Три Альфы?! Не смейте меня спасать!

Кира задержалась возле двери.

План по-прежнему выглядел сомнительным. Может быть, даже глупым. Но уже не безрассудным. Она не собиралась уходить далеко. Достаточно выбраться наружу, пройти вдоль забора, проверить дорогу и вернуться. Если поймет, что может выбраться незаметно, сохранит знание на тот случай, когда оно действительно понадобится. Если охрана перехватит – узнает скорость реакции и порядок действий.

В любом случае перестанет сидеть в комнате, позволяя другим решать, что ей разрешено знать.

Кира выключила свет и вышла в коридор.

На втором этаже никого не было. Внизу работал телевизор, но звук оставался почти неслышным. Она осторожно спустилась по лестнице, стараясь не наступать на участки пола, которые могли заскрипеть. Дом не был старым и не выдавал движение предательскими звуками, однако камеры никуда не исчезли. Одна находилась над входом в гостиную. Вторая – возле лестницы. Кира не пыталась скрыть лицо и не кралась вдоль стены: это выглядело бы слишком нелепо. Просто прошла к кухне, словно собиралась взять воду, затем свернула в сторону закрытой веранды.

Дверь открылась без шума.

Холодный воздух сразу проник под куртку. На стеклянной крыше веранды шуршал снег. Кира закрыла дверь за собой, пересекла небольшое помещение и вышла во двор через боковой выход.

Ветер ударил в лицо.

Снег мгновенно начал таять на ресницах. Двор выглядел почти пустым. Возле ворот горел фонарь, но будка охраны оставалась далеко и частично скрывалась за кустами. На втором этаже дома светилось одно окно – кабинет Марка. Шторы были опущены, силуэт не просматривался.

Кира двинулась к хозяйственному блоку.

Сначала медленно, не пытаясь бежать. Она знала: камеры уже увидели. Датчики зафиксировали открытие двери. Возможно, человек в будке смотрит на монитор. Возможно, Тимур получил сообщение на телефон. Спешить имело смысл только возле самого забора, когда каждый выигранный миг увеличит шанс оказаться снаружи прежде, чем кто-нибудь подойдет достаточно близко.

До лестницы оставалось несколько шагов.

Никто не окликнул.

Кира сняла ремень, которым Тимур закрепил конструкцию, подхватила лестницу и переставила ближе к секции между двумя соснами. Металл оказался холодным даже через перчатки. Верхний край лег на забор неровно, но достаточно надежно. Она проверила устойчивость, поставила ботинок на первую перекладину и поднялась.

На третьей ступени ветер стал сильнее. Снег бил в лицо. Видимость действительно ухудшилась настолько, что дом превратился в темное расплывчатое пятно. Кира поднялась выше, стараясь двигаться быстро, но осторожно. Лестница не качалась. Руки не скользили. На этот раз никто не стоял внизу и не предлагал вернуться.

Верхняя часть забора оказалась неудобнее, чем представлялось днем. Острые декоративные элементы выступали слишком близко друг к другу. Нужно было найти место между ними, подтянуться, перекинуть одну ногу и удержаться, не цепляясь курткой за металл. Кира осторожно поднялась еще на ступень, ухватилась за секцию забора и замерла.

Снаружи было почти ничего не видно.

Темная полоса дороги. Сосны. Снег. Дальше, за деревьями, слабый свет фонаря. До поселка действительно несколько километров. Если прыгнуть, возвращаться будет гораздо сложнее: лестница останется внутри. Спуститься по секциям забора можно, но металл скользкий. Нога легко сорвется. Даже падение с двух метров закончится неприятно, если не повезет.

Кира вдохнула холодный воздух.

Внизу по-прежнему было тихо.

Она перекинула ногу через верхнюю перекладину.

– Осторожнее.

Голос прозвучал совсем близко.

Кира вздрогнула так сильно, что едва не потеряла равновесие. Руки инстинктивно сжались на металле. Она повернула голову.

Тимур стоял по другую сторону забора.

Не внутри двора, где Кира ожидала увидеть охрану. Снаружи. В нескольких шагах от стены, среди снега и темных сосен. На нем была черная куртка, застегнутая до горла, тяжелые ботинки и перчатки. Снег оседал на плечах, волосы намокли. Мужчина выглядел так, словно ждал ее уже давно и совершенно не сомневался, каким именно маршрутом она воспользуется.

Несколько секунд Кира молчала, пытаясь справиться с потрясением.

– Что вы здесь делаете? – спросила она наконец.

– Жду.

– Меня?

– Да.

– Снаружи?

– Очевидно.

