Три Альфы?! Не смейте меня спасать!

– Разумеется.

– Узнаете в машине.

– И дадите бронежилет?

Тимур ответил:

– Да.

Кира замерла.

– Я шутила.

– Я нет.

– Вы серьезно собираетесь надеть на меня бронежилет для поездки домой?

– Да.

– Это будет незаметно?

– Под курткой.

– И удобно?

– Нет.

– Прекрасно.

Тимур посмотрел на нее спокойно.

– Потерпите.

– Не командуйте.

– Советую.

Кира покачала головой и пошла к лестнице.

На первой ступени остановилась.

– Тимур.

Он поднял взгляд.

– Что?

– Нож верните.

Мужчина посмотрел на стол, взял прибор и положил на край тарелки Киры.

– Зачем?

– Хочу, чтобы утром лежал там же.

– Сентиментальность?

– Контроль.

– Хорошо.

Марк посмотрел сначала на нож, потом на Киру.

– Вы планируете проверить, уберем ли?

– Планирую проверить, насколько внимательно следите за мелочами.

– Следим.

– Увидим.

Она поднялась наверх.

В комнате было тихо. Кира закрыла дверь, подошла к окну и отдернула штору совсем немного, оставляя узкую щель. За стеклом темнел двор. Охранник прошел вдоль дорожки, остановился возле ворот, посмотрел на лес. Где-то дальше начиналась ночь, полная чужих машин, камер, людей с фотографиями и голосов, которым нельзя верить только потому, что они звучат знакомо.

Кира легла на кровать, но сон не приходил.

Перед глазами стояла фотография из первого дома. Она у окна. Кружка в руке. Обычный момент, который кто-то превратил в доказательство уязвимости. Снимок был сделан почти незаметно. Так же незаметно Артём спрятал карту в бите. Так же незаметно маячок передал координаты. Так же незаметно Марк устанавливал правила, пока пространство вокруг постепенно сужалось.

И все же за ужином что-то изменилось.

Совсем немного.

Марк впервые признал, что безопасность не оправдывает все. Тимур впервые оказался не только молчаливой силой возле двери, но человеком, который убирает нож не из страха, а чтобы не позволить напряжению перейти границу. Данила, бледный и едва способный сидеть без боли, снова шутил, потому что кто-то должен был напоминать всем: они еще живые люди, а не элементы операции.

Кира не доверяла им.

Пока нет.

Но уже понимала: трое надзирателей отличаются друг от друга сильнее, чем казалось в первую ночь.

И это делало ситуацию опаснее.

Потому что бороться с единым врагом проще.

Гораздо сложнее спорить с людьми, которых постепенно начинаешь понимать.

Глава 9. Дом, в который уже смотрят

Нож утром лежал на том же месте.

Кира заметила его сразу, едва вошла на кухню. Не потому, что действительно сомневалась в способности Марка запомнить мелочь, оставленную на краю тарелки, и не потому, что столовый прибор имел какое-то особенное значение. Просто ночью, когда сон долго не приходил, а за окном шумел лес, нож превратился в небольшую проверку. Почти бессмысленную, но необходимую. В доме, где остальные люди постоянно решали за нее, что следует знать, куда можно выходить и каким сообщениям нельзя верить, Кире хотелось убедиться хотя бы в одном: если она обозначила границу, мужчины не станут пересекать ее исключительно из привычки контролировать все вокруг.

Тарелку убрали. Стол протерли. Остатки вчерашнего ужина исчезли. На их месте появились чашки, хлеб, масло, вареные яйца и кофейник. Нож лежал отдельно на белой салфетке, ровно там, где Кира просила оставить. Возможно, кто-то специально переставил его после уборки. Возможно, Марк лично напомнил. Возможно, Тимур молча положил обратно, посчитав этот жест проще нового спора за завтраком.

В любом случае прибор остался.

Кира подошла к столу и коснулась рукояти пальцами.

– Проверка завершена? – спросил Марк.

Он сидел у окна с чашкой кофе и планшетом. Судя по виду, проснулся значительно раньше остальных, хотя Кира начинала подозревать: Северцев вообще не спит по-настоящему. Просто время от времени исчезает в кабинете, чтобы сменить рубашку, выпить очередной кофе и вернуться к контролю над окружающим миром с прежним выражением холодного терпения.

– Частично, – ответила она.

– Что еще собираетесь проверить?

– Не скажу.

– Почему?

Кира взяла нож и села напротив.

– Хочу сохранить элемент неожиданности.

– В этом доме достаточно неожиданностей.

– Не замечала.

Марк едва заметно усмехнулся.

