Принцесса и Ко

1

— Лучшего предложения ты, сирота, не получишь.

В приемной Государственной женской школы магических ремесел противно тикали часы. Я подавила зевок. Неблагодарно с моей стороны? А вы сами побудьте с лейром тэ’Скуби наедине хотя бы пять минут! Впрочем, есть вероятность, что в моей неожиданной сонливости виновна вовсе не скука, а вчерашняя вечеринка в честь окончания курса. Я вздохнула и окинула взглядом навязчивого родственника.

— Замуж я пока не собираюсь, дядюшка.

Лейр тэ’Скуби, рассевшийся на деревянной скамье, как ни посмотри, не казался таким уж завидным женихом. В старомодном сюртуке, застегнутом под гладковыбритый тройной подбородок, с тонкой тросточкой по причине хромоты. Нет, его нельзя назвать хотя бы сносным на вид. И даже двадцать тысяч леев годового дохода не компенсируют того факта, что он уже похоронил двух жен. По крайней мере, в моих глазах это последнее перевешивает любые аргументы «за».

Разговорами о браке дядюшка Скуби донимает с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Несмотря на стойкий отказ, почтенный торговец мехами не теряет надежды, что я таки поумнею и сдамся. Дважды в год он приезжает в наш маленький славный городок Стэво на ярмарку. При этом считает своим долгом проведать меня и сделать предложение. И сегодняшний визит лейра не стал для меня сюрпризом, ведь завтра открывается осенняя ярмарка. Напрасно я пыталась уговорить директрису солгать, что меня нет. Эта добрая женщина искренне полагает, что выскочить за пожилого лейра — верх карьеры для «государственной» сироты. Она настояла, чтобы я оставила подруг и спустилась в приемную.

Казалось бы, чего проще — получить обычное «нет» и распрощаться? Но сегодня дядюшка продолжал греть скамейку в стремлении убедить меня пожертвовать своей молодостью, ради сытного куска хлеба в его доме. Понимает, что сегодня мой последний день в стенах этого замечательного учебного заведения, и другой удобной возможности ему, может, не представиться.

— Думаешь, я слишком стар? Но я еще крепкий мужчина, поверь! А ты ни в чем не будешь знать отказа…

Я повела плечами, насильно стряхивая сонное оцепенение.

— Ваши жёны, они ведь были намного моложе вас, дядюшка?

Кустистые брови лейра насупились. Откровенный намек на то, что старик прежде времени уже сжил со свету двух несчастных, явно пришелся против шерсти. Впрочем, Скуби тут же вернул на лицо маску спокойствия.

— У тебя дерзкий язычок, Тера, — проскрипело это морщинистое чудище. — Но мне это даже нравится. Думаю, и характер под стать!

Он привстал и хотел игриво зацепить мой подбородок скрюченным, узловатым пальцем, но я отпрянула и на всякий случай отпрыгнула подальше. Не желая быть грубой, постаралась выговорить как можно более дружелюбно и вежливо:

— У меня совсем другие планы, лейр. Прощайте, надеюсь, вы еще встретите ту, что согласится разделить с вами жизнь.

— Что ж, как знаешь, — мне достался колкий, холодный взгляд. — Но не думай, что все будет так, как хочешь. Я привык добиваться своего. А ты крепко засела у меня в сердце, девочка.

Ну что тут скажешь? Я могла только мило улыбнуться, демонстрируя ямочки на румяных щеках. Смотри, как бы я не оказалась у тебя в печенках, дядюшка! Здоровая печень гораздо нужнее в твоем возрасте, чем любовь к восемнадцатилетней девушке, ха-ха.

Взбегая по лестнице на этаж общежития, я с нежностью коснулась рукой стены. За шесть лет школа стала родным домом. Казенное заведение, в основном предназначенное для одаренных магией сирот. Строгая, почти скудная обстановка. Стены окрашены в гадкий серо-желтый цвет словно нарочно, чтобы гасить жизнелюбие и радость. И все же и первое, и второе в немереном количестве присутствует в нас, воспитанницах школы — будущих зельварах, помощниках целителей, травницах и письмоводителях.

В нашей комнате меня снова обступили соседки. Шесть лет бок о бок. Было всякое — и ссорились, и гадости друг дружке делали. Но сейчас расстаемся, и слезы наворачиваются на глаза, едва подумаю, что больше не увижу дылду и зазнайку Рамону, а также ветреную и смешливую Таю.