Кира посмотрела вниз. За спиной Тимура в нескольких метрах стоял темный внедорожник, почти скрытый снегом. Свет в салоне не горел. Вероятно, мужчина заранее выехал через ворота, обогнул участок и припарковался у северной стены, пока Кира изучала маршрут охраны и считала себя исключительно проницательной.

– Вы знали, что я полезу сегодня, – сказала она.

– Предполагал.

– Поэтому специально уехали?

– Да.

– И никто не остановил меня во дворе.

– Я попросил не мешать.

– Зачем?

– Хотел понять, действительно ли полезете.

Кира почувствовала, как злость возвращается мгновенно, вытесняя холод и осторожность.

– Вы все здесь проводите надо мной эксперименты?

– Нет.

– А как это называется?

– Наблюдение.

– Марк тоже любит это слово.

– Знаю.

– Вы могли остановить меня раньше.

– Мог.

– Но позволили подняться.

– Да.

– Зачем?

Тимур немного помолчал.

– Иногда человек должен дойти до границы сам.

Кира посмотрела на него сверху вниз.

– А если я сейчас спрыгну?

– Поймаю.

– Очень самоуверенно.

– Вы неудачно стоите. Левая нога уже скользит.

Только после этих слов Кира заметила, что ботинок действительно сместился на несколько сантиметров. Металл под подошвой стал мокрым от снега. Положение оказалось неудобным: одна нога перекинута через верх забора, другая еще остается на внутренней стороне, обе руки заняты. Вернуться назад можно, но придется осторожно развернуться. Спрыгнуть вперед – проще, однако высота неприятная.

– Я сама спущусь, – сказала Кира.

– Лестница внутри.

– Вижу.

– Снаружи скользко.

– Тоже вижу.

– Тогда не торопитесь.

– Не командуйте.

– Пока только советую.

Кира медленно перенесла вес вперед и перекинула вторую ногу через забор. Теперь сидела на верхней перекладине, стараясь не задеть металлические элементы. Куртка зацепилась за острый край. Она тихо выругалась, освободила ткань и посмотрела вниз.

Тимур подошел ближе.

– Давайте руку.

– Нет.

– Кира.

– Я спущусь сама.

– Можете сорваться.

– Это моя проблема.

– Уже нет.

– С какого момента?

– С того, когда пришлось ждать вас под забором во время снегопада.

Кира стиснула зубы и начала осторожно опускаться. Носок ботинка нашел одну из горизонтальных секций. Потом другую. Пальцы в перчатках скользили. До земли оставалось около полутора метров. Немного. Можно просто прыгнуть.

Она отпустила одну руку.

– Не надо, – сказал Тимур.

– Поздно.

Кира оттолкнулась.

Падения не произошло.

Тимур поймал ее почти без усилий. Одна рука легла под спину, вторая подхватила под колени. Движение оказалось настолько быстрым и уверенным, что Кира успела только резко вдохнуть. В следующую секунду уже находилась у него на руках, прижатая к твердой груди, злая, растерянная и слишком отчетливо ощущающая разницу между собственной подготовкой и его физической силой.

– Поставьте меня, – сказала она.

– Сейчас.

– Немедленно.

– Вы слишком торопитесь.

– Тимур.

Он опустил ее на землю осторожно, словно Кира действительно могла рассыпаться от резкого движения. Но рук не убрал сразу. Ладони оставались на талии, удерживая ровно столько, сколько требовалось, чтобы она не поскользнулась на снегу. Между ними оказалось совсем мало пространства. Слишком мало для спокойного разговора.

Кира подняла голову.

В темноте лицо Тимура выглядело жестче обычного. Свет от далекого фонаря едва касался скулы, оставляя глаза почти в тени. На ресницах таяли снежинки. Дыхание оставалось ровным, будто он не только что поймал взрослого человека, прыгнувшего с забора, а выполнил простое, заранее рассчитанное движение.

Кира вдруг подумала, что впервые видит его так близко.

До этого Тимур воспринимался прежде всего как сила, присутствующая рядом: высокая фигура в дверях клуба, тяжелая ладонь на запястье, спокойный голос, приказ сесть в машину, спина, закрывающая от выстрела. Теперь к силе добавились детали. Небольшая светлая полоска старого шрама возле подбородка. Капля растаявшего снега на виске. Тепло ладоней, которое ощущалось даже через куртку. Едва заметный запах холода, дерева и чего-то терпкого, мужского.

Слишком много деталей.

Кира отступила первой.

– Я просила поставить.

– Поставил.

– И отпустить.

Тимур разжал пальцы.

– Отпустил.

– Не нужно выглядеть таким довольным.

– Я не выгляжу довольным.