– Вы выглядите лучше.

– Это комплимент?

– Наблюдение.

– У вас все наблюдение. Даже когда пытаетесь сказать что-то человеческое.

– Возможно.

Кира посмотрела на него с раздражением.

– Когда-нибудь запретите себе это слово.

– Оно полезное.

– Оно позволяет ничего не обещать.

– Именно поэтому полезное.

На кухню вошел Тимур. Как всегда, почти бесшумно. Кира уже начала воспринимать его внезапное появление не как отдельную особенность, а как естественный закон дома: если она произносит что-то потенциально спорное, через несколько секунд где-нибудь рядом обязательно окажется Тимур, готовый спокойно сообщить, почему ее новая идея неразумна.

На нем была темная толстовка, волосы оставались влажными после душа. На скуле еще виднелась тонкая царапина, полученная в клубе. Кира заметила ее только сейчас, при утреннем свете. Раньше на лице мужчины существовало слишком много других деталей, отвлекающих внимание: сосредоточенность, тяжелое спокойствие, привычка смотреть так, будто заранее оценивает все пути возможной катастрофы.

Тимур подошел к кофейнику.

– Нож вернули, – сказала Кира.

– Вижу.

– Вы положили?

– Нет.

Она посмотрела на Марка.

– Вы?

– Нет.

Кира нахмурилась.

– Тогда кто?

– Ирина убирала стол, – ответил Тимур. – Сказал оставить.

– Значит, все-таки вы.

– Сказал оставить. Не клал.

– Поразительная точность формулировок.

Тимур налил кофе и сел справа от нее.

– Вы просили.

– И решили выполнить?

– Да.

– Почему?

Он посмотрел спокойно.

– Потому что это был нож.

– Очень исчерпывающе.

– Если бы просили оставить код от ворот, ответ был бы другим.

– Уже догадалась.

Марк положил планшет на стол.

– Через сорок минут выезжаем в квартиру.

Кира перестала улыбаться.

– Так рано?

– Чем раньше, тем меньше случайных людей возле дома.

– Соседи?

– И они тоже.

– Вы проверили подъезды?

– Проверили.

– Камеры?

– Частично. Несколько наружных камер принадлежат управляющей компании. Доступ получили. Внутренние только на первом этаже.

– И что?

– За последние сутки возле вашего дома появлялась машина, которую раньше фиксировали рядом с клубом.

Кира замерла.

– Какая?

Марк развернул планшет.

На экране был снимок с камеры наблюдения. Темный седан стоял возле соседнего подъезда. Не тот, который она заметила во дворе клуба в ночь нападения, или, по крайней мере, Кира не могла быть уверена. Машины без отличительных признаков быстро превращались в одинаковые силуэты. Но сама мысль оказалась неприятной: пока она спала в чужих домах, кто-то продолжал смотреть на ее квартиру.

– Люди Ратникова? – спросила она.

– Скорее всего.

– Внутрь заходили?

– По камерам нет.

– А если у них есть другой вход?

– Проверим.

Кира отодвинула планшет.

– Я еду.

– Да.

– И захожу первой.

– Нет, – сказал Тимур.

Она повернула голову.

– Это моя квартира.

– Поэтому зайдете после проверки.

– Кто будет проверять?

– Я.

– Вы не знаете, что где находится.

– Для первичного осмотра не нужно.

– А если они что-то переставили?

– Потом посмотрите.

– Тимур.

– Внутри может быть человек.

– Или не быть.

– Поэтому проверю.

Кира почувствовала знакомое раздражение, но на этот раз спор не успел разгореться. В коридоре послышались шаги. Данила вошел на кухню медленно, опираясь одной рукой на стену, другой придерживая бок. Выглядел он лучше, чем вчера вечером, но недостаточно хорошо, чтобы Вера одобрила самостоятельную прогулку. Бледность осталась, движения были осторожными, лицо напряженным.

– Вы почему не в комнате? – спросила Кира.

– Решил присоединиться к обществу.

– Вера разрешила?

– Вера спит.

– Значит, нет.

– Иногда согласие можно трактовать расширительно.

Тимур уже поднялся.

– Сядь.

– Именно собирался.

– Я отведу.

– Способен дойти до стула.

– Данила.

– Тимур.

Они посмотрели друг на друга. Несколько секунд продолжался молчаливый спор, в котором Данила, несмотря на красноречие, явно проигрывал. Тимур шагнул ближе и придержал его под локоть. Пациент не стал сопротивляться, только вздохнул с выражением человека, которому приходится мириться с необоснованной заботой окружающих.