— Принцесса, только не забывай нас! — твердили они, пока я записывала в книжицу их домашние адреса.

— Да разве вас позабудешь? А кто помогал мне готовить настой из снежного раваса для наставницы по магматематике, после чего та позеленела?

Мы рассмеялись, вспоминая общие шалости, но на лице Кэрри застыло горестное выражение. Она на лекарском отделении, и бедняге еще два месяца учиться до диплома. Я крепко обняла лучшую подругу.

— Ничего, потерпи до выпуска, Кэр! А потом приедешь ко мне в Винсент и войдешь в долю, как мы и договорились!

Брюнетка с огромными зелеными глазами повеселела и вытерла слезы, а я раздала младшим девочкам свои конспекты, сохранив лишь тетрадку с рецептами по зельеварению. Прощай, зубрежка! Я буду скучать и по нашей комнате с видом на облезлую стену, и по своей кровати в углу с комковатым матрасом. Эту ночь проведу на постоялом дворе, чтобы поспеть к утренней почтовой карете, которая унесет меня на юг Ильса в замечательный и незнакомый город Винсент. Новые люди вокруг, собственная лавка (ну хорошо, не собственная, а лишь снятый по переписке внаем закуток) и самостоятельная, счастливая жизнь! И это только первый этап жизненного плана, который я разработала.

Будущее казалось ровной широкой дорогой под безоблачным небом. Эх, позабыла я любимую поговорку нашей директрисы: человек предполагает, а Шандор располагает.

_______________

Дорогие читатели, приглашаю вас отправиться на юг королевства Ильс в гости к весьма энергичной особе. Впереди ждут приключения и тайны прошлого, забавный фамильяр, а также своенравный герцог, во владениях которого ожидаются вспышки потусторонней и запретной магии, безобразия и хаос. В общем, отправляемся :)

2

А неприятности начались сразу, как только ворота школы захлопнулись. Едва успела вдохнуть терпкий осенний воздух — воздух свободы, как ручка моего небольшого сундучка не выдержала и отвалилась. Лишь чудо помогло сундуку не ухнуть на камни мостовой, а ведь среди вещей упакован набор хрупких фигурных фиалов для духов — подарок от наставницы по зельеварению мне, как лучшей выпускнице.

Порывистый ветер гнал по мостовой сухие листья. Прохожих в этот послеобеденный час было мало, несколько зевак торчало возле питейного заведения на углу — судя по шуму, внутри начиналась драка.

Я подхватила багаж под мышку и зашагала по узкой улочке к постоялому двору, возле которого в нашем городке останавливается почтовая карета из столицы. Ноша оказалась не то чтобы по-настоящему тяжелой, но весьма неудобной, и через короткое время я почувствовала, что рука, обхватившая деревянный бок сундука, онемела и отчаянно ноет. Пользуясь тем, что спешить мне теперь некуда, решила сделать привал. Тут как раз и удобное местечко возле заброшенного дома обнаружилось. Большой неухоженный сад был обнесен кирпичной оградой высотой мне по пояс. Я пристроила на нее свой багаж и уселась сама, разминая уставшую руку.

Сценка возле бара, который остался уже позади, набирала обороты драматизма — из гостеприимно раскрытых дверей, стуча сапогами, на мостовую вывалилась парочка сцепившихся завсегдатаев. Публика реагировала довольно сдержанно и даже как-то устало.

Я отвернулась к тронутому первой осенней непогодой саду — зрелище гораздо более приятное. Некоторые деревья уже щеголяли в золотом уборе, освещая мрачный день, словно залитые солнцем. Об этом саде, как и о доме, что скрывался за пышными кронами, воспитанницы школы слагали легенды одна страшнее другой. Поговаривали о духах, мелькающих среди ветвей, о странных людях, которых видели возле дома в темное время суток. Я, как и подруги, сторонилась этого места, однако сейчас не находила здесь ничего зловещего. Подумаешь, дом, в котором давно никто не живет, и заросший сорняками сад. Чего только не выдумают от безделья! Хотела отвернуться, чтобы проверить, как там пьянчужки, однако тут в зарослях мелькнула темная тень. Я толком даже не разглядела, что там, но почувствовала, как каждый волосок на затылке встает дыбом.