– Вы поймали меня, как ребенка.

– Вы прыгнули.

– Потому что собиралась спуститься.

– Именно так дети обычно объясняют падение с дерева.

Кира почувствовала, как раздражение окончательно возвращает способность мыслить.

– Не сравнивайте меня с ребенком.

– Тогда не лезьте ночью на высокий забор без лестницы с другой стороны.

– Лестница была внутри.

– Это и есть проблема.

– Вы специально поставили ее там.

– Внутри.

– Чтобы я воспользовалась.

– Чтобы не искали другой способ.

– Вы невозможный человек.

– Мне говорили.

Кира огляделась.

Снаружи территория выглядела почти так, как представлялось сверху. Узкая заснеженная полоса вдоль забора, затем деревья, дальше грунтовая дорога, ведущая к шоссе. Внедорожник Тимура стоял неподалеку. Из-за снега следы шин быстро исчезали. Если бы мужчина не ждал, Кира действительно могла бы пройти вдоль дороги и добраться до поселка. Возможно, не быстро. Возможно, замерзнув. Но могла.

– Я вышла, – сказала она.

– Да.

– Значит, ваш забор не работает.

– Заборы не работают против людей, которые готовы перелезать.

– Наконец-то признаете.

– Никогда не спорил.

– Марк спорил.

– Марк любит системы.

– А вы?

Тимур посмотрел на нее спокойно.

– Я люблю понимать, где система сломается.

– И знали, что она сломается здесь.

– Знал, что вы выберете северную сторону.

– Почему?

– Данила сказал о камере.

– Значит, вы слышали.

– Вера рассказала.

– В этом доме вообще существуют разговоры, которые не пересказывают всем остальным?

– Наверное.

– Прекрасно.

Кира сунула руки в карманы куртки. Пальцы дрожали. Не от страха, убеждала она себя. Только от холода и недавнего напряжения. Возможно, еще немного от близости Тимура, но эту причину стоило немедленно вычеркнуть как несущественную.

– Что теперь? – спросила она. – Посадите в машину и отвезете обратно через ворота?

– Можно.

– Или?

– Перелезем назад.

– Вместе?

– Вы полезете первой. Я подстрахую.

– Снаружи нет лестницы.

– Пока нет.

Тимур подошел к внедорожнику, открыл багажник и достал складную алюминиевую лестницу.

Кира смотрела молча.

Мужчина разложил конструкцию, поставил у забора и проверил устойчивость. Делал это спокойно, без всякой торопливости, словно заранее знал, что именно понадобится. Потом отошел и указал на перекладины.

– Пожалуйста.

Кира не двинулась.

– У вас с собой была вторая лестница.

– Да.

– Вы заранее подготовились.

– Да.

– То есть ждали меня здесь с машиной и лестницей.

– Да.

– И позволили перебраться на другую сторону только для того, чтобы вернуть обратно.

– Вы хотели проверить, можно ли выйти.

– Можно.

– Теперь знаете.

– А вы хотели что проверить?

Тимур посмотрел на нее внимательнее.

– Вернетесь ли добровольно.

Кира замолчала.

Ответ оказался неожиданным. Она ожидала насмешки, нравоучений, спокойного приказа или даже угрозы рассказать Марку. Все вписывалось бы в привычную модель: мужчина ловит, ограничивает, возвращает пленницу в дом и считает вопрос закрытым. Но Тимур стоял рядом с лестницей и не пытался схватить ее снова. Дорога оставалась свободной. Внедорожник – открытым. До шоссе несколько километров, до поселка еще дальше. За снегом ничего не видно. Где-то снаружи могут находиться люди Ратникова.

И все же физически Кира могла развернуться и пойти.

Тимур не удерживал.

– А если не вернусь? – спросила она.

– Пойду рядом.

– Что?

– До тех пор, пока не поймете, что идти некуда.

– А если дойду до поселка?

– Дойдем вместе.

– И вы позволите вызвать полицию?

– Нет.

– Такси?

– Нет.

– Позвонить кому-нибудь?

– Нет.

– Тогда в чем разница?

– Вы сами решите вернуться.

Кира посмотрела на него с раздражением.

– Это манипуляция.

– Да.

Честность снова оказалась обезоруживающей.

– И вы даже не скрываете.

– Нет смысла.

– Марк придумал?

– Нет.

– Вы.

– Да.

– Почему?

Тимур немного помолчал.

– Потому что удерживать человека только силой можно недолго. Потом он начнет искать более опасный способ уйти.

Кира вспомнила вчерашние слова мужчины возле первой лестницы: остановить придется не забором, а разговором. Тогда фраза показалась почти красивой, слишком правильной для человека, привыкшего отвечать коротко. Теперь становилось ясно: Тимур не шутил.

