Три Альфы?! Не смейте меня спасать!

– Артём тоже не хотел бы.

– Согласен.

– Тогда это ничего не доказывает.

– Пока ничего.

Кира сжала руки на груди.

– Что еще?

Данила открыл другое окно.

– Время отправки. Сообщение подготовили заранее и поставили на отложенную доставку после того, как аппарат появится в сети. Кто-то знал, что телефон рано или поздно включат.

– Артём мог знать.

– Мог.

– Вы снова говорите так, будто ищете повод не верить.

– Ищу способ проверить.

– Проверяйте быстрее.

Данила посмотрел на нее внимательно.

– Кира, текст составлен очень хорошо. Именно поэтому нужно быть осторожными.

– Хорошо составлен?

– Он не просто звучит как ваш брат. Он рассчитан на конкретную реакцию. Вам предлагают уйти из дома без звонка, никому не сообщать, взять вещь, с которой вы чувствуете себя увереннее, и приехать одной в место, связанное с семьей. Никаких подробностей. Никаких проверяемых фактов. Только эмоциональные крючки.

– Это мог написать Артём, потому что знает меня.

– Именно.

– Тогда в чем проблема?

– В том, что кто-то другой тоже знает вас достаточно хорошо.

Кира молчала.

Слова прозвучали неприятно. Не страшно, пока еще нет. Скорее неправильно. Как будто Данила открыл дверь в помещение, существование которого она не хотела признавать. За ней находилась мысль: чужие люди изучали не только маршрут и фотографии. Они знали характер отношений внутри семьи. Знали, какие слова использовать. Какие воспоминания вытянуть на поверхность. Как заставить ее действовать не рассуждая.

– Лодочная станция, – сказала Кира. – О ней никто не знает.

– Вы уверены?

– Да.

– Совсем никто?

Она задумалась.

Артём мог упоминать. Когда-то. Кому-то. В разговоре, который не счел важным. Мог хранить фотографии. Переписываться с Кирой. Оставить геолокацию в старых сообщениях. После смерти родителей они действительно встречались там несколько раз. Возможно, писали друг другу: «Давай у воды». Возможно, отправляли фотографии. Возможно, кто-то получил доступ к телефону брата, почте или облаку.

Личное место внезапно перестало быть личным.

Кира почувствовала холод, хотя в комнате было тепло.

– Можно проверить, писал ли он сам? – спросила она.

– Попробуем, – сказал Данила. – Но понадобится время.

– У нас нет времени.

– Это утверждает человек, который хочет вытащить вас из безопасного дома.

– Если Артём в опасности, каждая минута имеет значение.

– Если сообщение отправили люди Ратникова, каждая поспешная минута работает на них.

Марк подошел ближе.

– Кира, на станцию вы не поедете.

Она повернулась к нему.

– Не вам решать.

– Мне.

– Нет.

– Вы не выйдете за ворота.

– Тогда мне придется снова искать лестницу.

– Не поможет.

– Проверим.

Марк смотрел спокойно, но в его голосе исчезла прежняя готовность к переговорам.

– Это не вчерашняя проверка границ. Вчера мы знали, где находятся люди Ратникова поблизости, и контролировали дорогу. Сейчас получили сообщение, рассчитанное на то, чтобы вы вышли одна. Возможность побега закрыта полностью.

– Если пишет Артём, он может погибнуть, пока вы будете анализировать серверы.

– Если пишет не Артём, погибнуть можете вы.

– Это риск, который касается меня.

– Не только вас.

– Не начинайте снова.

– Начну. Потому что вчера Тимур вытаскивал вас из клуба под огнем. Данила получил пулю, ожидая вашего приезда. Люди охраны рисковали, когда меняли машины. Если вы сейчас уйдете и попадете в ловушку, вытаскивать придется снова. Поэтому решение касается не только вас.

Кира знала, что Марк прав, и от этого становилось только хуже.

– Вы предлагаете ничего не делать.

– Нет. Отправим людей на станцию. Проверим подходы, камеры, машины, возможные точки наблюдения. Данила продолжит анализировать маршрут сообщения. Вы останетесь здесь.

– Артём написал приехать одной.

– Поэтому вы не поедете.

– Если увидит ваших людей, может уйти.

– Если это действительно Артём, найдем способ связаться безопасно.

– А если не найдем?

Марк выдержал ее взгляд.

– Тогда будем искать дальше.

Кира посмотрела на планшет. Сообщение оставалось открытым. Короткий текст, несколько строк, привычное обращение, просьба, которую брат почти наверняка знал бы, как сформулировать.

