Три Альфы?! Не смейте меня спасать!

– Чтобы все чувствовали себя спокойнее.

– Все или Марк?

– Все.

– Вы боитесь за него?

– Нет.

– За меня?

Тимур немного подумал.

– За мебель.

Несколько секунд за столом стояла тишина.

Потом Данила рассмеялся. Сначала тихо, потом слишком резко. Схватился за бок, поморщился и откинулся на подушки.

– Не смеши его, – сказала Вера Тимуру.

– Не планировал.

– Это хуже.

Кира посмотрела на нож в своей руке. Потом на Тимура, который по-прежнему терпеливо ждал.

– Вы невозможны.

– Говорили.

Она демонстративно положила нож на стол.

Тимур забрал и переставил ближе к себе.

– Довольны?

– Да.

– Я могу получить ложку или она тоже угрожает внутреннему порядку?

– Ложку можно.

– Щедрость не знает границ.

Данила продолжал улыбаться, хотя лицо стало заметно бледнее.

– Я начинаю понимать, почему вы двое так быстро нашли общий язык.

– Мы не нашли, – сказала Кира.

– Именно это обычно и означает начало интересного общения.

– Даня, – предупредила Вера.

– Я молчу.

– Нет.

– Но стремлюсь.

Кира взяла вилку и вернулась к еде, хотя аппетит почти исчез. Некоторое время все действительно молчали. Только приборы тихо касались тарелок, за окном шуршал ветер, а где-то в глубине дома работала вентиляция. Нормальный семейный ужин, если не учитывать, что за столом сидели три мужчины, один из которых недавно удерживал Киру за талию под забором, второй спокойно лишил связи с внешним миром, а третий получил пулю, ожидая ее приезда в клуб.

Марк первым нарушил молчание.

– Карта из биты проверена.

Кира подняла голову.

– И?

– Накопитель чистый в техническом смысле. Дополнительных маячков нет. Вредоносного кода, который срабатывает при подключении, тоже не обнаружили.

– Что внутри?

– Файл ключа.

– Значит, архив открывается?

– Нет.

Она почувствовала раздражение.

– Почему?

– Файл неполный.

– Данила говорил о нескольких частях.

– Да.

Марк взял планшет, открыл схему и положил на стол ближе к Кире. На экране отображались три блока, соединенные линиями. Первый был отмечен как флешка. Второй – карта из биты. Третий оставался пустым.

– Основной архив лежит на флешке, – сказал Марк. – Карта памяти содержит часть ключа. Но для расшифровки нужна еще одна часть. Без нее файл бесполезен.

– Где она?

– Не знаем.

– Вы думаете, у меня.

– Возможно.

Кира медленно отложила вилку.

– Опять.

– Да.

– Вы проверили сумку. Машину. Биту. Старый телефон. Куртку. Клуб. Что еще собираетесь проверить?

– Квартиру, – сказал Марк.

– Нет.

Ответ прозвучал мгновенно.

– Да, – спокойно сказал он.

– В моей квартире нет ничего, что можно трогать без меня.

– Поэтому поедете с нами.

Кира замерла.

– Что?

– Завтра утром.

– Вы собираетесь выпустить меня из дома?

– Под охраной.

– Какая щедрость.

– Это не прогулка.

– Уже поняла.

– До квартиры поедем двумя машинами. Маршрут меняем несколько раз. Внутрь войдут Тимур, вы и двое людей охраны. Я останусь на связи. На месте не задерживаемся дольше двадцати минут.

– Почему вы не поедете?

– У меня другая задача.

– Какая?

– Неважно.

– Для вас все, что не хотите рассказывать, неважно.

– Сейчас действительно не относится к вопросу.

Кира посмотрела на него с раздражением.

– В моей квартире я сама решу, что относится к вопросу.

– Нет.

– Марк.

– Если Артём спрятал часть ключа, искать будем быстро и системно.

– Вы хотите обыскать мой дом.

– Да.

– Без ордера.

– Да.

– Без полиции.

– Особенно без полиции.

– И считаете, что я должна просто согласиться.

– Вы хотите найти ключ?

– Хочу.

– Хотите понять, что произошло с Артёмом?

– Да.

– Тогда придется проверить квартиру.

– Проверить. Не перевернуть все вверх дном.

– Никто не будет разрушать вещи без необходимости.

– Вы даже не знаете, что искать.

– Поэтому понадобитесь вы.

Кира откинулась на спинку стула.

