неприятной усмешкой.

— Я некоторым образом рискую, сдавая помещение вам, госпожа Эдденби. Насколько я понимаю, вы не имеете опыта в коммерции.

Я подавила раздражение и любезно улыбнулась. А не все ли ему равно, если он все и так получит денежки?

— Пока нет. Но я плачу за помещение золотом, уважаемый мэтр. Также обязуюсь выполнять все правила, которые прописаны в договоре. Вот вексель на предъявление в Гномий банк. — Я издали показала старику хрустящую гербовую бумагу. — Давайте же подпишем контракт.

Маню с уважением взглянул на вексель, особенно на сумму в графе «Выплатить:» — тысяча золотых леев за полгода. Однако что-то его все-таки беспокоило.

— Для меня это вопрос престижа, дорогая госпожа Эдденби. Важно, чтобы торговые помещения славились успешностью в городе. Герцог Винсент что ни год повышает арендную плату за землю. Кажется, скоро по миру пустит всех домовладельцев в городе.

Новое доказательство жадности сеньора этих мест, который ограбил и моего отца, не оставило меня равнодушной, но я не показала вида. К счастью, это пока не мои проблемы. Гораздо больше мне не нравились колебания домовладельца — а ну как передумает сдавать мне лавку и предпочтет галантерейщицу?

Я сунула под нос мэтру бумагу с хвалебными отзывами о моих товарах от подруг и преподавательниц, а также грамоту за первое место в конкурсе школьных талантов. Мужчина хоть и не был особенно впечатлен, все же несколько поумерил подозрительность.

Мяу, который последовал за мной в кабинет, мягко вскочил на конторку, уселся на стопке папок и принялся умывать мордочку. Владелец недвижимости никак на эту вольность не отреагировал, из чего я заключила, что зверя он не видит. Кстати, а почему его вижу я? И старая Сив тоже? Эх, она так и не рассказала, почему зовет его странником. Все-таки интересно: это с нами что-то не так или с остальными?

Впрочем, мэтр Маню тут же вернул мои мысли к более злободневным вопросам.

— Что ж, я вижу, вы серьезно готовились. Хорошо. Поставим подписи на договоре аренды.

Открыв папку, на которой уже было выведено мое имя, домовладелец достал два экземпляра стандартного контракта.

— Разрешите взглянуть на ваши документы, госпожа Эдденби.

Вот оно. В контракте черным по белому указан мой возраст — двадцать три года. А в бумаге, выданной мне школой, — восемнадцать. Я так надеялась, что предъявлять ее не понадобится. Какая разница, сколько лет владелице лавки, кто будет это проверять? Но этот пень Маню непременно воспользуется нестыковкой, чтобы не заключать контракт, ведь я несовершеннолетняя по законам Ильса. Дурацкие законы! Что мне делать в таком случае? Целых пять лет служить подмастерьем у местного зельевара, пока не постарею до двадцати трех? Какой в этом смысл?

А Маню требовательно тянул руку. Делать нечего, я отдала бумагу и приняла уверенно независимый вид, в душе ожидая приговора своим надеждам.

Что ж, попытаюсь арендовать помещение в другом месте. Потеряю на поиск какое-то время. Мельком взглянув на Мяу, заметила, как пристально он уставился на домовладельца, даже умываться перестал. Эх, чувствует неприятности животинка!

Старик вперился в бумагу, блеклые голубые глаза забегали по строчкам. Я нервно сглотнула.

— Все в порядке, госпожа Эдденби.

Маню сложил удостоверяющий документ и отдал мне. А затем вывел размашистую подпись внизу контракта. Все еще не веря своему счастью, я подписала бумагу вслед за ним. Отдала вексель, о чем свидетельствовала расписка на экземплярах контракта, а взамен получила ключ от лавки — такой длинный, словно запирал целый город, а не крошечное помещение. На этом с бюрократией покончили, и я попрощалась с мэтром.

Джемми Аскот дожидался в передней с моими вещами. Я улыбнулась оборотню и показала огромный ключ. Как раз в этот момент дверь с улицы распахнулась, и в контору домовладельца вплыла высокая, сухопарая дама с лицом интенсивно-желтого цвета в черном платье из дорогого бархата. Мой сияющий вид и ключ в руке, очевидно, не обрадовали ее. Она окинула нас кислым взглядом и скрылась в кабинете мэтра. Готова поспорить, что это галантерейщица тэ’Чан, которая алкала моей лавки и только что поняла, что осталась с носом. Джемми подтвердил, что это действительно она. Эта особа уже много лет держит магазин на углу улицы Музыкантов и пользуется авторитетом среди местных торговцев. Ох, надеюсь, она не слишком раздосадована на меня!

Мы вышли из конторы. Небо затянули дождевые тучи, но купол, парящий над рынком, надежно укрывал от осадков. Джемми, наш проводник, повел меня и Мяу (о последнем он, конечно, не подозревал) вдоль фасада. Путь шел мимо галантереи лейры тэ’Чан. В больших витринах располагались сумочки и чемоданы, перчатки и галстуки. Само помещение магазина за стеклами, показалось мне мрачноватым и недостаточно освещенным.

Свою лавку я пока что видела лишь на картинке в альбоме. Агент по сдаче коммерческой недвижимости в Стэво показывал мне план торгового здания. И теперь я невольно ускоряла шаги, не терпелось увидеть все своими глазами. В описании перечислялись сплошные достоинства: небольшое, но удобное помещение для производства и хранения товаров, компактный торговый зал с витриной и прилавком, дорогостоящая отделка. Чего еще желать?