– Не нужно выглядеть таким довольным, – сказал он.

– Не выгляжу.

– Именно это лицо у тебя бывает, когда удается подтвердить худшие ожидания.

– Ты должен лежать.

– Должен. Но завтрак существует только на первом этаже.

– Мог попросить принести.

– И лишить вас удовольствия от моего общества?

Тимур усадил его на стул.

Данила посмотрел на нож возле Киры.

– Уже вернули оружие?

– Временно, – сказала она.

– Смелое решение.

– Марк рискует.

– Марк любит риск, если предварительно занес его в таблицу.

Северцев не отреагировал.

Кира подвинула Даниле чашку и налила воды.

– Вам нужен кофе?

– Нужен.

– Вам нельзя, – сказал Тимур.

– Что за дом, где человека лишают основных прав?

– Вера запретила.

– Вера многое запрещает из принципа.

– Потому что ты многое делаешь из принципа, – сказал Марк.

Данила посмотрел на Киру.

– Теперь видите? Вы не единственная пленница.

– У вас хотя бы ноутбук есть.

– Был. Вера забрала ночью.

– Правильно сделала.

– Предательство повсюду.

Кира невольно улыбнулась и взяла хлеб. Разговор за столом почти напоминал обычное утро, если не думать о затемненных окнах, охране за воротами и поездке в квартиру, куда до нее могли прийти люди Ратникова. Именно поэтому Кира позволила себе несколько минут не думать. Выпила кофе. Съела яйцо. Выслушала короткий спор Данилы с Тимуром о количестве воды. Почти поверила, что дом действительно способен удержать внешний мир за стенами хотя бы до выезда.

Потом телефон Тимура коротко завибрировал.

Он посмотрел на экран и мгновенно изменился.

Изменение было едва заметным. Только исчезла расслабленность плеч, которой Кира раньше даже не замечала. Взгляд стал жестче. Рука замерла возле чашки. Мужчина прочитал сообщение еще раз и поднялся.

– Что? – спросил Марк.

– Датчик у северо-восточного угла.

Марк встал сразу.

– Животное?

– Возможно.

Кира невольно посмотрела в окно. Из кухни виднелась только часть двора, заснеженная дорожка и боковая стена гаража. Забор с этой стороны скрывался за домом. Снаружи ничего не происходило. Никаких криков. Никаких машин. Никакого движения.

Тимур уже направлялся к двери.

– Оставайтесь внутри, – сказал он.

Кира поставила чашку.

– Что случилось?

– Пока ничего.

– Тогда почему вы уходите?

– Проверю.

– Я с вами.

– Нет.

Ответ прозвучал настолько коротко и окончательно, что обычный спор выглядел бессмысленным.

Марк подошел к экрану системы наблюдения возле стены и включил несколько камер. На первой виднелись ворота. На второй – передняя часть двора. На третьей – дорожка вдоль гаража. Четвертая показывала дальний угол участка, где забор подходил почти вплотную к лесу. Снег лежал ровно. Камера слегка дрожала от ветра. Никакого человека.

Тимур надел куртку, проверил оружие под ней и открыл боковую дверь.

– Возьми Кирилла, – сказал Марк.

– Уже идет.

– Связь не выключай.

– Да.

Дверь закрылась.

Кира подошла ближе к экрану.

– Что за датчик?

– Движения, – ответил Марк.

– За забором?

– На внешнем контуре.

– То есть кто-то уже рядом.

– Или лиса.

– Вы верите в лису?

Марк посмотрел на камеры.

– Пока рассматриваю все варианты.

Данила медленно отодвинул чашку.

– Внешний угол с лесом?

– Да.

– Там низина.

– Да.

– Камера видит плохо.

– Да.

Кира повернулась к нему.

– Вы здесь уже бывали?

– Несколько раз.

– И знаете слабые места.

– Обычно Тимур знает. Я запоминаю после его лекций.

– Почему угол слабый?

Данила посмотрел на экран.

– Лес подходит слишком близко. Ветер качает ветви. Снег забивает объектив. Датчики время от времени дают ложные сигналы из-за животных. Если человек знает периметр хотя бы приблизительно, выберет именно это место.

Кира почувствовала холод.

– Кто-то знает?

– Возможно, – сказал Марк.

Она почти автоматически бросила на него раздраженный взгляд.

– Не сейчас.

– Что?

– Не говорите это слово так спокойно.

Марк не ответил.

На экране появилась темная фигура. Тимур шел вдоль стены гаража, двигаясь медленно и почти бесшумно. За ним на расстоянии нескольких метров следовал другой мужчина, вероятно Кирилл. Оба остановились возле угла дома. Тимур поднял руку, предупреждая спутника, затем исчез за стеной.

