Три Альфы?! Не смейте меня спасать!

Тяжелое.

Кира неожиданно подумала об Артёме. О том, сколько раз оправдывала именно так. Свой. Брат. Единственный близкий человек. Даже когда злилась. Даже когда отказывалась дать деньги. Даже когда понимала: снова лжет.

Разница существовала.

Тимур не позволял Даниле делать все, что тот хочет. Не закрывал глаза. Не выдавал бесконечные шансы без границ. Если Вера говорила лежать – относил наверх, несмотря на шутки и возмущение. Забота не означала согласие с любым безрассудством.

Кира почувствовала неприятное узнавание.

Возможно, именно этого ей не хватало с Артёмом.

Не способности спасать.

Способности остановить.

– Что? – спросил Тимур.

Она поняла, что слишком долго молчит.

– Ничего.

– Продолжим?

– Да.

– Теперь освобождение от захвата за волосы.

Кира нахмурилась.

– Вы серьезно?

– Да.

– Ненавижу заранее.

– Полезно.

– У вас все полезно, что неприятно.

– Не все.

– Кофе?

– Например.

Она встала на мат.

– Хорошо. Показывайте.

Тимур подошел, но не прикоснулся сразу.

– Предупреждаю: возьму за хвост. Не дергаю сильно. Готовы?

Кира собрала волосы плотнее.

– Да.

Он взял.

Даже мягкий захват вызвал неприятное ощущение. Кира инстинктивно потянулась рукой к его запястью.

– Правильно, – сказал Тимур. – Первое – прижать его руку к голове обеими ладонями. Не пытаться просто оторвать. Зафиксировали. Теперь поворачиваетесь в сторону большого пальца. Быстро. Корпусом. Захват ослабевает. Потом уходите или бьете.

Она выполнила.

С первого раза неловко.

Со второго лучше.

На третьем Тимур немного усилил захват, и Кира почувствовала боль.

Злость вспыхнула мгновенно.

Она резко развернулась, ударила предплечьем, почти попала в грудь, сместилась в сторону и неожиданно зацепила мужчину ногой.

Тимур потерял равновесие всего на секунду.

Но этого хватило.

Он шагнул назад.

Кира замерла.

– Я вас сдвинула.

– Да.

– Вы почти упали.

– Нет.

– Почти.

– Нет.

Она улыбнулась.

– Значит, все-таки есть прогресс.

– Есть.

– И вы признаете?

– Да.

– Удивительно.

Тимур посмотрел внимательнее.

– Но вы забыли уйти.

Кира не сразу поняла.

Мужчина сделал короткое движение.

Через секунду она оказалась на мате.

Не жестко. Не больно. Тимур перехватил, контролируя падение, но Кира все равно ощутила внезапность, удар спиной и возмущение, которое вспыхнуло раньше, чем успела вдохнуть.

Он стоял сверху, не удерживая.

– Что это было?

– Вы остались рядом после удачного приема.

– Потому что думала, что закончили.

– Противник не закончил.

– Вы обманули.

– Да.

Кира села.

– Это тренировка.

– Именно.

– И вы специально ждали, пока расслаблюсь.

– Да.

– Нечестно.

– Да.

– И даже не извинитесь?

– Нет.

Она смотрела на него несколько секунд.

Потом неожиданно рассмеялась.

Не громко. Но искренне.

Впервые за несколько дней смех не был реакцией на абсурд, усталость или шутки Данилы. Просто ситуация оказалась слишком точной. Тимур действительно не собирался играть по правилам красивого урока. Не давал почувствовать себя победительницей после одного правильного движения. Не оставлял удобной иллюзии. И именно поэтому доверять его словам становилось легче.

– Вы ужасный наставник, – сказала Кира.

– Почему?

– Не умеете хвалить.

– Умею.

– Когда?

– Когда есть за что.

– Я вас почти уронила.

– Вы заставили изменить положение.

– Это и есть почти уронила.

– Нет.

– Невыносимый человек.

– Говорили.

Он протянул руку.

Кира взялась и встала.

– Еще раз, – сказала она.

Тренировка продолжалась почти час.

Тимур показывал простые вещи. Не эффектные. Не похожие на сцены из фильмов. Как закрыть голову руками, если удар неизбежен. Как уходить с линии атаки, а не отступать прямо назад. Как использовать стену не только как препятствие, но и как опору. Как не пытаться удерживать сумку, если за нее тянут. Как падать на бок. Как подняться с пола, не поворачиваясь спиной к человеку. Как держать дистанцию. Как не смотреть только на руки, забывая про ноги. Как кричать не бессмысленно, а конкретно: «Пожар», «Вызовите полицию», «У него нож».