Спрыгнула с ограды и положила руку на драгоценный багаж, готовясь подхватить его и убраться как можно скорее. Разумеется, все это я проделала, не отрывая глаз от подозрительных кустов. И тут совсем рядом со мной раздался странный звук.

— Мяуууу! — это прозвучало ворчливо и недовольно.

Я подпрыгнула и в страхе уставилась вниз. Возле моих ног устроился здоровенный зверь неизвестной породы и смотрел мне прямо в глаза. Уши торчком (правое кем-то погрызено). Впечатляющей длины хвост. Плоская морда с длинными, торчащими в стороны ниточками усов. Темная пушистая шерсть выглядела клочковатой и пыльной. Сам зверь показался мне жалким и уродливым, только глаза были невероятно прекрасны — миндалевидные, золотые, с узким зрачком. Наверное, какой-то родственник диких зар, только поменьше да шерсть погуще и более пушистая. Но лесные зары ведь свирепые хищники джунглей. Откуда здесь, в сорока километрах от столицы Ильса дикое животное из тропиков? В легкой панике я оглянулась на питейное заведение, но там веселье уже закончилось, и народ разошелся по своим делам.

— Мяуу! — требовательно произнесло существо и, окинув меня недовольно-высокомерным взглядом, подошло ближе и потерлось о мою юбку. Я отскочила, подхватив подол, но бежать не спешила. Во-первых, с тяжелым сундуком под мышкой все равно быстро не сбежишь, а, во-вторых, кажется, этот зверек не думает нападать и даже пытается проявить дружелюбие. Мне приходилось слышать, что дикие звери от голода иногда приходят в города, к людям, в надежде найти съестное.

— Есть хочешь?

Зверь коротко мякнул, и я полезла в сундучок. Там сверху лежал тщательно упакованный сверток с едой на дорогу. Я торопливо развернула пакет и сняла с бутерброда кусочек ароматной колбаски.

— На, питайся, животинка! — Протянула угощение и боязливо поджала пальцы, когда в них ткнулся холодный, мокрый нос. Опустила ломтик на землю и с невольной улыбкой понаблюдала, как зверь пружинисто вскочил, задрал хвост и, довольно урча, принялся уписывать колбасу.

Так и есть, голодный. За первым куском последовал второй, и вскоре мой роскошный бутерброд превратился просто в ломоть хлеба. Ничего, обойдусь — много есть вредно для фигуры, как говорила повариха в школе.

Убедившись, что мяукающему зверю больше не грозит голодная смерть, подхватила свой сундук и потихоньку побрела дальше.

Миновала почтовое отделение и банк и, наконец, вышла к оживленному перекрестку. Неподалеку шумела рыночная площадь, там уже устанавливали пестрые, ярмарочные павильоны. Мимо сновали прохожие, по мостовой, громыхая, тянулись фургоны с запряженными в них четверками наалов.

Едва перебралась на другую сторону, удачно избежав попадания под колеса, ко мне подошел бедно одетый мальчик лет двенадцати. Он выглядел, как уличный воришка, и я покрепче прижала к боку свой неудобный сундук, радуясь, что Кэрри убедила меня спрятать кошель со сбережениями в корсаж.

— Эй, госпожа, вас не Терой Эдденби кличут?

Такого вопроса я никак не ожидала. Откуда ему знать мое имя?

— А если так, то что?

3

— Вас спрашивает господин из той кареты.

Мальчик указал на другую сторону улицы. У обочины нетерпеливо вытягивали длинные, тонкие шеи крупные наалы, запряженные в закрытую карету. Кучер в сером плаще клевал носом на козлах. Зашторенное окошко не позволяло рассмотреть пассажира, но я была уверена — внутри дядюшка Скуби. Больше меня здесь по имени просто никто не знает. Скорее всего, увидел меня и прислал этого малого. Но ничего нового лейр не скажет, нечего и время терять. Единственный родственник не дал ни гроша на мое воспитание, благодаря чему меня и записали в «государственные» сироты. Так что я ничем ему не обязана.

— Вот еще!

Хотела проследовать дальше, но парнишка заступил мне дорогу, размазывая слезы по грязным щекам.