И вот мы вышли к длинному, одноэтажному зданию, окрашенному в веселенький бирюзовый цвет. На крыше была укреплена надпись огромными буквами «Торговые ряды Маню» — кажется, у кого-то весьма большое самомнение. Ниже, над торговыми помещениями, которые пестрой чередой тянулись вдоль фасада, крепились вывески поменьше, яркие и разномастные.

В глазах зарябило, но я старательно примечала конкурентов. Например, лавку мыловара «Для дам и господ», а также магазинчик парфюмера «Небесный аромат». Кажется, последний довольно бойко торгует — на моих глазах в стеклянную дверь вошли порознь две прилично одетые дамы.

«Ну и названия! Ничего более претенциозного не придумали? Тогда их ждет сюрприз, ведь я уже знаю, как назову свою лавку».

Но нет, это меня ожидал сюрприз. Притом неприятный.

12

Мы дошли до угла торгового здания, и сердце взволнованно подпрыгнуло, когда я увидела номер «16». Именно эта цифра значилась на громадном ключе, а также в договоре.

Я перевела восторженный взгляд с таблички на стеклянную дверь. И тут радость слегка потускнела. Без сомнения, Мэтр Маню мог бы лучше ухаживать за собственностью, которую желает сдавать: стеклянная дверь и узкая витрина заросли грязью и пылью до полной непрозрачности. Вид у лавки был словно у дома, давно стоящего без жильцов — заброшенный и дикий.

Джемми обернулся ко мне со слегка соболезнующей улыбкой.

— Э, здесь придётся помахать тряпкой, госпожа Эдденби.

В груди рождался новый тяжкий вздох. Я совсем не лентяйка и не белоручка, но за две тысячи монет в год недвижимость могла быть и почище. Или я не права и слишком многого хочу?

— Не беда, хорошо, что стёкла целы. Заклинание от пыли можно обновить.

Я энергично провернула ключ в замке — внутри что-то щёлкнуло, петли протестующе скрипнули. Не без опаски я распахнула дверь. Мой провожатый изумленно присвистнул. Некоторое время мы с Джемми созерцали то, что позднее, когда вернулся дар речи, я назвала складом поломанной мебели.

— Похоже, сюда стаскивали негодные стулья со всего пассажа.

Мы вошли, но дверь закрывать не стали. Лёгкий ветерок по моему приказу облетел помещение, выдувая затхлый воздух. Джемми опустил на пол багаж и, растерянно оглядываясь, почесал затылок. А я беспомощно уставилась на выстроенные у стены штабели. При ближайшем рассмотрении здесь обнаружились не только поломанные стулья, но также и пара столов. В крохотном помещении невозможно было повернуться.

Джемми, кажется, обладал неистощимыми запасами сочувственных взглядов.

— Э-э, госпожа Тера, не расстраивайтесь. Я освобожусь в пять и забегу помочь со всем этим хламом. Возможно, что-нибудь удастся починить и использовать. Ведь, насколько я понимаю, другой мебели здесь нет.

Я поблагодарила отзывчивого юношу и ещё раз окинула взглядом помещение. Кроме прислоненной к стене длинной некрашеной доски (надо полагать это и есть прилавок), здесь не было ни витрин, ни даже полок для товара. Закипая от возмущения, я с трудом протиснулась в заднюю комнату.

Здесь ситуация оказалась получше. Маленькое квадратное помещение было пусто за исключением колченогого рабочего стола с металлической крышкой. Единственным источником света служила наполовину застекленная дверь, ведущая во внутренний дворик пассажа. В углу за низенькой дверцей находилась каморка с удобствами — почтенным, пожилым унитазом и ржавой раковиной с краном. Я не без опаски открутила вентиль (такое устройство было в ходу лет сто назад!), и уставилась на тоненькую ниточку тепловатой воды.

Да, все здесь очень и очень далекое от описаний в проспекте агента. Первым моим побуждением было вернуться в контору и устроить скандал. Добиться, чтобы домовладелец устранил недочеты и несоответствия. Но тут же вспомнился пункт договора, который показался подозрительным с самого начала: «Если арендатора по каким-либо причинам не устраивает помещение, контракт может быть расторгнут. В этом случае, арендодатель вычитает тридцать процентов из суммы возвращаемого аванса». Старик непременно воспользуется случаем выкинуть меня, да еще и поживиться при этом. Дарить триста золотых этому жулику Маню я вовсе не горела желанием.

Эх, вот дурочка, нужно было вначале осмотреть помещение, а уж потом контракты подписывать! Но я так мечтала стать владелицей магазина! Летела к своей цели, вот и не подумала, что меня могут надуть. А еще этот подлог с возрастом — нечистая совесть не позволяла особенно привередничать. Удивительно, что Маню не заметил разночтений в датах рождения. Мне ведь даже в магистрат на него не пожаловаться! Там трюк с возрастом точно не пройдет.

Я вернулась в лавку и поделилась с Джемми своими открытиями. Тот заметно повеселел, узнав, что мебельный склад ограничивается только лавкой. Пообещав вернуться, он унесся по делам своего хозяина. Я закрыла за ним дверь, в которую уже заглядывали любопытные прохожие, и вновь осмотрела свое хозяйство.