– Наконец-то признаете полезность пленницы.

– Никогда не отрицал.

– Но предпочитали держать в комнате.

– Потому что за воротами стреляют.

– Очень удобно каждый раз вспоминать об этом, когда хотите выиграть спор.

Марк смотрел спокойно.

– Это не прием. Это факт.

Кира снова почувствовала желание взять нож, но Тимур уже убрал его достаточно далеко.

Она посмотрела на него.

– Верните.

– Нет.

– Я не собираюсь нападать.

– Знаю.

– Тогда верните.

– Вам он не нужен.

– Мне нужно доесть.

Тимур спокойно отрезал еще несколько кусочков мяса на ее тарелке и положил нож возле себя.

Кира несколько секунд смотрела на аккуратно порезанную еду.

– Вы сейчас серьезно?

– Да.

– Вы решили кормить меня как ребенка?

– Нет.

– Именно это и сделали.

– Упростил задачу.

– Выведу вас из себя однажды.

– Возможно.

– Не говорите это слово. Оно принадлежит Марку.

Данила снова не выдержал и усмехнулся.

– Мне определенно лучше.

– Почему? – спросила Кира.

– Потому что наконец перестал быть самым раздражающим человеком за столом.

– Никто не отнимал у тебя первенство, – сказала Вера.

– Стараюсь делиться.

– Не перенапрягайся.

Данила отпил воды и посмотрел на Киру.

– На самом деле поездка в квартиру – хорошая новость.

– Почему?

– Потому что Марк наконец понял: держать вас за забором и ждать спокойствия бессмысленно.

– Я понял это сразу, – сказал Марк.

– Тогда почему два дня делал вид, что упрямство лечится отсутствием телефона?

– Потому что сначала нужно было исключить прямую угрозу.

– И исключили?

Кира задала вопрос раньше, чем успела подумать.

За столом стало тише.

Марк посмотрел на нее.

– Нет.

– Тогда почему выпускаете?

– Потому что без второй части ключа не продвинемся дальше.

– Значит, риск приемлемый, когда он нужен вам.

– Риск приемлемый, когда польза перевешивает.

– А мое желание найти брата раньше не перевешивало.

– Нет.

– Потому что вы считали его эмоциональным.

– Потому что у вас не было плана.

– Теперь план есть у вас.

– Да.

– Удивительно удобно.

Марк не спорил.

Кира смотрела на него и чувствовала, как раздражение становится острее. Не потому, что Северцев ошибался. Наоборот. Потому что его логика выглядела стройной. Он действительно не мог выпустить ее к лодочной станции после поддельного сообщения. Не мог позволить уйти ночью через забор. Не мог отдать телефон, пока любая связь могла привести людей Ратникова. Но та же логика позволяла вывезти Киру завтра, если появилась необходимость обыскать квартиру.

В его системе она оставалась не человеком, а переменной.

Важной.

Защищаемой.

Но все равно переменной.

– А если я откажусь ехать? – спросила Кира.

Марк немного помолчал.

– Не откажетесь.

– Почему?

– Потому что хотите проверить квартиру сами.

– И снова решили за меня.

– Нет. Предсказал.

– Это одно и то же.

– Не совсем.

Кира посмотрела на Тимура.

– А вы что скажете?

Он не ответил сразу.

– Что поездка нужна.

– И все?

– И что вы должны слушать команды, если ситуация изменится.

– Например?

– Если скажу лечь на пол – ложитесь. Если скажу не выходить из машины – не выходите. Если скажу бежать – не спорите.

– Вы уже знаете, что последнее особенно маловероятно.

– Поэтому повторяю.

– А если вы ошибетесь?

Тимур посмотрел ей прямо в глаза.

– Ошибка обойдется дешевле спора под пулями.

Фраза прозвучала спокойно. Без пафоса. Но в ней снова возникло то, что Кира замечала рядом с Тимуром все чаще: не желание подчинить, а тяжелая ответственность. Он не требовал доверия к себе как к человеку. Требовал выполнить команду в момент опасности, потому что иначе последствия коснутся всех.

Это было разумно.

И все равно раздражало.

– Хорошо, – сказала Кира. – В квартире я участвую в поисках.

Марк кивнул.

– Да.

– Ничего не забираете без моего ведома.

– Все найденное показываем.

– Не то же самое.

– Кира.

– Все найденное показываете до того, как увезете.

– Если это безопасно.

– Снова оговорка.

– Не откажусь от нее.

