Принцесса и Ко

— Если вы только начинаете дело, возможно, подойдут стандартные банки? Аптекарь на углу забраковал партию тары для мази от геморроя. Там лишь небольшие трещинки кое-где. Отдам за полцены.

Я вышла из мастерской и от души хлопнула дверью напоследок. Глаза жгли слезы отчаяния. Чтобы мой чудесный крем, который за неделю превращает самую безнадежную кожу в гладкий бархат, походил на мазь из аптеки? Ну нет!

Но единственный стеклодув в городе заломил немыслимую цену, а ведь баночки для товара мне нужны как можно скорее!

И как теперь быть?

21

Все еще вне себя от возмущения, я вернулась к рынку и быстро пошла вдоль рядов. Гнев перегорал, уступая место решимости. Ничего, пробьёмся! Неразрешимых ситуаций не бывает. Стеклодув еще пожалеет о своей неуступчивости! Мысленно перебирая материалы, пригодные для моих целей, я окунулась в толпу покупателей и зевак, что сновала вдоль рядов с товарами.

Самое простое и дешевое решение для начинающего зельевара — пластиковая упаковка, но она пригодна лишь для средств, изготовленных без помощи магии. Не мой случай. Для активных веществ, замешанных на магических травах или просто приправленных магией мастера, лучшие материалы упаковки — стекло, кристаллит или камень. Чуть хуже алюминий и сталь — металлы наделены собственной магией. Это все недешевые материалы. Недорогие глина и дерево не подойдут — слишком пористые и также имеют свой характер, который может изменить качество крема. Вот и получится, что большая часть затрат падёт не на ингредиенты, а на упаковку. Если хочу завоевать рынок, я должна продавать много. А значит, дешево. По крайней мере, на первых порах. Известно, что восемьдесят хилдо — предельная сумма, которую женщины простого звания готовы тратить на уход за кожей в месяц. Отсюда выходит, что упаковка не должна быть дороже тридцати или сорока хилдо. Иначе я буду торговать в убыток. Вообще-то, я надеялась, что большая партия баночек обойдется гораздо дешевле, потому что в Стэво мне называли совсем другие цены.

«Эй, красавица, давайте я нарисую ваш портрет!»

Я и не заметила, как оказалась в ряду, где художники и ремесленники продают свой пестрый товар. Чего здесь только не было! Прекрасные пейзажи, нарядные расписные игрушки и веера, броши и шкатулки из камня…

Нахального вида рыжий молодой щеголь, зазывавший меня к своему лотку, не внушил доверия. Слишком оценивающий, наглый взгляд. Правда, судя по картинам для продажи, рисует он замечательно. Я покачала головой и подошла к невзрачному старичку со всклоченными волосами и в странном балахоне. Стоя за мольбертом, художник вдохновенно водил кисточкой по натянутому на раму холсту. Выставленные для продажи картины — мрачноватые горные пейзажи — мне совсем не понравились, но надо же прицениться.

— Я ищу мастера по вывескам, уважаемый.

Старик резко повернулся ко мне и смерил острым неприязненным взглядом.

— Вы думаете, я продаю свой талант? — Старичок так резко бросил кисть на прилавок, что брызги полетели во все стороны.

На мгновение показалось, что этот нервный сейчас, словно огромный кузнечик, перескочит через прилавок и покусает меня. Кажется, у старичка на губах даже пена показалась. На всякий случай я сделала пару шагов назад. Огляделась по сторонам и равнодушно пожала плечами:

— Здесь, вроде бы рынок — все продают и покупают. Не надо так волноваться.

И отошла под громкое бормотание:

— Ходят тут всякие, вдохновение распугивают!

Кисть старика при этом, скорее, била по холсту, чем скользила. М-да, вдохновение, оно такое! Чувствуя легкий дискомфорт из-за того, что потревожила талант за работой, я хотела отправиться дальше, но тут меня осторожно тронули за плечо. Я обернулась. Это был тот самый парень, что окликал меня в начале ряда.

— Мой сосед заказов на вывески не берет. А вот я беру. Для таких красавиц очень недорого. Позвольте представиться, Клод Фокс.

Я вздохнула, вот назойливый! Мнения о рыжим типе с замашками дамского угодника менять не спешила. Что ж, приценимся.

— Очень приятно. Я Тера Эдденби. И за сколько возьметесь изготовить вывеску с надписью и небольшим несложным рисунком, мастер Фокс?

— Вижу, вы деловая особа, госпожа. Пройдемте к прилавку, я покажу примеры своих работ.