— Господин в экипаже обещал полтинник, если приведу вас. Прошу, добрая госпожа, ради Светлых дев, просто подойдите туда, и я получу свои деньги. У меня больные сестренка и мать, нам так нужны эти хилдо! Ну что вам стоит?

Хм, ну если вопрос ставится так, то, кем я буду, пройдя мимо? Врет парень или нет, как узнаешь? А совесть потом съест за то, что не помогла в беде.

Есть, конечно, вариант раскошелиться самой. Руки тут же зачесались достать из кармана монетку или даже несколько. Но ведь у меня все рассчитано до хилдо, а остальное запрятано глубоко в корсаже и не подлежит трате ни в коем случае. Двадцать золотых отложено на билет до конечной остановки, два лея шестьдесят хилдо — на ночевку. И еще пара серебряных полтинников на всякий случай. И ведь эти деньжищи я не печатаю! Заработала сама — по грошику, бессонными ночами составляя кремы и притирания на продажу. Отдам деньги мальчишке и придется ночевать в общей зале или, того хуже — ехать на открытой всем ветрам крыше. Ой, нет!

Я перехватила сундук другой рукой и решительно перешла дорогу, обходя карету сзади. Подошла к распахнутой настежь дверце, ожидая увидеть желтоватое лицо дядюшки. И немного опешила, потому что никто не ответил, даже когда я осторожно постучала по дверце.

— Дядюшка?

Нетерпеливо приподняла кожаную занавеску, но экипаж был пуст. Этот малый разыгрывает меня, что ли? Хотела обернуться и поинтересоваться у паренька в чем дело, но сзади прилетел удар, и в глазах резко потемнело.

Очнулась — наверное, через несколько минут — от тряски и грохота колес по мостовой. Голова все еще гудела. Не сразу осознала, что лежу на полу кареты, несущейся во весь опор.

Что случилось? Где я?

Каждый толчок ощущала всем телом. В бок упиралось что-то твердое. Осторожно приподняла голову и попыталось оглядеться, но мешала темная, грубая мешковина, которой я была обмотана. Руки сдавливала веревка; я застонала, пытаясь лечь поудобнее, но ничего не получилось.

Ясно одно: меня похитили и везут куда-то. Не это ли имел в виду дядюшка, когда пригрозил, что не отступится? Старый негодяй! Да я его засужу! Для купца его уровня жалоба в магистрат на похищение страшнее смерти — на уроках торгового права нам рассказывали о важности сохранять честное имя.

Удивительно, но страха не было и в помине, только ярость — зато такая ослепительная, что в моем темном мешке словно просветлело. Попробовала повернуться, но меня тут же ощутимо ткнули башмаком в бок.

— Очнулась, вот и ладненько. Лежи себе тихо, девка, — просипел чей-то хриплый бас. — И не вздумай орать!

Я замерла, пораженная открытием. Это не дядюшка! И кто бы ни был этот похититель — воспитанностью он не страдает.

Ну, лейр тэ’Скуби, это уж слишком! Сам на преступление не решился (еще бы, куда этому слизняку!) и нанял бандитов! Подлый трус! Нечего его жалеть — настойка на лептуре четыреххвостной поможет вернуть здравомыслие! Конечно, если оклемается после расстройства кишечника. Похититель тхаров!

Тем временем карета пошла ровнее и перестала прыгать на брусчатке, пересчитывая мои бедные косточки — видимо, выскочила на проезжий тракт. Только куда меня везут? Неужели в усадьбу дядюшки?

Мне все-таки удалось извернуться и перекатиться на бок. Теперь я могла хотя бы попытаться развязать руки. Осторожно, чтобы не привлекать внимания здоровяка в железных башмаках, подняла онемевшие запястья, стараясь дотянуться до крепкого узла.

И тут где-то рядом с моей головой послышалось глухое рычание. Я застыла, забыв даже, как дышать. Надеюсь, это зловещий храп похитителя — иначе звук объяснить невозможно. Но рык нарастал, а затем вдруг перерос в грозное завывание:

— Мра-а-а-у-у-у!

Что?! Знакомые нотки! Но откуда тут зверек, похожий на дикую зару? На секунду я усомнилась, что действительно слышу его. Что, если удар по голове был сильнее, и я брежу наяву?