– Разумеется.

– Еще условия?

Она задумалась.

– Да. Я хочу увидеть полный список открытых файлов на флешке.

– Уже подготовили.

– Не выборку.

– Полный.

– И материалы с маячка.

– После обработки.

– И копию поддельного сообщения.

– Получите.

– И возможность написать управляющему клуба.

– Завтра.

– Сегодня.

Марк посмотрел на часы.

– Уже поздно.

– Люди не исчезают после девяти вечера.

– Сообщение можно отправить утром.

– Я хочу предупредить, что завтра не появлюсь.

– Он и так знает.

– Откуда?

– Мы уже предупредили.

Кира замерла.

– Без меня.

– Да.

– Опять.

– Да.

– Вы могли хотя бы спросить.

– Могли потерять время.

– На одно сообщение?

– На обсуждение.

– Иногда мне кажется, что вы специально выбираете самый раздражающий способ помочь.

Марк чуть склонил голову.

– Иногда обсуждение действительно занимает больше времени, чем действие.

– Особенно если человек не согласен.

– Именно.

Кира посмотрела на него с холодным раздражением.

– Вы понимаете, что я не обязана быть благодарной?

– Не ожидаю.

– Ни за дом. Ни за охрану. Ни за ужин. Ни за то, что вы решаете, где мне спать, кому звонить, что читать и когда выходить наружу.

– Понимаю.

– Тогда перестаньте разговаривать так, будто мое сопротивление является досадным осложнением операции.

– Оно и есть осложнение операции.

Данила тихо произнес:

– Марк.

Но Северцев продолжал смотреть на Киру.

Она почувствовала, как внутри что-то окончательно натягивается.

– Я не просила меня спасать, – сказала Кира. – Не просила запирать в доме. Не просила отбирать телефон. Не просила решать, сколько правды выдержу. Не просила устраивать обыски, перевозить из одной клетки в другую и составлять расписание разрешенных прогулок. Вы сначала лишаете меня любой возможности принимать решения, а потом удивляетесь, что я не сижу за столом с благодарным выражением лица.

– Я не удивляюсь, – ответил Марк.

– Тогда что вы хотите?

– Чтобы оставались живы.

– Это звучит красиво только первые несколько раз.

– Мне не нужно, чтобы звучало красиво.

– Разумеется. Красиво у вас вообще ничего звучать не должно. Только правильно.

– Правильность полезнее красоты.

– Для следователя – возможно. Для человека, которому вы не оставили выбора, – нет.

Марк замолчал.

За столом стало тихо настолько, что слышался слабый шум ветра за окном. Вера перестала смотреть в телефон. Данила положил вилку. Тимур сидел неподвижно, но Кира чувствовала его внимание почти физически.

Она не собиралась устраивать сцену.

Не планировала поднимать голос.

Просто накопилось слишком многое. Забор. Телефон. фотографии. Старый аппарат в машине. Бита с маячком. Архив. братская записка о женщине, которая не должна ничего понимать. Марк с его спокойной уверенностью. Тимур, способный поднять и перенести, не сбив дыхания. Данила, который шутит, потому что иначе станет страшнее. Все происходящее словно постепенно вымывало границы ее собственной жизни, оставляя только роль: сестра Артёма, потенциальный носитель ключа, объект защиты, приманка для людей Ратникова.

– Меня не интересует мнение мужчин, – сказала Кира медленнее, – которые сначала запирают женщину в доме, а потом считают ее неблагодарной, если она не радуется уровню сервиса.

Данила опустил взгляд.

Тимур первым ответил:

– Я не считаю вас неблагодарной.

Кира повернулась к нему.

– Нет?

– Нет.

– А кем считаете?

Он немного подумал.

– Злой.

– Очень тонкое наблюдение.

– И напуганной.

Она мгновенно напряглась.

– Я не напугана.

– Напуганы.

– Тимур.

– Это нормально.

– Не нужно объяснять мне, что чувствую.

– Хорошо.

– Я не боюсь.

– Хорошо.

Он произнес это без спора. Именно поэтому стало еще тяжелее. Кира почти хотела, чтобы Тимур возразил, настаивал, спорил. Тогда можно было бы оттолкнуть чужую оценку. Но мужчина просто принял ее слова, оставив правду лежать между ними.

Кира действительно боялась.

Не пуль.

Не забора.

Не Ратникова, которого еще ни разу не видела вживую.