– Вы считаете, что я вернусь, – сказала она.

– Да.

– Самоуверенно.

– Вы не глупая.

– Очень тонкий комплимент.

– Другого нет.

Кира отвернулась и посмотрела на дорогу.

Ветер усиливался. Снег забивался под ворот куртки. За деревьями не было видно ничего, кроме слабого света далекого фонаря. Идти можно. Даже легко, первые несколько минут. Потом придется выйти на шоссе, поймать машину или добраться до поселка. Без телефона, без нормального понимания местности и без знания, кто ждет снаружи. Если люди Ратникова действительно следят за дорогами, появление одинокой женщины станет подарком. Если не следят, все равно придется обращаться к незнакомцам, звонить, объяснять, лгать и рисковать раскрыть местоположение.

Она могла уйти.

Но не могла сделать это разумно.

Осознание злило почти физически.

– Ненавижу, когда вы правы, – сказала Кира.

– Я редко радуюсь этому.

– Не похоже.

– Просто лицо такое.

Она невольно усмехнулась и тут же нахмурилась сильнее, словно улыбка означала поражение.

– Я вернусь не потому, что вы убедили.

– Хорошо.

– И не потому, что признаю правила Марка.

– Хорошо.

– И не потому, что собираюсь сидеть спокойно.

– Этого никто не ожидает.

– Тогда почему?

Тимур посмотрел на дорогу.

– Потому что сейчас это лучший вариант.

Кира несколько секунд молчала.

– Невыносимый человек.

– Уже говорили.

Она подошла к лестнице и начала подниматься.

Тимур держал конструкцию снизу, не касаясь ее без необходимости. Когда Кира добралась до верхней части забора, он поднялся следом на несколько ступеней и придержал за локоть, пока она перекидывала ногу. На этот раз движение получилось аккуратнее. Внутри двора лестница по-прежнему стояла у стены, поэтому спуститься оказалось легко.

Через минуту Тимур перелез следом.

Кира ждала внизу, скрестив руки на груди.

– Довольны?

– Нет.

– Почему?

– Вы могли сорваться.

– Но не сорвалась.

– В этот раз.

Он сложил наружную лестницу, перебросил через забор и спустился с ней во двор. Затем поднял первую конструкцию, поставил обе рядом и посмотрел на Киру.

– Что вы делаете?

– Исправляю ошибку.

– Какую?

Тимур взял одну лестницу и отнес ближе к хозяйственному блоку. Вторую прислонил к забору с внутренней стороны, закрепил ремнем и проверил, насколько устойчиво стоит.

– В следующий раз используйте эту, – сказал он.

Кира не поверила собственным ушам.

– В следующий раз?

– Да.

– Вы серьезно предлагаете мне снова перелезать?

– Предпочитаю ловить вас без риска перелома.

– Вы собираетесь каждый раз ждать снаружи?

– Если понадобится.

– А если выберу другое место?

– Найду.

– Самоуверенно.

– Практично.

Кира подошла ближе.

– Вы понимаете, насколько абсурдно это выглядит? Вы удерживаете меня в доме, но оставляете лестницу у забора, чтобы мне было удобнее сбегать.

– Забор все равно не удержит.

– Тогда что удержит?

Тимур посмотрел ей прямо в глаза.

– Причина остаться.

Слова прозвучали спокойно, без нажима, но Кира почувствовала, как внутри что-то неожиданно дрогнуло. Не доверие. До доверия оставалось слишком далеко. Не благодарность. Благодарить людей за то, что они ограничивают свободу более деликатным способом, она не собиралась. Скорее понимание: Тимур видел ее иначе, чем Марк. Не как задачу, которую нужно запереть внутри безопасного периметра. Не как младшую сестру Артёма, способную привести к архиву. Не как женщину, которую требуется спасти вопреки ее воле.

Он видел человека, который все равно полезет через стену, если не поймет, зачем должен остаться.

И вместо того чтобы убрать лестницу, поставил ее удобнее.

– Не рассчитывайте, что это сработает надолго, – сказала Кира.

– Не рассчитываю.

– Я действительно уйду, если решу, что вы что-то скрываете.

– Мы многое скрываем.

– Очень обнадеживает.

– Но не все останется скрытым навсегда.

– Марк с вами согласен?

– Не всегда.

– И что будет, когда узнает про лестницу?

– Уже знает.

Кира медленно подняла взгляд к окнам дома.

В кабинете второго этажа горел свет. За стеклом стоял Марк. Даже сквозь снег можно было различить темный силуэт. Мужчина наблюдал за двором, не пытаясь скрыться.