В это время в карете творилось непонятное. Бандит вдруг тоненько вскрикнул и захрипел:

— А-а-а! Чур меня, чур! Ч-ч-то ты… такое? Изыди! — и столько ужаса было в его голосе, что я невольно сжалась от страха. Что он такое увидел? Неужто здоровенный громила в железных башмаках и с грубым голосом испугался хищного зверька среднего размера?

На секунду все стихло, даже утробное рычание. А потом монотонный шорох колес нарушил треск, а следом звон разбитых стекол. Скрипнули замки и петли, в карете вдруг стало светло, и даже сквозь душную мешковину я ощутила холодок осеннего ветра. Мне захотелось поджать ноги и целиком спрятаться в мешок — на всякий случай, мало ли что!

Что же там происходит, а? И чего на самом деле он испугался? Было и интересно, и страшно.

Карету тряхнуло, в затем она резко остановилась. Рычание и вой, как и крики ужаса, возобновились, но уже в отдалении. Послышался глухой дробный топот, словно кто-то убегал по траве.

— А-а-а! Да это сам Тхар! — к задыхающемуся хрипу похитителя добавился не менее пропитый баритон — очевидно, его напарника. — Светлые девы, я не хотел ничего дурного! А-а-а…

Полные паники крики удалялись от кареты. Я замерла, ни жива ни мертва.

4

Снаружи нудно завывал осенний ветер, других звуков слышно не было.

Валяться на полу кареты смертельно надоело, и я — вначале несмело и таясь, а затем все энергичнее — принялась избавляться от мешка, накинутого на голову и плечи. Если похитители, и правда, бежали в страхе перед внезапно объявившимся в карете монстром, то хотя бы взгляну на него перед тем, как он меня сожрет. Иначе меня сожрет любопытство!

Кое-как освободилась от душной мешковины и отбросила ее на сидение. Карета и так была не слишком-то новой, и разодранная кожаная занавеска, как и разбитое оконце, ее не украсили. Дверца была распахнута настежь, в проем виднелись порыжевшие поломанные кусты за дорожной канавой, а дальше поднимался темный хвойный лес.

Спрыгнула с подножки и обошла экипаж кругом. В багажном отделении сзади обнаружился мой сундучок, что несказанно меня обрадовало. Признаюсь, меня тревожило исчезновение багажа, ведь скромные накопленные средства я планировала потратить исключительно на закупку необходимых ингредиентов и оборудования. Убедившись, что подарочные флаконы целы, я подошла к наалам, которые спокойно щипали травку у обочины. Поджарых чешуйчатых ящеров совершенно не встревожило внезапное бегство возницы.

Что ж, я как будто свободна. Встает вопрос о возвращении в город. Как это сделать? Разве что остановить попутную карету, все объяснить и попросить помощи? Но, к моему огорчению, тракт был пуст, а ведь каждую секунду похитители могли передумать убегать от монстра и вернуться. У меня довольно сильная стихия воздуха, но остановлю ли я этих мужланов? Я ведь всего лишь зельевар, а не боевой маг. Что делать?

Я неловко подобрала брошенные вожжи, не особенно представляя, как с ними управляться. И вряд ли кто-то способен править четверкой наалов со связанными запястьями! Хотя нет, как-то нам с Кэрри удалось сбежать из школы на городскую ярмарку, там в цирковом балагане я подобный трюк видела, но повторить его не рискну.

Кусты зашуршали. Жухлая листва все еще держалась на ветвях, и для меня оставалось загадкой, кто протискивается сквозь заросли. Судя по звукам, ломился кто-то крупный и грузный. Неужели возвращается бандит в железных башмаках? Я напряглась, готовая бросить воздушный аркан, чтобы задержать здоровяка хотя бы на время — а там, может, договорюсь. Но ни один листок, ни одна травинка не шелохнулись, когда из кустов грациозно выскользнул тот самый зверек, которого я покормила возле заброшенного сада.

А кто же трещал сучьями и грузно топал? Я с тревогой прислушалась, но, кроме шуршания ветра в кронах, других звуков не было.

Гордо посматривая по сторонам, небольшое облезлое чудовище шествовало так торжественно и важно, неся за собой хвост, словно знамя, что я едва сдержала смех. За это мне достался строгий взгляд миндалевидных янтарных глаз. Достигнув неширокой канавы, зверек ловко перемахнул через нее и оказался рядом с каретой.