Кира ошибалась.

Злилась.

Повторяла.

Иногда получалось.

Иногда Тимур останавливал одним коротким движением, и тогда раздражение становилось почти физическим. Но мужчина ни разу не позволил себе улыбнуться снисходительно. Не сказал, что для женщины она держится хорошо. Не похвалил за смелость там, где требовалась техника. Не пытался сделать урок приятнее, чем он есть.

Только объяснял.

Показывал.

Исправлял.

– Теперь дубинка, – сказал он наконец.

Кира вытерла лоб полотенцем.

– Заслужила?

– Нет.

– Тогда почему?

– Нужно показать границы.

– Ваше любимое занятие.

Тимур взял со стойки короткую тренировочную палку из мягкого материала и протянул ей.

– Держите.

Кира взяла.

– Не как биту. Кисть расслабленнее. Не зажимайте слишком сильно. Иначе быстро устанете. Удар короткий. Не размахивайтесь от плеча, если человек близко. Цели: кисть, предплечье, колено, голень. Не пытайтесь красиво выбить оружие одним движением.

– А если по голове?

– Только если угроза жизни реальная.

– В клубе я ударила по руке.

– Правильно.

– Вы видели?

– Да.

– И что подумали?

Тимур не ответил сразу.

– Что вы не замерли.

Кира смотрела.

– Это хорошо?

– Да.

– Но?

– Но следующий человек может быть быстрее. Или не даст времени поднять биту. Или ударит первым.

– Вы не способны оставить комплимент без продолжения.

– Не комплимент. Факт.

– Уже поняла.

Он показал положение рук.

– Пробуйте.

Кира нанесла несколько ударов по тренировочной лапе. Сначала слишком широко. Потом короче. Тимур исправлял локоть, угол кисти, положение ног. Иногда касался предплечья или плеча, направляя движение. Каждый раз спокойно. Деловито. Без лишнего контакта.

Но Кира все равно замечала.

Слишком отчетливо.

Близость Тимура постепенно превращалась в отдельную опасность. Не такую, от которой нужно бежать. Хуже. Ту, которую хочется проверить еще раз, хотя разум предупреждает: последствия окажутся сложнее, чем один неудачный шаг на мате.

– Сильнее, – сказал он.

Кира ударила.

– Короче.

Еще раз.

– Не заваливайтесь вперед.

Она исправила.

– Хорошо.

Кира остановилась.

– Что?

– Сказал хорошо.

– Без оговорки?

Тимур задумался.

– Для начала.

– Вот. Все-таки испортили.

– Вы ждали.

– Нет.

– Ждали.

Она улыбнулась.

– Возможно.

Он посмотрел с едва заметным удивлением.

– Заразилась, – сказала Кира.

– Похоже.

Дверь открылась.

Марк стоял на пороге.

– Закончили?

Кира перевела взгляд.

– Вы всегда появляетесь, когда становится интересно?

– Не знал, что здесь интересно.

– Тогда зачем пришли?

– Есть новости по квартире.

Она сразу положила тренировочную дубинку.

– Что случилось?

– Возле подъезда появился человек, которого раньше видели рядом с одной из компаний Ратникова. Внутрь не вошел. Стоит в машине через дорогу.

– Они наблюдают.

– Да.

– Значит, выезд отменяется?

Марк не ответил сразу.

– Возможно.

Кира почувствовала раздражение.

– Мы договорились обсуждать.

– Именно поэтому пришел.

– И?

– Есть два варианта. Отложить и продолжить наблюдение. Или использовать поездку как контролируемую проверку: подъехать другим маршрутом, войти через соседний подъезд и посмотреть, как отреагирует человек снаружи.

– Ловушка.

– Да.

Кира вытерла руки полотенцем.

– Вы опять превращаете все в ловушку.

– Это может дать ответ.

– И риск.

– Да.

– Насколько большой?

Марк посмотрел на Тимура.

– Оценим.

Тимур взял полотенце, вытер ладони.

– Сколько людей возле дома?

– Пока один. Возможно, смена. Возможно, наблюдатель.

– Машина?

– Серый седан. Номера проверяют.

– Внутренние камеры?

– Чисто.

– Запасной выход?

– Под наблюдением нашей группы.

Тимур немного подумал.

– Можно провести.

Кира почувствовала короткое удовлетворение.

– Значит, едем.

Марк посмотрел на нее.

– Это не решено.

– Тимур сказал можно.

– Сказал можно провести. Не что стоит проводить.

