Три Альфы?! Не смейте меня спасать!

– И обсуждение.

– Одно.

– Для начала.

– Для начала.

Кира кивнула.

– Телефон?

– Нет.

– Стоило попробовать.

– Безусловно.

– И еще одно.

– Что?

Она посмотрела на Тимура.

– Я хочу знать код от ворот.

Марк даже не улыбнулся.

– Нет.

– Тогда лестница останется.

– Видимо.

Тимур поставил стакан на стойку.

– Останется.

Кира сняла ботинки и направилась к лестнице.

– Куда вы? – спросил Марк.

– Переодеваться.

– И спать.

– Возможно.

– Кира.

Она остановилась на ступенях.

– Что?

– Следующая попытка побега не изменит условия.

– Проверим.

– Это не игра.

Выражение лица Марка стало серьезнее, чем прежде. Не холоднее. Именно серьезнее.

– Люди Ратникова не исчезли только потому, что сегодня вы не встретили их за забором. Тимур мог ждать снаружи, потому что мы заранее проверили дорогу. В другой раз ситуация может оказаться иной. Понимаете?

Кира выдержала взгляд.

– Да.

– И все равно попробуете?

Она немного помолчала.

– Если вы снова начнете решать все без меня – да.

Марк медленно кивнул.

– Тогда завтра поговорим.

Кира поднялась наверх.

В коридоре возле медицинской комнаты горел приглушенный свет. Дверь оставалась слегка приоткрытой. Кира собиралась пройти мимо, но услышала слабый голос:

– Успешно?

Она остановилась и заглянула внутрь.

Данила лежал на кровати, не открывая глаз. Возможно, проснулся от шагов. Возможно, вообще не спал.

– Что именно? – спросила Кира.

– Побег.

– Кто сказал, что я пыталась сбежать?

– Вы мокрая, злая и разговаривали с Марком достаточно громко.

– Тогда успешно наполовину.

Данила приоткрыл один глаз.

– Вышли?

– Вышла.

– Далеко?

– До Тимура.

– Он ждал снаружи?

– С лестницей в багажнике.

Данила тихо рассмеялся и сразу поморщился, прижав ладонь к боку.

– Не смешите меня. Вера убьет обоих.

– Вы знали?

– Предполагал. Тимур любит готовиться к очевидному.

– Все считают меня настолько предсказуемой?

– Нет. Просто вы очень честная в своем упрямстве.

Кира прислонилась к косяку.

– Это комплимент?

– Почти.

– Слабый.

– После операции мой запас красноречия ограничен.

– Не заметила.

Данила снова прикрыл глаза.

– Что сказал Марк?

– Завтра расскажет часть информации.

– Значит, побег сработал.

– Временно.

– Все хорошее временно.

– Особенно ваше молчание.

– Зато оно ценится выше.

Кира уже собиралась уйти, когда Данила снова заговорил:

– Не сердитесь на Тимура.

– Почему?

– Он действительно мог просто закрыть вас в комнате.

– Очень благородно, что не сделал.

– Нет. Не благородно. Практично. Но не только.

Кира посмотрела на него внимательнее.

– Что значит «не только»?

Данила слегка улыбнулся.

– Спросите у него.

– Он отвечает одним словом из трех возможных.

– Тогда придется задавать правильные вопросы.

– У вас здесь все любят загадки?

– Скучная компания. Развлекаемся как можем.

Кира покачала головой и вышла.

В комнате она сняла мокрую одежду, переоделась и подошла к окну. Во дворе Тимур снова стоял возле северного забора. На этот раз не один: рядом находился охранник, которому он что-то спокойно объяснял. Лестница оставалась у стены. Мужчина проверил крепление, поправил ремень и направился к дому.

Кира смотрела ему вслед.

Он не запер дверь. Не убрал лестницу. Не приказал усилить охрану возле ее комнаты. Не стал читать лекцию о безрассудстве и не воспользовался возможностью продемонстрировать власть. Просто заранее вышел за забор, поймал, вернул и поставил лестницу удобнее.

Это должно было раздражать.

И раздражало.

Но под злостью постепенно возникало другое чувство, гораздо более опасное. Любопытство.

Кира привыкла к мужчинам, которые считали силу правом на последнее слово. В бойцовском клубе такие встречались регулярно: громкие, уверенные, убежденные, что физическое превосходство автоматически делает их умнее, опытнее и значительнее окружающих. Обычно хватало нескольких минут разговора или одного тренировочного раунда, чтобы увидеть за показной жесткостью обычную неуверенность.

Тимур не нуждался в демонстрации.