Ясно. Цену станет набивать. Но делать нечего, я поплелась за художником — нужно же посмотреть, на чем сойдемся.

У лотка мне продемонстрировали альбом с магизображениями оформленных фасадов магазинов и лавочек. Я впечатлилась: вывески, витрины, все выглядело благородно и уместно. Нда, такая работа стоит приличных денег. Назвала примерные размеры и сообщила, что нужна скромная вывеска, так как я только начинаю бизнес.

Художник вздернул бровь.

— Так готовится открытие? Вы говорите, магазинчик косметики? И где он расположен?

Я ответила, и мастер поморщился, словно от дурного запаха.

— Ох уж эти уродливые ряды Маню! Не самое удачное место для вашего товара, но понимаю, что вам выбирать не приходилось.

— Да, в средствах я очень ограничена.

— Тогда предлагаю сделку.

Я сразу напряглась, и молодой человек это заметил.

— Не волнуйтесь, госпожа Эдденби, ничего неприличного. Я оформляю вам фасад. Создаю вывеску, а также небольшую иллюзию на витрину — это всегда привлекает покупателей.

Я обомлела. Магия преображения — мощнейшее средство рекламы. Я о таком и мечтать не могла!

— Но во что это обойдется?

— В несколько часов вашего времени. Я хочу нарисовать ваш портрет. Будете позировать мне в мастерской. Может быть, даже обнаженной. Ну как, согласны?

На время речь покинула меня. Нахал! Я была права! Но тут волшебное слово «иллюзия» заслонило возражения моей скромности.

— А что вы будете делать с этим портретом? — осторожно спросила я.

Фокс откинул голову и рассмеялся.

— Сразу видно женщину с деловой хваткой. Другая бы завопила, что это неприлично.

— Но все-таки, что?

— Продам за княжескую сумму, конечно. Так что сделка равновесная. Если вы, конечно, не разоритесь.

Я сложила пальцы в отводящий беду знак: «Не дай Шандор!».

— Вы всем дамам предлагаете подобное?

— Нет, что вы! — притворно ужаснулся художник. — На прошлой неделе я декорировал салон лучшей портнихи в городе. Дама весит примерно центнер, и мне бы и в голову не пришло писать ее, даже если бы она просила. Но модель с по-настоящему благородной посадкой головы не встретишь так часто, как хотелось бы. А ваши руки… — Рыжеволосый уставился на кисти моих рук, которые свободно лежали на прилавке, словно перед ним была драгоценность. — Это шедевр!

Я, краснея, трусливо спрятала руки за спину. Фокс наградил меня насмешливым взглядом.

— Ну, так что, госпожа Эдденби? Решаетесь?

— Да, но у меня есть условия.

— Какие же?

— Вывеска нужна мне в ближайшую неделю. А портрет будете писать позже, уже после открытия. Сейчас я страшно занята подготовкой. — Художник поморщился, но кивнул. — И еще одно. Картина должна быть приличной не по вашим, а по моим понятиям.

Ударили по рукам.

22

Я последовала дальше. При мысли, что господин Фокс придет завтра, чтобы снять размеры для вывески и витрины, я немного приободрилась, ведь важная проблема с внешним оформлением разрешилась весьма благоприятным образом. Правда, тревожил вопрос с позированием, но я решительно отбросила опасения: вот попаду в мастерскую художника, тогда и буду волноваться.

Миновала торговцев коврами и тканями, и оказалась в посудном ряду. Для работы мне требовалось несколько фаянсовых пиал для смешивания ингредиентов, а также каменная ступка, так что я внимательно присматривалась к прилавкам и полкам, забитым чашками, тарелками, чугунками. Здесь были представлены как хрупкие и изысканные фарфоровые сервизы, так и грубые глиняные плошки. Товар на любой кошелек и вкус. Но покупателей было немного, и продавцы скучали, считая мух и гоняя шнырявших между рядами мальчишек.

Я не спешила с покупками. Присмотрела ступку из черного полированного кристаллита. Приценилась к приглянувшимся пиалкам. Торговаться здесь не захотели, потому я пообещала вернуться, когда посмотрю товар у других продавцов.

Дойдя почти до конца ряда, я приобрела-таки белые неглубокие фаянсовые мисочки по очень невысокой цене. Хотела вернуться за ступкой, но тут взгляд упал на тарелки с искусной росписью. Знакомая посуда — у мамушки Гоблин в трактире что-то подобное. Белая глина, покрытая гладкой глазурью, а по ней волшебные, словно с другой планеты, цветы. Будто загипнотизированная, я подошла поближе. Из-за прилавка на меня смотрела блондинка с пестрым от веснушек лицом.