– Разница исключительно марковская.

– Разница существенная.

Кира повернулась к Тимуру.

– Вы как считаете?

Он ответил не сразу.

– Если отложим, человек может уйти. Если поедем, покажем, что вы участвуете в поиске. Возможно, это спровоцирует противника.

– Хорошо или плохо?

– Зависит от готовности.

– Вашей?

– Всех.

– Моей?

– Особенно.

Кира сжала тренировочную палку.

– Я готова.

Тимур посмотрел на предмет в ее руке, потом в глаза.

– После одного урока – нет.

Слова задели.

– Вы сами сказали, что прогресс есть.

– Есть.

– Тогда почему?

– Потому что готовность не измеряется желанием поехать.

– А чем?

– Способностью выполнить команду, если придется уйти за минуту до находки. Не остановиться ради вещи. Не спорить. Не пытаться доказать, что справитесь сама.

Кира молчала.

Он говорил о старом шкафчике. О сумке, оставленной в нескольких шагах. О том моменте, когда пришлось развернуться по одному слову.

Тогда она смогла.

Но Тимур хотел знать, сможет ли снова.

– Выполню, – сказала Кира.

– Даже если увидите Артёма?

Вопрос ударил неожиданно.

Она замерла.

– Что?

– Если войдете в квартиру и увидите брата. Или человека, похожего на него. Или услышите голос. Если скажу назад – уходите?

Кира открыла рот, но не ответила сразу.

Перед глазами мгновенно возник Артём. Не абстрактный. Живой. Уставший. Возможно, раненый. Стоящий в собственной квартире. Зовущий по имени. Просящий помочь. Смеющийся своей обычной виноватой улыбкой.

Сможет ли Кира уйти?

Если Тимур скажет.

Если не будет объяснений.

Если каждая клетка тела потребует остаться.

Она не знала.

И именно поэтому поняла, насколько честным должен быть ответ.

– Не уверена, – сказала Кира.

Тимур кивнул.

Без разочарования.

Без нравоучений.

Просто принял.

– Значит, пока не готовы.

Кира почувствовала вспышку злости.

– А вы бы ушли?

– Если ситуация требует.

– Даже если там ваш человек?

– Да.

– Легко говорить.

– Нелегко.

– Но говорите.

– Потому что приходилось.

В зале стало тихо.

Марк не вмешивался.

Кира смотрела на Тимура и впервые ясно поняла: мужчина не рассуждает теоретически. Он уже оставлял кого-то. Возможно, ради других. Возможно, потому что иначе погибло бы больше людей. Возможно, потом возвращался. Возможно, не успевал.

В его спокойствии снова проступила цена, которую он никогда не объяснял.

– Хорошо, – сказала Кира тише. – Тогда что нужно?

– Еще потренироваться.

– Сколько?

– Не один час.

– А квартира?

Марк ответил:

– Наблюдение продолжаем. Выезд отложим до решения группы.

– Я не согласна.

– Обсудим.

– Но не сейчас.

– Через час.

Кира закрыла глаза.

– Вы оба ужасные люди.

– Возможно, – сказал Марк.

Она посмотрела на него.

– И вы туда же.

Тимур забрал тренировочную палку.

– На сегодня достаточно.

– Я не устала.

– Устали.

– Вы снова объясняете мне мои ощущения.

– Нет. Вижу, что рука дрожит.

Кира посмотрела.

Правая кисть действительно слегка дрожала от напряжения. Совсем немного, но отрицать бессмысленно.

– Еще десять минут, – сказала она.

– Нет.

– Тимур.

– Иначе завтра не сможете нормально двигаться.

– Завтра?

– Будет следующий урок.

Она замерла.

– Вы согласны продолжать?

– Да.

– Почему?

– Хотите научиться.

Ответ прозвучал просто.

Кира почувствовала неожиданное тепло.

Не от похвалы. Не от признания способностей. От того, что Тимур не воспринял тренировку как одноразовый способ поставить ее на место. Не пытался доказать беспомощность и закончить. Действительно собирался учить.

– Хорошо, – сказала она. – Завтра.

– Завтра.

Марк уже направился к двери.

– Через час в кабинете.

– Вы сегодня особенно любите назначать разговоры, – сказала Кира.

– Работа такая.

– Следовательские привычки.

Он посмотрел через плечо.

– Похоже.

Северцев вышел.

Кира осталась с Тимуром.

Мужчина начал убирать тренировочные палки на стойку. Двигался спокойно, будто последний час не произошло ничего особенного. Кира подошла к скамье, взяла бутылку воды и сделала несколько глотков. Сердце по-прежнему билось быстрее. Мышцы постепенно начинали напоминать о каждом падении.