«Не тяни, мелкая».

Она слышала его голос.

Не буквально. Но достаточно ясно, чтобы тело уже готовилось действовать раньше мысли. Надеть куртку. Забрать биту. Найти лестницу или ворота. Потребовать машину. Выйти. Доехать до лодочной станции. Увидеть Артёма живым. Выслушать объяснения. Накричать. Ударить по плечу. Потом уже разбираться с Марком, Тимуром и всем остальным.

Привычный сценарий.

Артём влипал в неприятности.

Кира приезжала.

Всегда.

– Я хочу увидеть сам телефон, – сказала она.

Марк передал аппарат в прозрачном пакете.

– Не включать. Не доставать.

Кира взяла пакет.

Старый телефон выглядел жалко и знакомо. Потертый чехол. Царапины. Выцветший кот в боксерских перчатках. Несколько лет назад Артём смеялся над наклейкой и предлагал заменить ее на что-нибудь менее детское. Кира отказалась только потому, что брат слишком настойчиво настаивал.

– Он был в моей машине, – сказала она.

– Да.

– Под сиденьем.

– Да.

– Артём мог положить.

– Мог.

– И оставить включенным позже, чтобы написать.

– Телефон был полностью разряжен, – сказал Данила. – Сообщение пришло только после подключения.

– Значит, кто-то знал, что вы найдете.

– Или рассчитывал, что рано или поздно найдете.

– Почему не написать на мой обычный телефон?

Марк посмотрел на нее.

– Потому что обычный телефон у нас.

Кира замолчала.

– Они знают, что я здесь, – сказала она.

– Возможно, – ответил Марк.

– Не возможно. Если сообщение рассчитано на то, что аппарат найдут после проверки машины, значит, знали, куда меня увезли.

– Не обязательно. Могли рассчитать несколько сценариев.

– Каких?

– Что вы сами доберетесь до машины. Что аппарат найдет полиция. Что найдем мы. Что включат сотрудники клуба. Любой вариант создавал шанс доставить сообщение.

– Но текст говорит уйти из дома.

Марк кивнул.

– Это важнее.

Тишина в комнате изменилась.

Кира посмотрела на окно. За стеклом виднелся двор, белый снег, дорожка, забор и человек охраны возле ворот. Дом по-прежнему выглядел надежным. Уютным, почти обычным. Но если отправитель знал, что она находится именно в доме, безопасность становилась иллюзией.

Тимур уже достал телефон.

– Проверю периметр, – сказал он.

– Усиль внешний контур, – ответил Марк. – И машину Киры еще раз. Полностью.

– Понял.

Он вышел.

Кира проводила мужчину взглядом.

– Вы думаете, за домом следят.

– Не исключаю, – сказал Марк.

– Ваше любимое выражение.

– Оно полезное.

– А если люди Ратникова уже знают адрес?

– Тогда придется менять место.

– Снова?

– При необходимости.

Кира почувствовала неожиданную тревогу. Еще вчера она воспринимала дом как клетку и искала способ выбраться. Теперь мысль о том, что клетка может оказаться недостаточно защищенной, была не менее неприятной.

– Данила, – сказал Марк, – проверь старые входящие на номер. Все, что проходило за последние недели.

– Уже.

– Ищи привязку к времени, когда Артём появлялся возле клуба.

– Да.

– Потом облако. Возможно, у отправителя есть доступ к старым перепискам.

– Займет время.

– Работай.

Вера вошла в комнату именно в этот момент и сразу нахмурилась.

– Нет.

Данила даже не поднял головы.

– Что именно?

– Все.

– Очень конкретно.

– Ты после операции. У тебя температура. Давление нестабильное. Через десять минут ложишься и спишь.

– Вера, сейчас не лучший момент.

– Лучшего не будет, если швы разойдутся.

– Я почти закончил.

– Ты всегда почти закончил.

Она подошла к кровати, посмотрела на монитор и недовольно покачала головой.

– Пять минут.

– Десять.

– Три.

– Восемь.

– Четыре, и я не выключаю ноутбук силой.

Данила вздохнул.

– Жестокая женщина.

– Именно поэтому ты еще жив.

Кира смотрела на них и почти не слышала слов. В голове продолжало звучать сообщение.

«Никому не верь. Особенно тем, кто скажет, что спасает тебя».

Фраза попадала слишком точно. Артём знал бы, как она отреагирует на мужчин, решивших распоряжаться ее жизнью. Знал бы, что Кира не принимает чужих приказов. Что рано или поздно попытается выйти. Что слова Марка только усилят сопротивление. Что Тимур может удержать силой, но не убедить оставаться бесконечно.