Она боялась, что Артём снова оказался тем человеком, которого невозможно спасти, не разрушая себя. Боялась, что люди Ратникова знают о семье больше, чем она сама замечала. Боялась, что в квартире найдется новая вещь, превращающая привычное прошлое в часть ловушки. Боялась довериться мужчинам за столом. И еще сильнее боялась обнаружить, что без них уже не справится.

Данила осторожно выпрямился.

– Предлагаю исторический компромисс, – сказал он. – Мы признаем, что Кира имеет полное право быть злой, не выражать благодарность и мысленно убивать Марка столовыми приборами. Марк признает, что правила звучат особенно плохо за ужином. Тимур возвращает нож только после десерта. Вера не отправляет меня наверх еще десять минут. Все выигрывают.

– Ты идешь наверх сейчас, – сказала Вера.

– Это не компромисс.

– Это медицинская необходимость.

– Вы все злоупотребляете этим выражением.

– Потому что оно работает.

Данила посмотрел на Киру.

– Видите? Диктатура повсюду.

Кира неожиданно улыбнулась.

Совсем немного. Не потому, что напряжение исчезло. Просто Данила умел сделать абсурд очевидным и тем самым вернуть разговору человеческий масштаб. Они действительно сидели за столом, спорили из-за ножа, правил, лестниц и благодарности, тогда как несколько часов назад вооруженные люди приехали к первому дому. В любой другой ситуации подобный ужин выглядел бы невозможным.

Вера поднялась.

– Все. Пациент устал.

– Пациент способен доесть.

– Пациент побледнел.

– Это естественный цвет лица.

– Даня.

Он вздохнул.

– Хорошо. Но я ухожу под протест.

– Переживем.

Тимур встал и подошел помочь. Данила посмотрел на него с подозрением.

– Я дойду сам.

– Нет.

– Тимур.

– Вера сказала нет.

– У тебя пугающая зависимость от чужих приказов.

– Только разумных.

– Значит, Марка ты не слушаешь?

Марк даже не поднял головы.

– Данила.

– Уже ухожу.

Тимур осторожно помог ему подняться. Данила поморщился, но удержался на ногах. Вера сразу встала с другой стороны. Перед выходом он обернулся к Кире.

– Не позволяйте им скучать.

– Не планировала.

– И не используйте ложку как оружие. Тимур расстроится.

– Идите уже.

– Ухожу.

Они вышли.

За столом остались трое.

Тишина вернулась, но теперь ощущалась иначе. Не как поле боя после первой атаки. Скорее как пауза, в которой каждый вынужден признать: слова уже сказаны, и сделать вид, будто ничего не произошло, не получится.

Марк первым отодвинул планшет.

– Вы правы в одном.

Кира посмотрела на него.

– Только в одном?

– В главном. Мы слишком долго говорили о безопасности так, будто она автоматически оправдывает все решения.

– И?

– Это не так.

Она не ожидала.

Марк редко отступал даже на полшага. Любое согласие с ним приходилось вытаскивать постепенно, через несколько кругов спора и неизбежную оговорку. Сейчас мужчина говорил без защиты, почти устало.

– Но правила не изменятся, – продолжил он. – Потому что угроза реальна.

Кира коротко усмехнулась.

– Разумеется.

– Я не прошу благодарности.

– Хорошо.

– И не считаю вас осложнением только потому, что сопротивляетесь.

– Вы буквально сказали обратное несколько минут назад.

– Сказал неудачно.

Она подняла бровь.

– Марк Северцев признает неудачную формулировку?

– Запомните дату.

– Уже запомнила.

Он посмотрел на нее внимательнее.

– Завтра в квартире будете участвовать в поисках. Все найденное покажем. После возвращения получите открытые материалы с флешки и результаты проверки карты памяти. Сообщения от Артёма – или от тех, кто выдает себя за него – тоже будете видеть сразу.

– Без исключений?

– Кроме случая прямой угрозы.

– Вы не способны без оговорки.

– Нет.

– Но уже лучше.

– Это максимум на сегодня.

Кира кивнула.

– А телефон?

– Пока нет.

– Машина?

– Нет.

– Код от ворот?

– Нет.

– Лестница?

Марк посмотрел на Тимура.

Тот сидел напротив и спокойно продолжал есть, словно разговор не касался его.

– Лестницу можно, – сказал Тимур.

Марк закрыл глаза на секунду.

– Тимур.

– Она все равно найдет.

Кира едва удержалась от улыбки.

– Наконец-то разумный человек за столом.