— Как хорошо, что ты не потерялся! — воскликнула я, искренне радуясь при виде симпатичной усатой морды. В ответ раздалось отчетливое фырканье. — Надеюсь, бандиты не скоро вернутся. Это ты их напугал? Но как? Ты совсем нестрашный. Наоборот, ужасно милый! Вот бы мне так научиться!

Зверь вспрыгнул на козлы и принялся старательно вылизывать переднюю лапу. Так и не решив толком, что делать, я устроилась рядом, все еще не выпуская из рук вожжей.

Веревка основательно натерла мне запястья. Я осмотрела узел — чтобы развязать такой зубами, потребуется уйма времени. А между тем мой четвероногий избавитель оторвался от своего занятия и вдруг ударил по веревке когтями внушительной длинны. Словно ножом перерезал, и путы свободно разошлись.

— Вот это да! А что ты еще можешь, удивительное создание? Мы должны вернуться в город. Четверкой наалов управлять умеешь? — Зверь снова глянул на меня, на сей раз просто уничижающе. Ну да, люблю задавать глупые вопросы. — Вот и я не умею.

В это время один ящер из первой пары наалов оторвался от сочной придорожной поросли, чутко поднял голову и вздрогнул. Остальные тоже заволновались. Я чуть не уронила вожжи, когда четверка вдруг сорвалась с места и помчала по дороге, набирая ход.

Дух захватило не только от скорости, но и от ветра, ударившего в лицо и мигом растрепавшего мои белокурые локоны.

— Эй, куда? Стэво в противоположной стороне! — закричала я.

Но кто меня слушал? Наалы мчали ровным галопом, из-под когтистых лап вилась дорожная пыль. Мне оставалось только ждать, когда они устанут, и надеяться, что хотя бы это их остановит.

Наскоро соорудив защиту от встречного ветра, я намотала вожжи на запястья, как заправский кучер. Зверь разлегся на полсиденья рядом и надзирал за мной и упряжкой, чуть прищурив свои удивительные глаза.

Через некоторое время на обочине мелькнул дорожный указатель — деревянный щит, на котором было начертано «Винсент 250». Двести пятьдесят километров до Винсента — крупного города на юге Ильса — цели моего путешествия. Я прикинула, что это примерно десять часов езды таким прытким ходом, как сейчас.

Нет, это невозможно далеко! Для опытного возницы подобный путь непрост, а для неумехи… Карета может перевернуться при повороте. Наалы выносливы, но выдержат ли они столько? Да и я неопытная путешественница. Целый день в дороге, а на место (если боги будут милостивы) мы прибудем поздним вечером, и ночевать придется перед воротами города.

С другой стороны, я уже начала этот путь, и все равно не знаю, как развернуть упряжку. Да еще и карету наверняка переверну при этом. Я потянула на себя вожжи — без толку. Да мне даже остановить наалов не под силу!

Я покосилась на своего спасителя, животина выглядел вполне довольным жизнью. А мне чего жаловаться? Сэкономлю на ночевке и билете на почтовую карету. Надеюсь, только с жизнью не расстанусь благодаря такой экономии!

5

Четвёрка наалов монотонно и ходко сокращала расстояние до заветной цели. Вначале я страшно переживала, что мы разобьёмся. Однако, наблюдая, как чётко и ловко ящеры входят в поворот, словно ими управляет бывалый возница, постепенно успокоилась и даже расслабилась. Объяснять природу данного феномена и не пыталась. Со мной сегодня произошло несколько событий, которые можно назвать словом «волшебство». Так чего удивляться?

Чудесный зверь, развалившийся рядом на сидении, пристально наблюдал за дорогой и одновременно умудрялся пошевеливать кончиком пушистого хвоста. Вот оно настоящее чудо! Уверена, это он управляет наалами. Ровный галоп ящеров — не плод моих дилетантских усилий. И, конечно, не сами ящеры — предоставленные себе, эти смирные травоядные так и будут целый день мирно щипать травку и таскать за собой карету по полям и буеракам.

Я растроганно смотрела на зверя. Наверное, если помыть и причесать шёрстку, он не будет выглядеть, будто вылез из помойки?

— Как тебя зовут? — полюбопытствовала я наконец. Знаю, разговаривать с животными глупо, однако в этом создании чувствовался немалый интеллект. А еще волновала тайна — откуда он, и как ему удалось прогнать похитивших меня бандитов?