Я взяла тонкую мисочку, провела пальцами по шершавому дну, оценила гладкость и совершенство глазури на боках и внутри.

— У нас особая глазурь, госпожа, — словоохотливо поделилась девушка. — Разработана еще моим дедом. Мы добавляем магию земли и камня, закаляем в огне и воде, остужаем на свежем воздухе. В наших изделиях магия всех четырех стихий, потому они не бьются при падении. Можете попробовать, если не верите!

Четыре стихии? Вот это да! Значит, если это правда, составы, запечатанные в эту керамику, не будут подвергаться изменениям или впитываться в пористую структуру глины.

— Благодарю, я оценила посуду в трактире у мамушки Гоблин. Колоритные узоры, есть из таких тарелок одно удовольствие!

Простоватое, но приятное лицо моей собеседницы просияло от похвалы.

— Вы правы, это наши изделия. Мамушка — одна из главных заказчиц. Жаль, что не всем здесь по вкусу старинный южно-ильский узор. Во времена деда наша посуда была в каждом доме Винсента, а сейчас горожанам по вкусу заграничные хрупкие плошки. Мода!

— Мода проходит, по-настоящему хорошие вещи остаются. Скажите, а как глазурь реагирует на магические составы? Можно ли их хранить в вашей посуде?

Девушка вскинула светлые бровки и крепко задумалась.

— Мой папенька хранит составы для закалки в наших же горшочках. А те страсть какие магические!

Из дальнейшей беседы я поняла, что женщин в семье Крили не допускают до тайн мастерства. Всем, что касается производства занимается отец Веро и ее старшие братья. Девушка только продает посуду на рынке. Объяснив, что нуждаюсь в таре для товара, я получила адрес мастерской и приглашение, зайти завтра в полдень, чтобы переговорить с самим мастером.

Идея белоснежных керамических баночек-бочоночков для крема захватила меня. Если удастся сойтись в цене, можно будет заказать защитные мембраны и пластиковые колпачки. Получится прекрасно. Розничная цена простой миски пятьдесят хилдо. Неужели за партию крохотных баночек мастер заломит огромную цену? От волнения сердце билось часто-часто. Я пообещала прийти завтра же и попрощалась с Веро.

Часовой артефакт показывал второй час дня. Я купила вожделенную ступку и с потяжелевшей сумкой в руках поспешила в мясной ряд. По дороге обзавелась небольшим ящичком, оборудованном холодильными артефактами; пришлось отсчитать целых пять золотых. Он переносной, и запас свежего мяса легко будет перемещать из комнаты над трактиром в лавку, чтобы Мяу не страдал и не воровал у доброй мамушки. В недра коробки из легкого металла я поместила пакет с двумя килограммами свежайшей вырезки ханна — еще на два золотых.

Пора было отправляться на розыски магического департамента, чтобы прийти заранее и лишить противного задаваку, то есть лорда-инквизитора, оснований вредничать. Хотя такой с удовольствием будет делать это и без повода.

Пользуясь советами прохожих, я вновь свернула на улицу Храма. Миновав ряд торговых кварталов, очутилась в самом центре города. Здесь располагались роскошные особняки знати, окруженные садами, а также дорогие магазины с зеркальными витринами, будто с картинки. Вдали виднелись массивные башни герцогского замка. Наконец, я вышла на широкую, замощенную плитами площадь. Мне указали на здание в шесть этажей справа от круглой Портальной башни. Стоя у внушительных дверей, я не без уважения читала таблички, указывающие, что здесь помещаются сразу несколько важных ведомств. Первые два этажа занимал отдел градостроительства и охраны, на третьем располагалось сыскное управление. Следующие два — департамент по налогам. Магическое ведомство помещалось под самой крышей, на шестом. Я сморщилась, представив, что придется карабкаться под небеса по лестнице. Уф, бедные мои ноги!

23

Однако карабкаться наверх не пришлось. В светлом вестибюле швейцар осведомился, по какому я делу, а, узнав, что мне назначено у лорда-инквизитора, провел прямо к кабинке подъемника. Не без внутреннего содрогания я ступила в обитую бархатом и зеркалами коробочку — страшновато доверять свою персону какому-то механизму, особенно впервые в жизни. Но глупая гордость не позволяла идти на попятную и спрашивать, нельзя ли подняться по лестнице. В тот момент, когда улыбчивый старичок в ливрее с блестящими нашивками собирался нажать на большую кнопку на стенке кабинки, от входа послышалось повелительное: «Постойте». Рука швейцара послушно замерла, он дернулся и отскочил, давая дорогу еще одному пассажиру.