– Не преувеличивайте, – сказал Марк.

– Поздно.

Она взяла вилку и доела несколько кусочков. Тимур не вернул нож, но мясо действительно уже было порезано. На тарелке оставался салат, который можно есть без дополнительного вооружения. Кира решила не спорить. Иногда маленькая уступка экономила силы для более важных вещей.

Через несколько минут Марк снова посмотрел на телефон.

– Есть новости, – сказал он.

Кира напряглась.

– О чем?

– О первом доме.

– Что нашли?

– Люди Ратникова забрали маячок и ушли.

– Просто ушли?

– Да.

– Не пытались ничего искать?

– Осмотрели помещения поверхностно.

– Значит, поняли, что это ловушка.

– Да.

– И теперь знают, что мы используем второй объект.

– Знают, что мы уехали. Не знают куда.

– Надеетесь.

– Да.

– Ваши люди проследили?

– Попытались.

– И?

Марк немного помолчал.

– Потеряли одну машину.

Тимур поднял голову.

– Какую?

– Темный седан. Ушел через старую трассу. Второй автомобиль взяли.

– Люди?

– Двое. Один молчит. Второй пока тоже.

– Значит, не низовой уровень, – сказал Тимур.

– Возможно.

Кира посмотрела на Марка.

– Вы опять задержали людей.

– Да.

– И снова не хотите говорить где.

– Нет.

– Прекрасно.

Она немного помолчала.

– Они знают обо мне?

– Проверяем.

– Фотографии?

– В машине есть распечатка вашего снимка.

Кира почувствовала, как холод снова возвращается.

– Какого?

Марк открыл планшет, нашел файл и развернул экран.

На фотографии была Кира. Не возле клуба. Не возле квартиры. Не у магазина. Снимок сделан совсем недавно. Возможно, вчера утром. Она стояла у окна первого дома и смотрела во двор, держа в руке кружку кофе.

Снимали снаружи.

Через забор.

Из леса или с дороги.

Кира смотрела на фотографию и не сразу смогла сказать что-либо. Значит, маячок не просто привел людей к дому. Кто-то наблюдал раньше. Достаточно близко, чтобы увидеть окно. Достаточно долго, чтобы выбрать момент. Возможно, видел, как она ходит по двору. Как спорит с Тимуром. Как подходит к северной стороне. Как лезет через забор.

– Они были рядом, – сказала она.

– Да, – ответил Марк.

– Еще до сообщения.

– Похоже.

– И могли видеть, что я внутри.

– Да.

Кира перевела взгляд на Тимура.

Он смотрел на фотографию спокойно, но лицо стало жестче.

– Когда? – спросил он.

– Предположительно вчера между девятью и одиннадцатью утра, – сказал Марк.

– До обхода леса.

– Да.

– Значит, сидели далеко. С хорошей оптикой.

– Похоже.

Кира вспомнила прогулку возле северного забора. Лестницу. Снег. Тимура, стоявшего рядом. Окно гостевой комнаты. Биту на кровати. Чужие люди могли наблюдать все это издалека, пока она злилась на камеры внутри участка и считала забор главным препятствием.

– Новый дом они тоже могут найти, – сказала она.

– Поэтому меры строже, – ответил Марк.

– К воротам не подходить. К забору не подходить. Окна не открывать надолго.

– Да.

– И никакой лестницы.

Марк посмотрел на нее.

– Никакой лестницы.

Тимур помолчал.

– Пока.

Кира повернула голову.

– Что?

– Пока, – повторил он.

– Тимур, – сказал Марк.

– Если понадобится.

Кира не удержалась и рассмеялась. Негромко, устало, почти без веселья, но впервые за весь ужин искренне. Слишком абсурдно. Слишком страшно. Слишком нелепо одновременно. За забором могли сидеть вооруженные люди с оптикой, в доме действовали новые правила, в квартире завтра предстояло искать братскую тайну, а Тимур все равно не отказывался от идеи оставить лестницу как символ странного перемирия.

Смех быстро закончился.

Но напряжение немного ослабло.

Кира встала из-за стола.

– Я пойду наверх.

– Нужно отдохнуть, – сказал Марк.

– Вы снова командуете?

– Советую.

– Осторожнее. Еще немного – и начнете разговаривать как человек.

– Постараюсь не допустить.

Она взяла чашку воды.

– Завтра вы разбудите меня заранее.

– Да.

– И покажете маршрут?

– Нет.