Он действительно мог остановить ее почти без усилий. Мог поднять, унести, поставить перед дверью и даже не сбить дыхание. Но именно поэтому не пытался унизить или подавить. Его спокойствие не требовало постоянных доказательств.

Опасный человек.

Гораздо опаснее, чем Кира хотела признавать.

Она легла на кровать, положила ладонь на биту и закрыла глаза.

За окном продолжал падать снег. Дом снова погрузился в привычную тишину. Где-то внизу Марк, вероятно, составлял очередной план и решал, какую часть правды сообщить утром. Данила пытался не получить новое обезболивающее за нарушение режима. Тимур проверял периметр, прекрасно понимая, что лестницу рано или поздно снова придется использовать.

Кира не знала, какой будет следующая попытка.

Но знала точно: забор действительно существует для того, чтобы через него перелезать.

Особенно если по другую сторону каждый раз ждет человек, уверенный, что сумеет поймать.

Глава 6. Звонок от пропавшего брата

Утром лестницы возле северного забора не было.

Кира заметила это почти сразу после пробуждения. Ночью снегопад постепенно стих, оставив после себя ровный белый покров, на котором особенно отчетливо читались любые следы. Из окна гостевой комнаты открывался вид на заднюю часть участка: темные сосны, хозяйственный блок, узкая дорожка вдоль стены и высокий забор, вчера казавшийся одновременно препятствием и вызовом. Следы Тимура уже почти замело, но еще можно было различить несколько глубоких отпечатков возле стены и широкую полосу, оставленную металлическими ножками лестницы.

Самой лестницы не было.

Кира стояла возле окна, скрестив руки на груди, и чувствовала раздражение, несоразмерное происходящему. Разумеется, убрать ее было разумно. После вчерашней попытки оставить средство побега на прежнем месте выглядело бы почти демонстративным приглашением. Разумеется, Тимур понимал, что однажды проявленная мягкость не обязывает его каждую ночь ждать под забором с запасной лестницей в багажнике. Разумеется, Марк после разговора мог решить, что эксперимент завершен, выводы сделаны, а дальнейшие проверки границ нужно пресекать раньше.

И все же исчезновение лестницы воспринималось почти как нарушение негласного договора.

Кира успела привыкнуть к мысли, что конструкция останется возле стены не потому, что мужчины действительно позволяют ей сбежать, а потому, что признают очевидное: если она решит выбраться, один убранный предмет ничего не изменит. Теперь забор снова выглядел обычной стеной. Высокой, холодной и раздражающе самоуверенной.

Она отвернулась от окна и посмотрела на кровать.

Бита лежала на покрывале. Вчера вечером Кира протерла рукоять влажной салфеткой, хотя никаких заметных следов крови на дереве почти не осталось. Человек, которого она ударила в клубе, продолжал существовать где-то за пределами дома как неприятное доказательство того, что события были реальными. Иногда память возвращала короткий сухой хруст, вес удара в ладонях и крик. Тогда Кира заставляла себя думать о другом: о Даниле на полу, о поднятом пистолете, о том, что выбора почти не было.

Почти.

Это слово не нравилось ей сильнее остальных.

Кира умылась, переоделась и спустилась на первый этаж. В доме уже начался день. На кухне пахло кофе и свежим хлебом. За столом сидела Вера, просматривая что-то в телефоне и время от времени хмурясь. Тимур стоял возле стойки спиной к гостиной, наливал воду в высокую кружку. Марка не было видно, но Кира не сомневалась: где-то неподалеку мужчина уже разговаривает по телефону, читает очередные сообщения и составляет план, в котором ее собственные желания занимают место приблизительно между погодой и уровнем топлива в машинах охраны.

Тимур обернулся.

– Доброе утро.

Кира посмотрела на него с подозрением.

– Лестница исчезла.

– Доброе утро, – повторил он.

– Я заметила.

– И я заметил.

– Тогда ответьте.

Тимур поставил кружку на стойку.

– Убрали.

– Зачем?

– Снег закончился.

– А лестницы существуют только во время снегопада?

– Нет.

– Тогда почему?

Он посмотрел на Киру спокойно.

– Потому что сегодня понадобится возле гаража.

Кира несколько секунд молчала.

– И все?

– Да.

– Вы не убрали ее специально, чтобы я не полезла снова?

– Нет.

– Не врете?

– Нет.

– Значит, если вечером лестница освободится, вернете к забору?

Тимур задумался так серьезно, будто вопрос действительно требовал оценки всех обстоятельств.

– Возможно.

Вера подняла глаза от телефона.