Кира подняла руку и выразительно помахала.

Силуэт не шевельнулся.

– У него есть чувство юмора? – спросила она.

– Редко проявляется.

– Жаль.

– Не уверен.

Они пошли к дому.

Возле веранды Тимур открыл дверь и пропустил Киру вперед. Теплый воздух ударил в лицо. С волос сразу начал таять снег, по воротнику куртки потекла вода. В гостиной горел свет. На диване сидел Марк с планшетом в руках. Он дождался, пока они войдут, перевел взгляд на Киру, потом на Тимура.

– Удачная прогулка? – спросил он.

Кира сняла шапку.

– Восхитительная. Ваш забор переоценен.

– Я предупреждал.

– Нет. Вы пытались убедить меня, что он остановит.

– Забор – нет.

– А что?

Марк посмотрел на Тимура.

– Видимо, здравый смысл.

– Мой собственный, – уточнила Кира.

– Разумеется.

Она сняла куртку и повесила на спинку стула.

– Вы знали, что Тимур будет ждать снаружи.

– Да.

– Позволили мне выйти.

– Да.

– Камеры специально не отслеживали?

– Отслеживали. Просто охрана получила распоряжение не вмешиваться.

– Чтобы я почувствовала свободу выбора.

– Чтобы вы перестали воспринимать дом как клетку.

Кира коротко рассмеялась.

– Не сработало. Клетка остается клеткой, даже если дверь ненадолго открывают.

Марк отложил планшет.

– Но вы вернулись.

– Потому что идти сейчас действительно некуда. Это временно.

– Большинство решений временные.

– Не пытайтесь превратить мой выбор в победу своей системы.

– Не пытаюсь.

– Пытаетесь.

– Немного, – признал Марк.

Кира посмотрела на него с неожиданным раздраженным уважением. Спорить с человеком, который время от времени позволял себе честность, было сложнее. Если бы Северцев продолжал изображать безупречно холодного руководителя операции, ненавидеть его оказалось бы почти приятно. Но иногда под рациональностью проступало что-то человеческое. Не мягкость. Скорее усталость человека, давно привыкшего принимать решения, за которые никто не поблагодарит.

– Я хочу участвовать в поисках Артёма, – сказала Кира.

– Нет.

Ответ прозвучал немедленно.

– Тогда сегодня ночью снова полезу через забор.

– Лестница стоит удобнее, – заметил Тимур.

Марк бросил на него короткий взгляд.

– Спасибо, Тимур.

– Не за что.

Кира почувствовала, что начинает улыбаться, и постаралась сохранить серьезное выражение лица.

– Я не шучу.

– Я тоже, – сказал Марк.

– Вы не можете держать меня здесь и ждать, что я соглашусь ничего не делать.

– Могу.

– Недолго.

– Возможно.

– В конце концов найду способ уйти, о котором вы не подумали.

– Не сомневаюсь.

– Тогда зачем продолжаете запрещать?

Марк немного помолчал.

– Потому что до сих пор у нас не было задачи включать вас в операцию.

– Теперь есть.

– Почему?

– Потому что я все равно не останусь в стороне.

– Это не аргумент.

– Для разумного человека – вполне. Вы можете тратить людей и время на то, чтобы ловить меня возле заборов. Можете проверять камеры, запирать двери, убирать ключи и каждый раз придумывать новые запреты. А можете признать очевидное: Артём мой брат. Меня фотографировали. За мной пришли в клуб. Хотите вы или нет, я уже внутри этой истории.

Марк смотрел внимательно.

– И что предлагаете?

– Начать с правды.

– Конкретнее.

– Рассказать, что находится на флешке. Какие места вы проверяете. Почему считаете, что Артём мог оставить ключ у меня. Что именно связывает вас с Ратниковым. И что удалось узнать от задержанного.

– Это много вопросов.

– У меня было достаточно времени составить список.

– Вижу.

– А еще хочу присутствовать при обсуждении дальнейших действий.

– Нет.

– Марк.

– Не на всех обсуждениях.

– На тех, которые касаются меня или Артёма.

Он задумался.

Тимур стоял возле кухонной стойки, наливал воду в стакан и никак не вмешивался. Однако Кира понимала: мужчина слушает. Возможно, именно поэтому Марк не обрывал разговор сразу. Тимур уже сказал собственным поведением достаточно: если продолжить удерживать Киру в полном неведении, лестницы придется расставить по всему периметру.

– Хорошо, – сказал Марк наконец. – Завтра утром получите часть информации.

– Всю.

– Ту, которая касается Артёма и непосредственной угрозы вам.