Камера показывала снег и забор.

Ничего больше.

Кира смотрела на экран так напряженно, что глаза начали болеть. Ожидание оказалось хуже выстрелов. В клубе все происходило быстро: стекло разлеталось, люди кричали, Данила поднимал оружие, Тимур появлялся в дверях. Там страх не успевал обрести форму. Тело действовало раньше мысли. Сейчас за окном было тихо. Дом стоял неподвижно. Снег медленно падал на дорожку. Где-то за забором человек мог лежать в лесу и смотреть на окна.

Телефон Марка завибрировал.

Он прочитал сообщение.

– След есть, – сказал тихо.

– Какой? – спросила Кира.

– Следы обуви вдоль внешней стороны забора.

– Один человек?

– Пока похоже.

Данила нахмурился.

– Разведка.

– Да.

– Он мог уйти.

– Мог.

– Или лежит в низине.

Марк снова посмотрел на камеры.

Кира чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Не настолько резко, как в ночь нападения. Иначе. Медленно, тяжело, будто тело заранее готовится к тому, чего еще не видит.

– Почему он пришел один? – спросила она.

– Чтобы проверить дом, – ответил Марк.

– Что именно проверить?

– Кто внутри. Сколько охраны. Где камеры. Есть ли вы.

Последнее прозвучало спокойно.

Кира посмотрела на окно.

Шторы были открыты.

Утром она сидела здесь с чашкой кофе, ходила по кухне, стояла у стойки, разговаривала с мужчинами. Свет горел. Снаружи, за лесом, кто-то мог наблюдать. Возможно, видел лицо. Возможно, делал фотографии. Возможно, уже передал другим людям подтверждение: женщина действительно здесь.

Она резко подошла к окну и задернула шторы.

Марк ничего не сказал.

Тишину нарушил короткий звук из динамика системы связи. Треск. Чужое дыхание. Потом голос Тимура, тихий и собранный:

– Вижу.

Марк нажал кнопку.

– Один?

– Один. Движется к дороге.

– Брать?

– Да.

Связь оборвалась.

Кира повернулась.

– Вы собираетесь задержать?

– Да.

– А если вооружен?

– Тимур справится.

Ответ прозвучал слишком уверенно. Кира хотела сказать, что это безумие, что один человек не обязан бесконечно вытаскивать остальных из опасности, что следовало вызвать охрану, полицию, кого угодно. Но замолчала. За последние дни она уже видела Тимура под выстрелами. Видела, как мужчина двигался в клубе, как принимал решения, как закрывал ее собой у машины. Если в этом доме существовал человек, которому Марк доверял внешнюю угрозу без дополнительных объяснений, то это был Тимур.

И все же ожидание становилось невыносимым.

– Есть другая камера? – спросила Кира.

Марк переключил изображение.

Теперь экран показывал узкую дорогу за поселком. Камера стояла высоко на столбе или стене соседнего хозяйственного здания. Видимость была плохой: снег, темные деревья, нечеткий свет далекого фонаря. Но движение различалось.

Человек бежал.

Не быстро. Скорее осторожно, пригнувшись и выбирая тень вдоль леса. Темная куртка, шапка, рюкзак или небольшая сумка через плечо. Лица не видно. Он время от времени оглядывался, но явно не понимал, что его уже заметили.

Тимур появился с другой стороны.

Кира не увидела, откуда именно. Еще секунду дорога казалась пустой. Потом между деревьями возникла высокая темная фигура и мгновенно сократила расстояние. Человек успел обернуться. Резко дернул рукой, словно пытался достать что-то из кармана.

Тимур оказался рядом раньше.

На экране все выглядело почти нереально. Несколько коротких движений. Захват. Рывок. Мужчина в темной куртке упал на колени, потом лицом в снег. Тимур прижал его одной рукой, другой перехватил запястье. Через несколько секунд подбежал Кирилл.

Кира не слышала слов.

Только видела.

Разведчик сопротивлялся недолго. Вероятно, понял бессмысленность. Кирилл надел наручники или пластиковые стяжки. Тимур поднял сумку, проверил карманы, достал телефон.

Экран снова погас.

– Почему выключилось? – спросила Кира.

– Камера не наша, – сказал Марк. – Связь нестабильная.

Телефон завибрировал почти сразу.

Северцев посмотрел сообщение и нахмурился.

– Что? – спросил Данила.

– Успел отправить файл.

Кира почувствовала, как все внутри сжалось.

– Какой файл?