И кто-то другой тоже знал.

– Я хочу получить копию сообщения, – сказала Кира.

– Получите, – ответил Марк.

– И все результаты проверки.

– Существенные.

– Все.

– Кира.

– Это касается меня напрямую.

Марк немного помолчал.

– Хорошо.

Она неожиданно не поверила.

Возможно, потому что Северцев слишком быстро согласился. Возможно, потому что уже привыкла искать за каждым его ответом границу, условие и скрытую оговорку. Возможно, потому что сообщение сделало именно то, ради чего было отправлено: поселило сомнение.

Никому не верь.

Особенно тем, кто скажет, что спасает тебя.

Марк приказал не выпускать ее из дома.

Тимур отобрал телефон и физически возвращал с забора.

Данила доказывал, что сообщение поддельное.

Все трое могли быть правы.

Или все трое могли использовать ее ровно так же, как люди Ратникова.

Кира посмотрела на Марка.

– Почему я должна вам верить?

Он не удивился.

– Не должны.

– Удобный ответ.

– Честный.

– Вы можете подделать данные так же легко, как кто-то подделал номер.

– Можем.

– Можете придумать историю про серверы, шлюзы, метаданные и отложенную доставку. Я все равно ничего не понимаю в технических деталях.

– Можем.

– И вам снова нечего возразить?

– Есть. Но возражения ничего не изменят, если вы уже решили не доверять.

Кира сжала пакет со старым телефоном.

– Я не решила.

– Тогда проверяйте.

– Как?

– Задавайте вопросы. Смотрите документы. Слушайте Данилу. Сравнивайте. Не принимайте решений в первые минуты после сообщения, которое специально рассчитано на вашу тревогу.

– И сидите за забором.

– Пока да.

Она чувствовала, как злость борется с разумом. Марк говорил правильно. Настолько правильно, что хотелось возразить хотя бы из принципа.

– Я все равно хочу поехать к лодочной станции, – сказала Кира.

– Нет.

– С охраной.

– Нет.

– В машине. Не выходя.

– Нет.

– Почему?

– Потому что цель сообщения – заставить вас появиться там. Пока не поймем зачем, не дадим противнику желаемое.

– А если присутствие нужно, чтобы Артём вышел?

– Найдем другой способ.

– Какой?

– Камеры. Люди. Наблюдение. Дроны, если понадобится. Но не вы.

Кира отвернулась.

За окном Тимур уже разговаривал с двумя людьми охраны возле ворот. Один направился к гаражу, другой – вдоль забора. Система пришла в движение мгновенно. Несколько коротких команд, несколько звонков, и дом перестал выглядеть сонным. Где-то во дворе завелась машина.

Она снова прочитала сообщение.

Каждое слово оставалось правильным.

Именно так Артём мог бы написать. Не литературно. Не подробно. Не пытаясь объяснить всю ситуацию в нескольких строках. С раздраженным беспокойством, с семейной деталью, с просьбой, замаскированной под приказ.

«Не тяни, мелкая».

Кира почти видела, как брат набирает сообщение. Большой палец быстро движется по экрану. Он несколько раз стирает лишние слова, потому что знает: длинные объяснения только усилят тревогу. Потом отправляет, убирает телефон и ждет возле старой лодочной станции, где ветер пахнет водой и ржавым металлом.

Почти.

Но рядом существовала другая картинка.

Кто-то сидит за чужим ноутбуком. Перед ним открыты старые переписки Артёма. Фотографии. Сообщения. Геолокация. Возможно, записи разговоров. Он методично собирает детали, выбирает нужные слова, проверяет интонацию. Не знает Киру лично, но понимает достаточно. Знает, что она приедет. Потому что всегда приезжала.

Мысль вызвала тошноту.

Кира положила планшет на стол.

– Отправьте людей, – сказала она.

Марк кивнул.

– Уже.

– Я хочу знать все сразу.

– Будете знать.

– Если найдете Артёма, не скрывайте.

– Не буду.

– Если там ловушка, тоже.

– Да.

– И если выяснится, что сообщение действительно отправил он…

Она замолчала.

Марк смотрел спокойно.

– Тогда что? – спросил он.

Кира стиснула зубы.

– Тогда я сама решу, что делать.

– Обсудим.

– Нет. Решу.

– Когда получим факты.

– Вы не умеете уступать даже в воображаемой ситуации?

– Не умею обещать то, чего не выполню.

Кира коротко рассмеялась без веселья.

– Невыносимый человек.

– Мне говорили.

Вера забрала у Данилы ноутбук.