– Вы обсуждаете расписание лестницы?

– Похоже на то, – сказала Кира.

– Я не буду спрашивать.

– Правильное решение, – ответил Тимур.

Кира подошла к кофемашине, нажала кнопку и подождала, пока чашка наполнится. Разговор получился настолько нелепым, что раздражение постепенно уступило место почти незаметному веселью. Тимур действительно не собирался превращать вчерашний побег в воспитательное мероприятие. Не стал читать нотации. Не сообщал, что она безрассудна. Не запирал дверь спальни и не усиливал охрану демонстративно. Просто убрал лестницу, потому что она понадобилась в другом месте.

Это должно было успокаивать.

Почему-то не успокаивало.

– Данила проснулся? – спросила Кира.

Вера убрала телефон.

– Проснулся раньше, чем следовало. Уже успел потребовать ноутбук, кофе и человеческое отношение.

– Что получил?

– Воду, таблетку и обещание привязать к кровати, если попробует встать.

– Справедливо.

– К сожалению, ноутбук Марк все-таки принес. Поэтому теперь пациент изображает полезность и делает вид, что работа ускоряет выздоровление.

Тимур взял кружку и направился к коридору.

– У него есть результаты?

– Не знаю, – ответила Вера. – Но последние двадцать минут он перестал шутить. Для Дани это признак либо серьезной проблемы, либо того, что обезболивающее наконец действует.

Кира повернулась вслед Тимуру.

– Что он проверяет?

– Флешку, – сказал мужчина, не останавливаясь.

– Удалось открыть?

– Частично.

– И вы собирались рассказать?

Тимур посмотрел через плечо.

– Марк собирался.

– Когда?

– После завтрака.

– Удивительно предусмотрительно.

– Поешьте.

– Не командуйте.

– Советую.

Он исчез в медицинском коридоре.

Кира налила кофе, взяла кусок хлеба и села напротив Веры. Есть не хотелось, но после вчерашнего дня организм настойчиво требовал хотя бы минимального внимания. Несколько минут они молчали. Вера продолжала просматривать телефон. Кира смотрела в окно, где человек охраны проходил вдоль дорожки, оставляя четкие следы на снегу.

– Вы давно их знаете? – спросила она наконец.

Вера подняла глаза.

– Кого именно?

– Всех троих.

– Достаточно.

– Очень точная единица измерения.

– В этом доме люди быстро заражаются манерой Тимура разговаривать коротко.

– Я уже заметила.

Вера отложила телефон.

– Марка знаю дольше. Даню – лет пять. Тимур появился примерно тогда же, хотя ощущение такое, будто он всегда стоял где-нибудь поблизости и молча оценивал вероятность катастрофы.

– И часто катастрофы случаются?

– Если рядом Даня – чаще, чем хотелось бы.

Кира улыбнулась.

– Он всегда лезет туда, куда не следует?

– Всегда. Потом Марк строит планы, Тимур вытаскивает людей из неприятностей, а я достаю пули, зашиваю раны и объясняю взрослым мужчинам, что человеческое тело не является расходным материалом.

– И никто не слушает.

– Почти никто.

– Почему продолжаете помогать?

Вера посмотрела в сторону коридора.

– Потому что однажды они помогли мне.

Ответ прозвучал просто и окончательно. Без желания развивать тему. Кира не стала расспрашивать. В этом доме и без того существовало слишком много историй, которые люди выдавали порциями, словно каждая правда требовала особого разрешения.

Она допила кофе и поднялась.

– Я хочу поговорить с Данилой.

– Пять минут.

– Вы вчера тоже говорили про пять минут.

– И вчера он разговаривал дольше.

– Потому что вы не следили.

– Сегодня буду.

– Жестоко.

– Особенно если учесть, что пациент уверен в собственной неотразимости.

Кира пошла по коридору.

Данила действительно получил ноутбук. Он лежал полусидя, подложив под спину несколько подушек, и смотрел на экран с таким сосредоточенным выражением, что не сразу заметил ее появление. На прикроватном столике стояла кружка с водой, рядом лежал телефон и несколько листов бумаги, исписанных мелким почерком. Провода от медицинской аппаратуры тянулись к монитору, капельница по-прежнему оставалась на месте. Бледность никуда не исчезла, но глаза стали яснее.

Тимур стоял у стены.

Он не мешал и не вмешивался, но само его присутствие меняло атмосферу комнаты. Данила работал. Тимур следил, чтобы работа не закончилась новой потерей сознания. Очевидно, роли распределились давно и никого не удивляли.