Марк не ответил сразу.

– Фотографию.

– Чего?

Он поднял глаза.

– Окна.

Кира стояла неподвижно.

– Моего?

– Пока не знаю.

– Покажите.

– Кира.

– Покажите.

Марк смотрел несколько секунд, затем развернул телефон.

На экране была фотография дома, сделанная из леса. С расстояния, через ветви и сетку падающего снега. Качество оказалось неожиданно хорошим. Объектив позволял приблизить окно кухни. В кадре стояла Кира.

Она держала чашку кофе и смотрела куда-то в сторону стола. Волосы собраны, лицо повернуто вполоборота. За спиной виднелась часть кухни. Марк сидел у окна, но попал в кадр не полностью. Тимура почти не видно. Данилы тоже. Фотограф целился именно в нее.

Снимок был сделан меньше часа назад.

В первые секунды Кира не почувствовала ничего. Просто смотрела на собственное лицо, превращенное в доказательство. Затем пришло странное отвращение, почти физическое. Как будто незнакомый человек не сфотографировал окно, а прикоснулся к ней через стекло. Проник в обычный утренний момент. Забрал его. Передал кому-то еще.

– Он отправил? – спросила она.

– Да, – ответил Марк.

– Кому?

– Пока выясняют.

– Значит, они знают.

– Что вы здесь – да.

– И где дом.

– Да.

Тишина стала тяжелой.

Марк уже набирал сообщение.

– Тимур, возвращайтесь через гараж. Человека отдельно. Телефон в экранированный контейнер. Усиливаем периметр.

Ответ пришел короткий:

– Понял.

Северцев перевел взгляд на Данилу.

– Нужно проверить, куда ушел снимок.

– Дайте устройство.

– Тимур принесет.

– Если сообщение отправлялось через мессенджер, там может быть история.

– Проверишь изолированно.

Данила кивнул и попытался подняться.

– Нет, – сказал Марк.

– В комнате ноутбук.

– Принесут сюда.

– Удобнее работать наверху.

– Удобнее не расходиться по дому.

Данила посмотрел на Киру и вздохнул.

– Поздравляю. Теперь все пленники.

Она не улыбнулась.

Фотография оставалась перед глазами.

Не та, вчерашняя, сделанная возле окна первого дома издалека. Новая. Свежая. Почти живая. Незнакомец находился за забором, пока они сидели за столом и разговаривали. Возможно, видел, как Кира касается ножа, как смотрит на Марка, как Тимур наливает кофе. Возможно, наблюдал, когда она открывала шторы утром. Возможно, ждал несколько часов подходящего кадра.

Он приехал именно за ней.

Не за флешкой.

Не за Данилой.

Не за Марком.

За ее изображением.

– Я хочу увидеть его, – сказала Кира.

Марк посмотрел внимательно.

– Нет.

– Он фотографировал меня.

– Именно поэтому нет.

– Хочу знать, кто следил.

– Тимур выяснит.

– Я хочу увидеть своими глазами.

– Зачем?

Кира не смогла ответить сразу.

Потому что до сегодняшнего дня враг оставался абстрактным. Фамилия на рекламном щите. Темные машины. Чужие сообщения. Снимки, сделанные неизвестно кем. Слова Марка, которые приходилось принимать на веру. Даже люди в клубе выглядели частью хаоса, вспышками движения и оружия в темноте. Она почти не запомнила лица. Не успела.

Теперь один из них лежал в снегу за забором.

Настоящий.

Живой.

Он приехал ночью через лес. Полз вдоль стены. Искал угол, плохо видимый камерами. Достал телефон или фотоаппарат. Навел объектив на кухонное окно. Снял Киру. Отправил кому-то подтверждение.

Она хотела увидеть лицо человека, который сделал это.

Не из любопытства.

Из необходимости.

– Чтобы перестать бояться тени, – сказала Кира.

Марк молчал.

– Вы сами говорили, что страх полезен, – продолжила она. – Но страх становится хуже, когда не понимаешь, чего именно боишься. Я хочу посмотреть на него.

– Это ничего не даст.

– Мне даст.

– Кира.

– Вы обещали перестать решать, сколько информации я выдержу.

Марк сжал губы.

Она попала точно.

После вчерашнего ужина Северцев действительно изменил правила. Немного, неохотно, с обязательными оговорками, но признал: держать Киру в полном неведении невозможно. Теперь первый серьезный тест наступил раньше, чем кто-либо ожидал.

– Он может попытаться воздействовать на вас, – сказал Марк.

– Каким образом? Я не собираюсь садиться рядом и делиться детскими воспоминаниями.