Я подняла глаза и узнала его светлость герцога Винсентского. А, любитель винных бутылок!

— Думаю, мы поместимся вдвоём со сьеррой.

Против воли я отметила, какой приятный для слуха баритон у этого негодяя. А улыбка…

Герцог высок и плечист, и с его стороны было большим оптимизмом надеяться, что мы поместимся вдвоем в такой тесной кабинке. Я прижалась спиной к мягкой стенке, но все равно казалось, что мужчина опасно нависает надо мной. Мой враг...

— Я хотела бы п-пойти по лестнице, — пролепетала я.

Но герцог уже нажал на кнопку с циферкой «3». Механические двери поползли навстречу друг другу, скрывая от нас вестибюль и швейцара. У меня на лбу выступила испарина — все эти чудеса магтехнологий, конечно, замечательны, но я бы предпочла любоваться на них снаружи, а не во чреве гигантского механизма.

— Простите, я не спросил, какой этаж нужен вам?

— Шестой.

Герцог повернулся к кнопкам, выбирая нужную. Он снова навис надо мной, и я невольно вдохнула запах бергамота и кожи с дымными, глубокими нотками смолы и меда. Как профессионал, не могла не оценить этот аромат, он подчеркивает мужественность данного экземпляра и, несомненно, идет самоуверенному владетелю провинции.

Пол под ногами завибрировал, кабинка дернулась и медленно, почти неощутимо, пошла вверх. Я вонзила ногти в ладони, стараясь, не показывать страха. Взгляд приклеился к одной из пуговиц на камзоле полувоенного покроя из темно-синего сукна. Чтобы отвлечься от мыслей о том, где я нахожусь, сосредоточилась на спутнике. Попыталась вызвать привычную неприязнь, но почему-то не получилось. Папа описывал опасного и хитрого хищника. Однако вот он передо мной — красивый молодой человек со светлой, чуть насмешливой улыбкой и копной шелковистых, падающих на лоб кудрей богатого каштанового оттенка. Наверное, я совершенно не разбираюсь в людях, если не могу предположить, что этот человек безжалостно пустил по миру родственника.

— Извините, милая сьерра, мы с вами где-то встречались недавно? Может быть, на балу в ратуше?

Не помнит? Это к лучшему. Ну не признаваться же, где он видел меня на самом деле! Статус сразу упадет до «девушки из таверны», а там — кто знает, какие вольности позволит его светлость в отношении простолюдинки? Не поднимая взгляда, я угрюмо мотнула головой, чем дала понять, что не желаю беседовать ни на какие темы. Остаток пути прошел в молчании. Выходя из кабинки на нужном ему этаже, герцог отвесил учтивый поклон.

— Светлого дня, прекрасная сьерра!

Я не ответила, устрашенная видом медленно сходящихся вместе дверей. Какой псих придумал эти подъемники? Пока кабинка преодолевала три оставшихся этажа, я вся извелась. И когда дверцы, наконец, раскрылись, я выскочила из бархатной коробочки и поклялась, что больше ни за что и никогда не подвергну себя подобным испытаниям!

Отдышавшись, осмотрелась по сторонам. Я оказалась в светлом коридоре, красиво отделанном мрамором сливочного цвета в сочетании с темным деревом. Вправо убегал безлюдный проход со множеством дверей, а слева угадывалось большое, наполненное светом помещение. Туда я и направилась, рассчитывая встретить кого-то, кто подскажет, куда идти.

Приемная поразила меня даже сильнее, чем подъемник. Наружная стена была стеклянной, и открывающийся вид на залитый солнцем Винсент с его нарядными зданиями и садами, тронутыми осенними красками, был потрясающим. Я застыла, охватывая восхищенным взором чудесную панораму, и краснощекому юноше за стойкой пришлось позвать дважды, прежде чем я заметила его.

Я отрекомендовалась, что лорд-инквизитор назначил мне прийти к трем часам дня. Паренек недоверчиво оглядел меня.

— А их сиятельство говорили, что придет ведьма… — пробормотал он и осекся. Покраснев, словно томат, секретарь проворно выбрался из-за стойки и юркнул в кабинет своего начальника.

На лакированной табличке рядом с массивными дверями из темного дерева значилось: «Корд ди’Хеллиг, главный инквизитор провинции Винсент, Ильс»