– Доброе утро, – сказал Данила, оторвавшись от ноутбука. – Как прошла ночь? Забор не скучал?

– Спросите у Тимура. У него сложные отношения с лестницами.

– Уже спросил. Получил исключительно содержательный ответ.

– «Нет»?

– «Потом».

– Разговорчивость растет.

Тимур не отреагировал.

Кира подошла ближе.

– Что нашли на флешке?

Данила посмотрел на экран.

– Немногое. Большая часть архива зашифрована. Есть открытый раздел – вероятно, Артём оставил его как доказательство того, что носитель действительно настоящий. Несколько таблиц, список компаний, платежи, фрагменты переписки. Ничего, что прямо посадит Ратникова в тюрьму, но достаточно, чтобы понять: он очень не хотел потерять эту вещь.

– А остальное?

– Нужен ключ.

– Вы не можете подобрать?

– В теории можно подобрать почти все. На практике Артём или тот, кто помогал ему подготовить архив, использовал нормальную схему защиты. Без ключа придется потратить слишком много времени. Возможно, месяцы. Возможно, больше.

– Значит, ключ у Артёма.

– Или там, где он решил его спрятать.

– Марк думает, что у меня.

– Марк допускает.

– А вы?

Данила задумался.

– Думаю, Артём мог спрятать часть ключа у вас, не сообщив. Не обязательно буквально положить флешку в карман. Возможно, использовать вещь, к которой имеете доступ только вы. Фразу. Дату. Фотографию. Старый пароль. Что-то семейное.

Кира скрестила руки на груди.

– Очень удобно. Теперь придется перебирать всю жизнь.

– Примерно.

– Прекрасно.

– Зато скучать не будете.

– Я и так не скучаю.

Данила собирался ответить, когда в коридоре послышались шаги. В комнату вошел Марк. В одной руке держал планшет, в другой – небольшой пластиковый пакет.

– Кира, – сказал он. – Нам нужно поговорить.

– Мы уже разговариваем.

– Тогда добавим тему.

Он положил пакет на стол возле окна.

Внутри лежал старый телефон.

Кира узнала его мгновенно. Небольшой смартфон с потертым темно-синим чехлом, трещиной в нижнем углу экрана и наклейкой на задней панели, которую когда-то прилепила дочь одной из тренеров. Наклейка изображала желтого кота в боксерских перчатках и давно выцвела почти до белого цвета.

Телефон считался почти ненужным. Кира пользовалась им несколько лет назад, потом купила новый, а старый оставила в клубе как запасной музыкальный плеер. Иногда подключала к колонкам во время тренировок, иногда позволяла подростковой группе включать собственные плейлисты. Сим-карта внутри сохранилась, потому что номер был привязан к старому тарифу и Кира постоянно забывала его закрыть. Обычно аппарат лежал в ящике стойки администратора или в шкафчике с проводами.

– Где нашли? – спросила она.

– В вашей машине, – ответил Марк.

– В машине?

– Под пассажирским сиденьем.

Кира нахмурилась.

– Он должен был быть в клубе.

– Возможно, Артём переложил.

– Зачем?

– Пока не знаем.

Марк раскрыл пакет и аккуратно достал телефон.

– Аппарат был разряжен. После проверки его подключили к изолированной системе. Когда включили, пришло сообщение.

Кира почувствовала, как внутри все напряглось.

– От кого?

Марк посмотрел прямо на нее.

– От Артёма.

Несколько секунд никто не говорил.

Кира протянула руку.

– Дайте.

Марк не отдал сразу.

– Телефон не подключен к обычной сети. Сообщение уже скопировали. Оригинал остается у нас.

– Я хочу прочитать.

– Конечно.

Он передал не сам аппарат, а планшет.

На экране было открыто сообщение.

Кира увидела имя брата, сохраненное в контактах. Не просто «Артём». Когда-то давно, еще после очередной истории с полицией, она записала его как «Артём. Не брать трубку». Потом забыла изменить. Несколько лет имя оставалось именно таким, каждый раз заставляя брата возмущаться, если он случайно замечал надпись на экране.

Теперь рядом с этим нелепым именем стояло новое сообщение.

«Кирка, не пугайся и никому не верь. Особенно тем, кто скажет, что спасает тебя. Уходи из дома, как только сможешь. Не звони. Не пиши. Возьми старую биту и приезжай одна к нашему месту. Там, где папа учил тебя не бояться воды. Я объясню. Пожалуйста. И не тяни, мелкая. У нас мало времени».

Кира прочитала один раз.

Потом второй.

На третьем перестала замечать отдельные слова, потому что увидела только конец.