– Все. Закончили.

– Я не закончил.

– Организм закончил раньше.

– Еще минуту.

– Нет.

– Кира, – сказал Данила, пока Вера закрывала экран. – Посмотрите на текст еще раз.

Она повернулась.

– Зачем?

– На фразу про биту.

Кира взяла планшет.

«Возьми старую биту и приезжай одна к нашему месту».

– Что не так?

– Почему старую?

– Потому что она в клубе.

– Была.

– Артём мог знать, что я забрала.

– Когда?

Кира замолчала.

– Вы приехали в клуб после его исчезновения, – продолжил Данила. – Артём ушел раньше. Если он не наблюдал со стороны, то не мог знать, что вы взяли биту. Если наблюдал – почему не помог? Почему не предупредил? Почему позволил людям Ратникова войти? Почему не связался раньше?

– Может быть, видел позже. У дома. На камерах.

– Может быть.

– Или просто предположил. Я часто использовала эту биту.

– Часто носили с собой?

– Нет.

– Тогда зачем отдельно писать, чтобы взяли именно ее?

Кира смотрела на сообщение.

Слова, еще несколько минут назад казавшиеся доказательством подлинности, вдруг изменились. Не полностью. Но достаточно, чтобы внутри появилось новое сомнение.

– Это не совет защититься, – сказал Данила. – Это проверка.

– Какая?

– Возможно, бита нужна не вам.

Марк мгновенно повернулся к нему.

– Думаешь, внутри что-то есть?

– Не знаю. Но если отправитель отдельно упомянул вещь, которую Кира случайно забрала из клуба, значит, либо видел ее после нападения, либо заранее знал, что она возьмет биту. Оба варианта слишком удобные.

Кира почувствовала, как пальцы холодеют.

– Бита в моей комнате.

Тимур появился в дверях почти сразу, словно услышал последние слова из коридора.

– Не трогать, – сказал Марк.

– Понял.

– Проверь комнату. Аккуратно. Ничего не двигать до осмотра.

Тимур кивнул и вышел.

Кира сделала шаг следом.

– Я с вами.

– Нет, – сказал Марк.

– Это моя вещь.

– Именно поэтому останетесь здесь.

– Марк.

– Если внутри устройство слежения, датчик, накопитель или что-то еще, трогать без проверки нельзя.

– Я спала рядом с ней две ночи.

– Знаю.

Ответ прозвучал слишком спокойно, но Кира заметила, как изменилось лицо Северцева. Совсем немного. Холодность осталась, однако под ней появилась жесткая собранность человека, который внезапно увидел новую угрозу внутри собственного периметра.

– Вы думаете, в бите маячок? – спросила она.

– Не знаю.

– Поэтому люди Ратникова могли знать, где дом.

– Возможно.

Снова это слово.

Кира посмотрела на старый телефон в прозрачном пакете. На сообщение. На Данилу, уставшего после нескольких минут работы сильнее, чем хотел показывать. На Марка, уже мысленно перестраивающего всю систему безопасности. На Веру, которая молча убрала лекарства и явно собиралась спорить с пациентом позже. На открытую дверь, за которой исчез Тимур.

Угроза проникла в дом не через ворота.

Не перелезла через забор.

Не спряталась в багажнике машины.

Она могла лежать рядом с Кирой всю ночь, в нескольких сантиметрах от руки. В старой деревянной бите, которую Артём когда-то принес в клуб ради интерьера и которую Кира считала единственной понятной вещью в мире, внезапно ставшем слишком сложным.

Через несколько минут Тимур вернулся.

В руках у него был длинный черный футляр, похожий на контейнер для инструментов. Биту он не принес.

– Что? – спросил Марк.

– Есть полость в рукояти, – ответил Тимур. – Не заводская. Заглушка сидит плотно. Пока не открывал.

Кира почувствовала, как внутри все сжалось.

– Там что-то есть?

– Да.

– Что?

– Не знаю.

– Откройте.

Марк посмотрел на Тимура.

– Отнести в гараж. Проверить экранирование. Потом вскрывать.

– Понял.

– Я пойду, – сказала Кира.

Марк повернулся к ней.

– Нет.

– Даже не начинайте.

– Кира, если внутри передатчик, мы не знаем, что именно он делает. Если накопитель – не знаем, защищен ли. Если устройство срабатывает при вскрытии – тем более нельзя находиться рядом.

– Это моя бита.

– Сейчас это потенциальный источник угрозы.

– И, возможно, ключ к архиву.

Данила тихо выдохнул.

– Или часть ключа.

Все посмотрели на него.