– Тимур.

Он повернулся.

– Что?

– Вы специально спросили про Артёма.

– Да.

– Чтобы доказать, что я не готова.

– Чтобы вы сами поняли.

– Это марковский прием.

– Возможно.

– Не начинайте.

Почти улыбка.

– Хорошо.

Кира поставила бутылку.

– А если бы я сказала, что уйду?

– Не поверил бы.

– Почему?

– Вы не знаете.

– Могла бы солгать.

– Могли.

– И тогда?

– Во время операции выяснилось бы хуже.

Она кивнула.

Честно.

Снова.

С Тимуром все время приходилось сталкиваться не с приятной версией реальности, а с настоящей. Не той, где достаточно быть смелой. Не той, где упрямство автоматически становится силой. Не той, где несколько тренировок превращают человека в неуязвимого героя.

Тело имеет границы.

Страх существует.

Сила распределена несправедливо.

Иногда правильное действие – ударить.

Иногда – упасть.

Иногда – отступить.

И самое сложное не победить противника.

Самое сложное – понять, когда перестать доказывать, что можешь победить одна.

– Спасибо, – сказала Кира.

Тимур замер.

– За что?

– За то, что не делали вид, будто после часа тренировки я смогу разбрасывать вооруженных мужчин по комнате.

– Не сможете.

– Вот именно.

– Пожалуйста.

– И за отсутствие снисходительности.

Он посмотрел внимательнее.

– Вы бы заметили.

– Конечно.

– Поэтому нет смысла.

– Очень романтично.

На этот раз пауза стала длиннее.

– Вы часто используете это слово рядом со мной, – сказал Тимур.

Кира почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

– Вас беспокоит?

– Не знаю.

– Удивительно честно.

– Да.

Они смотрели друг на друга несколько секунд.

Слишком долго для обычного разговора.

Слишком мало для чего-то большего.

Кира первой отвела взгляд.

– Мне нужно переодеться.

– Да.

– Вы снова пойдете до двери?

– Да.

– После тренировки не доверяете моей способности подняться по лестнице?

– Доверяю.

– Тогда зачем?

– Объект не признан безопасным.

– Конечно.

Она направилась к выходу.

Тимур пошел рядом.

На лестнице мышцы уже начали болеть. Не сильно. Но достаточно, чтобы Кира понимала: завтра каждое движение напомнит о сегодняшнем уроке. На середине пути она машинально взялась за перила.

– Болит? – спросил Тимур.

– Нет.

– Врете.

– Немного.

– Горячий душ. Потом растяжка.

– Вы будете контролировать?

– Душ – нет.

– Какая деликатность.

– Растяжку могу показать.

Кира посмотрела через плечо.

– Сегодня?

– После разговора с Марком.

– Я подумаю.

– Сначала подумайте, – сказал Тимур.

Фраза прозвучала случайно.

И все же Кира остановилась.

Те же слова.

Сообщение Артёма.

Если попрошу приехать, сначала подумай.

Тимур тоже понял. Выражение лица изменилось совсем немного.

– Простите, – сказал он.

– Ничего.

Несколько секунд они молчали.

– Хороший совет, – произнесла Кира.

– Да.

Она продолжила подниматься.

Возле комнаты Тимур остановился, как обещал. Не вошел. Не напомнил о безопасности. Не потребовал отчета. Просто дождался, пока Кира откроет дверь.

– Тимур.

– Да?

– Завтра не начинайте с захвата за волосы.

– Почему?

– Ненавижу.

– Значит, нужно повторить.

Кира посмотрела зло.

– Вы ужасный человек.

– Полезный прием.

– Я передумала благодарить.

– Поздно.

Он позволил себе едва заметную улыбку.

Настоящую.

Короткую.

Почти мгновенно исчезнувшую.

Но Кира успела увидеть.

И почему-то именно эта улыбка оказалась опаснее всех захватов, падений и чужих приказов.

Она вошла в комнату и закрыла дверь.

Несколько минут стояла неподвижно, прислонившись спиной к дереву. Тело болело. Ладони горели. На колене проступало небольшое красное пятно после неудачного падения. За дверью Тимур задержался еще на несколько секунд, потом шаги удалились.

Кира подошла к зеркалу.

В отражении по-прежнему стояла она сама.

Уставшая.

Злая.

Растрепанная.

Не беспомощная.

Но и не неуязвимая.

Раньше разница казалась унизительной. Теперь впервые – полезной.