«И не тяни, мелкая».

Артём говорил так всегда.

Не каждый день и не в любой ситуации. Только тогда, когда действительно волновался и хотел скрыть тревогу за привычной насмешкой. В детстве называл ее мелкой перед важными соревнованиями, хотя разница в возрасте составляла всего четыре года и Кира давно перестала быть ниже него. Потом – когда она поступала в университет. Когда впервые съезжала из родительской квартиры. Когда умерли родители и им пришлось вместе ехать в больницу за документами. Когда Артём не знал, как говорить о страшном, но пытался убедить обоих, что все еще способен оставаться старшим братом.

«Там, где папа учил тебя не бояться воды».

Это место тоже существовало.

Старая лодочная станция возле городского водохранилища. Почти заброшенная, закрытая много лет назад после реконструкции берега. Отец водил их туда летом, когда Кира была маленькой и боялась глубины. Артём плавал уверенно, прыгал с покосившегося деревянного настила, смеялся и дразнил сестру трусихой. Отец держал ее за руки и повторял, что вода не обязана быть врагом только потому, что дна не видно.

О лодочной станции почти никто не знал.

Даже друзья Киры вряд ли слышали. После смерти родителей они с Артёмом иногда встречались там в особенно трудные дни. Не часто. Не договаривались заранее. Просто место оставалось частью общего языка, который не требовал объяснений.

Кира медленно подняла глаза.

– Когда пришло?

– Двадцать семь минут назад, – сказал Марк.

– Почему вы сразу не позвали?

– Проверяли источник.

– Откуда отправлено?

– Пока разбираемся.

– Он просит приехать.

– Вижу.

– Значит, жив.

Марк не ответил.

– Он жив, – повторила Кира.

– Возможно.

– Сообщение от него.

– Возможно.

– Что значит «возможно»? Там детали, которые знает только Артём.

Данила отложил ноутбук.

– Кира.

Она повернулась к нему.

– Что?

– Дайте посмотреть.

– Уже смотрите.

– Планшет.

Кира не хотела отдавать. Всего секунду, не больше. Но эта секунда сказала о ее состоянии слишком многое. Она уже начала воспринимать сообщение как личную вещь, почти как прямое присутствие брата в комнате. Отдать означало позволить чужим людям разобрать его слова, интонации и память на технические признаки подделки.

Данила ждал спокойно.

Кира протянула планшет.

Он быстро прочитал сообщение, затем посмотрел на Марка.

– Метаданные?

– На твоем ноутбуке.

Данила открыл файл, пробежал глазами строки и нахмурился.

– Телефон точно был изолирован?

– Да, – ответил Марк. – Подключение через отдельную точку. Сеть подняли только после проверки.

– Хорошо.

Кира смотрела на него.

– Что?

Данила не ответил сразу. Пальцы двигались по клавиатуре быстрее, чем можно было ожидать от человека после операции. Он открыл несколько окон, ввел команды, проверил цифры, снова вернулся к сообщению. Ирония исчезла полностью. На лице осталось сосредоточенное напряжение.

– Данила.

– Минуту.

– У нас нет минуты.

– Есть.

– Артём написал, что времени мало.

– Именно поэтому не торопитесь.

Кира почувствовала, как внутри поднимается злость.

– Вы все постоянно говорите одно и то же. Не торопитесь. Подождите. Не выходите. Не звоните. Не решайте сами. А если это действительно он? Если Артём ждет? Если ему угрожают?

Марк стоял возле окна, не вмешиваясь. Тимур молчал у стены. Только взгляд стал внимательнее.

Данила продолжал работать.

– Сообщение пришло не с обычного номера, – сказал он наконец.

– Но телефон показывает контакт Артёма.

– Потому что отправитель подменен.

– Что значит подменен?

– Можно заставить аппарат показать знакомый номер, если сообщение приходит через определенный шлюз. Это не особенно сложно, если заранее знать, какой контакт нужен.

– Вы уверены?

– Да.

– Может быть, Артём специально использовал другой канал, чтобы его не нашли.

– Может быть. Но это не единственная проблема.

Он развернул ноутбук так, чтобы Кира видела экран. На нем были открыты строки, цифры, адреса, непонятные обозначения. Для нее все выглядело бессмысленным набором символов.

– Сообщение прошло через несколько промежуточных серверов, – объяснил Данила. – Один в Финляндии, другой в Германии, третий зарегистрирован на компанию, которой не существует уже два года. Конечный узел маскируется. Отправитель не хотел, чтобы мы поняли, откуда пришло сообщение.