– Артём мог спрятать носитель внутри, – продолжил он. – Тогда сообщение рассчитано не только на то, чтобы вы приехали. Отправителю нужна бита.

– Поэтому велел взять ее с собой, – сказал Марк.

– Да.

Кира почувствовала, как последние остатки уверенности исчезают.

Если сообщение отправил Артём, он хотел передать что-то через старую семейную вещь.

Если сообщение отправили люди Ратникова, они знали о спрятанном внутри и пытались заставить Киру принести нужный предмет самостоятельно.

В обоих случаях брат использовал ее.

Снова.

Не предупредив. Не спросив. Не объяснив. Просто положив очередную проблему рядом и рассчитывая, что Кира обязательно подхватит, когда понадобится.

Она медленно села на стул.

– Он спрятал что-то в моей бите, – сказала Кира.

Никто не ответил.

– И даже не сказал.

Марк немного помолчал.

– Пока мы не знаем, что именно там находится.

– Но знаем достаточно.

Она смотрела на прозрачный пакет со старым телефоном.

Слова сообщения теперь выглядели иначе. Не голосом брата из прошлого. Не просьбой о помощи. Не дорогой к человеку, которого нужно спасать.

Приманкой.

Слишком аккуратной. Слишком личной. Слишком хорошо рассчитанной.

«Никому не верь».

Отправитель понимал, что Кира не доверяет Марку, Тимуру и Даниле. Понимал, что после ночного побега она уже думает о способах выйти за ворота. Понимал, что достаточно дать направление и назвать семейное место, чтобы сопротивление остальным мужчинам сделало всю работу.

Кира сжала пальцы.

– Они знают обо мне слишком много.

На этот раз Марк не стал смягчать ответ.

– Да.

– О нашей семье. О станции. О том, как Артём меня называет. О бите.

– Да.

– Значит, у них его телефон. Переписка. Возможно, доступ к облаку.

– Скорее всего.

– И, возможно, сам Артём.

Марк посмотрел прямо на нее.

– Возможно.

Кира ненавидела это слово.

Но впервые не стала спорить.

Потому что за ним стояла не осторожность Северцева и не привычка избегать обещаний. За ним стояла страшная неопределенность. Артём мог быть жив. Мог находиться у людей Ратникова. Мог действительно пытаться связаться. Мог лгать. Мог снова считать себя самым умным человеком в комнате и рассчитывать, что сестра послушно сделает то, что нужно.

И где-то между этими вариантами находилась правда.

Тимур направился к гаражу с футляром в руках.

Кира поднялась.

– Я хочу видеть, что внутри.

– Увидите, – сказал Марк.

– Не фотографию. Не пересказ. Своими глазами.

– После проверки.

– Когда?

– Скоро.

– Насколько скоро?

– Как только убедимся, что открывать безопасно.

Она посмотрела на него.

– Если попытаетесь что-то скрыть…

– Не попытаюсь.

– Вы уже скрывали.

– Да.

– И сейчас решили быть честным?

Марк немного помолчал.

– Сейчас вам действительно нужно знать.

Ответ оказался почти хуже лжи.

Кира прошла к окну. Во дворе снова начал падать снег, легкий и редкий. Лестница так и не вернулась к северному забору. Человек охраны быстрым шагом шел вдоль дорожки. Возле ворот стояла заведенная машина. Где-то за высоким металлическим периметром существовал город, в котором чужие люди носили семейные воспоминания как связку ключей и открывали ими нужные двери.

Вчера Кира хотела выбраться наружу, потому что не переносила клеток.

Сегодня впервые поняла: забор защищает не только от желания уйти.

Иногда он нужен, чтобы чужой голос, даже идеально похожий на голос родного человека, не смог позвать тебя туда, где уже ждут.

Глава 7. Флешка без содержимого

Гараж находился в дальней части дома и совсем не походил на помещение, предназначенное только для хранения автомобилей. Кира поняла это сразу, как только Тимур открыл тяжелую металлическую дверь и пропустил ее вперед. Вдоль одной стены стояли два темных внедорожника, чистых настолько, словно снег, грязь и ночные поездки не имели к ним никакого отношения. Напротив располагался длинный рабочий стол под яркими лампами, несколько шкафов с инструментами, закрытые металлические ящики и стойка с оборудованием, назначение которого Кира могла определить лишь приблизительно. Провода, небольшие экраны, набор отверток, прозрачные пакеты, перчатки, портативный сканер и плоский черный контейнер создавали ощущение не мастерской, а аккуратно устроенной лаборатории, которую временно спрятали среди машин.